Списки погибших

      Стоя в своей светлой, залитой солнечным светом кухне, Аннабелль уже несколько минут пыталась соорудить себе тост с авокадо. Хлеб подгорел, авокадо оказался слишком твёрдым и скользким, и Белль, нарезая его ломтиками, порезалась. Положив на стол серебряный нож, она смотрела, как ранка на большом пальце быстро затягивается и, наконец, совсем исчезает. Потом она съела подгоревший тост всухомятку, сожалея, что нельзя заказать доставку еды. Надеяться, что в этот раз попадётся адекватный курьер, было слишком рискованно, а переезжать на новую квартиру совсем не хотелось. Может, напроситься на завтрак к сестре?..       И именно в этот момент раздался звонок от Вики.       – Я только что от Камиллы, – сестра перешла сразу к делу. – Что ты с ней сделала?       По голосу было непонятно, случилось ли что-то нехорошее или сестра шутит.       – В каком это смысле? – осторожно поинтересовалась Белль.       – Ну я зашла принести ей еды, а у неё генеральная уборка идёт полным ходом, – со смешком начала Вики. – Она перестирала всё постельное бельё, кресельные чехлы, занавески, скатерть! перемыла полы и даже окна вымыла. И всё это с таким ожесточением! Я спрашиваю: «Что случилось?» А она вместо ответа: «Ты не чувствуешь запах фиалок?» Я говорю: «Какие фиалки, Кам? Тут за милю чистящими средствами всё провоняло». А она: «Ну хорошо». Так что ты уж мне объясни, что ты там вчера такого сделала?       Белль помолчала, раздумывая над ответом.       – У неё была истерика, – начала она.       – Это я знаю.       – И я её поцеловала.       – В губы?.. – шутливость вмиг пропала, и голос Вики прозвучал по-настоящему обеспокоенно. От этой резкой смены тона с весёлого на встревоженный Аннабелль стало немного обидно. – Но почему тогда..?       – В щёку, – торопливо возразила Белль. – Мы выпили чаю и легли спать. Под утро я ушла.       «Разве ты не этого от меня ждала? – подумала фейри. – Чтобы я пришла и успокоила её. Я это сделала. И именно так, как ты ожидала».       Вики молчала.       – Понятно, – сказала она чуть погодя привычным приветливым тоном. – Может, придёшь на завтрак? Я собираюсь варить овсянку. Есть сливки и свежая клубника.       Аннабелль, конечно, согласилась и через полчаса уже показывала племянникам, как складывать самолётик из бумаги, сидя с ними на полу в кухне, пока сестра варила кофе, пересказывая утренний разговор с Генри, который вместе с другими добровольцами помогал спасателям вести поиски выживших и погибших. О Фредерике и его группе по-прежнему не было никаких новостей.              После завтрака Белль пошла со своими туристами в прокат помочь им выбрать снаряжение на завтра. В «Примусе» было полно народу, и все обсуждали лавину, возможные жертвы, вероятность отмены Молочного бала и, конечно, безопасность маршрутов. Все склонялись к мнению, что «Двойка» (по южному склону Джоэля), маршруты к водопаду Девичьи слёзы и к замку Спенсера через Волчий перевал – самые безопасные.       Туристы взяли в прокат теккинговые палки, ботинки, дождевики и термосы, и Аннабелль уже повела их к выходу, как вдруг кто-то из посетителей сказал:       – На «Торнфилд ньюз» появилась статья со списком погибших.       Внутри у Белль всё похолодело. Пока все лезли в телефоны читать статью, что-то бормоча и переговариваясь, она заставила себя глубоко вдохнуть и решительно вышла из магазина. Лишь оказавшись на свежем воздухе, она твёрдо сказала себе: «Его имени там нет», – открыла «Торнфилд ньюз».       Буквы расплывались, сосредоточиться на тексте никак не получалось, перед глазами стояли лишь четыре буквы «УАЙТ», которые Белль надеялась не увидеть в статье под заголовком «Трагедия у подножия Джоэля». Она выцепила фамилию знакомого гида, погибшего вместе с двумя своими туристами.       …А потом она всё-таки увидела эти четыре буквы, значащиеся сразу после других восьми. «Нет, – не поверила она себе. – Нет! Не может быть!» Но в статье чёрным по белому было написано: «Фредерик Уайт».       …Прочитать предложение ей удалось только со второго или третьего раза. «…Известий о группе, в составе которой были Фредерик Уайт, Джеймс Ли и Аарон Крейг, благополучно совершивших восхождение на пик Барлоу вчера в 9 утра по-прежнему нет».       Телефон выпал из её рук, а тело точно превратилось в облако, что на рассвете развеивает северо-западный ветер. Один из туристов подхватил её под руки, не дав упасть.                     За этот мучительно тянущийся день Аннабелль обновила страницу новостей раз двести. Список погибших регулярно обновлялся: за день было найдено девять тел. Торнфилдцев среди них было всего четверо, и один из них – Капкейк. Белль всё ещё не верилось, что его больше нет в живых. Всего две недели назад они обсуждали совместный поход к озеру Лионелля с двумя ночёвками… А за полтора месяца перед этим, в середине апреля, ходили скитурить на северо-западный склон Джоэля… Пусть не всё было в их общении гладко, но они пережили и немало хороших моментов и именно благодаря Капкейку она стала гидом.       К ночи на «Торнфилд ньюз» появилась сообщение о том, что на закате пожилые супруги, которые были два дня без связи и считавшиеся без вести пропавшими, спустились в Торнфилд, чтобы узнать, почему над ущельем летают вертолёты.              Вечером Белль вновь пошла к сестре – помочь с готовкой. На ужин должны были прийти Генри, который всю предыдущую ночь и весь день провёл в горах на спасработах, и Камилла, которая, как предполагала Белль, скорее всего в последний момент скажет, что не придёт.       Но когда Белль пришла к Уайтам, Кам уже была там. Она даже не удостоила взглядом фейри, продолжая нарезать оливки для салата и рассказывать Вики какой-то случай из своей адвокатской практики. Вид у неё был гораздо свежее, чем вчера.       «Игнорирование? – подумала Аннабелль, вскинув голову. – Ты же не думаешь, что меня это хоть как-то заденет?»       – Добрый вечер, девочки, – нарочито приветливо поздоровалась она, входя в кухню.       Белль чмокнула сестру в щёку, с удовольствием наблюдая, как вздрогнула Кам, которая вообще-то много раз видела это приветствие.       – Привет, сестрёнка, – откликнулась Вики. – Генри задерживается, можешь сходить в погреб и принести бутылку сухого красного к мясу?              У Уайтов был огромный винный погреб, в котором хранилось вино начиная с 1855 года – года основания винодельни Уайтов. Содержимое этого погреба стоило баснословных денег. Белль шагала между стеллажей с бутылками, касаясь кончиками пальцев запылённого стекла и пожелтевших этикеток, и ей казалось, будто она шагает сквозь время. Конечно, ей всего лишь нужно было взять бутылку урожая последних пяти лет (а это вино хранилось у самого входа), но отчего-то ей захотелось немного задержаться здесь. Тишина, знакомая температура и влажность, длинные ряды полок с бутылками, тусклый оранжевый свет и запах дерева, вина и пыли – здесь было уютно и как-то торжественно одновременно, и Белль нравилось бывать тут.       Пока фейри поднималась по лестнице и закрывала дверь в погреб на ключ, она услышала продолжение разговора Камиллы и Вики.       – Да, я понимаю, Кам, правда, – сочувствующе произнёс голос Вики. – Но что мы можем сделать?..       – Я сегодня перед тем, как прийти сюда, была в церкви, – отвечал чуть дрожащий голос Камиллы. – И там были… родственники погибших, – она не то вздохнула, не то всхлипнула, – и я… просто не могла смотреть на них. Но я верю, что Бог не допустит, чтобы такое случилось с Фредом, – неожиданно жёстко закончила она.       «Не допустит, ну конечно, – мрачно подумала Белль, прислонясь спиной к двери погреба. – Но как-то Он допускает и войны, и голод, и ещё много чего».       Она тоже очень хотела, чтобы Фредерик вернулся домой живым и здоровым, но слова Камиллы вызвали у неё раздражение: как будто Бог обязан действовать исключительно согласно желаниям какой-то там девицы.       – Вот это правильный настрой, Кам, – бодро сказала Вики. – Он вернётся, вот увидишь.       Белль уже хотела пройти в кухню, чувствуя укоры совести, что подслушала чужой разговор, как вдруг Вики негромко сказала:       – Я хотела бы тебя попросить… Пожалуйста, не игнорируй Аннабелль. С тех пор, как уехал Кевин, у неё в Торнфилде не осталось друзей. Только я. И мистер Купер. Но я её сестра, а мэр – её начальник. А Фредерику ты запретила с ней общаться, хотя их дружба была важна не только…       – Я ничего не запрещала! – крикнула Камилла. – И он сам решил уехать в Лондон! Я вообще-то даже не хотела уезжать! И ты как будто оправдываешь то, что она манипулировала мной! – раздражённо добавила она.       Повисла тишина, а потом Вики сказала:       – Я уверена, что она сожалеет об этом. Просто… я знаю её и хочу, чтобы ты была немного снисходительнее к ней…       – Снисходительнее?! – вспыхнула Камилла. – Ты так говоришь, потому что никогда не испытывала на себе то, что испытала я!       Вики снова помолчала.       – Это правда. Тут мне нечего возразить. Я сожалею, Кам. Правда. Тем более, это я сказала ей, что тебе плохо. Поэтому она пришла тебя утешать. Это моя вина.       – Не вини себя, – сменив тон, гораздо мягче произнесла Камилла. – Она уже взрослая и ты не несёшь за неё ответственность.       Белль шагнула в коридор по направлению к кухне, но остановилась, потому что Вики сказала:       – А если бы у тебя были такие способности, как у неё? Ты бы смогла их не использовать?       Камилла молчала.       – Я вот не уверена, – продолжила Виктория. И, понизив голос, она добавила: – Мы ведь обе знаем, что, если бы Белль захотела, ты бы перестала её ненавидеть и стала бы просто обожать.       – Я не ненавижу её! – с горячностью запротестовала Камилла. – И вообще я люблю Фреда, так что…       – Ты же знаешь, если бы она тебя поцеловала, это бы тебя не спасло, – мягко возразила Вики.       – Тогда бы я уехала отсюда!       – Ты бы не захотела.       – Но она же не поцеловала!       – Вот именно. – Белль услышала в голосе Вики победоносную улыбку и, подумав, какая у неё всё-таки замечательная сестра, зашагала по коридору, стараясь, чтобы её шаги было слышно из кухни.       Войдя на кухню, она поставила бутылку на стол.       – Я пойду подышу воздухом, – сообщила она и вышла на террасу.       Белль смотрела во тьму, ощущая на лице прохладу ветра, дувшего с залива святого Элреда, несущего запах соли, цветов и виноградных лоз. Она вслушивалась в гул ночного города, игнорируя голос Камиллы, рассказывающей какой-то очередной случай из своих адвокатских будней.       «О, Лилит, почему всё так сложно! Почему у меня не может быть нормальной жизни, как у всех? Если бы я была обычной, у меня были бы подруги, я бы ходила с ними в кафе, мы ездили бы в Пензас на шоппинг и обсуждали парней. У меня были бы настоящие отношения, без магии, самые обычные... Вместо этого я хожу поплакаться к сиренам и подслушиваю через полдома чужие разговоры».       Вскоре раздался голос Генри. Белль постояла на террасе ещё несколько минут и затем вернулась в кухню, где совершенно счастливая Вики стояла, прижавшись к мужу, а мальчики висели у него на руках, подпрыгивая и радостно вереща.       Вот чего бы ей хотелось – простого семейного счастья. Но оно не доступно ей, потому что в неё влюбляются только из-за чар. А ей хочется настоящей любви. Разве она не заслуживает её?              Марк и Алекс почти весь ужин не слезали у отца с колен. Тот и раньше, бывало, приходил домой за полночь, задерживаясь в винодельне дольше суток, но в этот раз общая тревожность передалась и детям.       За ужином Генри несколько раз пересказал события прошедшего дня, начиная с ночного вылета на вертолёте. Утром они встретили туристов, из-за плохой погоды заблудившихся и не успевших дойти до базового лагеря два километра, что спасло им жизни. В начале седьмого вечера тринадцатого июня они, конечно, ощутили землетрясение и услышали гул лавины, но всё быстро стихло, и они не стали бить тревогу.       Спасатели искали выживших под завалами с раннего утра до позднего вечера: зондировали зону схода лавины с помощью щупов, рыли шурфы и траншеи, но снег был слишком тяжёлый и сырой, смешанный с камнями и глиной, и они нашли лишь тела погибших. Потом пошёл дождь, но спасатели продолжали откапывать трупы и вести поиски, хотя не видели ничего дальше двух метров. Они постоянно держали связь с базой спасателей, надеясь, что кто-то из выживших спустится в Торнфилд. А ближе к вечеру повстречали большую группу туристов, видевших сход лавины с Ружейников.       Ну и конечно, все разговоры в конце концов сводились к одному: где же может быть Фредерик и его группа? Никто не смел произнести вслух терзавшую всех мысль о их возможной гибели, и когда у кого-то срывалось нервное: «А вдруг он уже…», все немедленно принимались убеждать сказавшего, друг друга и себя: «Нет-нет! Ты что? С ним всё в порядке!»       Вскоре Вики увела мальчиков спать, а когда она вернулась, ушёл Генри. Девушки сидели на кухне и, негромко разговаривая, пили по десятой за вечер кружке чая: спать совершенно не хотелось. Потом Вики предложила выпить ещё вина, выразив надежду, что, возможно, это их усыпит. Около четырёх часов вино и усталость действительно возымели успех, и все разошлись спать.       Сначала Белль и впрямь провалилась в тяжёлый сон. Дрейфуя в тягучей густой тьме, она вдруг почувствовала, что не может пошевелиться: её точно придавило чем-то тяжёлым и обездвижило; она ощущала запах глины и земли, а ещё было очень холодно. Она попыталась сделать вдох, но воздуха не было, она захотела закричать «помогите», но голоса тоже не было. Скоро лёгкие начало нестерпимо жечь, стало так больно и страшно, что вот-вот она умрёт – и в этот миг Аннабелль проснулась. Жадно вдыхая всей грудью, стирая со лба испарину, она села на постели. В комнате было ужасно душно, и она встала распахнуть окно шире. Надышавшись всласть, Аннабелль улеглась обратно в постель, но уснуть больше не смогла. Проворочавшись с полчаса, она вышла на кухню выпить воды. И обнаружила там Камиллу. Та стояла у стола со стаканом воды и смотрела в окно, где за прозрачным тюлем сквозь тучи постепенно просвечивали утренние сумерки. Белль решила ничего не говорить и, в молчании налив себе воды, сделала несколько глотков, как вдруг Кам заговорила первой:       – Мне приснилось, будто меня завалило лавиной.       Её едва слышный голос прозвучал почти оглушительно в гулкой тишине кухни.       Белль промолчала. На секунду она будто вновь ощутила отсутствие воздуха и жжение в лёгких, но, глубоко вдохнув, тут же отогнала это воспоминание. Через некоторое время Камилла опять нарушила тишину:       – Если Фред не вернётся, то я не знаю… – голос у неё сорвался, и она чуть слышно всхлипнула. Потом вытерла ладонью щёку. – Я не знаю, зачем… всё это, – она неопределённо обвела рукой кухню. – Зачем я?..       Белль почувствовала желание хмыкнуть и съязвить в ответ и одновременно придвинуться ближе и коснуться её руки, чтобы утешить. Но вместо и того, и другого она сделала несколько глотков воды.       – Сегодня звонила мама Фреда, – неожиданно сказала Камилла.       Аннабелль промолчала. А что тут было говорить? Конечно, Кэтрин Уайт не будет звонить сестре жены своего внука, а позвонит девушке своего младшего сына, если захочет спросить, где он.       – А мы с Генри и Вики договорились не говорить ей о… – Кам смолкла, не найдя подходящих слов. – Просто невыносимо было врать ей! – воскликнула она, приложив стакан к щеке. – Говорить, что всё в порядке, что он просто в горах, а там нет сети!       – Но он и правда в горах, – возразила Белль. – И там правда нет сети. Мы просто все переживаем и предполагаем самое худшее. Но на самом деле нам ничего не известно, – и она сделала глоток.       В кухне немного посветлело: рассвет был у порога. Белль подошла к окну и приоткрыла его.       – Ты счастливая… – нарушила тишину Камила, и фейри оглянулась. – У тебя вся семья в безопасности.       – Фредерик – пока ещё не твоя семья. – Слова сами сорвались с губ и прозвучали слишком резко в тишине спящего дома. Хорошо, что она не успела сказать, что Фредерик скорее её семья, чем Камиллы. – Извини, – примирительно произнесла Белль. – Я знаю, что это лишь вопрос времени, и вы так долго вместе…       – Да, мы вместе со второго курса, – ответила Камилла.       Белль это и так знала. Семь лет встречаются, но до сих пор не поженились. В то время, как Генри и Вики сыграли свадьбу, едва им стукнуло по девятнадцать. Виктор и Элионор, кстати, тоже рано поженились.       Точно прочитав её мысли, Камиила сказала:       – Я знаю, что ты не хочешь, чтобы мы поженились. – Её голос прозвучал неожиданно спокойно.       – Ничего такого я не имела ввиду, – быстро возразила Белль. (Хотя на самом деле очень даже имела).       – Но я знаю Фреда, – продолжила Камилла, проигнорировав слова собеседницы. – Для него нет ничего важнее свободы. Свободы воли.       Тяжёлый гигантский камень медленно опустился Белль на грудь, выталкивая из лёгких весь воздух. Камилла точно рассчитала удар, но не стоит доставлять ей удовольствие, признавая это.       – Я ни на что не претендую, Кам, – изобразив легкомысленный смешок, ответила Белль. – Но я сомневаюсь, что ты даёшь ему эту свободу, постоянно напоминая о свадьбе.       Камилла поставила стакан на стол и скрестила руки на груди.       – Это не твоё дело. И напоминать – не равно заставлять.       Белль налила себе ещё воды из графина.       – Это правда. Но мне пора: завтра в поход, – произнесла она и, взяв стакан, вышла из кухни. – Спокойной ночи, Кам.       Когда она уже была в коридоре, Камилла бросила ей в спину:       – Что тебе нужно от него?..       Белль медленно обернулась.       – Ты же можешь заполучить любого, – продолжила Камилла почти жалобно. – Зачем тебе Фред?.. – в голосе её послышалось что-то яростное и при этом умоляющее.       «Я не хочу «заполучить» любого, – подумала Белль. – Я хочу, чтоб меня любил Фредерик», – но вслух, улыбнувшись, ответила:       – Спокойной ночи.