Возвращение

      – Сейчас мы с вами находимся на высоте семьсот двадцать метров над уровнем моря, – сказала Аннабелль, поднимающимся вслед за нею туристам. – Совсем скоро мы увидим водопад. Идти осталось минут десять.       Туристы, разумеется, очень обрадовались этой новости. Маршрут к водопаду Девичьи слёзы был простым, но последний резкий перепад с набором высоты в триста с лишним метров многих выматывал, особенно если солнце, как сейчас, было почти в зените и на небе не было облаков. Белль предлагала им выйти на час раньше, но они не захотели и теперь наверняка жалели об этом. Сама она совершенно не страдала от жары и ничуточки не вспотела, так что её туристы, с которых сошло три пота, смотрели кто с завистью, а кто с восхищением на её ослепительно белые мембранные штаны, безукоризненно чистую как будто только что отглаженную белую футболку и красиво развевающуюся на ветру лавандовую рубашку с длинным рукавом. Поверх ничуть не растрепавшихся французских кос была завязана белая бандана, а на лавандово-белых треккиноговых ботинках не было ни пятнышка, ни пылинки.       Пока туристы пили воду с лимоном и мёдом из своих бутылок и переводили дыхание, Аннабелль залюбовалась окружающими видами. Она работала гидом уже третий сезон, но ни один маршрут не успел надоесть ей настолько, чтобы она перестала наслаждаться вроде бы знакомыми до мелочей, но тем не менее каждый раз как-то неуловимо меняющимися пейзажами. Сейчас была пора цветения первоцветов: снег здесь сошёл недели две назад, и горные склоны были усеяны примулами, рябчиками великолепными, чёрными тюльпанами, купальницами и горечавками, которые распространяли нежный многоголосый аромат. Белль посмотрела вниз, на Долину Снов, и вспомнила дедушку. Если бы он был жив…       Вдруг пронзительный женский визг вырвал Белль из задумчивости. Затем раздались крики: «Змея! Змея!» Фейри огляделась и увидела в метрах трёх от группы чёрную гадюку, резво переползающую тропу по направлению к столпившимся на ней людям. Несколько туристов начали топать ногами и махать в её сторону треккинговыми палками. Гадюка свернулась в клубок и, угрожающе зашипев, приподняла голову над землёй, готовясь к выпаду.       – Не шевелитесь, – приказала Аннабелль, а когда все замерли, присела на корточки и коснулась ладонью нагретой на солнце земли: «Уходи, змейка, уходи. Уползай вниз, чтобы тебе никто не навредил».       Гадюка, плавно развернувшись, опустилась на землю и поползла обратно, вскоре скрывшись среди камней.       – Пойдёмте, – произнесла Белль и скорее повела группу вверх, чтобы никто не увидел, как вокруг того места, где она коснулась земли рукой, распускаются всё новые и новые первоцветы. Она хотела бы научиться это контролировать, но увы, того, кто помог бы ей в этом, уже семь лет не было рядом.              Водопад Девичьи слёзы, или как он назывался до конца девятнадцатого века – Волосы Эрине́ль, встретил полноводным каскадом безупречно белых и ровных струй, низвергающихся со скалы высотой в сто двадцать метров. По обеим сторонам от водопада блестели на солнце влажные от брызг камни, дальше куда хватало взгляда раскинулись усыпанные цветами крутые травянистые склоны и многочисленные каменные морены, а высоко над водопадом крутым рогом молодой луны возвышалась скалистая гора Полумесяца.       Белль рассказала туристам одну из своих любимых легенд, которую она впервые услышала от дедушки, когда была ещё совсем малышкой.       В легенде говорилось о юной фейри Эринель, жившей на Элфине в пятнадцатом веке и полюбившей юношу. Он был из королевской семьи, потому что в те времена лишь членам правящей династии был открыт секрет тайны волшебного острова. Юноша тоже полюбил прекрасную фейри, и жили они несколько месяцев в любви и согласии, пока однажды молодому человеку не пришлось вернуться в Лондон: в тот момент среди аристократии разгорелась междоусобица, которую позже назвали войной Алой и Белой розы; отец возлюбленного Эринель хотел, чтобы тот присоединился к борьбе за престол. Юноша поехал в Англию лишь для того, чтобы сказать отцу, что его не прельщает власть и он желает остаться на Элфине навсегда. Проходили месяцы, затем годы, а он всё не возвращался к ждущей его Эринель. Она сама не старела, но знала, что людской век недолог, и стала беспокоиться: уж не умер ли её возлюбленный, или, может быть, забыл о своих клятвах? Радость покинула прелестную Эринель: целыми днями, не находя себе покоя, бродила она среди скал у моря и горько плакала, вглядываясь в морскую даль и тоскуя о своём возлюбленном. И однажды встретила она пожилую женщину, что пообещала ей вернуть возлюбленного в обмен на небольшую услугу: Эринель должна была отдать свои волосы. А надо сказать, что волосы у фейри были очень красивые: светлые как одуванчиковый пух и длинные – до пят. Эринель, не задумываясь, согласилась, и вот в назначенный день на рассвете пришла она к высокой скале и поднялась на самую её вершину, как и приказала ей незнакомка. А женщина та была ведьмой, охотящейся по всему миру за фейри и их красотой. Подошла она сзади, отрезала волосы, как и договаривались, а потом вонзила в сердце доверчивой Эринель клинок, шепча колдовские слова. Но не успела её магия сработать, потому что злодеяние её увидела нимфа по имени Вирра, обитавшая вблизи той скалы. Остановила она ведьму, развеяв её по ветру, бросилась к умирающей фейри, но та уже не дышала. Заплакала Вирра над телом Эринель, и от слёз её ожила фейри, а отрезанные волосы её превратились в водопад, белоснежным каскадом ниспадающий вниз со скалы. А через несколько месяцев вернулся возлюбленный Эринель и жили они долго и счастливо.       Со временем девушки Элфина стали приходить к водопаду Эринель и просить у нимфы помощи в любовных делах и, говорят, их просьбы исполнялись, если Вирра видела в сердце просящей настоящую любовь.       – Ну а позже, – закончила свой рассказ Белль, – это было во второй половине девятнадцатого века, человеческие девушки немало слёз пролили у водопада, страдая от неразделённой любви к Адаму Спенсеру, а девушки-фейри – об убитых им их возлюбленных. Из-за этого люди и переименовали водопад в Девичьи слёзы.       – Насколько мне известно, – протискиваясь вперёд, сказал один из туристов, мужчина лет сорока, в панаме и клетчатой рубашке, – Адам убивал фейри за дело. Они плели интриги и настраивали людей против оборотней.       Это была полная чушь: оборотни убивали фейри, чтобы расширить свои охотничьи угодья: долины Ришты им уже не хватало, и они замахнулись на Долину Снов и Сумеречный лес, испокон веков принадлежащие фейри. Но Белль не стала ничего отвечать.       Мужчина между тем подошёл к ней почти в плотную и, сально улыбаясь, протянул руку, чтобы ухватить девушку за бедро, но она, быстро отступив назад, встала на камень. Тогда любитель распускать руки потерял равновесие, едва не уткнувшись носом в склон, и лишь в последний момент успел подставить ладони. Белль наблюдала за его падением без капли сочувствия: никаких увечий он не получит, а удар по гордости пойдёт ему на пользу. Пока он поднимался с земли, а Белль раздумывала, напомнить ли ему о штрафе, к ней подошла одна и туристок. Она подождала, когда мужчина отошёл в сторону, и спросила:       – А я могу попросить Вирру о помощи? Просто… я же не местная.       – Конечно, можете, – ответила фейри с улыбкой, спускаясь с камня, чтобы быть с девушкой на одном уровне. – Для нимфы то, откуда вы, не имеет значения. Важна искренность чувств.       Когда туристка, поблагодарив, отошла ближе к водопаду, Белль, глядя на раскинувшуюся внизу Долину Снов, куда стремительно уносилась белоснежная кипучая вода, срывающаяся со скалы, задумалась: а её чувства к Фредерику – это настоящая любовь? Может, это просто затянувшееся подростковое увлечение? Или каприз девушки, привыкшей, что в неё все влюбляются по щелку пальцев?       Нет, её чувства к Фредерику – настоящие. Только вот… можно ли считать настоящей любовью невзаимную?..       «Всё это не так важно, – вздохнув, подумала Белль, глядя на северо-запад, где за громадой Драконьей горы виднелось белоснежное острие пика Барлоу. – Главное, чтобы он вернулся живым».              Было всего начало четвёртого, но за окном заметно потемнело: небо заволокло тучами и поднялся ветер, когда Белль вышла из душа, придерживая одной рукой полотенечный тюрбан на голове, а другой листая в телефоне обновления на «Торнфилд ньюз» и боясь увидеть там новые имена погибших под лавиной. Просмотрев статью по диагонали и не увидев новых имён, она успокоилась и стала читать статью внимательнее, включая в это время электрический чайник и доставая из холодильника молоко, а из шкафа – хлопья. И вдруг она наткнулась на фразу: «Нам стало известно о гибели ещё одного человека, однако его близкие попросили нас не разглашать подробности». Она перечитала предложение несколько раз, потом медленно опустила тарелку с хлопьями на стол и села.       «Может, это Джеймс? Или Аарон?.. – постаралась успокоить себя она. – Или вообще кто-то не из их группы. Да! это статья Джека Крейга, конечно, он не захотел бы сообщать всем о своём сыне! – решила она. – Но мистер Джонсон точно не дал бы ему утаить такую информацию, – вновь закрались в её голову сомнения. – А вот Уайты обладают достаточным влиянием, чтобы… Стоп! – торопливо одёрнула она себя. – Даже не смей! К тому же, они в Италии сейчас, вряд ли… А вот Виктор мог…»       Белль выронила телефон и закрыла лицо руками.       – О, Лилит… – простонала она. – Пожалуйста, пусть это будет не Фредерик!..       И в этот момент зазвонил её телефон.       – Здравствуйте, мистер Купер, – сказала она в трубку.       – Здравствуй, Белль, – ответил тот. – Ты дома? Нужна твоя помощь. Я выслал за тобой машину. Надень что-нибудь чёрное.       – Хорошо, – успела произнести Белль, и мэр прервал связь.       Белль терялась в догадках, и от этого на душе у неё становилось всё тревожнее.       Она быстро высушила волосы и надела единственное в её гардеробе чёрное платье, которое она купила два года назад на похороны Элионор Уайт, жены Виктора. К платью нашлись лакированные чёрные туфли, чёрная фетровая шляпа с вуалью и прозрачные чёрные перчатки – всё это было куплено вместе с платьем.       Аннабелль посмотрела в зеркало и не узнала себя: чёрный цвет совершенно изменил её облик: добавив ей элегантности, он сделал её старше и придал какой-то изысканной трагичности. Она оглядела обнажающий ключицы квадратный вырез, даже не прикрытый сеткой: сейчас бы она, конечно, не выбрала такое платье, но в шестнадцать лет ей не приходило в голову задумываться о последствиях выбора не той одежды. Шарфика в тон платью не нашлось, и Белль с усмешкой подумала, что наконец-то мечта мистера Моргана сбудется. Впрочем, видом её декольте он насладиться не сможет.       Когда она вышла из дома, серебристо-серый роллс-ройс уже ждал её. Увы, Энтони не знал, зачем мэр вызвал Белль, но сказал ей, что Совет Основателей собрался на экстренное заседание и обсуждение идёт уже почти два часа.       Пока машина ехала через полгорода к Мэрии, погода совсем испортилась: ещё сильнее потемнело, ливень лил стеной, так что «дворники» не справлялись с потоком воды, вдобавок ко всему дул сильный ветер. Белль с тоской глядела в сторону невидимой сейчас горы Джоэля, думая о Фредерике.       Возле Мэрии Энтони распахнул перед Аннабелль дверь и придерживая над ней вырывающийся из рук зонт, провёл её по ступенькам до самых дверей. Дальше она сама поднялась на лифте на второй этаж и вошла в зал заседаний.       Поздоровавшись, она замерла, не зная, что ей делать, и теряясь в догадках. Мэр направился к ней навстречу и вдруг крепко обнял её. Это уже совсем сбило её с толку.       – Что произошло? – шепнула она мистеру Куперу на ухо.       – Совет уже два часа не может решиться отменить Молочный бал, потому что видите ли приехал принц Элиот, – также негромко ответил мэр. – Ты оделась идеально. Они под впечатлением, – он разжал объятья и повёл Белль к её креслу.       Аннабелль украдкой оглядела собравшихся. Все их взгляды были прикованы к ней, и лишь мистер Морган напряжённо смотрел в сторону.       «Ничего, скоро я уеду, и всё будет как прежде», – почувствовав легкий укол совести, успокоила себя Белль.       Среди присутствующих она не увидела только миссис Уэлш и Виктора Уайта. Но если отсутствие крёстной Белль не удивило (та вообще не любила посещать собрания Совета и сейчас наверняка была на занятиях), то отсутствие старшего брата Фредерика озадачивало: с тех пор как он делегировал управление винодельней Генри, а затем похоронил жену, он активно занялся общественной жизнью Торнфилда и не пропускал ни одного городского собрания, не говоря уж о заседаниях Совета Основателей.       Мэр отодвинул кресло, помогая Белль сесть, и мягко сказал ей:       – Благодарю, что несмотря на гибель твоего друга, ты нашла в себе силы прийти на Совет.       Тогда Белль поняла, в чём заключался его план, и негромко ответила:       – Спасибо, мистер Купер.       Мэр сел в своё кресло и произнёс, обратившись к Совету:       – И на чём же мы остановились?       – Я поддерживаю предложение отменить в этом году Молочный бал, – первым высказался мистер Свон, а за ним подтянулись и остальные: было решено, что завтра нужно объявить днём траура, похоронить погибших и отслужить поминальную мессу.       Обсудив детали, члены Совета вскоре разошлись.       – Спасибо тебе за помощь, – сказал мистер Купер, когда за Питером Джонсоном, выходящим последним из зала, закрылась дверь.       Белль проводила главреда «Торнфилд ньюз» глазами, борясь с желанием броситься за ним, чтобы спросить о Фредерике. Но она так и не решилась и вскоре его шаги стихли.       – Без тебя Совет бы затянулся ещё на несколько часов, – продолжил мэр. – Но теперь мне придётся попросить тебя ещё об одной услуге.       Аннабелль повернулась к нему.       – Я знаю, что прошу о многом, – немного извиняющимся тоном проговорил мистер Купер, – но я хотел бы, чтобы ты поехала со мной к его высочеству сообщить об отмене Молочного бала.       – Ох, – выдохнула Белль. Его высочество мечтал побывать на Молочном балу уже лет десять, а в последние два года, когда он стал принцем Элфина, особенно рьяно... – Представляю, как он «обрадуется», – проговорила она. – Но я согласна, – решительно произнесла она. – Не стоит устраивать шоу в дни траура ради прихоти одного человека.       «И мне всё равно придётся нанести ему визит, – мрачно добавила про себя Белль. – Не сегодня, так завтра».       – Лучше и не скажешь, – ответил мэр и открыл перед ней дверь.       – А вы не знаете где мистер Уайт? – спросила она, когда они зашли в лифт.       – Виктор? – уточнил мэр. Белль кивнула. – Сказал, что не сможет присутствовать на Совете по личным причинам.       – А Фредерик?..       – О нём всё ещё нет никакой информации.       Белль снова кивнула.              Когда они вышли из Мэрии, ветер затих и дождь едва моросил. Им навстречу подбежал Энтони с зонтиком в руках. Он раскрыл его над мэром и Белль и протянул последней её телефон:       – Мисс Аннабелль, вы забыли в машине, – сказал он. – Вам несколько раз звонили.       – Спасибо, мистер Чейз, – ответила фейри и разблокировала телефон: три пропущенных и все от Камиллы. Хороших новостей ждать точно не стоит.              Пока роллс-ройс двигался по мокрым улицам Торнфилда по направлению к «Королевской пристани», Аннабелль набрала номер Камиллы. Ждать пришлось всего один гудок.       – Ты ещё в Мэрии? – без приветствия начала Камилла.       – Уже нет, но откуда ты… – удивилась Белль.       – Прочитала в «Торнфилд ньюз», ты там на первой полосе, – ответила Кам.       «Когда они успевают? – подумала Белль. – И не лучше ли было бы дождаться, пока мы поговорим с принцем?»       – Я просто хотела спросить, может… – продолжила Камилла, и Белль услышала, что её голос дрожит. – Может, мэр знает что-нибудь о Фреде?.. – торопливо закончила она.       – Я спрашивала, он не знает, – ответила Белль. «Удивительно, что она всё равно звонит именно мне, – подумала фейри. – Есть в этом какой-то мазохизм».       Тут она услышала, что Камилла чуть слышно всхлипнула, и ей стало стыдно за свои мысли.       – Кам… – негромко позвала она. – Кам, всё будет хорошо, он вернётся, вот увидишь…       – Почему… почему он не возвращается? – снова всхлипнув, спросила Камилла. – Почему он не выходит на связь? У него же есть спутниковый телефон!.. – она перестала сдерживаться и заплакала в голос.       – Камилла… – проговорила Белль, чувствуя к ней острую жалость, и, почти даже не успев обдумать то, что собирается сказать, но уже зная, что пожалеет об этом, предложила: – Хочешь, я приеду?..       Камилла перестала плакать, и на другом конце телефона повисла такая тишина, что Белль уже решила, что Кам или отключила микрофон или вообще ушла. Прошло не меньше минуты прежде, чем раздался её неестественно спокойный холодный голос:       – Нет.       Аннабелль уже очень жалела о своём необдуманном предложении, и теперь собралась быстрее попрощаться и положить трубку, но в этот момент, Камилла вновь произнесла:       – Нет.       И с какой-то яростью снова повторила:       – Нет! Даже не смей, Белль!       – Конечно! Извини… – проговорила фейри, немного испугавшись такого натиска. – Я просто…       – Даже не смей!! – Камилла сорвалась на крик. – Не смей! Слышишь? Ненавижу тебя! Ненавижу!! – она снова заплакала, так горько и безутешно, что от её слёз Белль тоже почувствовала, как к горлу подбирается комок, а глаза начинает щипать.       – Прости… – шепнула в трубку Белль и нажала «отбой».              Фейри обессиленно уронила руки с телефоном на колени. Почувствовав обеспокоенный взгляд мэра, она отвернулась к окну: сейчас она была не в состоянии разговаривать с кем-либо.       Через несколько минут у мэра зазвонил телефон. «Да, скоро приедем. Доложите», – сказал он в трубку, и Белль охватила такая тоска при мысли о близящемся визите к принцу Элиоту, что ей захотелось расплакаться от бессилия. Она вспомнила пухлое рыхлое тело его высочества, землистый цвет его дряблой кожи, похотливый взгляд его маленьких голубых глаз, и ей стало дурно. А если он снова встретит их полуголым, как в этом году накануне дня святого Патрика?.. Белль передёрнуло.       А вот что точно, так это то, что он наверняка усадит её есть. И отказаться нельзя… Как бы она не любила вкусную еду, от одной мысли о принце Элфинском у неё сразу пропадал аппетит. А тот очень любил смотреть как она ест и специально каждый раз заказывал целое блюдо украшенных кремом и ягодами пирожных, чей тонкий вкус и нежная текстура под взглядом его высочества ощущались как опилки вперемешку с битым стеклом. И ей повезёт, если он снова не захочет полить её мёдом, чтобы потом смотреть, как золотая тягучая жидкость стекает по её лицу, капая на ключицы. В тот раз она даже сначала не поняла, что ей делать: просто замерла, в недоумении глядя на принца, который, наблюдая за ней, буквально истекал слюнями. А в другой раз он велел принести парное молоко ослицы и попросил её опустить туда руку. Белль, не подумав, опустила, но чего она никак не ожидала, так это того, что он подойдёт и станет облизывать её пальцы. Она отдёрнула руку в тот момент, когда его противный язык уже успел коснуться её кожи. Белль передёрнула плечами, отгоняя неприятное воспоминание. Почему из всех принцев Британской Короны к Элфину прикрепили самого неприятного?..       Чтобы отвлечься от тягостных мыслей, Белль решила посмотреть в окно. Протерев запотевшее стекло ладонью, она увидела укрытые вуалью редеющего тумана Маунт-Белл и Драконью гору; серое небо над ними стало выше и на западе сквозь его толщу пробивались редкие лучи заходящего солнца. В природе так всегда и бывает: после урагана наступает затишье, снова поют птицы и светит солнце – жизнь продолжается как ни в чём ни бывало. Белль повернулась назад, на восток, чтобы увидеть гору Джоэля. Она была освещена оранжево-жёлтыми лучами и над ней сияла полукруглая, как старинный мост, яркая радуга.       – Мистер Купер, – окликнула Белль мэра, – глядите: радуга!       Тот обернулся и затем постучал водителю в окошко, после чего Энтони затормозил на обочине.              Несколько минут они втроём просто молча стояли и смотрели на радостные цвета семицветной радуги (а на Элфине самые яркие радуги на свете), а потом мэр сказал Белль:       – Если принц пригласит тебя на ужин, я останусь с тобой.       На душе у Белль сразу стало легче от его слов:       – Спасибо вам! – улыбнувшись, произнесла она.              Принц Элиот приходился дядей нынешнему королю Великобритании Александру Пендрагону и, согласно слухам, король назначил дядюшку принцем Элфинским, чтобы пореже видеть его при дворе. Всё, что любил пятидесятивосьмилетний принц, – это сплетни, пиры и оргии.       Швейцар распахнул тяжёлые двери королевского люкса, впуская мэра и Белль в полумрак роскошной гостиной, освящённой лишь огнями множества свечей, расставленных на столах, креслах и полу. Повсюду витали клубы ароматного дыма, испускаемого кальяном, который покуривал принц, полулёжа на диване. Две маленькие смуглые девушки в одних трусиках разминали его высочеству плечи, две другие целовались, лаская друг друга, а обнажённый юноша стоял на коленях в изголовье дивана с графином вина и наполненным бокалом, чтобы в любой момент дать принцу напиться.       Мистер Купер и Аннабелль, войдя из ярко освящённого коридора в тёмную гостиную, не сразу разглядели всё происходящее, а разглядев, аккуратно попятились к выходу, надеясь, что королевская особа не успела их заметить. Нельзя сказать, что увиденное было совсем уж внештатной ситуацией, но в предыдущие годы принц Элиот всё-таки вёл себя поскромнее.       К сожалению, его высочество заметил гостей:       – Проходи, моя сладкая девочка, садись рядом, – приподнявшись на локте, принц похлопал рядом с собой по обивке дивана. Томность голоса, растягивание слов и весь его вальяжный самовлюблённый облик ужасно раздражали.       Аннабелль с отвращением подумала, что даже если он не Пендрагон и её магия сработает против него, она всё равно не сможет заставить себя поцеловать его. Фейри инстинктивно придвинулась ближе к мэру и тот обнял её за плечи.       – Ваше высочество, – сказал мистер Купер, – мы видим, что вы заняты. Мы не отнимем у вас много времени. Дело в том, что…       – Вы, мэр, можете быть свободны, – перебил принц Элиот, махнув пухлой рукой, унизанной кольцами. – Вы напрасно утрудились, приехав сюда. Я ждал только свою дорогую Аннабелль. Иди сюда, сладкая, – и он поманил её пальцем.       Белль не сдвинулась с места, с ужасом осознав, что принц уже успел знатно выпить и накуриться, и что, не дай Лилит, он велит своим телохранителям выгнать мэра, а её оставит и тогда…       Собрав всё своё мужество, она решительно сделала маленький шажок вперёд (на бо́льшее её не хватило) и выпалила на одном дыхании:       – Ваше высочество, мы пришли сказать, что завтрашний Молочный бал отменяется, потому что два дня назад в горах погибло десять человек и завтра состоится заупокойная месса…       – Так вот почему ты в чёрном, мой сиреневый леденец, – промурлыкал принц, отпив вина и облизнув губы. («А ещё более противно он не мог меня назвать? – с омерзением подумала Белль). – Снимай скорее этот монашеский наряд и присоединяйся к нам, – он указал на целующихся девушек.       Мэр выступил вперёд, прикрывая собой Белль.       – Простите за беспокойство, ваше высочество. А теперь с вашего великодушного позволения мы покинем вас. Приятного отдыха, – и мистер Купер вывел Белль из прокуренной тёмной гостиной, пока принц не успел ему возразить.       Они шли по коридору к лифту, опасаясь услышать шаги телохранителей принца, которые вернут их обратно в гостиную, но, к счастью, никто их не догнал, и они спокойно вышли из отеля.       – Как вы думаете, принц понял, что Молочного бала не будет? – шепнула Белль мэру, когда они шли к машине (на город уже опустились сумерки).       – Не уверен, – ответил тот. – Я на всякий случай позвоню сейчас его секретарю, – он помолчал. – Сожалею, что втянул тебя в эту историю с принцем, – мягко и сочувственно обратился он к фейри.       Белль кивнула.       – Я даже рад, что зимой ты уедешь и избавишься от этого… – мэр не договорил, но было понятно, какого он мнения о его высочестве.       – Ничего, вы тоже скоро избавитесь, – ответила Белль, улыбнувшись. – Когда там выборы?       – И то правда, – рассмеялся мэр. – Всего годик осталось потерпеть.       – Молитесь, чтобы вас не переизбрали на второй срок, – со смехом произнесла Белль, опершись на его руку и садясь в машину.       Мистер Купер уселся рядом и, велев Энтони ехать, сказал, заговорщицки подмигнув Белль:       – Я просто не буду выдвигать свою кандидатуру.       – Неплохо, – улыбнулась Белль, и тут у неё зазвонил телефон. – Извините, – сказала она мэру.       – Ты где? – спросила Вики в трубку. – Давай скорее к нам.       – Что-то случилось?..       – Пока ничего, просто приезжай, – ответила сестра и нажала «отбой».       – Отвезёте меня к Уайтам? – попросила Белль мэра.       Тот кивнул и велел Энтони свернуть на Тьюлип-стрит.       По голосу сестры (не грустный, вроде спокойный, хотя нервные нотки присутствовали), было не понятно, что случилось. Конечно, очень хотелось верить, что вернулся Фредерик, и сестра решила сделать ей сюрприз, не сказав об этом по телефону. Но, может, и нет. Хотя других идей у Белль не было. Других позитивных идей. Но она не будет об этом думать.              На тёмной от недавнего дождя дороге перед белоснежным домом Уайтов Аннабелль увидела Генри и с ним двух парней. Когда машина подъехала ближе, все трое посторонились, и Белль поняла, что это Аарон Крейг и Джеймс Ли. Живые и невредимые! Она не верила своим глазам! Но где же тогда Фредерик?.. По лицам всех троих нельзя было ничего понять, и Белль едва дождалась, когда Энтони откроет перед ней дверь.       Она выпорхнула из машины, и пошла им навстречу.       – Пресвятая Дева! – промолвил удивлённо Джеймс Ли. – Аннабелль, почему ты в трауре? Не по нам ли?       – А мы живы! – радостно развёл руками Аарон.       – Я… помогала мэру в одном деле, – ответила Белль, не желая вдаваться в подробности. – Я очень рада вас видеть, – улыбнувшись обратилась она к парням, подав им руку по очереди. – Вы давно вернулись?       – Примерно час назад, – ответил Аарон, задержав еёруку в своей. – А сюда только что пришли: нам пообещали ужин и много вина.       – Да, пойдёмте в дом, – пригласил Генри. – Уже почти всё готово.       «А где Фредерик?» – вертелся на языке вопрос, но Белль всё не решалась его задать. Она улыбнулась и аккуратно отняла свою руку у Аарона.       Все четверо двинулись к дому.       – Знаешь, Аннабелль, ты выглядишь как всегда та-ак красиво, – заметил Аарон, взяв фейри под локоть. – Даже и не верится, что ты столько слёз пролила, беспокоясь о нас, – он хитро улыбнулся.       – Не слушай этого недостойного, Белль, – взяв фейри под другой локоть, доверительно произнёс Джеймс. – Лучше давай ты выйдешь за меня замуж и станешь прямо как героиня стихотворения Эдгара По. Аннабелль Ли. Звучит ведь?       – А если ты выйдешь за меня, – подхватил их любимую шутку Аарон, – то я возьму твою фамилию, прямо как твой отец, когда женился на твоей маме.       – Знаете что, парни, – усмехнулся Генри, открывая перед гостями дверь, пропуская Белль вперёд и проходя в дом после Аарона и Джеймса, – если хотите жениться на Аннабелль, то становитесь в очередь: будете примерно двухсотыми.       – Если только ваши девушки вас раньше не убьют, – со смехом сказала Вики, вышедшая встретить гостей. – Привет, парни, проходите, – она обняла Джеймса и Аарона. – Аннабелль, не хочешь переодеться? – оглядев сестру, шепнула она, когда её муж и друзья Фредерика вошли в гостиную. – Всё-таки сегодня у нас радостное событие. Горевать по погибшим будем завтра.       – Хорошо, – покорно кивнула Белль.       «Только сначала я одним глазком взгляну на Фредерика. Мне надо знать, что с ним точно всё в порядке», – подумала фейри, хотя она и отсюда слышала воркующий голос Камиллы: очевидно, что Фредерик вернулся. Однако ей надо было увидеть его своими глазами. Дождавшись, когда старшая сестра исчезнет за поворотом коридора, ведущего в кухню, Белль тихонько прошла к гостиной и остановилась в дверном проёме. Здесь собрались все, кроме Вики: Аарон и Джеймс, забавно перебивая друг друга, рассказывали про поход, Генри внимательно слушал их, покачивая Алекса на коленях; Марк бегал по ковру с игрушечным вертолётиком в руках. Фредерика Белль увидела не сразу: он сидел на диване в глубине гостиной, а у него на коленях расположилась Камилла, обнимавшая его за шею.       «Отчего каждый раз так больно?..» – подумала Белль и, развернувшись, отступила назад, в коридор.       Но вдруг замерла, услышав своё имя.       – Аннабелль, – раздался негромкий голос Фредерика. Он заметил её?..       Фейри медленно повернулась. Его голос, произносящий её имя, звучал сладостнее песни сирен. Она сделала неуверенный шаг вперёд и остановилась.       – Неужели ты хотела уйти, не поздоровавшись? – спросил Фредерик, и в голосе его звучал мягкий упрёк. Взгляд Камиллы метал молнии, но Белль было всё равно.       – Я… – медленно начала она, – очень рада, что ты вернулся, – и, вновь развернувшись, быстро вышла из гостиной.       Прислонившись спиной к стене, она закрыла лицо руками. Щёки её пылали. «Как подросток!.. – думала она, сгорая от стыда. – Сбежала как подросток!.. Так стыдно!.. А что будет на ужине? Я просто не выдержу!..»       Вдруг в шуме голосов, доносившихся из гостиной, она услышала негромкий голос Фредерика:       – Почему Аннабелль в чёрном? У неё что-то случилось?..       – Она сказала, что помогала мэру в каком-то деле, – ответил Джеймс Ли.       – Её друг погиб, – сказал Генри. – Калеб Каппер.       – Капкейк? – переспросил Аарон.       – Да, – подтвердил Генри. – Он был в лагере вместе со своими туристами, когда сошла лавина.       – Странно, почему мы с ним там не пересеклись, – проговорил Аарон. – Надо будет к его матери зайти…       – Они поднялись тринадцатого в полдень, когда вы были на восхождении, – ответил Генри.       – Ты никуда не пойдёшь! – раздался возмущённый голос Камиллы.       – Я всего лишь хочу выразить ей свои соболезнования, – возразил Фредерик.       – Это просто маскарад, они даже не дружили! Вот смотри! Это фотка из Мэрии. Это просто постановка!       Аннабелль, укорив себя, что ей даже не пришло в голову навестить мать Капкейка, пошла к сестре в кухню, чтобы не слушать, как Камилла убедит Фредерика никуда не идти.       – Вики, – окликнула она стоящую у плиты хозяйку дома.       – Что, сестрёнка? Ты ещё не переоделась? Выглядишь расстроенной, Фиалка. Я думала, возвращение Фредерика порадует тебя…       – Я рада, – проговорила Белль. – Правда, – она улыбнулась. – Просто я… что-то неважно себя чувствую… Встреча с принцем Элиотом меня вымотала. Я, наверное, поеду домой.       Говоря это, Белль сама не верила своим словам. Она же так ждала Фредерика, так мечтала увидеть его! А тут будто внутри словно что-то надломилось и хотелось лишь побыть одной.       – Ох, ты была у его высочества? – сочувственно произнесла сестра. – Тогда тебе не стоит ехать домой! Лучше пойди приляг в свою комнату, может, тебе станет полегче, и ты выйдешь к гостям?       Белль кивнула, почувствовав облегчение. Хорошо остаться в одном доме с Фредериком, пусть даже и не видя его, просто зная, что он рядом.       – Иди, милая, – Вики подошла ближе и поцеловала сестру в щёку. – Я скажу гостям, что ты устала. Если почувствуешь себя лучше, выходи к нам.              Белль приняла душ и, переодевшись в любимую шёлковую сорочку нежно-лавандового цвета, забралась под одеяло: выходить к гостям у неё по-прежнему не было никакой решимости. Чтобы не слушать разговоры в гостиной, она включила музыку: каверы рок-хитов в исполнении симфонического оркестра. Через некоторое время Вики зашла проведать её и, хоть Аннабелль сказала, что у неё нет аппетита, принесла кружку тёплого молока и несколько ещё горячих булочек.       – Отдыхай, – сказала сестра. – Если что-то понадобиться, позови.       Сдобный аромат горячей выпечки всё-таки пробудил у Белль аппетит, и она с удовольствием перекусила, вспомнив, что в последний раз ела возле водопада. Затем она взяла с прикроватной тумбочки «Героя нашего времени», которого перечитывала уже в который раз, и погрузилась в знакомый мир пятигорского водяного общества, не обращая никакого внимания на далёкие голоса и смех.       Она читала, наверное, около часа, как вдруг отчётливо услышала сердитый голос Камиллы, звучавший где-то недалеко (кажется, из коридора около кухни):       – Почему ты всё время её защищаешь?!       – Тише, Кам, – отвечал спокойный голос Фредерика. – Я её защищаю, потому что ты несправедливо на неё нападаешь.       – Ах, вот оно что! Несправедливо!? – вскипела Камилла. – А то, что она использовала на мне свою магию, тебя это не беспокоит?! Она просто пришла и… Она не оставила мне никакого выбора! Она заставила… Я просто…       – Выбор есть всегда, Кам, – по-прежнему спокойно возразил Фредерик, и Аннабелль поразилась его самообладанию. Впрочем, он давно знает Камиллу, и очевидно привык к её вспышкам. – Мы люди, – продолжил он, – а не бабочки, бездумно летящие на пламя и сгорающие в нём. Мы можем не поддаваться инстинктам и держать себя в руках. Давай вернёмся в гостиную, Кам. Или, если хочешь, попрощаемся и поедем домой?       – Домой, – тихо откликнулась Камилла, с которой в миг слетел весь запал.       – Хорошо, тогда я вызываю такси.              Белль лежала в постели и слушала, как Фредерик и Камилла прощались с Генри и Вики, как Аарон и Джеймс тоже подорвались уйти вместе с ними, но Вики попросила их остаться, и они с удовольствием согласились. Потом Белль услышала, как подъехала машина и как Фредерик и Камилла в последний раз сказав: «До свидания», сели в такси и уехали.       «Мы можем не поддаваться инстинктам, – звучал в голове Белль голос Фредерика, – и держать себя в руках», – фейри улыбнулась. – Вот чем ты занимаешься, Фредерик, когда видишь меня? – глаза её блеснули. – Не поддаёшься инстинктам и держишь себя в руках?..»       Фейри отложила книгу, выключила прикроватную лампу и, откинувшись на подушках, долго лежала, глядя в потолок. На лице её цвела улыбка.