Часть 5

Канитар, махнув рукой, вздыхает: — Ладно. Посмотрим, что получится. Твоего хозяина тоже надо убить. Возможно, так будет даже лучше. Ладно, я спать. И вам советую, рассвет уже близок. Ночью пойдем на разведку, нужно оценить подступы к логову Касадора. Он, встав, начинает подниматься по ужасающе скрипучей лестнице на второй этаж, а потом, словно бы вспомнив что-то незначительное, оборачивается и бросает: — Эй, смотри за ним. Сама знаешь. Он нужен нам, но если попытается сбежать… Девушка коротко склоняет голову и снова присаживается на корточки перед камином, протягивая к нему бледные ладони с обломанными ногтями. Астарион машинально отмечает про себя — очень красивая форма кистей, тонкие, длинные аристократичные пальцы со слегка припухшими суставами, белая до прозрачности кожа, не тронутая загаром, который присущ всем путешественникам… В таких руках куда уместнее смотрелся бы веер или бокал шампанского, а никак не кинжал и меч. Особенно если немного подточить и отполировать ногти, добавить кольца и браслеты, залечить пару шрамиков на пальцах. Но вообще, странно. Эй никогда не занимала кресло или диван. Всегда стояла в углу, или садилась на корточки. Это было… Необычно. Чаще всего люди и прочие разумные предпочитают комфорт. Но эта… Словно дрессированная собака, которой запрещено запрыгивать на хозяйскую кровать. Какое-то призывное существо с привязкой, вынужденное служить своему хозяину? И это глупое имя подходит — не человеческое, а словно бы звериная кличка. Астарион слегка встряхивает головой, пытаясь выстроить стройную теорию, но не выходит, мысли кружатся, толкаются боками и наползают друг на друга, не давая сосредоточиться и найти единый общий знаменатель. Гуманоидные призывы — так вообще бывает? Нет, насколько ему известно. Да и интеллект у охотницы явно человеческий… Но вот эмоциональные реакции как будто практически отсутствуют. Лишь какие-то проблески, когда она вступилась за него, когда она пыталась успокоить испуганное отродье и напоить его зельями. Словно бы она… Неполная? В ней не хватает чего-то. Искры жизни, что ли? Однако мысли не мешают Астариону действовать. Поэтому, дождавшись, когда рашеми уйдёт, отродье принимается сгребать на пыльный и продавленный диван все найденные на первом этаже подушки и пледы, попутно осматривая, сколько свободы ему нынче отведено. Под лестницей — чулан с швабрами, справа небольшая кладовка и кухня (в шкафчике между пустыми банками Астарион находит пыльную книжицу с глупым названием «Любовь через века»), слева — детская. Оттуда Астарион возвращается, ни капли не стесняясь, с целым ворохом мягких игрушек. Какая разница, какой формы будут подушки, на которых он будет отдыхать? Телу, привыкшему к жестким ледяным доскам лежаков в казематах Касадора, будет куда приятнее возлежать на как следует обустроенном ложе. Девушка наблюдает за перемещениями своего подопечного с безучастным выражением лица, словно не понимая, чем он занимается, лишь немного шевелит пальцами, поднесенными почти к самым углям. Закончив обустройство лежака, Астарион разваливается на нём с максимальной элегантностью, начинает как можно эстетичнее потягиваться. В конце концов, он двести без малого лет соблазнял девушек и женщин, юношей и мужчин, старух и стариков всех рас и самых разных талантов. Что ему ещё одна охотница? Влюбить её, привязать к себе… На пальце авантюриста Астарион заметил обручальное кольцо, значит, стоило сконцентрироваться на охотнице. Неухоженная, слишком равнодушная — вряд ли ей часто уделяли внимание, так что его задача должна быть не слишком сложной. Но все-таки… Где же он её видел? — Дорогая, как насчёт выпить по глоточку? Так во рту пересохло… Астарион выразительно скашивает глаза в сторону поломанного стола. На нём, пошатываясь, стоит недопитая Канитаром бутылка вина. — Выпей, — равнодушно передёргивает плечами девушка, поднося руки ещё ближе к углям, тлеющим в камине. — О, в одиночестве — уверен, этот напиток будет просто отвратителен на вкус, а вот в обществе столь прекрасной девушки, как вы, даже помои покажутся амброзией! Отработанный комплимент звучит именно так, как хотелось Астариону — в меру игриво, в меру восхищённо. Очень искренне. Так, чтобы девушка поверила, что ее красота покорила сердце отродья сразу и наповал. Эй медленно оборачивается, немного наклоняет голову. — Я не пью. — По работе или потому что вы блюдете нежную розовизну своих щёчек и не желаете страдать от похмелья? — Тут же складывает бровки домиком Астарион, пружинисто вскакивая. Он подхватывает со столика бутылку, пару бокалов, найденных на кухне, и щедро разливает напиток. — Ради меня, миледи! За знакомство, ну же! Утешьте моё сердце! Девушка принимает кубок, озадаченно рассматривая рубиновую жидкость. Астарион присаживается на пол рядом с ней и слегка касается бокала в её руке краешком своего сосуда. — Выпейте… Уверен, вам понравится, моя госпожа! — Не зови меня так, — неожиданно резко рявкает Эй, стискивая кубок так, что металл гнётся, как фольга, выплескивая все содержимое ей на руку. Сердце на миг покрывается ледяной коркой страха. Слишком сильная, слишком быстрая, убьет — Астарион и не успеет шевельнуться. Одна ошибка — и конец только начавшейся свободной жизни. Но страх показывать нельзя, это спугнет ее. Поэтому маска, натянутая на лицо, даже не трескается. Эмоции должны оставаться внутри. Снаружи видна только легкая печаль от пролитого вина. — Какое несчастье, — отмечает Астарион нарочито печально, провожая взглядом отброшенный в сторону комок металла, который еще секунду назад был кубком. — Столько напитка утеряно… Позвольте, моя прекрасная леди? Он подхватывает кисть девушки, которая озадаченно хмурится, словно пытается что-то понять, и аккуратно касается губами её влажной ладони, слизывая капли дешёвого вина. Пульс такой медленный, словно его и нет. Астариона пронзает дрожь. Холодно. Она холодная. Ее руки словно вырезаны из чистейшего льда. Но показывать отвращение, поднявшееся волной внизу живота, нельзя. Держаться. Протолкнуть себя через отвращение и жить дальше. Как и всегда он поступал. — Как и думал, — мурлычет меж тем отродье сладко. — С руки подобной красавицы даже виноградный уксус кажется вином столетней выдержки… Его губы деликатно скользят по ледяной коже девушки, собирая капли. По его опыту, внутренняя сторона запястья очень деликатна. Легкое касание заставит проступить на этих бледных щечках румянец, а темные глаза заблестеть в предвкушении. Но девушка лишь равнодушно позволяет ему пройтись губами по ее запястью и выдергивает руку из цепких пальцев отродья. — Не трать на меня слов, — коротко роняет она. — Я… Она замирает, глядя куда-то в стену, словно вспоминая что-то. — Я… — Снова пытается закончить фразу девушка. Ее лицо искажается то ли болью, то ли недоумением — сложно судить, эмоции спутаны и смешаны. — Миледи, если вам неловко — не смею настаивать, — Астарион одним глотком опустошает свой кубок. Кислятина — но после двухсот лет крысиной крови Астарион рад и такому алкоголю. Надо отступить. Слишком решительный штурм только отпугнет девушку. Он обозначил намерения, теперь надо подождать, пока мысль укоренится в ее голове. Отродье отступает на заранее подготовленные позиции — на диван, на котором подушек больше, чем на ложе какого-нибудь калимшанского халифа. Найденная на кухне книга — тоска смертная, женский роман, который хозяйка дома прятала от мужа, но лучше, чем ничего. Чтение всегда было любимым развлечением Астариона. Пусть приключения распутной принцессы Майев и ее возлюбленного барда Виттора совершенно не интересуют отродье, однако спать не хочется, а чем-то заняться надо. Через несколько десятков страниц дело переходит к сексу. Невероятно глупые эротические мечты автора романа Астариона одновременно смешат, раздражают и вызывают рвотные рефлексы, но он концентрируется, продолжая пробегать глазами строчку за строчкой. Нужно притворяться увлеченно читающим, дождаться, пока Эй ляжет спать… Сбежать не выйдет — на улице вовсю горит утреннее солнце — но можно осмотреть рюкзаки охотников и попробовать определить, кто такая Эй, попробовав ее кровь. Но… Все идет не так, как планировал Астарион. Он думал, Эй уйдет отдыхать на второй этаж или хотя бы в детскую, но вместо этого девушка, тряхнув головой, просто опускается на деревянный пол, вытянувшись, и прикрывает глаза. — Ми… Миледи, вы уверены, что вам так будет удобно? — Озадаченно окликает ее Астарион. Эй приоткрывает один глаз. — Удобно? — Недоуменно выгибаются ее брови. — Ну знаете, мягко, полезно для спины… — совсем уж теряется Астарион. Даже призывные существа не стали бы так себя вести! — А… — Эй снова словно пропадает на миг где-то в своем разуме. — Я никогда не думала о этом. — О том, чтобы сделать себе удобно? — Отродье окончательно растеряно. Даже такие как он, стремятся улучшить свою отвратительную, пустую и безрадостную жизнь. — Я просто всегда делала, что мне говорят, — пожимает плечами девушка, немного ежась. — Тогда может, миледи ляжет рядом? — Вздохнув и выдохнув про себя, чуть-чуть игриво предлагает белокурое отродье. — Так вам будет удобнее следить за мной! — М… Да, хорошая идея. Астарион по-джентльменски сдвигается к краю, позволяя Эй лечь рядом. Она вытягивается на подушках, и отродью приходится приобнять ее самостоятельно. Тело отродья пробирает дрожь холода. «Если бы не знал, подумал бы…» — Только чтобы не упасть, очень уж узко, — игриво шепчет он на ушко охотнице, проводя губами по линии челюсти. Девушка хмурится, но не раздраженно, скорее озадаченно. Прикрывает глаза. Астарион несколько минут ждет. Ее дыхание ровное, практически отсутствует. Клыки блестят в потухающих углях, еле ощутимо прокалывают кожу… Язык касается выступившей капли крови… Девушка вдруг резко открывает глаза, проводит ладонью по шее, стирая каплю крови, выступившую под клыками отродья. Но Астариону не до этого. Он смотрит на нее во все глаза, не веря омерзительному привкусу, оставшемуся на языке. — Так ты тоже вампирское отродье! — Восклицает потрясенно он. Перепутать кровь собрата с кровью человека или другого существа невозможно — старая, черная кровь с отвратительным запахом и вкусом может принадлежать только живому мертвецу…