Призрак прошлого

      Ледяная тьма, непроглядная и безжалостная, обвила Моргина невидимыми путами, сковав его холодом, лишая возможности пошевелиться. Крик, рвущийся из груди, застрял в горле. Каждая клетка его тела словно замерла в ожидании чего-то неведомого и ужасного.       Внезапно острая боль, словно молния, пронзила его, оглушая. Крик наконец вырвался, подобно дикому зверю, разрывая тишину на части, заглушая все мысли и чувства, оставляя лишь пустоту.       Ещё мгновение — и яркая вспышка ослепила Моргина. Руки и ноги вспыхнули, будто солома. Пламя быстро перекинулось на всё тело, заполняя его ужасным теплом, сжигающим внутренности.       Огонь достиг головы, унося сознание в вихрь мучительной боли. Всё внутри пылало, причиняя нескончаемые страдания. Но ярчайшая вспышка тут же разорвала тьму. Огонь начал угасать, медленно отступая и оставляя после себя лишь тишину и пустоту.              Открыв глаза, Моргин ощутил прохладный ветерок, мягко ласкающий его лицо, и увидел тёмное небо, озарённое розовато-голубым сиянием. Оно напоминало тончайшую занавеску из света, которая переливалась и колыхалась.              Вдали мерцали призрачные очертания островов, парящих в невесомости. Охваченный любопытством, Моргин почувствовал, как сам начинает плавно скользить к ним, словно и ним владела та же невидимая сила. Вскоре проступили знакомые силуэты: строгие башни Академии, извилистая аллея Заклинателей, купол оранжереи, сверкавший в сиянии волшебного неба. Приблизившись к островам ещё, Моргин заметил, что всё на них выглядит иначе.       Оранжерея предстала перед ним иначе — не как полуразрушенное здание, погружённое в хаос, а целое и прекрасное строение с нерушимой крышей и безупречным порядком внутри. За Академией, в саду Симеона, ещё не было обилия лилий, а единственная яблоня не пала жертвой пламени Келли. Всё вокруг выглядело так, будто время повернулось вспять — к тем дням, когда Моргин был учеником Академии, а не мудрецом Неукротимой магии. Неужели он оказался в прошлом?       Приближаясь к острову Дуэлей, Моргин увидел себя — ещё студентом последнего курса Академии. Рядом с ним стояли Грэйс и первокурсница с огненно-рыжими волосами, которые ярко выделялись на фоне вечернего неба. Он понял, в какой день вернулся. День, который он изо всех сил пытался забыть, вычеркнуть из памяти навсегда. И ему это почти удалось. Почему же он снова переживает его? В то время они с Томаксом были лучшими учениками Неукротимой магии. Но почему-то именно Моргина та рыжая девчонка попросила потренировать её.       Из-за аварии, в которую она попала в детстве с родителями, пострадали её магические, умственные и физические способности. Она не была глупой, но мыслила медленно, стараясь обдумать информацию. Её походка, слегка неуверенная, сопровождалась едва заметной хромотой, а огромные тёмные очки скрывали её изувеченные глаза. И всё же, несмотря на внешнюю хрупкость, она излучала силу духа. В её тихой упорной борьбе с последствиями прошлого чувствовалась необычайная стойкость, которая не могла не вызывать восхищение.       Она часто крутилась вокруг их небольшой компании — Моргина, Грэйс и Томакса. "Кажется, она нравилась Томаксу," — мелькнула мысль у Моргина. Но для неё Томакс был лишь фоном. Её взгляд был устремлён на Моргина. В нём она видела будущего мастера волшебства, сильного и уверенного. Моргин же, как ни старался, не мог вспомнить её имя — оно вертелось на кончике языка, ускользая.       — Женевьева! — резко выкрикнула Грэйс. Её голос, словно раскат грома, разорвал тишину.       Она смотрела на девушку с нескрываемым раздражением, требуя, чтобы та перестала мешать их занятиям с Моргином. Но Женевьева, или Дженни, как её часто называли, была непреклонна. Она не отрывала полные решимости глаза от Моргина, а слова, тихие, но настойчивые, молили его обучить защитному заклинанию. Она не уходила, будто сама судьба удерживала на месте.       Заклинание защиты было сложным, его преподавали только на третьем курсе, но Дженни всё же сумела добиться своего. Её неподдельное желание учиться сломило Моргина, и он согласился. Грэйс, хотя и не одобрила его решение, не стала спорить. Она молча опустилась на ближайшую лавочку, сделав вид, что её это не касается, но недовольный вздох всё же выдал истинные чувства.       Тем временем Моргин из прошлого и Дженни встали друг напротив друга, сжимая в руках палочки.       — Направь на меня огненный шар, а я в свою очередь укроюсь за защитным заклинанием, — по-детски милым голосом прокричала Дженни. — Я достаточно хорошо изучила заклинание, ошибок не должно быть.       Моргин приблизился к себе из прошлого. Он махал руками, отчаянно пытаясь остановить ещё не сказанное заклинание и предотвратить ужас, который вот-вот должен был случиться. Моргин ждал, что хоть кто-то из окружающих обратит на него внимание, но все вокруг продолжали жить своей жизнью, игнорируя его, словно он был призраком.        Моргин, после нескольких неудачных попыток, медленно опустил руки. Что бы он ни делал, всё безрезультатно. Он беспомощен в этом времени. Осознав это, Моргин так же медленно опустился на холодную землю. Слёзы ручьём текли по его щекам, и он даже не пытался их остановить. Моргин сидел, уткнувшись в ладони, не желая видеть происходящее. Воспоминания накатывали волнами, причиняя боль с новой силой. Ветер шелестел листьями, будто шепча слова утешения, но они не могли унять его страданий. Моргин остался один на один с прошлым, которое тяжёлым грузом напомнило о себе.       "Как ей удалось меня убедить, зачем я только согласился?" — вновь и вновь эти вопросы терзали Моргина, затмевая его мысли и лишая покоя. Он чувствовал, как они обвивают его сознание, словно змеи. Моргин слышал, как с каждым мгновением таинственный голос становится всё громче, завораживая и заставляя поднять взгляд. Оказавшись в плену его магии, Моргин не мог отвести взгляд от мрачных теней прошлого. Словно под гипнозом, он поддался этой власти.              Моргин из прошлого, не задумываясь, метнул в Дженни огненный шар. Сгусток магии, сверкающий и пульсирующий, прорезал воздух, оставляя шлейф раскалённого жара. Дженни, осознавая угрозу, мгновенно подняла руки, пытаясь призвать защитное заклинание. Но охваченная паникой и ужасом перед приближающимся пламенем, она растерялась. Слова путались, движения становились беспорядочными. Дженни перепутала заклинания и невольно ускорила стремительный полёт шара. Не успев среагировать, Дженни оказалась в огненной ловушке. Её глаза расширились от ужаса, но времени на спасение не осталось. Всё произошло слишком быстро. Пылающая сфера настигла её, сомкнувшись вокруг неё огненной ловушкой, из которой не было выхода. В вихре пламени она почувствовала, как тепло переходит в обжигающий жар, а затем в нестерпимую боль. Её пронзительный крик эхом разнёсся по острову. Пламя, охватившее Дженни, осветило всё вокруг.       Моргин словно окаменел. Его взгляд, пустой и безжизненный, был прикован к пылающей Дженни и к Грэйс, отчаянно пытавшейся ей помочь. Когда появился Томакс, его гневные крики и требовательные команды разбивались о глухую стену молчания. Его слова звучали отдалённо, почти нереально, будто мир погрузился в вязкую тишину. Моргин никак не реагировал.       Лишь с прибытием мудрецов тишина начала рассеиваться. Они появились внезапно, словно вышли из теней. Моргин заметил, как к нему подошла Тесс Дайер — одна из мудрецов. Её взгляд был наполнен печалью.       — Пойдём, — мягко произнесла Тесс, протягивая руку. Её голос пробудил сознание Моргина.       Он опустил голову, и, не говоря ни слова, покорно взял её за руку. Они шагнули к порталу, сверкающему мягким светом и переливающимся всеми цветами радуги. Секунда — и они исчезли, поглощённые сияющим вихрем, который окружил их, перенося на другой остров.       Моргин проводил взглядом себя из прошлого и Тесс, исчезающих в свете портала. Всё внутри него казалось замершим, будто время остановилось. Его взгляд невольно упал на то место, где стояла Дженни. Там, где только недавно полыхал огонь, теперь осталась лишь кучка серого пепла. Его сердце сжалось. Разум отказывался принимать реальность. Это была не просто ошибка — это была катастрофа, которую Моргин не мог предотвратить.       Он почувствовал, как его ноги подкашиваются, и мир начал терять очертания. Пространство раздвинулось, и он начал падать в бесконечную пустоту. Со всех сторон послышались шепчущие и зловещие голоса.       — Это ты виноват в её смерти! — шептали они. Каждый их шёпот проникал в душу, разрывая острым лезвием.       Голоса становились всё громче, переходя в многоголосый хор обвинений. Они заполняли пространство, перекрывая мысли Моргина. Он попытался закрыть уши, но звуки продолжали проникать глубоко в сознание. Темнота вокруг сгущалась, превращаясь в нечто осязаемое, словно реальность решила раздавить Моргина тяжестью вины. Лица, голоса, образы — всё это крутилось перед его глазами.       Моргин очнулся на диване в незнакомом месте. Вокруг царила кромешная тьма, и лишь смутные очертания мебели напоминали о том, что он находится в комнате.       Моргин попробовал приподнять голову с подушки, но мгновенно пожалел об этом. Острая боль, подобно раскалённому клинку, проткнула тело, начиная от затылка и уходя глубоко в позвоночник. Каждое движение отзывалось волной мучительного жара, сковывая тело. Мысли путались и расплывались, теряли форму. Ему казалось, что воспоминания вот-вот сложатся в ясную картину, но они ускользали, оставляя за собой лишь мучительную боль. Огонь. Крик. Лицо Дженни, которое Моргин больше никогда не забудет.       Он снова попытался подняться, собрав оставшиеся силы в мышцах. Но боль снова охватила его, словно наказывая. Моргин упал обратно на диван, тяжело дыша.       Сосредоточенный на пульсирующей боли, он не заметил, как тишина вокруг нарушилась. Едва различимый шорох шагов, громкий стук — кто-то споткнулся, — затем раздражённое приглушённое ругательство, и внезапно комнату озарило яркое сияние светильника. Моргин инстинктивно зажмурился: болезненная резь пронзила глаза, привыкшие к темноте. Несколько секунд он лежал неподвижно, слушая, как сердце гулко стучит в груди, пока глаза постепенно не привыкли к свету.       Осторожно приоткрыв веки, Моргин увидел очертания мебели, а на полу заметил сидящую Грэйс. Её дыхание было сбивчивым, а растрёпанные волосы скрывали часть лица. Она подняла голову, и их взгляды встретились. Моргин молчал, тяжело дышал, пытался привести мысли в порядок. Боль в теле медленно утихала.       — Я так рада, что ты очнулся, — сонно протянула Грэйс, но её голос, несмотря на слова, выдавал грусть.       Она осторожно взяла его ладонь и, дрожа, медленно прижалась к его руке лбом, словно искала в этом жесте прощение. Крупные блестящие слёзы катились по её щекам, падая на его пальцы. Грэйс пыталась сдерживать себя, но скрываемые эмоции всё-таки прорвались наружу.       — Прости меня… — едва слышно выдохнула она.       Перед Моргином Грэйс предстала уязвимой, словно это она виновна в произошедшем. Её душу разрывало на части, ведь она бросила его в миг, когда он больше всего нуждался в её помощи. Грэйс боялась поднять взгляд и увидеть осуждение. Этого она бы не смогла вынести.              — Я… оставила тебя одного… — прошептала она, едва справляясь с рыданиями.       — Грэйс, — хрипло протянул Моргин.       Сквозь боль Моргин поднял забинтованную руку. Его движения были медленными, каждое из них требовало огромных усилий. Но он преодолел это, и ладонью мягко коснулся растрёпанных волос Грэйс. Пальцы слегка дрогнули. Грэйс замерла, чувствуя его прикосновение. Её дыхание на миг остановилось, слёзы снова предательски подступили к глазам, и она, тихо всхлипнув, вытерла их рукавом. Моргин давно её простил, главное — Грэйс теперь рядом.       — Сейчас, — мягко сказала Грэйс, осторожно положив руку Моргина на диван. Её прикосновение было почти безболезненным.       Грэйс выпрямилась и направилась к небольшому столику у стены. Моргин пытался следить за её движениями, но из-за боли и слабости его взгляд потерял фокус. Всё, что оставалось, — прислушиваться к звукам.       Он слышал, как она открыла что-то запечатанное в целлофан. Шелест упаковки прозвучал особенно громко в тишине комнаты. Затем послышался тихий звон и скрежет, будто лезвие скользнуло по стеклу. Каждый звук был особенно отчётливым.       Спустя несколько минут, которые показались Моргину вечностью, Грэйс вернулась. В её руках он заметил шприц с тонкой иглой, наполненный прозрачной жидкостью. Едва взгляд упал на него, как Моргина охватил страх.       — Убери это, — хрипло возразил Моргин и резко замотал головой. Боль пронзила его с новой силой, заставив зажмуриться и сдавленно застонать.       — Спокойно! — скомандовала Грэйс, поспешно опускаясь рядом с ним.              Но страх оказался сильнее её слов. Моргин снова попытался запротестовать, чем ухудшил состояние. Грэйс, казалось, замерла на мгновение, осознавая, что слова здесь не помогут. Она осторожно положила шприц на край дивана, наклонилась к нему и тихо, успокаивающе прошептала:       — Это обезболивающее. Ты должен успокоиться, иначе станет только хуже.       Её настойчивый, но мягкий голос, постепенно пробился сквозь пелену паники. Моргин медленно расслабился, хотя взгляд всё ещё оставался настороженным. Грэйс снова взяла шприц, но теперь её движения были более осторожными. Холодная игла плавно вонзилась в кожу. Лекарство тонкой струйкой постепенно вливалось в организм Моргина, расслабляя напряжённые мышцы. Тепло разносилось по венам, медленно унося с собой боль.       Моргин тяжело выдохнул и откинулся обратно на подушки. На этот раз движение не откликнулось резкой болью. Немного придя в себя, он неосознанно потянулся к одеялу, которым был укрыт, и приподнял его. Зрение, всё ещё слегка затуманенное, постепенно прояснилось, и перед ним предстала неожиданная картина. Он лежал без одежды, тело было почти полностью перебинтовано. Моргин замер, обдумывая увиденное. Что удивляло его больше — факт того, что он раздетый лежит в незнакомом месте, или количество бинтов, скрывающих его тело?       — Грэйс, я… я голый, — недоумевающе сказал он.       Грэйс, которая уже собирала использованные медицинские инструменты, не обернулась. Её ответ прозвучал спокойно, почти невозмутимо:       — Я знаю. Мы росли вместе почти с пелёнок. Каким я только тебя не видела. Если ты об этом, можешь не переживать.       Моргин на мгновение замолчал, осмысливая её слова, а затем с лёгкой раздражённой ноткой добавил:       — Не об этом, Грэйс. Я лежу голый в каком-то незнакомом месте. Это явно не твой дом, потому что его я знаю как свои пять пальцев.              — Келли и Даррел возвращались с работы, когда услышали твои крики. Они прибежали на место и увидели тебя, охваченного огнём. Потушили и принесли сюда. Ты потерял сознание ещё до их прихода, — спокойно пояснила Грэйс. Её голос был мягким, но сдержанным.       Закутанный в одеяло Моргин сел на диван, пытаясь собрать мысли в единое целое. Он глубоко выдохнул, закрывая глаза, попытался что-нибудь вспомнить, но память оставалась пустой. Всё, что касалось минувшего вечера, было покрыто чёрной тенью. Каждое воспоминание ускользало.       — "Сюда" — это куда? — наконец спросил он. Его голос эхом разнесся в тишине.       — Домой к Келли, — ответила Грэйс. Её лицо не выдавало волнений. Она надеялась, что хоть что-то в его памяти всплывёт.       — Что? Я дома у Келли? — выпалил он, внезапно вскакивая с дивана.        Паника охватила его, и он поспешно огляделся в поисках выхода. Взгляд метался по комнате. Он искал дверь, но в тусклом свете видел только тёмные силуэты шкафов и стол, об который ударился. Новая вспышка боли оказалась приглушённой благодаря лекарству.       — Успокойся! — резко скомандовала Грэйс, подскакивая к нему. — Ты разбудишь Келли своими криками!       Моргин затормозил, но его дыхание осталось учащённым. Он обернулся и уставился на Грэйс. Она спокойно подошла к нему и мягко положила руку ему на плечо.       — Тебе повезло, что у тебя есть небольшая защита от огня. В противном случае ты бы сгорел заживо, — сказала Грэйс. Она отстранилась от Моргина и как ни в чём ни бывало разожгла огонь в камине.              Пламя постепенно оживало, его языки танцевали и играли, отбрасывая тени на стены. Тёплый свет заполнил комнату. Грэйс устроилась на диване, вытянув ноги и прикрыв глаза. Тепло камина обволакивало её, наполняя душу уютом, а сознание словно ветром постепенно уносило куда-то за пределы этого мира.       Моргин же продолжал сидеть, поглощённый мыслями. Он следил за игрой света и тени на стенах. В какой-то момент огонь, казалось, растворил время и пространство, и Моргин почувствовал, как его сознание вновь унесло в те самые воспоминания, от которых он так старался убежать.       — Пока я был без сознания… я вернулся в тот день, — тревожно начал Моргин.       Он пристально смотрел в камин, где языки пламени лизали каменные стены, будто жаждали вырваться наружу. Огонь казался живым, готовым поглотить комнату, но невидимая сила сдерживала его в узде.              — Какой день? — Грэйс приоткрыла глаза, взглянула на Моргина, но он молчал, уставившись на огонь, словно завороженный.       — Когда сгорела Женевьева… — он запнулся, но всё же произнёс это имя. Оно было тяжёлым бременем, от которого Моргин не мог избавиться.       Грэйс нахмурилась и задумалась. Тихо повторила имя, словно оно звучало незнакомо, но вызывало смутные воспоминания.       — Женевьева… — протянула она, будто пробуя его на вкус. — Та рыжая девчонка, что всегда крутилась вокруг тебя?       — Да, — ответил Моргин, его голос стал тише, плечи опустились, он хотел исчезнуть.       — Забудь о ней. Она умерла по собственной глупости, — Грэйс фыркнула, скрестив руки, словно речь шла о чём-то незначительном.       Моргин на секунду застыл, не в силах ответить. Он мог бы сказать, что смерть любого человека — это не пустяк. Но что-то сдерживало его. Он сидел в тишине. В голове вновь всплывали образы того вечера. Дженни, её смех, беззаботность… всё это вдруг растворилось в огне.       — Перестань корить себя за это. Её не вернуть, — голос Грэйс разорвал тишину. — Ложись спать, скоро светать начнёт.       Моргин повиновался. Постоянно крутить одно и то же — утомлять себя ещё больше. Грэйс аккуратно поправила одеяло на Моргине, задержав взгляд на его измученном лице. Его дыхание было ровным, но лицо оставалось напряжённым. На мгновение ей показалось, что он наконец-то провалился в долгожданный сон. Теплилась надежда, что после случившегося Моргин погрузится в долгий, глубокий сон, а она успеет немного отдохнуть у себя дома, чтобы снова вернуться к нему.       Когда Грэйс переступила порог своего дома, запах родных стен обнял её, словно утешая. Усталость взяла своё: не снимая одежды, она опустилась на кресло в гостиной и мгновенно погрузилась в сон.