Заточение

      Открыв глаза, Лилит не сразу поняла, где находится. Всё перед ней плыло, словно в мутной воде. Глаза застилала тяжёлая пелена — нечёткие пятна сливались в тёмные силуэты. Несколько раз она моргнула, стараясь сфокусировать взгляд, пока, наконец, не смогла различить очертания комнаты. Лилит лежала на диване у себя дома. Стены гостиной казались чужими, будто она никогда тут не бывала.       С трудом поднявшись, Лилит приложила пальцы к вискам — голова раскалывалась при малейшей попытке вспомнить прошедший вечер. Память тонула в густом, беспросветном тумане. Чем сильнее она старалась ухватить хоть обрывок, тем сложнее становилось это сделать. Кроме пульсирующей боли в висках, её терзала другая, более жгучая мука — жажда. Губы потрескались и пересохли. Внутри что-то жадно скреблось, звериным голодом требуя утоления.       Поднявшись с дивана на ватных ногах, Лилит шагнула в сторону кухни. Слабость накатывала тяжёлой волной, тело будто налилось свинцом. Перед глазами всё снова поплыло. Она прижалась к стене, цепляясь за неё пальцами, чтобы не упасть, и медленно продолжила путь.       Добравшись до кухни, Лилит распахнула дверцу холодильника. На полке лежал запечатанный пакет крови — такой вожделенный, манящий. Она схватила его дрожащими пальцами, разорвала плёнку безо всякой осторожности и жадно припала к нему губами.       Холодная, с металлическим привкусом жидкость обожгла горло. Кровь медленно наполнила желудок, насыщая её, унимая звериную жажду.       Мысли постепенно прояснялись, а слабость отступала. Лилит выдохнула, почувствовав едва заметный прилив сил. Она блаженно прикрыла глаза, пытаясь ухватить ускользающие воспоминания о вчерашнем вечере.       В голове вспыхивали смутные, рваные образы: расплывчатые силуэты, отблески пламени, странное оцепенение. И голос. Настойчивый, глухой, будто из-под воды. Голос тревожно знакомый. Имя вертелось на языке, но не поддавалось.       По спине пробежал ледяной холод, когда голос стал громче, навязчивее, словно пытался проникнуть в разум. Лилит резко распахнула глаза — и в ту же секунду шёпот стих. Она вспомнила, как по приказу Штрауда собственными руками заперла Калеба в клетке, точно дикого зверя.       Нужно было придумать, как вытащить брата. Лилит понимала, что идти против Штрауда в открытую — чистое безумие. Он мог сломать ей все кости щелчком пальцев. Нужен другой план.       Взгляд Лилит скользнул к окну. За мутным стеклом виднелись раскидистые ветви дерева, увешанные поблескивающими кровавыми плодами. Она резко выпрямилась — план родился почти мгновенно. Она сорвёт их и тайком проберётся в особняк Штрауда, пока тот предаётся дневному сну. Эти плоды могли дать Калебу силы продержаться. Но мысль об этом тут же свела живот от страха. На дворе стоял день. Яркие, беспощадные солнечные лучи могли спалить кожу, превратив её в пепел.              Медлить нельзя — день оставался единственным шансом помочь Калебу, пока Штрауд спит и набирается сил перед ночью. Лилит схватила старый чёрный зонт, который должен защитить от смертельных солнечных лучей. На ходу расправляя его, она рванула к двери. Сквозь щель в косяке пробивался безжалостный свет дня — её враг и единственная надежда. Глубоко вздохнув, она вышла на улицу и направилась к дереву, с которого нужно было собрать спасительные плоды.       Ярко-красные плоды всё поблёскивали на ветвях, словно в их мякоти действительно пульсировала кровь. От них шёл насыщенный, манящий металлический аромат. Горло болезненно сжалось от жажды. Но эти плоды нужны Калебу. Неизвестно, сколько времени он сидит без еды и ел ли на празднике. Сжав челюсть и преодолев дикое желание вонзиться клыками в собранные плоды, Лилит повернулась к дому. Но не успела сделать и пары шагов, как её обдало ледяным чувством, будто за ней наблюдали. Она резко оглянулась. Пусто. Лилит ускорила шаг, стараясь как можно быстрее скрыться в доме.       Дома она аккуратно уложила кровавые плоды в небольшую коробочку, боясь повредить их. Затем снова схватила зонт и вышла за порог. Сугробы обрушивались под ногами, скрывая неровности дороги, цепляясь за сапоги и нарочно стараясь сбить с ног. Пару раз Лилит едва не упала. Никогда ещё дорога до особняка Штрауда не казалась такой длинной и коварной.       Наконец перед ней вынырнули мрачные стены особняка. Камень казался ещё холоднее под бледным светом дня. Лилит остановилась на мгновение, собираясь с духом. Она знала о крошечных вентиляционных окошках, ведущих прямо в подвал. Оставалось надеяться, что ей удастся протиснуться сквозь узкое горло каменных глоток и не застрять.       Сначала Лилит осторожно протолкнула в окошко коробочку с кровавыми плодами. Потом медленно пролезла следом, оставив зонт снаружи на снегу. Шершавая кладка цеплялась за одежду, холод камня обжигал кожу. Она едва не застряла на узком выступе, но, затаив дыхание, протиснулась внутрь. В подвале царил полумрак. Сквозь грязные окна струился тусклый свет. Лилит замерла, прислушиваясь. Тишина. Только её прерывистое дыхание звучало слишком громко.       Она двинулась вперёд, ориентируясь по памяти. Коридоры подвала были знакомы — сколько раз приходилось бывать тут, идти следом за Штраудом. Но на этот раз она шла одна.       Открыв тяжёлую скрипучую дверь, Лилит мгновенно заметила Калеба — он лежал на холодном каменном полу, не двигаясь, с закрытыми глазами. Сердце сжалось от страха. Она бросилась к клетке, вцепилась пальцами в ржавые прутья, которые мешали понять, дышит ли он вообще. Калеб лежал не двигаясь. Он не видел, но чувствовал присутствие сестры — её выдавали духи с ароматом сандала и сливок.       — Ты зол на меня, я знаю. Прости, — её голос дрожал, а по щеке скатилась одинокая слеза.       — Я принесла кровавые плоды, поешь. Лилит не знала, слышит ли её Калеб, но отчаянно надеялась, что не опоздала. Протянув дрожащую руку сквозь холодные прутья, она осторожно положила несколько кровавых плодов на пол клетки. Их насыщенный аромат сразу наполнил воздух, сделав его тяжёлым и тягучим. Пусть ненадолго, но они помогут заглушить мучительную жажду.       — Убирайся. Продолжай дальше флиртовать со Штраудом… — прошептал Калеб, не шелохнувшись. Его голос был еле слышен, но в нём звенела глубокая обида. Он даже не открыл глаза — само присутствие Лилит причиняло боль.       — Я придумаю, как тебе помочь. Поищу, чем можно открыть замок.       — Убирайся! — рявкнул Калеб, резко поднявшись с пола. Его бросок остановили лишь холодные прутья клетки.              Он вцепился в них с такой силой, что побелели костяшки пальцев. В его глазах пылала злость, обида, отчаяние — всё вперемешку. Он не хотел видеть Лилит. Калеб не напугал её, но дрожь в теле Лилит не утихала — теперь она боялась, что Штрауд её заметит. Позади раздался скрип двери. Медленный. Зловещий.       Лилит оцепенела, как зверь, услышавший шаги охотника. Кровь в висках застучала, пальцы судорожно сжались в кулаки. Калеб, не сказав ни слова, медленно опустился обратно на пол. Он отвернулся, словно заранее знал, что будет дальше.       — Как я и говорила, граф, сестрица прибежит за братом, — в девичьем голосе скользнула насмешка.       Лилит почувствовала за собой знакомый магический шлейф — тяжёлый, давящий. Он принадлежал Софи, а вместе с ней в дверях стоял и сам Штрауд.       — Ты знаешь, что делать, Софи, — будничным, почти равнодушным тоном сказал хозяин особняка.       Не удостоив Лилит и Калеба лишнего взгляда, он развернулся и ушёл. Разбираться с предателями казалось ему пустой тратой времени.       Софи резко схватила Лилит за плечо и дёрнула вверх, подняв с пола, как куклу. Пространство вокруг них тут же искривилось, и они оказались во дворе особняка, где снег слепил глаза, а солнечный свет больно жёг кожу вампирше.       — Если успеешь добежать до дома, выживешь. А нет… значит, сгоришь, — ледяным тоном сказала Софи. — Считай, я дарю тебе шанс.       Её силуэт дрогнул и исчез, растворившись в воздухе. Лилит осталась одна. Солнечные лучи впились в Лилит, как раскалённые иглы. Каждый шаг давался с мучительным усилием — ноги тонули в снегу, дыхание сбивалось. Она заставляла себя идти, но силы стремительно утекали, будто кто-то выжимал их из неё.       Добравшись до ворот, ведущих в город, Лилит споткнулась и рухнула в снег. Он приятно холодил кожу, но облегчение было мимолётным — ожоги уже проступали алыми пятнами. Мир расплывался, превращаясь разноцветные пятна. Лилит понимала: если останется лежать, свет сожжёт её окончательно. И она не сможет помочь Калебу.       Мысль о Калебе прояснила сознание. Лилит вздрогнула и вдруг ощутила, как солнце жгло её кожу нестерпимой болью. Стиснув зубы, она заставила себя приподняться на локти. Они проваливались в снег, а ледяные крошки прилипали к обожжённым ладоням. Сил подняться на ноги не осталось — каждое движение отзывалось огнём в мышцах. Лилит, тяжело дыша, начала медленно ползти к дому, оставляя за собой неровную дорожку в рыхлом снегу.       Дом был уже близко. Всего несколько шагов… но расстояние тянулось бесконечно, будто само время замедлилось, смакуя её мучения.       Солнце сжигало спину и плечи, кожа покрывалась болезненными пузырями. Каждый вдох отдавался в горле сухим хрипом, снег под руками таял от жара, смешиваясь с каплями крови, проступающими сквозь ожоги.       В голове пульсировала одна мысль: «Ещё чуть-чуть…»       Но с каждой секундой вес собственного тела казался тяжелее, а дом — всё дальше. Крыльцо было совсем рядом — всего пара шагов. Лилит тянулась к нему рукой, как к спасительному берегу. Но тело предательски отказывало.       Мир вокруг снова поплыл, звуки стали глухими, будто сквозь толщу воды. Последний рывок — и Лилит зацепилась пальцами за край ступеньки. Она попыталась подтянуться, но руки дрожали, ладони скользили по снегу, окрашенному в розовый от капель крови. Лилит, собрав остатки сил, ухватилась за перила крыльца и, пошатываясь, поднялась на первую ступеньку. Каждое движение отзывалось жгучей болью.       Пальцы дрожали, но она всё же нащупала холодную металлическую ручку. Сжав её, Лилит потянула вниз — сначала безрезультатно. Она сделала ещё одно усилие, тихо застонала от боли и толкнула дверь плечом.       Та поддалась, впуская в дом узкую полосу света. Лилит почти ввалилась внутрь, судорожно захлопнула дверь за собой и рухнула на пол.       Постепенно дыхание выровнялось, а острая боль от ожогов притупилась. Лилит, пошатываясь, поднялась и, опираясь об стену, двинулась к шкафу. От каждого шага ломило тело, но мысль о том, что нужно залечить раны, толкала вперёд.       Дверца шкафа скрипнула, и Лилит достала небольшой тюбик крема от ожогов. Запах крови и палёной кожи смешался с резким лекарственным. Осторожно, кончиками пальцев, она втёрла прохладный крем в покрасневшую кожу. Боль тут же отступила, сменившись ознобом от вывалянной в снегу одежды.       После того, как Лилит обработала ожоги и перевязала руки, боль наконец притупилась. Взгляд упал на подставку для зонта, которая пустовала. Зонт она, видимо, обронила, когда пыталась проникнуть в подвал Штрауда. Вздохнув, Лилит так же осторожно, стараясь не задеть ожоги, переоделась в мягкое, свободное платье. Ткань почти не касалась кожи.       Лилит устало опустилась на край дивана. Внутри всё кипело — раздражение на себя, бессилие и злость. Она пыталась сосредоточиться — как вытащить Калеба, не столкнувшись напрямую со Штраудом? Мысли метались, но ни одна не казалась хорошей.       Взгляд случайно упал на телефон, лежащий на краю стола. Идея вспыхнула сама собой. Лилит схватила телефон, быстро набрала короткое сообщение Моргину: «Калебу нужна помощь. Приезжай в Форготн Холлоу».       Палец на мгновение задержался над кнопкой отправки, но сомневаться некогда. Со звуком лёгкого щелчка сообщение ушло. Лилит замерла. Каждая секунда растягивалась в вечность. Тишина дома, нарушаемая лишь гулом ветра за окном, делала это ожидание невыносимым.       С утра Грэйс вместе с Моргином отправились за подарками к Рождеству. Они решили не будить Келли и оставили на столике в гостиной аккуратно сложенную записку.       Келли проснулась ближе к обеду. Войдя в гостиную и протирая глаза, она заметила бумажку. В ней Грэйс торопливым почерком сообщала, куда они ушли, и обещала вернуться к вечеру.       Но не успела Келли дочитать записку, как в комнате раздался резкий, настойчивый звонок. Келли вздрогнула и обернулась — её собственного телефона рядом не было. Звонок продолжался, отдаваясь в ушах всё громче. Она никак не могла понять, чей это телефон и откуда он звонит.       Порывшись между подушек дивана, Келли наконец нащупала вибрирующий телефон. Она вытащила его и нахмурилась — он явно был не её и не Грэйс.       — Наверное, мистера Эмбера… — пробормотала Келли себе под нос.       Её палец случайно коснулся экрана, и устройство разблокировалось. В ярком свете дисплея высветилось сообщение от некой Лилит.       Секунду Келли боролась с собой. Воспитание нашёптывало, что читать чужие переписки — недопустимо, некрасиво, стыдно. Но любопытство жгло изнутри. «Что если это что-то важное?..» — подумала она, кусая губу.       И всё-таки её взгляд скользнул по экрану. Судя по сообщению, Калебу срочно требовалась помощь. Моргин и Грэйс вернутся только вечером — ждать так долго было немыслимо.       Келли на ходу бросила волшебную палочку в сумку. Пальцы дрожали — то ли от волнения, то ли страха. Затем она накинула тёплое пальто, шарф, застегнула сапоги. Уже у двери на секунду замерла. Разум нашёптывал: ей не стоит лезть в дела, о которых она знает слишком мало. Но страх, что человек может погибнуть, если она ничего не сделает, оказался сильнее. Келли распахнула дверь и вышла.       Куда идти, Келли не знала. Добраться до остановки междугороднего транспорта казалось ей единственным решением. Ветер крепчал, кусал за щёки, пробирался под одежду. Небо заволокло тяжёлыми тучами, и вскоре на землю посыпались крупные хлопья снега. Они липли к волосам, ресницам, таяли и превращались в ледяные капли.       Автобуса всё не было. Келли переминалась с ноги на ногу, прижимая руки к груди, стараясь согреться. Мороз пробирал до костей, губы начали неметь.       Она собралась сдаться и повернуть домой, как вдруг вдали раздался гул мотора. Из снежной пелены медленно вынырнул автобус. Тусклые жёлтые фары разрезали метель.       В салоне автобуса было тепло, даже душно — стёкла запотели от перепада температур, и Келли, едва присев, почувствовала, как к пальцам и щекам возвращается жизнь. Она заплатила за проезд и устроилась на первом сиденье у окна. Двигатель гудел низко и размеренно, автобус плавно покачивало. Кажется, в этой жаре можно уснуть, забыв о вьюге снаружи.       — Куда едете в такую непогоду? — внезапно прозвучал голос.       Келли вздрогнула. Только теперь она поняла, что водитель обратился именно к ней, ведь салон был пуст. Никого больше, кроме их двоих. Она встретилась с ним взглядом в зеркале заднего вида. Тусклое освещение выхватывало лишь часть его лица: острый нос, нахмуренные брови.       — В Форготн Холлоу… Вы там останавливаетесь? — неуверенно спросила Келли, впервые осознав, что так и не проверила маршрут автобуса.       Водитель посмотрел на неё через зеркало, приподнял бровь.       — Нет. Там автобусы давно не ходят, — тревожно ответил он. — Всё из-за местных. Любят кусать людей. И нормальным людям там делать нечего. Какие бы у вас дела ни были, лучше туда не соваться. Келли крепче сжала ручку своей сумки, где лежала палочка.       — Мой… знакомый в опасности, — тихо ответила она. — Я должна помочь ему. Водитель хмыкнул, покачав головой, словно уже знал, что спорить бесполезно. Автобус тряхнуло на занесённом повороте, и стекло рядом с Келли зазвенело от порыва ветра. Она прижалась плечом к холодной стенке, чувствуя, как в животе неприятно скрутило. Её грызли сомнения. Она едет в город, о котором слышала только страшилки. Ради вампира, которого едва знала. Ради Калеба, о котором знала лишь то, что он друг Моргина… Но отступать было поздно. Калеб нуждался в помощи. А Моргину нельзя было рассказывать — он и так пережил слишком многое. Она глубоко вдохнула, и автобус снова погрузился в относительную тишину, наполненную лишь гулом двигателя и завыванием метели за окнами.       Водитель молча вёл автобус, и чем ближе они подъезжали к Форготн Холлоу, тем гуще становился снег. Белые хлопья сыпались, будто сама метель пыталась скрыть дорогу. Наконец автобус остановился на пустынной развилке. Впереди, сквозь завесу снега, чернели высокие деревья, их искривлённые ветви тянулись к небу, словно когти.       — Дальше не поеду, — резко отказал водитель.       Он что-то пробурчал на прощание — слова утонули в завывании ветра, да и Келли не вслушивалась. Мысли гудели, как пчелиный рой. Она слышала только собственное сердце и ощущала растущую тревогу. Водитель махнул рукой и скрылся в снежной завесе. Через секунду красные огни автобуса растворились в метели, будто их и не было вовсе.       Келли осталась одна. Перед ней начиналась дорога в Форготн Холлоу, узкая, петляющая, зажатая мрачными деревьями. Лишь ветер выл в кронах, а снег хрустел под ногами. Она крепче сжала ремешок сумки. Назад пути уже не было.       Келли шла по занесённым снегом улочкам Форготн Холлоу. Морозный воздух обжигал лёгкие, а каждый её шаг эхом отдавался в тишине. Но куда сильнее, чем холод, её тревожило другое — липкое ощущение чужого взгляда.       Казалось, за ней следят. Будто невидимые глаза скользят по её силуэту из-за тёмных окон домов, что выстраивались вдоль улицы.       Она пару раз обернулась, но никого не увидела. Окна были завешены плотными, тёмными шторами, а кое-где закрыты массивными деревянными ставнями. Ни единого силуэта, ни движения. Лишь снег падал с крыши и сыпался на землю, пугая её неожиданным звуком.       Келли глубоко вдохнула и попыталась успокоиться. «Паранойя», — убеждала она себя, крепче сжимая ремешок сумки. Но чувство слежки не исчезло. Оно усиливалось с каждым шагом.       Ветер также усиливался, норовя сбить с ног непрошеную гостью. Щёки и руки Келли покраснели от холода, дыхание вырывалось короткими облачками пара. Она остановилась, чтобы перевести дух, и вдруг заметила среди снежных сугробов тёмное пятно.       Любопытство перевесило усталость. Опустившись на колени, Келли стала разгребать снег онемевшими пальцами. Холод кусал кожу, словно острыми зубами, но она продолжала. Наконец под её руками показался почтовый ящик, ржавый и давно заброшенный. На крышке, едва различимые под коркой льда, виднелись слова: «Калеб и Лилит Ваторе».       «Значит, я пришла по адресу», — подумала Келли, прочитав надпись.       Она медленно подошла к дому. На снегу, у самого крыльца, она заметила странную дорожку: будто кого-то тащили волоком… или сам несчастный полз, оставляя за собой след. Сердце Келли забилось чаще, дыхание перехватило. Форготн Холлоу всё сильнее давил на неё, пробирая холодом не только тело, но и душу.       Собравшись с силами, она поднялась по ступенькам и постучала в дверь. Тишина. Никто не откликнулся.       Келли попробовала ещё раз, и вздрогнула: дверь поддалась и медленно приоткрылась с протяжным скрипом.       — Заходи… и закрой дверь, — раздался из глубины дома женский голос, спокойный, но с какой-то странной холодной ноткой.       Келли послушно прикрыла за собой дверь, и та щёлкнула.       Внутри царил гнетущий полумрак. Все окна были плотно завешены тяжёлыми шторами, не пропускающими ни единого луча солнца. Воздух стоял неподвижным, застоявшимся, и только одинокий светильник в гостиной бросал на стены тусклый круг света. Всё остальное тонуло в густых тенях, где легко могла притаиться чья-то фигура. Келли мгновенно окутал липкий, вязкий страх: а вдруг всё это ловушка?       О вампирах она знала лишь по фильмам да старым книгам, где они выглядели как кровожадные чудовища, охотящиеся в ночи. Но теперь, оказавшись в самом сердце Форготн Холлоу, она поняла, что легенды могут быть куда страшнее и реальнее, чем вымысел.       Тишина дома казалась хищной. Каждое поскрипывание досок под ногами отзывалось гулким эхом в груди, заставляя сердце биться быстрее. Тени на стенах вытягивались, будто живые, и на миг Келли показалось, что они тянутся к ней.       — Ты не Моргин… Кто ты? — раздалось за спиной Келли.       Голос был женским, хрипловатым и дрожащим, будто говорящая держалась из последних сил. В нём слышалась усталость, боль и какая-то глухая безысходность. Слова прерывались сбивчивым дыханием, словно речь давалась с трудом.       — Я… его ученица, — выдохнула Келли. Сердце колотилось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди, но она всё же заставила себя медленно обернуться.       Страх тут же ослаб, уступив место жалости. Перед ней стояла Лилит. Её лицо и руки были покрыты ожогами: кожа местами почернела, местами шелушилась, а свежий слой лечебного крема лишь делал картину ещё страшнее, выделяя каждую рану. Лилит молчала. Только смотрела. Её взгляд был тяжёлым, испытующе-изучающим, словно она пыталась проникнуть глубже кожи и слов — прямо в душу.       Келли не выдержала и инстинктивно отступила. Не из страха, а от ощущения проверки, сможет ли она выдержать это испытание или сбежит.       Молчание стало почти невыносимым. Келли собиралась было заговорить, но первой нарушила тишину Лилит:       — Ученица, значит… — голос её звучал низко и хрипло. Слова отдавались болью, которую она старательно скрывала. Лилит склонила голову набок, всё так же изучая Келли. — У ученицы Моргина имя есть?       Лилит приблизилась на полшага, и Келли показалось, что в воздухе стало холоднее.       — К-Келли… — представилась она, чувствуя, как дрожь пробирает до костей. От страха, холода или тяжёлого, изучающего взгляда Лилит — она сама не знала.       — Не трясись так, — голос вампирши смягчился, в нём прозвучала дружелюбная нотка. — Не буду я пить твою кровь.       Преодолевая боль в теле, Лилит опустилась на диван. Несмотря на своё состояние, она держалась уверенно, почти аристократично. Лилит пригласила Келли сесть рядом, но та, поколебавшись, выбрала кресло напротив: расстояние внушало ей больше уверенности.       — Почему Моргин сам не пришёл? — поинтересовалась Лилит, внимательнее изучая незнакомку напротив, будто собиралась вычитать её опасность.       Внутри Лилит бушевала целая буря: может ли она доверять Келли? Почему такой сильный чародей как Моргин послал её одну? Или он не посылал её вовсе? Может, это новый ход Штрауда, его очередная иллюзия? Лилит изо всех сил старалась оставаться спокойной, но каждая мышца её тела была напряжена.       — Он… не знал. Я случайно увидела ваше сообщение и решила помочь. Сам он сейчас… не в лучшем состоянии, — Келли сжала пальцы, ощущая себя на допросе.       Лилит удивлённо приподняла брови и вновь склонила голову набок. Несколько томительных секунд она молча рассматривала девушку. Её взгляд был слишком пристальным, нечеловеческим, и Келли показалось, будто вампирша видит её насквозь.       — Не знаю, могу ли я тебе доверять… — наконец тихо сказала Лилит. — Но выбора у меня нет. Как и времени.       — Что случилось с Калебом? — Келли старалась говорить ровно, но голос всё равно предательски дрогнул. Она сидела, будто на иголках, сжимая подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев.       Внутри неё бурлили чувства: страх перед вампиршей, тревога за собственную жизнь и сомнение, правильно ли она поступила, придя сюда одна. Она тоже не доверяла Лилит… но отступать было поздно. Сама себя в это втянула, отрезав все пути назад.       Лилит медленно отвела взгляд, словно взвешивая, стоит ли говорить правду чужачке. Она не сразу ответила. Лилит подняла глаза на потолок, будто ища там силы, потом перевела взгляд обратно на Келли.       — Калеб… в клетке, — слова дались Лилит тяжело, будто каждое из них резало изнутри. — Штрауд держит Калеба там… Он… голоден, измотан.       Она замолчала, и в комнате повисла гнетущая тишина. Было слышно лишь тиканье старых часов где-то в коридоре.       — Я пыталась помочь ему, — наконец произнесла Лилит, и её губы дрогнули, — но меня поймали. Я едва вернулась живой. Она на мгновение закрыла глаза, и Келли заметила, как у неё дрожали пальцы.       — Если ты правда решила вмешаться, тебе нужно знать: это опаснее, чем ты думаешь. Днём Штрауд спит. Проникнуть в особняк можно — через одно маленькое вентиляционное окно в подвале. Оно одно, не ошибёшься. И самое главное: ни в коем случае не показывай страх. Штрауд чует его, как зверь добычу.       Собрав всю волю в кулак, Келли вышла из дома Ваторе и шагнула в морозную тьму. Ветер хлестал по лицу, снег хрустел под ногами, словно пытался удержать её, заставить вернуться. Но она упрямо шла вперёд. Страх и адреналин смешались в крови — именно они подталкивали её утопать в сугробах, не давали остановиться и одновременно шептали, что каждый шаг может оказаться ошибкой.       Вскоре вдалеке начали вырисовываться мрачные очертания особняка Штрауда. Он возвышался над деревьями, тёмный и безмолвный, словно ночь обрела форму. Чем ближе подходила Келли, тем тяжелее становилось дышать.       Келли продолжала идти, и с каждым шагом метель усиливалась, будто сама природа пыталась не пустить её вперёд. Ветки деревьев тянулись к ней, словно костлявые пальцы, а за спиной всё время слышался шорох — то ли ветер, то ли кто-то крался за ней по пятам. Келли несколько раз оборачивалась с замершим от ужаса сердцем, но позади виднелась лишь пустая завеса снега.       Она сжала в пальцах волшебную палочку — единственную защиту, на которую могла рассчитывать. Но в глубине души понимала: против Штрауда этого будет мало.       Особняк становился всё ближе. Его окна казались пустыми глазницами, из которых за ней наблюдал мрак. Келли почти слышала, как тьма что-то шепчет ей.       Её шаги становились тяжелее, дыхание сбивалось. Она едва не остановилась, но перед глазами возник образ Калеба, запертого в клетке. Эта мысль заставила идти дальше.       Ветхие стены особняка вырастали перед Келли, словно смерть в каменном обличье. Чем ближе она подходила, тем сильнее сжимался воздух. Она остановилась, глядя на крошечное зарешеченное окно у подножия стены. Оно и правда было единственным, и от этого казалось ещё более зловещим.       Внезапно порыв ветра распахнул её пальто, и Келли поёжилась, крепче прижимая к себе сумку. Руки дрожали, но она опустилась на колени в снег и начала разгребать его, чтобы добраться до окна. Холод тут же обжёг кожу, но она не отступала. Келли с трудом открыла окно. То поддалось с жутким скрипом, который эхом прокатился по пустынному двору. Она замерла, сердце колотилось так громко, что казалось, его услышит весь особняк. Но тишина вновь вступила в права.       Вдохнув глубже, Келли протиснулась внутрь, цепляясь одеждой за выступы и едва не застряв в узком проёме. Лёд и пыль сыпались ей за ворот, острые края камня царапали кожу, но вот ноги коснулись каменного пола.       Внутри было сыро и холодно. Воздух пах плесенью и чем-то металлическим, приторным — запах крови впитался в каменные стены. Слабый свет пробивался лишь из окна, оставляя подвал в мрачных полутенях.       Где-то впереди раздался тихий стон. Келли вздрогнула и прижала ладонь к губам: Калеб здесь.       Келли осторожно продвигалась вперёд, стараясь не смотреть на мрак, сгущающийся по углам. На полу виднелись тёмные следы, которые тянулись вдаль. Там, за толстыми прутьями клетки, сидел Калеб. Он был бледен, его губы пересохли, волосы прилипли к лицу, а взгляд оставался пустым и тяжёлым.       Услышав приближающиеся шаги, Калеб резко поднял голову и припал к прутьям клетки. Вглядываясь в полумрак, он уловил знакомый магический шлейф и едва не усомнился в собственных чувствах.       — Келли?.. — голос прозвучал хрипло. — Что ты тут делаешь?       Луч света из узкого окна скользнул по его лицу, отчётливо высветив бледность кожи, синеву под глазами и усталость, от которой даже слова давались ему с трудом.       — Долгая история, — тихо отозвалась Келли. Она подошла ближе, чтобы рассмотреть массивный замок на решётке. — Где мне найти ключ?       Калеб горько усмехнулся, качнув головой:       — Ты не сможешь его достать. Он у Штрауда.       «Вот бы какое-нибудь заклинание открывало все замки…» — подумала Келли, шерстя пыльный деревянный ящик в поисках хоть чего-то годного. Наконец пальцами наткнулась на старый лом: тяжёлый, ржавый, с погнутым концом. Она не имела ни малейшего понятия, как ним пользоваться, но выбора не было.       Вернувшись к решётке, она приложила лом к массивному замку и несколько раз нанесла отчаянные удары. Металл визжал — лязг разнёсся по подвалу. Замок треснул в одном месте, немного помялся, но не поддался. Лом выскользнул из рук и с глухим стуком упал на каменный пол. Келли глубоко вдохнула. Она не отказывалась от стремления открыть замок. Глазами она пробежалась по подвалу в поисках подсказки — крюк, проволока, шпилька — всё, что могло дать шанс выбить этот замок. Но пока что единственным результатом её стараний был глухой отзвук в каменных стенах.       — А я-то думаю, что за шум… — раздался за спиной знакомый, ехидный женский голос. — Необычно видеть тебя здесь. Не стоило сюда приходить.       Келли вздрогнула. Сердце стучало в горле, дыхание сбилось. Она хотела обернуться — убедиться в своих догадках, — но не успела.       Резкая, обжигающая боль пронзила Келли. Казалось, по венам хлынул жидкий огонь. Мгновение — и тело отказалось ей подчиняться. Мир поплыл перед глазами, звуки смолкли. Последнее, что она почувствовала — холод каменного пола под ладонями.       Очнулась Келли в темноте. Воздух был спертым, пах железом и пылью. Она лежала на холодном полу, обессиленная, дезориентированная. Медленно приподнявшись, Келли заметила прутья — она была в клетке. Сначала подумала, что всё это сон. Но на другом краю клетки неподвижно сидел Калеб. Софи исчезла. Никаких следов, лишь гулкая тишина подвала.       Калеб пошевелился, услышав тихий шорох. Его глаза, привыкшие к темноте, сразу различили Келли — испуганную, бледную, всё ещё не до конца пришедшую в себя.       — Что здесь делала Софи? — выдохнула Келли, с трудом поднимаясь на колени и цепляясь за холодные прутья клетки.       — Вы знакомы? — глухо спросил Калеб. Его голос звучал хрипло и устало. — Софи теперь верная игрушка Штрауда.       Он поднял взгляд. В тусклом свете из узкого окна его лицо казалось высеченным из мрамора — бледное, заострённое, с тяжёлой тенью под глазами. Но в зрачках полыхало нечто между гневом и виной.       — Софи была помощницей мистера Эмбера, — тихо ответила Келли, отводя взгляд. — Потом она украла важную книгу… и оболгала его.       — Эта книга… не та ли, что с запретными заклинаниями? — в голосе Калеба прозвучало недоброе предчувствие. Келли кивнула.       — Тогда у меня для тебя плохие новости, — мрачно продолжил Калеб. — Книга нужна Штрауду, чтобы найти Сельвадорадскую библиотеку магов.       — Что?! — Келли подскочила с места. — Тогда нам нужно срочно выбираться отсюда!       Она направила руки на решётку и, почти не думая, произнесла заклинание. Яркая вспышка ослепила подвал — и разряды молнии отскочили от прутьев, словно от невидимого щита. Раздался хлёсткий удар. Келли отлетела к стене, больно ударившись спиной, и вскрикнула. Калеб мгновенно оказался рядом. Он схватил её за плечи, помог подняться.       — Прутья зачарованы. Любое магическое воздействие только усилит их, — процедил он. Келли кивнула, всё ещё чувствуя лёгкое покалывание от остаточного электричества. Только теперь до неё окончательно дошло: всё происходящее куда серьёзнее, чем она думала.