Вопрос 2: Тебе доводилось репетировать реплику, прежде чем поговорить с человеком?

Драко аппарировал в торговый квартал и направился в ресторан в котором назначена  встреча. Ресторан был выбран тщательно — не пафосный, но и не демократичный, идеальный для деловых встреч, где никто не хочет внимания. Столик у окна. Он пришёл на двадцать минут раньше, чтобы занять позицию. Сидеть спиной к двери было бы глупо, а смотреть в спину вошедшему — слабо. Он сидел лицом к входу, медленно потягивая кофе, который здесь подавали недостаточно горячим, и прокручивал в голове возможные сценарии. «Медиоран» был призраком. Ни фото, ни слухов, ни намёка на личность владельца. Драко представлял себе либо седовласого старца с глазами-бусинками, либо надменную светскую львицу, скучающую между разводами. Он репетировал аргументы, варьировал интонации — от почтительного до безжалостно-делового. Он готовил реплики, как зелье, отмеряя точные дозы угроз, лести и холодного расчёта. «Мисс Медиоран, ваш прагматизм вызывает восхищение, но давайте обсудим, что вы упускаете…» Или: «Отказ от этой сделки нанесёт урон не только мне, но и вашей репутации как партнёра, с которым можно вести дела…» Он не ожидал её. — Добрый день, мистер Малфой. Голос. Он ударил его, как забытое заклинание, сработавшее спустя годы. Уверенный, отпалироованный до безупречной гладкости, но в глубине таился знакомый тембр — тот самый, что когда-то звучал взволнованно и страстно в полутьме Запретного леса. Перед ним стояла женщина. Высокая, статная, в костюме иссиня-черного цвета, который стоил, наверное, как годовая прибыль небольшого отдела. Волосы, некогда пышные и непослушные, были убраны в строгий пучок, говоривший о тотальном контроле. Солнцезащитные очки скрывали глаза. Она пахла дорогим парфюмом с нотками вишни и чего-то неуловимо знакомого — чернилами, старой магией и… триумфом. Триумфом, которым он когда-то дышал, целуя её. Рефлексы, вбитые в него с детства, сработали на автомате. Он встал, взял её протянутую руку. Кожа была холодной, маникюр — безупречным. Он слегка склонил голову, касаясь губами места над костяшками. Жест джентльмена. Пустой. В голове же пронеслось только одно: «Она не дрогнула. Даже пальцем». — Мисс… — начал он, поднимая взгляд. Она сняла очки. Время не просто остановилось. Оно сжалось в точку где-то в районе его груди, а затем разорвалось осколками ледяного узнавания. Гермиона Грейнджер. Но не та. Не девочка с горящими глазами и книгой, прижатой к груди как щит. Перед ним стояла её холодная, безупречная тень, высеченная из мрамора и облитая жидкой сталью. Её черты заострились, стали резче, лишившись былой мягкости. Взгляд, когда-то пылавший праведным гневом, теперь был оценивающим и безразличным. Красота её была роскошной, отточенной и смертельно опасной, как клинок, спрятанный в бархатном чехле. Все его репетированные реплики разбились в прах об эту стену. Маска бесстрастия, которую он носил годами, не дрогнула, но под ней всё сжалось в ледяной ком, а потом вспыхнуло яростным, саркастичным огнём. Конечно. Кто же ещё мог так искусно поставить подножку? — Не ожидал вас увидеть, мисс Грейнджер, — голос его звучал ровно, слишком ровно, как у диктора, объявляющего о конце света. — Мир магического бизнеса тесен до безобразия. Видимо, спасать домашних эльфов оказалось менее прибыльно? Она села напротив, положив сумочку и очки на стол с такой точностью, будто намечала территорию для дуэли. — Предлагаю опустить светские любезности, мистер Малфой. Время — ресурс ограниченный, а ваше письмо обещало конкретику. Или это была лишь попытка выманить меня на встречу? — её тон был ровным, но в нём слышалась лёгкая, отточенная насмешка. Она знала его ход. Она его предвидела. Это бесило. Он позволил себе улыбку уголком рта — ту, что обычно предшествовала финансовому разгрому оппонента. — Согласен. Только факты. Моё предложение вашей компании остаётся в силе и, по моему скромному мнению, более чем выгодно. Я хочу знать причину отказа. Настоящую. Мой менеджер услышал лишь вежливую, отрепетированную отписку. С вами я надеюсь на… большую откровенность. Она смотрела на него несколько секунд, и в её карих глазах, таких же глубоких, как и прежде, но теперь лишённых всякого тепла, мелькнуло нечто, похожее на усталое раздражение. — Мой отказ, мистер Малфой, вызван исключительно личными причинами. Никаких претензий к вашему бизнесу или предложенным цифрам, которые, признаю, выглядят привлекательно. — она произнесла это слово так, будто «привлекательно» пахло гноем бюбентюбера. — Личные причины значит, — повторил он, растягивая слова, наслаждаясь их горечью на языке. — Это новое определение для старой, доброй школьной вражды? Или для чего-то более… интимного? Лёд в её взгляде не треснул. Даже бровь не дрогнула. — Школьные годы остались далеко позади. Как и многое другое. Я не веду дела с людьми, чьё слово ничего не стоит. Это дурно для репутации. И для нервной системы. Удар был нанесён с хирургической точностью. Он знал, к чему она клонит. Пятый курс. Их тайная встреча в Выручай-комнате. Его слова, полные отчаяния и страха: «Я найду способ. Я выберу тебя. Поверь мне». А потом — его молчание. Его исчезновение. И её одинокая фигура в библиотеке, которую он видел из-за колонны, но так и не подошёл. — Репутация, — тихо произнёс он, больше уже не пытаясь скрыть лёд в собственном голосе. — Забавно слышать это от человека, который когда-то учил меня, что главное — поступать правильно, а не удобно. Видимо, удобство и прибыль теперь в приоритете? — Я выросла, — парировала она без колебаний. — Как и вы, судя по галстуку и костюму от кутюр. Взрослый мир строится на надёжности, а не на юношеских клятвах, данных в запале страсти. Вы не были надёжны тогда. Что изменилось сейчас? Кроме суммы контракта конечно? Она ударила в самую точку. В ту самую рану, которую он годами прикрывал сарказмом и успехом. Он не мог ей ответить. Не мог сказать, что всё изменилось, потому что тогда она смотрела на него не как на наследника Пожирателей, а как на Драко. Не мог сказать, что её вера тогда была единственным лучом света в его личном Азкабане. Потому что он всё это разрушил своим же молчанием. — Значит, это месть? — спросил он вместо этого, и в его голосе прозвучала неприкрытая усталость. Она вдруг тихо фыркнула — короткий, ледяной звук. — Не приписывайте мне мотивов из дешёвых фильмов. Это бизнес. Я не продаю ключевой компонент кампании, чьи методы работы мне… непонятны. Всё просто. Без эмоций. Как вам и должно нравиться. Она взглянула на тонкие часы на запястье. Дорогие, минималистичные. Отмеряющие время, слишком ценное для него. — Наша встреча окончена. Мой ответ окончательный. Не тратьте свои ресурсы и моё время на дальнейшие попытки. Они обречены на провал. Всего доброго. Она поднялась с той же лёгкостью, с какой села, и вышла, не оглянувшись. Она ушла, словно только что отменила незначительную встречу, о которой тут же забыла. Драко остался сидеть. Ярость была сладкой и знакомой, но под ней клокотало нечто другое — острое, гнетущее чувство вины и досады. «Она репетировала каждое слово, — осенило его. — Она готовилась к этой встрече так же тщательно, как и я. Но её цель была не договориться. Её цель — ударить. И показать, что я для неё больше ничего не значу. Даже как враг». Он щедро расплатился, оставив чаевые, способные шокировать даже лондонского официанта, и вышел в промозглый вечер. Туман, словно сочувствуя, обнял его плотнее. Ему нужен был Блейз. Тот, кто знал об их истории всё. Тот, кому он однажды, пьяный и отчаявшийся, после окончания войны, проговорил всю правду о том, что было между ним и Грейнджер. Он аппарировал прямо в кабинет британского филиала. Помощница Блейза лишь закатила глаза, увидев его выражение. Блейз стоял у окна, разговаривая по телефону: «…Джинни, ангел мой, я тебя обожаю, но если я услышу ещё одно слово о новой метле до конца этого квартала, я лично использую её как дротик для игры в дартс. Целую». Обернувшись, он окинул Драко долгим, оценивающим взглядом. — Салазар! Вид у тебя такой, будто тебя только что обыграл в покер хитрый гоблин, а потом выяснилось, что он жульничал твоей же колодой. Встреча с призраком «Медиорана» прошла так себе, полагаю?» — Грейнджер, — выдохнул Драко, срывая с себя мантию и направляясь к бару. — Это Грейнджер. Блейз замер на секунду, а затем на его лице расплылась медленная, понимающая улыбка. Не злорадная, а почти… печальная. — А… Ну конечно. Кто же ещё мог так мастерски поставить тебе палку в колёса, зная все твои слабые места? Как прошло знакомство? Привет из прошлого, друг мой. Не самое приятное, да? — Что ты... Знакомство? — в непонимании смотрел на друга блондин. — Забини очнись, это я Драко, а там была Грейнджер, с которой мы знакомы с одиннадцати лет. — О нет, с этой Грейнджер ты познакомился только сегодня. — Ты знал? — голос Драко прозвучал тихо, но в нём была сталь. — О том, что она теперь стервозная карьеристка? Давно. О том что именно она вставляет нам дала отказ? Догадывался. Когда она внезапно появилась в бизнес-пространстве и начала методично отказывать нам по всем ключевым позициям, я провёл параллели. Не нужно заканчивать Когтевран, чтобы сложить два и два. Ты для неё — ходячее напоминание о том, что её сердце когда-то ошиблось. А она, как я слышал, больше не допускает ошибок. Драко осушил стакан огневиски, чувствуя, как обжигающая жидкость не может растопить лёд внутри. — Она сказала, что я ненадёжен. Что моё слово ничего не стоит. — А разве не так? — мягко спросил Блейз, и в его тоне не было осуждения, лишь констатация. — Ты же сам рассказывал. Ты дал ей надежду. А потом... сам знаешь... исчез. В её глазах это предательство. Самое настоящее. — Я не мог иначе! — вырвалось у Драко, и он тут же закусил губу, ненавидя эту вспышку оправданий. — Ты же знаешь! — Знаю. Но знает ли она? Слышала ли от тебя хоть одно объяснение за все эти годы? Молчание было ответом. Он не писал. Не пытался. Считал, что лучший подарок, который он может ей сделать, — исчезнуть. Оказалось, лучшим подарком для неё стало построить империю и использовать её, чтобы поставить его на колени. — Что мне делать, Блейз? — спросил он тихо, глядя в пустой стакан. — Если ты хочешь этот контракт — тебе придётся заставить её увидеть в тебе не того мальчишку, который струсил, а того мужчину, который может сдержать слово. Даже если для этого придётся совершить что-то абсолютно безумное. — Блейз усмехнулся. — К счастью, безумство — твоё второе я. Проведя в офисе до глубокой ночи, Драко наконец аппарировал в Малфой-мэнор. Комната встретила его запахом прошлого. Он скинул одежду и рухнул на кровать, чувствуя, как усталость накрывает с головой. Перед самым сном перед внутренним взором всплыло не её холодное, отрепетированное лицо на встрече. А другое. То, из прошлого. Её глаза, полные слёз и гнева в той самой пустой аудитории, куда он попросил её прийти, чтобы «обсудить всё». Он тогда так и не вошёл. Простоял за дверью, сжав кулаки, слушая, как её тихие рыдания стихают, пока она не ушла, хлопнув дверью. Он репетировал ту речь всю неделю. И в итоге не сказал ничего. — Ты слишком много репетируешь, Драко, — прошептал он в темноту пустой комнате. — И никогда не говоришь того, что нужно. Завтра. Завтра он начнёт эту войну. Она выслушает его и подпишет контракт. Даже если для этого придётся согласиться на самые абсурдные условия. Он уснул с чётким пониманием: она выиграла первый раунд, потому что была готова. Потому что отрепетировала свою роль ледяной королевы до совершенства. Что ж. Он всегда был легок на подъём. Пора было учить свои реплики. И на этот раз — не забывать их произносить.