Вопрос 5: Что для тебя значит дружба?

Воздух в гостиной Поттеров вибрировал от смеха и тёплых поздравлений. Четвёртая годовщина — ещё не круглая дата, но достаточно значимая, чтобы собрать самых близких. Гарри стоял рядом с Пэнси, принимая объятия и подарки, механически улыбаясь в ответ на тосты. Но всё его существо было напряжено в ожидании. Он ловил каждый скрип за дверью, каждый шорох снаружи. Они должны были прийти. И когда они придут, этот уютный, безопасный мирок дружбы и семейного счастья взорвётся. Мысли о вчерашнем разговоре с Гермионой грызли его изнутри. Он узнал эту новость за завтраком. Сова от Гермионы прилетела прямо в тарелку с яичницей. Прочитав короткое письмо, он поперхнулся апельсиновым соком. «Гарри, нам нужно поговорить. Сегодня, до вечера. Драко и я объявляем о наших отношениях на твоём празднике. Это сложно. Объясню при встрече. Г.» Он мгновенно отправил ответ: «Мой кабинет. 17:00. Без него.» Гарри не мог представить себе вселённую, где эти двое оказались бы парой. Не после многих лет вражды и уж тем более не после последней его встречи с Малфоем. Здесь что-то другое. И оно ему уже не нравилось. Гарри на мгновение погрезился в воспоминания их встречи с Гермионой. Внезапный, чёткий стук в дверь разрезал весёлую болтовню. Не тот робкий стук запоздалого гостя, а уверенный, двойной удар. Гарри вздрогнул. Он увидел, как Пэнси, сияющая в своём небесного цвета платье, направляется к двери и опередил её. — Я открою, дорогая. Он распахнул дверь, и ноябрьский холод ворвался в тёплую гостиную вместе с ними. Они стояли на пороге, залитые золотистым светом из прихожей, как две фигуры со страниц глянцевого журнала. Гермиона держалась за руку Драко, и её пальцы — Гарри это заметил — не просто лежали на его согнутой в локте руке, а слегка сжимали ткань пиджака. Жест, полный скрытого напряжения или… привычки? — Гермиона! Драко! — Пэнси была первой, кто оправился от лёгкого удивления. Она обладала даром безупречного гостеприимства. — Как чудесно, что вы пришли вместе! Проходите, проходите, снимайте плащи. Гермиона улыбнулась, чуть более сдержанно, чем обычно. Драко помог ей снять плащ, его движения были точными, почти привычными. Когда он повесил оба плаща на вешалку, его рука на секунду коснулась её спины — лёгкое, направляющее прикосновение. Гермиона не отпрянула. Тишина не наступила мгновенно. Музыка играла, разговоры продолжались, но теперь в них появилась настороженная нота. Все взгляды украдкой скользили к новой паре. Они стояли рядом, но не вместе, будто выжидая. Джинни первая не выдержала. Она подошла к Гермионе с бокалом в руке, её рыжие брови были вздёрнуты от любопытства. — Гермиона, дорогая, ты не представляешь, как я рада тебя видеть. И Драко... давно не виделись, все таки надумал перебраться обратно в Британию! — Возможно задержусь здесь на... неопределённый срок. — С лёгкой усмешкой скзал он. — Вы… пришли вместе? — робкий вопрос Джинни выбил обоих из колеи. Вопрос повис в воздухе. Гермиона обменялась быстрым взглядом с Драко. Это был не просто взгляд — целый диалог, промелькнувший за долю секунды. «Готов?» — «Да». — Да, — ответила Гермиона, и её голос звучал ровно, но в нём появилась новая, мягкая теплота. — Мы… встретились по пути. — И решили зайти вместе, — закончил Драко. Его тон был нейтральным, но в глазах, когда он смотрел на Гермиону, вспыхнула искра чего-то, что заставило Гарри насторожиться. Не любви. Скорее, вызова. Или понимания. — О, — сказала Джинни, и её взгляд стал пристальным, изучающим. Она снова посмотрела на них, на то, как они стоят — не касаясь друг друга, но будто создавая вокруг себя общее пространство. — Ясно. Ну, тем веселее! Тео поднял бокал в немом приветствии, его проницательный взгляд скользил между двумя гостями, словно он собирал пазл. Вечер продолжился, но напряжение не спадало. Гермиона и Драко не отходили друг от друга. Они не держались за руки, не обнимались, но между ними существовала странная гравитация. Когда Драко разговаривал с Блейзом о прошлых матчах по квиддичу, Гермиона слушала, повернув к нему голову, и на её губах играла лёгкая улыбка. Когда Гермиона обсуждала с Пэнси новую выставку в магическом музее, Драко стоял рядом, и его взгляд время от времени останавливался на её профиле, на оживлённых жестах её рук. Это было неестественно естественно. Именно Тео, с его холодноватой наблюдательностью, наконец задал вопрос, витавший в воздухе. — Знаете, — произнёс он, подходя к бару, где стояли Драко и Гермиона, — есть ощущение, будто я наблюдаю за очень изящным дуэтом. Где каждый знает партию другого. Вы давно… так синхронны? Гермиона слегка покраснела. Настоящий, слабый румянец, проступил на щеках. Драко откашлялся. — Мы… стали часто пересекаться. По делам, — сказала Гермиона. — И не только по делам, — тихо добавил Драко. Он не смотрел на неё, а на бокал в своих руках, но его плечо почти касалось её плеча. Рон, стоявший рядом с Гарри у камина, наблюдал за этой сценой. Гарри видел, как меняется выражение его лица: изначальное недоверие и лёгкая ревность постепенно таяли, уступая место искреннему любопытству, а затем и чему-то вроде понимания. — Подожди-ка, — громко сказал Рон, и все взгляды обратились к нему. Он отставил свой бокал и подошёл к паре. — Давайте начистоту. Вы двое… вы что, встречаетесь? Прямой, грубоватый, честный вопрос. Он повис в воздухе, и на этот раз Гермиона и Драко не обменялись взглядами. Они просто смотрели на Рона. Затем Гермиона медленно кивнула. — Да, Рон. Мы встречаемся. Уже почти год. В комнате воцарилась тишина. Даже музыка смолкла — Пэнси замерла с волшебной палочкой в руке. — Почти… год? — прошептала Джинни. — И… и как? Я имею в виду… почему мы ничего не знали? — Потому что мы не были уверены, — ответил Драко. Его голос звучал тихо, но отчётливо. — В нас обоих. И в том, как это воспримут… все вы. Наша общая история… она не самая простая. — Но сейчас вы уверены? — спросил Рон. И в его голосе не было ни злости, ни упрёка. Было просто желание понять. Гермиона посмотрела на Драко, и на этот раз её улыбка была настоящей, немного неуверенной, но тёплой. — Да, — сказала она. — Довольно уверены. Мы... мы сошлись. Рон смотрел на них, и вдруг его лицо озарила широкая, радостная улыбка. Та самая, которая делала его похожим на того самого, верного гриффиндорца. — Ну, наконец-то! — воскликнул он, заставляя всех вздрогнуть. — Чёрт возьми, Гермиона, я же говорил, что тебе нужно вылезти из своих конторок и живых людей повидать! А ты взяла и самого сложного нашла! Он подошёл и неожиданно обнял Гермиону, хлопнув её по спине. Затем развернулся к Драко и, после секундной паузы, протянул руку. — Ладно, Малфой. Старые счёты — в сторону. Если она говорит, что ты в порядке — значит, так оно и есть. Только смотри у меня. Драко, слегка ошеломлённый, пожал протянутую руку. В его глазах читалось неподдельное изумление. — Спасибо, Уизли, — произнёс он, и в его голосе прозвучала редкая искренность. — Это… многое значит. — Ой, да ладно тебе, — отмахнулся Рон, но было видно, что он тронут. — Просто не давай мне повода эту руку откусить, и всё будет хорошо. Атмосфера в комнате резко переменилась. Лёд был сломлен не просто — он растаял под тёплым, простодушным принятием Рона. Джинни, увидев реакцию брата, расслабилась и с любопытством присоединилась к расспросам. Пэнси сияла, расспрашивая о «первом свидании». Тео с интересом наблюдал, как два бывших заклятых врага теперь стоят в одном кругу, и Гермиона, смеясь, поправляет галстук Драко, который съехал набок. Гарри наблюдал за всем этим, чувствуя странную смесь облегчения и беспокойства. Он видел, как легко Рон принял их. Видел, как Джинни поддалась общему настроению. Видел, как сама Гермиона казалась… светлее. Как будто с её плеч упала тяжесть, о которой он даже не подозревал. Позже, когда Драко вышел в коридор проверить сообщение от коллеги, Гермиона оказалась рядом с Гарри. — Ну? — тихо спросила она. — Блестяще, — так же тихо ответил он. — Я почти поверил. И это меня пугает больше всего. Все похоже… действительно рады за вас, — сказал Гарри, глядя на друзей, которые что-то громко обсуждали. — Искренне. — Я знаю, — в её голосе прозвучала лёгкая дрожь. — Это… неожиданно. И немного страшно. — Почему страшно? — Потому что теперь эта ложь… она причиняет боль не только нам. Она обманывает их доверие. Их настоящую радость за меня. Драко вернулся. Его лицо было спокойным, но в глазах Гарри уловил тень тревоги. Он подошёл к Гермионе, и её рука автоматически потянулась к нему, остановившись в сантиметре от его руки, будто ища опоры, но не решаясь коснуться при всех. — Всё в порядке? — спросила она. — Да, — ответил он, но его взгляд говорил: «Обсудим позже». — Просто дела. Они пробыли ещё час. Они были осторожны — никаких поцелуев, никаких явных нежностей. Но было в том, как Драко наливал Гермионе вино, как она брала у него бокал, их пальцы едва касались. В том, как он слушал её, слегка наклонив голову, полностью погружённый в её слова. В том, как её плечо иногда непроизвольно касалось его плеча, и она не отодвигалась. Уходили они вместе, как и пришли. Прощание было тёплым. Рон даже похлопал Драко по плечу на прощанье. — Заходи как-нибудь на квартиру, посмотришь на мою коллекцию шахмат! — крикнул он им вслед. — Непременно, — откликнулся Драко, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти неузнаваемая теплота. Когда дверь закрылась, Джинни выдохнула: — Ну надо же. Мир определённо перевернулся с ног на голову. — А по-моему, всё встало на свои места, — сказал Рон, наливая себе ещё вина. Он казался самым спокойным из всех. — Она смотрит на него так, будто он изобрёл новое заклинание. А он на неё — как на единственную надёжную точку в море шторма. Это… нормально. Это хорошо. — Ты не ревнуешь? — осторожно спросила Джинни. Рон задумался. — Раньше — да. Очень. Сейчас… нет. Потому что я вижу, что он делает её счастливой по-настоящему. А не так, как я мог бы. Мы с ней… мы всегда были больше друзьями. А они… — он развёл руками, — они похожи. Оба упрямые, оба умные, оба носят свои крепости вокруг сердца. Может, они и вправду нашли друг в друге то, что искали. Гарри молчал. Он смотрел на огонь в камине и думал о том, как легко самая искусная ложь может стать нужной правдой для тех, кто хочет верить в хорошее. И как страшно, когда ты один из немногих, кто знает, где проходит граница между спектаклем и жизнью.

***

На холодной улице, вдали от глаз, Гермиона внезапно остановилась, прислонившись к стволу старого дуба. — Боже, — выдохнула она, закрывая глаза. — Они поверили. Они действительно поверили. Драко стоял перед ней. Он не касался её, но его тело заслоняло её от ветра. — Уизли… он удивил меня, — тихо сказал он. — Его принятие… оно было настоящим. — Да, — прошептала Гермиона. Она открыла глаза, и в них блестели слёзы. Не от горя. От переизбытка чувств, которые она не могла назвать. — И от этого ещё тяжелее. — Потому что мы их обманываем. — Потому что в этом обмане стало больше правды, чем я рассчитывала, — поправила она. Она посмотрела на него, и в свете далёкого фонаря его лицо казалось резким и уязвимым одновременно. — Мы должны быть осторожны, Малфой. Он кивнул,и его рука непроизвольно поднялась, будто чтобы коснуться её лица, но опустилась, сжавшись в кулак. — Знаю. — Что для тебя значит дружба? — в её голосе прозвучала горькая ирония. — Решила вернуться к эксперименту? — хмыкнула он. — После сегодняшнего вечера у меня, кажется, появятся новые мысли на этот счёт, — он протянул руку для аппариции. — Идём? Она взглянула на его ладонь, затем на его лицо. И вместо того чтобы просто взяться за руку, она на секунду прижала свою ладонь к его, пальцы не сплетая, просто чувствуя тепло. — Идём, — сказала она тихо. И они исчезли, оставив после себя только холодный ноябрьский ветер и ощущение, что что-то важное, хрупкое и очень опасное начало прорастать сквозь трещины в их чётко выстроенных стенах. А в доме Поттеров Рон Уизли поднимал тост за «новое начало», абсолютно не подозревая, насколько лёд тонкий.