Вопрос 6: Какая у тебя была самая смущающая ситуация в твоей жизни?

Утро началось с тишины, нарушаемой только мерным тиканьем напольных часов в холле и далёким щебетом птиц за окном. Гермиона сидела в солнечной гостиной, устроившись в глубоком кресле с чашкой крепкого чая и свежими отчётами. Всё было спокойно, предсказуемо — как она любила. Это спокойствие взорвалось внезапным вихрем зелёного пламени в камине. Гермиона вздрогнула, чуть не пролив чай, когда из огня, откашливаясь от пепла, вышла Пэнси Поттер. На ней был лёгкий сиреневый костюм и выражение срочного, беззаботного визита. — Гермиона! О, прости, что без предупреждения, — Пэнси отряхнула пепел с рукава, сияя улыбкой. — Не помешала? — Пэнси! — Гермиона поставила чашку и поднялась, быстро собирая рассыпанные от неожиданности бумаги. «О, Мерлин, только не сейчас». — Нет-нет, конечно нет! Как раз заварила свежий чай. Что привело тебя в такую рань? Пэнси прошла в гостиную, оглядываясь с лёгким любопытством. — Всё ещё привыкаю, что у тебя теперь тут целое поместье. Просто хотела лично пригласить тебя и Драко на благотворительный аукцион. Организую его в пользу детского отделения в больнице Святого Мунго. Тема — «Волшебные реликвии эпохи Возрождения». Я подумала, вы как новая блестящая пара будете просто идеальным украшением вечера! А кстати, вы же вчера с ним вместе ушли, где твоя вторая половинка? Ещё спит? Мысль пронеслась в голове Гермионы со скоростью света. Сказать, что он в офисе? Нет, слишком далеко, Пэнси могла задержаться. В библиотеке? Рискованно — она могла захотеть пройти, а там пусто. Нужно что-то близкое, но приватное. Что-то, что естественно задержит его и извинит его отсутствие здесь и сейчас. — Драко? Он… в душе, — выпалила она, и тут же внутренне застонала от глупости этой отговорки. Звучало так, будто они только что… Нет, не будем об этом. — Ах, — Пэнси улыбнулась, понимающе кивнула, и села на диван. — Тогда я подожду. Если, конечно, ты не против. Мне нужно обсудить с тобой пару деталей по аукциону. «Против? Я против всей этой ситуации», — пронеслось в голове у Гермионы. Она застыла у дивана, чувствуя, как паника, холодная и липкая, поднимается по спине. Если Пэнси останется, и Драко не появится из «душа» в разумные сроки, вся их хрупкая конструкция рухнет здесь и сейчас. — Конечно, — сказала она, и её голос прозвучал подозрительно высоко. — Я… я только распоряжусь насчёт свежего чая. И печенья. Сиди, пожалуйста, устраивайся. Она почти побежала на кухню, оставив Пэнси разглядывать живопись на стенах. Её мозг работал на пределе. Нужно предупредить Драко. Не раздумывая она вытащила волшебную палочку. Концентрация. Срочность. Паника. «Expecto Patronum!» Из кончика её палочки вырвался серебристый поток и сформировался в её выдру — изящную, стремительную. Животное посмотрело на неё умными, бездонными глазами. — Найди Малфоя. Скажи: «Паркинсон у меня. Через три минуты ты должен выйти из моего душа. Мокрый», — прошептала она. Выдра кивнула и растворилась в воздухе, проскользнув сквозь стены по направлению к библиотеке. Гермиона выдохнула, опёрлась о столешницу. Три минуты. У него есть три минуты, чтобы понять, сообразить и исполнить. Поверит ли он, что она не сошла с ума? Сделает ли? Сообщение Грейнджер застало Драко во французском офисе, где он вникал в отчёты по первой пробной партии зелья. Всё шло по графику, и это редкое чувство контроля почти позволило ему расслабиться. Почти. Серебристая выдра, просочившаяся сквозь стену его кабинета, заставила его вздрогнуть и пролить чернила на пергамент. Драко застыл на секунду, мозг лихорадочно обрабатывал информацию. Пэнси. У Гермионы. Сейчас. «Выйти из душа». Через три минуты. У него было три минуты, чтобы преодолеть сотни километров и выглядеть так, будто он только что мылся в её доме. Он действовал на чистом адреналине. Рванул в подсобное помещение, где хранились образцы ингредиентов. Схватил кувшин с чистой водой — и вылил на себя с головой до ног. Ледяная влажность мгновенно пропитала дорогую рубашку и брюки. Чёрт с ними, с одеждой. Вспомнил точное расположение ванной комнаты в её поместье — он бывал в нем сотни раз, когда им владела его тётка. Сосредоточился. Аппарировал. Щелчок. Давящее ощущение. Он очутился в полумраке большой ванной комнаты. Влажный воздух, запах её шампуня — жасмин и что-то пряное. Быстро, почти срывая пуговицы, стащил с себя мокрую одежду, швырнул её в пустую раковину. Намотал на бёдра большое пушистое полотенце с инициалами «ГГ». Волосы были мокрыми от воды, он провёл рукой по ним, сделав вид, будто они только что под струями душа. Взглянул на зеркало — да, подойдёт. Выглядел растерянным и свежевымытым. Ровно через две минуты пятьдесят секунд с момента получения патронуса он распахнул дверь ванной и вышел в коридор, ведя себя как человек, идущий за забытым халатом. Из гостиной доносились голоса. Женский смех Пэнси. Он глубоко вдохнул, придав лицу выражение расслабленной отрешённости, и вошёл. — Душа моя, ты не видел мой… — он начал, а затем якобы заметил Пэнси. Его глаза широко раскрылись, в них мелькнуло искреннее изумление (отличная игра, подумала Гермиона). — О! Пэнси! Простите, я не знал, что у нас гостья. — Он инстинктивно прикрыл одной рукой полотенце на поясе, будто застигнутый врасплох. Пэнси обернулась и на мгновение замерла, её щёки порозовели. Она явно не ожидала такого живописного появления. — Драко! О, боже, простите, что ворвалась! — она засмеялась, смущённо отводя взгляд, но не без любопытства. — Я просто… по делу. С приглашением. Он позволил себе смущённую, виноватую улыбку, которая, как он знал, хорошо работала. — Ничего страшного. Я как раз… закончил. Просто забыл халат. — Он сделал шаг к Гермионе, не как к спасению, а как к девушке, у которой ищешь поддержки в неловкой ситуации. Его рука легла ей на плечо — влажное, прохладное прикосновение. Она слегка вздрогнула, но не отстранилась. Он наклонился и поцеловал её в висок — быстрый, привычный жест. — Извини, что прерываю. Продолжайте, я не буду мешать. — Да, конечно, — Гермиона положила свою руку поверх его на своём плече. Её пальцы были тёплыми и чуть дрожали. «Отлично держится», — подумал он с долей профессионального восхищения. — Пэнси как раз приглашает нас на благотворительный аукцион. Они продолжили разговор, а Драко стоял рядом уже в халате, изображая мягкое смущение и стараясь не думать о том, как вода с его волос капает на персидский ковёр. Он ловил каждое слово Пэнси, кивал в нужных местах, обменивался с Гермионой короткими взглядами, полными якобы взаимопонимания. Когда Пэнси, наконец, ушла, не без намёка на то, что «вы двое просто очаровательны вместе, в гостиной повисла тяжёлая тишина. Драко отступил на шаг, рука упала с плеча Гермионы. Он вытер лицо краем полотенца. — Три минуты, — выдохнул он, и в его голосе впервые прозвучала настоящая усталость. — От Франции до Уилтшира. Новый личный рекорд. Гермиона встала. Её лицо было бледным. — Ты… ты облился водой? — она указала взглядом на его волосы, на мокрые следы на полу. — Твой патронус был весьма красноречив. «Мокрый» — это гениально, — в уголке его рта дрогнула улыбка. — Пришлось импровизировать. Надеюсь, моя игра была убедительна. — Слишком убедительна, — пробормотала она, отворачиваясь и собирая чашки. Её щёки всё ещё горели. — Она теперь точно будет думать, что мы… что у нас… — Что у нас страстные, бурные отношения, и мы не можем удержаться друг от друга даже по утрам? — закончил он за ней, и в его голосе зазвучала знакомая, язвительная нотка. — Ну, это лучше, чем если бы она заподозрила, что мы спим в разных комнатах и общаемся только по контракту. Она вдруг рассмеялась — коротко, нервно, срывающимся звуком. — Боже. Это было… невероятно. И ужасно. Я думала, мы провалились. — Почти. Но нет, — он потянулся к спинке кресла, где был накинут её лёгкий шёлковый халат. Надел его поверх полотенца. Ситуация стала немного менее абсурдной. — Нам нужно поговорить. Такие визиты… — Будут повторяться, — закончила она, снова становясь серьёзной. Она подошла к письменному столу и взяла свой ежедневник. — Я составила предварительное расписание. Но очевидно, что нужно ввести «код красной тревоги» и чёткие легенды. И, возможно, тебе стоит формально перевезти часть вещей сюда. Для правдоподобия. — Уже думал об этом, — кивнул он. — Пара костюмов, туалетные принадлежности. Чтобы в случае чего можно было сказать, что я «ночую здесь, когда... наши вечера обретают другой окрас». — Он посмотрел на неё. — Ты в порядке? Вопрос прозвучал неожиданно просто. Не «как прошло?» или «что дальше?», а именно «ты в порядке?». Она встретилась с ним взглядом и после паузы честно ответила: — Нет. Но буду. Спасибо. За то, что пришёл. За то, что сообразил. — Всегда рад выручить, — он ответил с лёгкой, уже знакомой ей самоиронией. — Особенно когда меня вызывают из душа на другой конец Европы. Он подошёл к окну, глядя в сад. Халат сидел ненадёжно, но это было уже неважно. — Давай сосредоточимся на расписании, — сухо сказала она, доставая свой ежедневник. — Аукцион Пэнси — через две недели. До этого у нас должен быть романтический ужин в ближайшее время, чтобы газетчики познали про нас, также в пятницу будет матч Джинни, она уже прислала билеты. Добавим несколько публичных появлений вместе. Ключевым будет прием Нарциссы на новый год. — Да, — кивнул он, отходя от окна. Халат распахнулся, обнажив мокрое полотенце на бёдрах и следы воды на теле. Он не спешил поправлять одежду, будто демонстрируя абсурдность ситуации. — Романтический ужин в понедельник. Я уже забронировал столик в «Паласе» — достаточно пафосно, чтобы привлечь внимание, и достаточно уединённо, чтобы не вызывать лишних вопросов. Официант, которого я подкупил, сделает несколько тактичных снимков для Пророка. Гермиона удивлённо подняла бровь. «Палас» был одним из самых дорогих и сложных для бронирования ресторанов в магическом Лондоне. — Как ты умудрился получить столик в такой короткий срок? — Управляющий должен мне пару одолжений, — коротко пояснил Драко, и в его тоне прозвучало что-то, напомнившее ей старого, циничного Малфоя. — За прошлые услуги. Не спрашивай. Она решила не спрашивать. — Матч Джинни в пятницу… это будет публично. Нас обязательно увидят. Ты не против квиддича? — После того как Поттер десятилетие выигрывал у нас кубок? — он усмехнулся. — Квиддич — это святое. И да, я знаю, что Джинни играет за «Холихедских Гарпий». У неё хорошая статистика. Мы будем болеть за неё, выглядеть счастливой парой на трибунах, возможно, даже поцелуемся для прессы после её победного гола. Стандартный набор. Говорил он об этом с такой обезоруживающей прямотой, что Гермионе стало не по себе. Они планировали свою ложь с холодной точностью военных стратегов. — А приём у твоей матери на Новый год… — она заколебалась. — Это будет серьёзно. Весь свет, все старые семьи. Нас будут разглядывать под микроскопом. — Мать уже в курсе. Она… восприняла это с присущим ей изяществом. — Драко наконец затянул пояс халата. — Но да, это будет самый сложный тест. Там будут люди, которые знают меня с пелёнок. Которые помнят, каким я был. Им нужно будет продать нашу историю особенно убедительно. Особенно Крофтерам. Он подошёл ближе, и Гермиона невольно отступила на шаг, наткнувшись на край дивана. Он остановился в сантиметре от неё. От него всё ещё пахло водой и чем-то свежим, мужским. Капли влаги с его волос упали ей на руку. — Ты дрожишь, — констатировал он тихо, не вопросом, а наблюдением. — Я конечно был бы польщен, тем что вызываю такую реакцию на свою фигуру, но вижу, что дело в другом. — От нервов, — она попыталась улыбнуться, но получилось напряжённо. — Не только, — его взгляд скользнул по её лицу, остановившись на губах, потом снова встретился с её глазами. — Ты испугана. Не того, что нас раскроют. Ты испугана чего-то другого. Она замерла. Он читал её как открытую книгу. И это было невыносимо. — Давай вернёмся к вопросам, — быстро сказала она, отстраняясь и снова садясь в кресло. Её пальцы сжали обивку. — Это… помогает сохранить фокус. Драко молча смотрел на неё несколько секунд, затем кивнул и откинулся на спинку соседнего кресла, приняв расслабленную позу, которая странно контрастировала с его полураздетым видом. — Какой вопрос следующий? Гермиона закрыла глаза, пытаясь вспомнить список. Её память, обычно безупречная, вдруг подвела. В голове крутились только обрывки: мокрое полотенце, его рука на её плече, запах воды… — Вопрос… шестой, — выдавила она, открывая глаза. — Расскажи о самом неловком моменте в твоей жизни. Том, от которого до сих пор краснеешь. Драко задумчиво поднял бровь. — Прямо с порога? Хорошо. — Он откинул голову на спинку кресла, глядя в потолок. — Четвёртый курс. Мать устроила мой «официальный дебют» в обществе — бал в Малфой-мэнор для «благонадёжной молодёжи». Я должен был открыть его, станцевав традиционный вальс с дочерью какого-то итальянского аристократа. Всю неделю репетировал. Но когда музыка началась, я так нервничал, что наступил ей на шлейф платья. Раздался ужасный звук рвущейся ткани. Мы рухнули на пол, а её подол взлетел в воздух, как гигантский перевёрнутый колокол. Под ним оказались мы оба. Я слышал, как Блейз, стоявший рядом, просто зашёлся от смеха. Пришлось выбираться из-под этого сооружения, как крот из-под одеяла, под взглядами всего высшего света. Мать потом месяц со мной не разговаривала. Он говорил спокойно, но в его голосе слышалась давняя, затянувшаяся горечь. Гермиона слушала, затаив дыхание. Она помнила того Драко — надменного, жестокого. Но эта история показывала трещину, появившуюся ещё до войны. — А у тебя? — спросил он, переводя взгляд на неё. Гермиона вздохнула. — После войны, на последнем курсе, я пыталась быть… просто студенткой. Не героиней, не всезнайкой. Пошла на свидание с симпатичным парнем с Когтеврана. Он пригласил меня в кафе в Хогсмиде. Я так боялась сказать что-то умное или вспомнить о войне, что решила просто кивать и улыбаться. В итоге я просидела два часа, кивая и улыбаясь, пока он рассказывал про свой проект по классификации магических жуков по звуку их жужжания. Я так старалась быть милой, что даже не заметила, как он трижды спросил, не хочу ли я ещё какао. В конце он сказал: «Ты, конечно, милая, Гермиона, но с тобой, честно, скучновато». Это был удар ниже пояса. Я, которую обвиняли в многословности, оказалась скучной. Драко замирает, потом медленно улыбается — широко, по-настоящему. — Скучно? Тебя? Грейнджер, это, пожалуй, самая нелепая вещь, которую я о тебе слышал. Это гениально. — Не смейся, — она бросила на него сердитый взгляд, но без злости. И в этот момент их смех — общий, над собой, над абсурдом прошлого — стирает последние следы утренней неловкости, создавая новую, хрупкую и совершенно реальную точку соприкосновения. — «Скучновато», — выдохнул он наконец, вытирая мнимую слезу с уголка глаза. — Мерлин, я бы отдал половину состояния, чтобы посмотреть на это. Гермиона Грейнджер, укрощающая свой интеллект и терпеливо слушающая о жужжании… Это же чистейший абсурд. — А ты! «Пришлось выбираться, как крот из-под одеяла»! — она не могла остановиться, образ был слишком ярок. — Я представляю выражение лица этой бедной девушки. И Блейза! Он, наверное, до сих пор вспоминает. — О, он вспоминает. Каждый раз, когда нужно меня подколоть, — Драко открыл глаза, и в них, влажных от смеха, светилась редкая, неприкрытая амузия. — Особенно если рядом дамы. Это его коронный номер. Он встал, всё ещё улыбаясь, и потянулся. Мышцы спины напряглись под тонкой тканью халата. Гермиона вдруг осознала, насколько естественно он выглядит здесь, в её пространстве, с мокрыми волосами и босыми ногами. Словно так и должно быть. — Ну что ж, — он повернулся к ней, и улыбка смягчилась, стала задумчивой. — Благодаря твоему блестящему патронусу и моей готовности к подвигам, мы не только не провалились, но и, кажется, укрепили нашу легенду. Пэнси теперь точно считает нас парой безумных влюблённых, не способных выпустить друг друга из виду даже на утренний душ. — Да уж, — Гермиона вздохнула, но уже без прежней паники. Осталась лишь лёгкая, вибрирующая усталость. — Она, наверное, уже звонит Джинни. К вечеру об этом узнает весь наш круг. — Пусть знают, — пожал плечами Драко. Его взгляд упал на мокрые следы на паркете, ведущие от двери. — Это, кстати, нужно убрать. Пока твои эльфы не хватились. И мне, наконец, нужно переодеться во что-то… менее театральное. Он направился к двери, но на полпути остановился и обернулся. — Ты ведь ещё не завтракала, — сказал он скорее как констатацию факта, чем как вопрос. — А после такого адреналинового утра организму нужны калории. Я, если честно, голоден как волк. Не испортишь мне компанию? Гермиона удивлённо моргнула. Это было не в сценарии. Не в их холодном, деловом расписании. Это было… обычное человеческое предложение. — Я… конечно, — нашлась она. — Эльфы уже должны были приготовить что-то в стороне. Я только собиралась… — Отлично, — он перебил её, уже направляясь в сторону кухни. — Пока ты приводишь в порядок документы, я разберусь с завтраком. Не бойся, я не собираюсь колдовать над яичницей. Просто нарежу фруктов и разогрею то, что есть. Он исчез в дверном проёме, оставив её стоять среди разбросанных бумаг с ощущением лёгкого столбняка. Драко Малфой предлагает приготовить завтрак? В её доме? После того как только что появился из её душа, облитый водой, и разыграл целый спектакль? Она машинально начала собирать отчёты, её пальцы дрожали лишь слегка. Из кухни доносились приглушённые звуки: стук ножа по доске, лёгкое позвякивание посуды. Обыденные, домашние звуки, которые никогда не ассоциировались у неё с этим домом. С этим человеком. Через несколько минут он вернулся, держа в руках поднос. На нём аккуратно были разложены тарелки с омлетом, поджаренным беконом, нарезанными фруктами и свежими круассанами. Всё выглядело просто, но аппетитно. — Нашёл это в тёплом шкафу, — пояснил он, ставя поднос на низкий столик между креслами. — Похоже, твои эльфы знают толк в готовке. Я лишь добавил немного зелени. Надеюсь, не против? Он уселся снова, на этот раз без церемоний, отодвинув халат, чтобы не запачкать. В его движениях была какая-то новая, непринуждённая грация. Гермиона молча села напротив. Запах еды наполнил комнату, перебивая остаточный аромат пепла из камина и её собственный парфюм. Это было странно. Неловко. И в то же время невероятно… нормально. Они ели несколько минут в тишине, прерываемой лишь звоном приборов. Гермиона ловила себя на том, что наблюдает за ним: как он аккуратно режет омлет, как его длинные пальцы обхватывают ручку ножа, как он отпивает чай, задумчиво глядя в окно. — Что? — он спросил, не отрывая взгляда от сада, но явно чувствуя её внимание. — Ничего. Просто… не ожидала, что ты умеешь обращаться с подносом, — смущённо сказала она. Он усмехнулся. — Во Франции у меня не было домашних эльфов. Приходилось осваивать базовые навыки выживания. Включая умение не уронить завтрак на себя. Это, кстати, тоже было неловко. — Расскажешь? — спросила она, откладывая вилку. Удивление перевесило смущение. — Как-нибудь в другой раз, — он махнул рукой, но в его глазах мелькнула искорка. — Мне правда пора, — сказал он. — В головном офисе меня ждут итоговые отчёты. — Конечно, — она остановилась в нескольких шагах от него. — И… спасибо. За завтрак. И за оперативное спасение. Он повернулся, и в его глазах вспыхнула знакомая искорка иронии, но теперь в ней было меньше жёсткости. — Всегда к твоим услугам, Грейнджер. В следующий раз, если будет нужна помощь с «случайным» появлением из душа, знай, к кому обращаться. У меня теперь есть опыт. Она фыркнула, не в силах сдержать улыбку. — Постараюсь, чтобы следующий раз не потребовался. — Не обещаю, что откажусь, — он ответил с лёгкой, почти вызывающей улыбкой. — Адреналин, знаешь ли, затягивает. Он направился к лестнице, чтобы забрать свою одежду, но на пороге обернулся. — До завтра, значит? Чтобы обсудить матч и… прочие детали нашего «ослепительного» появления на публике. — До завтра, — кивнула она. Он исчез в коридоре. Через мгновение она услышала тихий щелчок аппариции где-то наверху, в районе гостевых комнат. Гермиона медленно опустилась на диван, чувствуя странную смесь истощения и бодрости. Утро, начавшееся с тишины и одиночества, превратилось в водоворот лжи, импровизации, смеха и неожиданно откровенного... завтрака. Её взгляд упал на пустой поднос, на две чашки с недопитым чаем. Призраки его присутствия были повсюду, но они не казались чужими. Они казались… естественным. Она потянулась к своему виску, к тому месту, где он её поцеловал. Теперь, спустя время, она могла признать, что это было мастерски сыграно. Но в тот миг, когда его губы коснулись её кожи, а влажная рука легла на плечо, в её сознании вспыхнула не мысль об игре, а чисто физическая, мгновенная реакция — учащённое сердцебиение, лёгкий толчок тепла в животе. И последующий смех, общий, над абсурдом их ситуаций, стёр границу между спектаклем и чем-то другим. Чем-то настоящим. Взгляд упал на рабочие бумаги. Реальность. Контракт. Она вздохнула, встала и пошла наверх, к ожидающим её отчётам и планам. Она поднялась в свою спальню. Халат был повешан на крючке в ванной. Не там, где она его оставляла. Маленькая, бессмысленная деталь. Но почему-то казалось правильным оставить всё как есть. Как напоминание. О том, что даже самая продуманная ложь может привести к неожиданно настоящему утру. И что человек, способный за три минуты преодолеть Ла-Манш, оказался также способен создать удивительно тёплую атмосферу за завтраком, на смех, который заставил её забыть, что они враги. Она закрыла дверь комнаты за собой, погружаясь в мир цифр и договоров. Но в уголке сознания, тихом и упрямом, теплилась мысль: завтра он придёт снова. И, возможно, это ожидание было немного опаснее, чем всё их тщательно выстроенное притворство.