Вопрос 7: Каким был бы для тебя идеальный день?

Малфой-мэнор, 31 декабря, встречал гостей холодным великолепием. Серебряный иней, наведённый заклинаниями, искрился на чёрных ветвях тисов, обрамлявших подъездную аллею. В высоких окнах зала дрожали отблески сотен свечей, а внутри воздух был густ от запаха хвои, воска, дорогих духов и старой магии. Драко стоял у камина в зале, поправляя манжету смокинга, и наблюдал, как прибывают гости. Его лицо было бесстрастной маской гостеприимного хозяина, но мысли кружились вокруг последних недель. Декабрь пролетел в вихре событий, каждое из которых, против всех ожиданий, стирало очередную грань между спектаклем и чем-то смутно реальным. Первое воспоминание всплыло, как отблеск хрустального бокала: их ужин в «Паласе». — Ты уверен, что этот официант не переборщит с энтузиазмом? — спросила Гермиона, едва слышно, когда он помогал ей сесть за столик в уединённой нише. Её пальцы на мгновение задержались на его руке. — Он получил чёткие инструкции. Три кадра. Никаких вспышек. И годовая подписка на «Ежедневного пророка» для его матери, — так же тихо ответил он, занимая место напротив. Её лёгкая улыбка в ответ заставила что-то ёкнуть у него под рёбрами. Позже, после того как щелчок замаскированной камеры прозвучал, и официант удалился, она откинулась на спинку стула. — Ну? Доволен спектаклем? — её голос звучал чуть насмешливо, но в уголках глаз пряталась усталость от постоянного напряжения. — Пока что — да. Хотя твоё платье отвлекает. Оно нарочно такое… чёрное? — Это практично. На нём не видно пятен от вина, если кто-то вдруг решит меня облить, чтобы не обращать этот день, — она подняла бокал, и в её глазах отразилось пламя свечи. — Кстати, какой бы был твой идеальный день? Вопрос номер семь. Драко замер на секунду, не ожидая такого поворота здесь и сейчас. Он медленно провёл пальцем по ножке бокала. — Идеальный день? — он выдохнул, и взгляд его стал расфокусированным, устремлённым куда-то мимо неё, в тени зала. — Он начался бы… без будильника. Без этого внутреннего толчка, что ты уже что-то должен. Просто потому, что солнце светит в окно. — Он сделал глоток вина, словно находя нужные слова на его дне. — Потом… тишина за завтраком. Но не пустая. А наполненная. Знаешь, когда не нужно говорить, но присутствие кого-то… оно не давит, а просто есть. Как фон. Гермиона слушала, не перебивая, подперев подбородок рукой. В её глазах не было привычного анализа или оценки — только внимание. — Дальше, — продолжал он, уже глядя на неё, но будто не видя, увлечённый картиной. — Работа. Но такая, где важен процесс, а не результат. Где ты можешь копаться в чём-то сложном и интересном просто потому, что это интересно. Без сроков, без отчётов. Просто… чистое любопытство. — Он усмехнулся сам себе. — Звучит сентиментально. — Нет, — тихо сказала она. — Звучит… по-человечески. А вечер? — Вечер, — он откинулся, и его взгляд снова стал острым, вернувшись в настоящее. — Ужин. Не здесь. Не в ресторане. Домашний. Может, даже не идеально приготовленный. Но… разделённый. А потом… ничего. Просто сидеть. Может, с книгой. Может, в тишине. И чтобы не было этого вечного чувства, что завтра снова в бой. Чтобы этот день имел ценность сам по себе, просто потому, что он прожит. Не как ступенька, а как… пункт назначения. Он закончил и вдруг осознал, как много сказал. Как открыто. Он ждал её колкости, её деловой оценки этого «неэффективного» распорядка. Но Гермиона смотрела на него задумчиво, её палец водил по краю бокала. — У меня было бы много общего с твоим днём, — начала она медленно. — Только я бы добавила долгую прогулку. Без цели. Чтобы просто смотреть по сторонам и дышать. И… возможность не быть полезной. Не решать чужие проблемы. Не быть Гермионой Грейнджер, которая всегда знает ответ. Просто быть. С книгой в руках, которая не учит, а просто рассказывает историю. — Она взглянула на него. — Мы оба, кажется, мечтаем об одном и том же. О праве на паузу. — О праве не быть собой в том виде, в котором нас привыкли видеть, — уточнил он, и в его голосе прозвучала горечь, которую он тут же попытался скрыть за глотком вина. — Да, — она кивнула. Потом неожиданно улыбнулась — нежной, немного грустной улыбкой. — Значит, наш идеальный день мы могли бы провести вместе. Молча завтракая, занимаясь кто своим делом, а вечером… мирно игнорируя друг друга над книгами в разных углах одной комнаты. Шутка прозвучала неожиданно тепло. Драко почувствовал, как ответная улыбка рождается на его губах сама собой. — Ужасно скучно для постороннего наблюдателя, — заметил он, играя вдруг возникшей между ними лёгкостью. — Идеально для нас, — парировала она. Их взгляды встретились и задержались. Шум ресторана, приглушённый ширмой, отступил на второй план. В этом уединённом уголке, при свете свечи, только что обменявшись картинами простого, ничем не примечательного счастья, они вдруг оказались на одной территории. Территории, где не было Малфоя и Грейнджер, бизнес-стратегий и старых ран. Были просто два уставших человека, которые случайно обнаружили, что мечтают об одном и том же покое. — Значит, — тихо сказал Драко, нарушая затянувшееся молчание, — когда-нибудь, после всего этого… мы должны провести такой день. В качестве эксперимента. Чтобы проверить теорию. Гермиона снова подняла бокал, и в её глазах вспыхнули знакомые искорки вызова. — Договорились, Малфой. Это будет пунктом… скажем, тридцать седьмым в нашем списке. Они чокнулись. Звук хрусталя был чистым и звонким, как обещание, которое они только что, шутя или нет, дали друг другу. И в этот момент, прежде чем их снова позвала реальность в лице подошедшего официанта с первым блюдом, Драко поймал себя на мысли: образ этого «идеального дня», который только что был пустой абстракцией, внезапно приобрёл черты. И эти черты удивительным образом напоминали её профиль при свечах, тишину, которая висела между ними сейчас, и это странное, новое чувство — будто в этой сложной, вымученной игре он наконец-то сделал ход не по принуждению, а потому что сам этого захотел. Матч Джинни прошёл менее спокойно, чем они надеялись. К тому моменту, как они заняли свои места на VIP-трибуне «Холихедских Гарпий», статья Риты Скиттер уже неделю как разлетелась по всему магическому Лондону, обрастая новыми дикими подробностями. Их появление было встречено не просто взглядами — а полноценным, почти осязаемым вниманием. — А ты, кстати, читал сегодняшний «Пророк»? — Статью Скиттер? «Скандальная идиллия»? Читал. «Героиня войны и бывший пожиратель смотрят друг на друга, будто открыли новый вид магии». Чрезвычайно поэтично. Особенно понравился эпитет «чертовски привлекательный бизнесмен». Я сохраню этот экземпляр. Она рассмеялась — тихо, но искренне. — А меня тронуло про «исчезновение в ночи, словно две призрачные фигуры из старой сказки». Мы просто аппарировали к себе, потому что замёрзли. Но, видимо, и так сойдёт. — Иллюзия, Грейнджер, питается недосказанностью. Чем банальнее правда, тем роскошнее должна быть ложь, — он протянул руку через стол, чтобы поправить её салфетку. Жест был лишним, нарочитым, но она не отстранилась. Потом разговор свернул на книги. Исчезла необходимость играть. Она слушала с таким жадным интересом, что он пообещал принести ей тракта по алхимии, который она давно искала на следующий же день. Не как часть сделки. Просто потому, что хотел. Дальше в сознании ясно всплыли её глаза на аукционе. Он давно не видел «таких» её глаз. — Это… зачем? — прошептала она. — Это не входило в план. — Импровизация, — ответил он. — Ты хотела её. Я это увидел. — Пятьсот галлеонов — не «просто». — Но иногда можно просто хотеть старую книгу, — его губы дрогнули. — И получать её. Она коснулась переплёта. Пальцы дрожали. — Спасибо, — выдохнула она, и в этом слове не было расчёта, только чистая, неловкая искренность. — Не за что, — он отвёл взгляд, внезапно смущённый. Из раздумий Драко вырвало появление Гермионы, она вошла через боковую дверь, и его дыхание на миг остановилось. Платье цвета шампань, волосы, собранные так, будто они вот-вот рассыпятся… Она искала его глазами через зал, и когда нашла — слегка кивнула. Уголок её рта дрогнул. Я здесь. Он пробился к ней, игнорируя протянутые руки и приветствия. — Ты опоздала на семь минут, — сказал он, поднося её руку к губам. Дольше, чем нужно. Её пальцы слегка дрогнули в его. — Пробка на магловской дороге, — её голос был тихим и тёплым рядом с ухом. — Пришлось идти пешком последний участок. Ты представляешь? Я, в этих туфлях, по гравийной дорожке. Твой охранник чуть не принял меня за заблудившегося магла. — Он уже получил выговор за недостаток проницательности, — Драко провёл её дальше, его рука легла на её спину — привычно, почти по-свойски. — Ты выглядишь… соответствующе моменту. — «Чертовски привлекательно»? — она бросила на него быстрый взгляд, полный едва уловимой насмешки, цитируя статью. — Именно так, — он позволил себе улыбнуться. — А я? Соответствую ли образу «остроумного бизнесмена, чьи платиновые волосы отливают серебром»? — Не хватает лишь загадочной полуулыбки, описанной Скиттер, — парировала она. — Работаю над этим. Они совершили круг по залу. Он представлял её, она отвечала безупречно, но он чувствовал лёгкое, знакомое напряжение в её спине под его ладонью. Когда им удалось выскользнуть в нишу у окна, она выдохнула, и её плечи слегка опустились. — Как ты? — спросил он, следя за тем, чтобы его улыбка оставалась на месте для внешнего мира, но его голос стал другим — тише, без светской гладкости. — Как на передовой, но в более красивой униформе, — она взяла шампанское. — Твоя мать — гений. Она уже трижды неприметно увела от меня миссис Крофтер, давая нам время «соблазнить» самого Бенедикта позже. Она играет в долгую. — Она всегда играет в долгую, — Драко отпил. — А ты… справляешься. — Потому что у меня есть хороший напарник, — она посмотрела на него, и в её взгляде не было игры. Была усталая, тёплая признательность. — Мы стали хороши в этом, — тихо произнёс он. — В создании иллюзий. — Или в их разрушении, — также тихо ответила она. Их взгляды встретились и замерли. Шум бала отступил, остались только они, тёмное стекло, за которым кружился снег, и тишина, натянутая между ними, как струна. В этот момент к ним подошла Нарцисса, её появление было бесшумным и своевременным, будто она чувствовала, что эта пауза затянулась дольше допустимого. — Дорогие, вы прячетесь! — её голос был лёгким, как шампанское. — Вам нужно быть активнее. Они обменялись быстрым взглядом — не тревоги, а скорее сожаления, что момент прерван. — Конечно, мама, — сказал Драко, его рука снова нашла спину Гермионы. — Пойдём, ангелок. — Драко неосознанно подумал, что она неосознанно одела такой подходящий цвет платья. О да, сегодня точно они не останутся в тени после курантов.