Часть 9

Аня даже не знала, что в жизни есть настолько гнилые люди. Что за алкоголь готовы продать жизнь любого человека. Таких людей она считала полным ничтожеством, которые недостойны жизни в принципе. Может быть, она смотрела фильмы, когда люди за бутылку самогона или любого спиртного напитка перегрызают друг другу глотки, но не думала, что столкнется в жизни с этим. Парни пытались подготовить ее к такой новости. Это же еще больший удар. Никто не мог сказать, голос сильно дрожал, что даже слова не выходили. Ком в горле стоял. Где же это видано, чтобы взрослый мужик продал ребёнка за бутылку водки. На памяти Казани такого никогда не было. Ну вот, появился один чудак, который сделал это даже не жалея никого. Потому что когда парни пришли к ней с серьёзным разговором, она сразу заподозрила неладное, ведь на них не было лица. По несколько раз просила рассказать, что случилось и с какой целью они сюда пришли. Многие хотели начать, но боялись за её психическое состояние. В последнее время она и так перенесла слишком много боли. Но в итоге Адидас решился и всё рассказал ей. Она поверить не могла, что существуют такие люди, тем более в их городе. Спросила имя этого человека, хотела поговорить с ним, но потом, когда узнала, кто это решила принять более ожесточённые меры. Это был Кащей, который избивал её несколько дней назад. В принципе от такого придурка можно ожидать всё, что угодно. Даже не пожалел ребёнка, который жизни толком не видел. Турбо сказал, что они будут разговаривать с Кащеем, и Аня тоже захотела это сделать. Только подойдёт она намного позже и прихватит с собой один инструмент. Его-то она уж точно не забудет на такое грандиозное дело. У Ани внутри был гнев. Глаза наполнились яростью, словно демон вселился в нее. За брата она и себя не пожалеет. Тилькина стояла сзади Кащея. Он распинался, кричал, что-то невнятное, пытался выгородить себя, но это выглядело так жалко, что Ане стало смешно. Интересно, ударит ли он её при пацанах? Или не хватит силёнок? Ведь тут очень много парней. Весь Универсам собрался. После того как Универсамовцы узнали, кто такая Аня и кем она является, то все отвечали за неё головой. Во-первых, она единственная девушка в группировке и во-вторых, она сестра Ералаша. Её нужно защищать как потребуется и не спускать глаз, если к ней кто-то подойдёт. — ну привет, Кащей. — на её лице не было ни одной живой эмоции. — как дела твои? Нормально спишь по ночам? Кошмары не снятся? — ты ещё откуда вылезла? Вали отсюда, тут пацанские разборки, не до тебя сейчас. — Кащей не ожидал ее здесь увидеть. — мы с тобой как-нибудь потом поговорим. — а я хочу прямо здесь и сейчас. Мне потом уже не вариант с тобой разговаривать, — прикусила губу девушка. — ты, возможно, не знаешь, но я теперь Универсамовская. Хочешь поговорить? Лично я очень хочу с тобой поболтать. — я не понял, это че, шутка такая? — засмеялся во весь голос Кащей. — вы разыгрываете меня, да? Ну, не может баба быть в группировке, вы че? Убирайте её, пока не поздно. — а то что, опять изобьёшь? — видимо, Кащей никому не рассказывал о том, что избивал девушку. Ведь это явно не по пацанским понятиям. — чего? — слова Ани шокировали всех, в особенности Адидаса. — че ты сделал? — а, то есть ты не рассказывал о том, что произошло несколько дней назад? Ой, прости, пожалуйста, я не хотела портить твою репутацию. Хотя репутации у тебя уже нет, так что извиняться тут точно не за что. — ты че пришла сюда вообще? Рассказать о том, как я тебе лицо разбил? Молодец, рассказала, теперь вали отсюда, у нас свои разборки! — орал на нее. Так как Адидас стоял на костылях и подойти возможности особой не было, он сказал сделать это Турбо и Зиме. Когда парни приближались к Кащею, Аня жестом руки остановила их. Таким образом, она сказала, что справится сама, а если что они помогут. — эти разборки и меня тоже касаются, понял? Кого ты там продал за бутылку водки? Думаешь, после этого ты останешься авторитетом? Да ты потерял этот авторитет уже давным-давно. — а что ты так впрягаешься за этого малого? Неужели тебе его жалко? Да ты себя не пожалела, а какого-то пацана левого с улицы, ты пожалела, да? Нормальные бабы, когда их начинают бить, убегают, а ты этого не сделала. — Ералаш был моим братом. Я его с пелёнок растила, я постоянно с ним была, я оказывала ему поддержку и успокаивала, когда у него что-то не получалось. Я хотела приехать и подарить ему подарок, но его больше нет. — процедила она сквозь зубы. Лицо Кащея нужно было видеть. Он никогда не слышал, чтобы у Ералаша была сестра. Его глаза чуть из орбит не вылезли. Он действительно был в шоке. — а что ты глазки вытаращил? Не ожидал? Так вот и я не ожидала, что на свете есть такие гнилые люди, которые смогут продать любую жизнь за бутылку спиртного. — да твой брат тоже особо не отличался от меня. Думаешь, он весь такой беленький и пушистенький, да? Он был похуже меня, ясно тебе? Насколько я знаю, ты с ним не жила, да? — если я с ними не жила долгое время, это не значит, что я ничего не знала о своём брате. Я созванивалась с ним каждый день, спрашивала, как он поживает, — прямо сейчас хотела достать пистолет и выстрелить ему в лоб, но сдерживала себя. — так что оговаривать своего брата я тебе не позволю. — не, вы слышали, че она говорит? — усмехаясь, он поворачивается лицом к Адидасу. Но тот без лишних слов ударил его по лицу. Отчего Кащей упал на снег. Из носа шла кровь, которую он пытался остановить. — какого хера вы вообще впрягаетесь за неё, и за этого утырка малолетнего? Да рано или поздно его бы все равно не стало, считай, я помог ему, — держась за окровавленный нос, кричал Кащей. Аня присела на корточки, смотря в его бесстыжие глаза. — я так не думаю, Кащей, — плюнула в то место, где он сидел. — вот я иногда задумываюсь, как такие мрази, как ты живут, а мой брат валяется в могиле? Ты явно жизни не достоин так же, как и те, кто его убил. — да пошла ты нахуй. Мне твоего брата нисколько не жалко. — смеется назло ей, — рано или поздно он стал бы как твоя мамаша. Годика через три-четыре, отвечаю. — а что моя мама? Она какое отношение к этому имеет? — прищурила глаза. — слышишь, Кащей, ты с темы-то не съезжай, — проговорил Адидас. — тихо, — прислонила палец к губам, показывая, чтобы они все помолчали. — что ты знаешь про мою мать? — ха-ха, ты не знаешь? Что, бабка не рассказывала? — за это он получил от нее сильную пощёчину. — что ты знаешь про мою мать? — повторила еще раз. — твоя мать была наркоманкой. Трахалась со всеми подряд, лишь бы ей дозу дали. Весь город на ушах стоял, — громко смеялся он, — каждый знал Марину Тилькину как шлюху и конченную наркоманку. Ее маму звали Марина. Она не знала про свою маму ничего. У бабушки много раз спрашивала, какая была ее мама, что о ней известно и где она находится. Полина Филипповна постоянно откладывала эти разговоры в долгий ящик. Ане очень хотелось узнать что-нибудь о своей матери, или хотя об отце. Как-то один раз соседка проболталась, что ее мать зовут Марина и больше ни слова не сказала. Выпытывала информацию у бабушки до тех пор, пока в Москву не уехала. А после было как-то не до этого, да и потом бабушку не особо хотелось тревожить, вот как-то и забыла об этом. — ну что, не ожидала услышать такое о своей мамаше? Я вот думаю, Миша тоже был бы наркоманом, вот чувство у меня такое, — набрав снег в руки, смыл кровь. — или ты. Как думаешь, кто из вас быстрее бы сторчался? Сестренка или братец? А может вдвоем, а? — да закрой ты свой рот, уже, блять! — Турбо, не выдержав, ударил его ногой по плечу, — ебало свое завали! Теперь Аня о своей матери узнала больше, чем просто имя. Узнала всю ее биографию. Теперь понятно, почему бабушка постоянно увиливала от этой темы. Не хотела действовать на слишком впечатлительную внучку. Но всё равно же узнала. И неважно, при каких обстоятельствах. — прикольная такая биография у мамки моей. Спасибо, что рассказал. — встает на ноги, — только вот я не собираюсь быть похожей на свою мать и торчать тоже не собираюсь. Ты бы сначала на себя посмотрел, а потом уже на других. Аня отходит на несколько шагов назад. Кащей пока что не понимает, в чём дело. Она переводит взгляд на парней, а они догадываются, что сейчас будет. Её рука медленно тянется в карман, нащупывая пистолет. Сегодня у Тилькиной плохое настроение, поэтому она может случайно выстрелить в ногу, в руку или в грудь. Кащей насторожился, будто ожидал что-то нечто ужасное на все эти слова. Она как-то спокойно отреагировала на то, что её мать лютая наркоманка. Она достала пистолет, держа палец на курке и направляет на Кащея. Все остальные парни разлетаются в разные стороны и боятся попасть под раздачу. Сам же Кащей продолжал сидеть на снегу, выжидая, что будет делать Аня. Но, конечно же, он не ожидал, что та достанет пистолет и так тем более направит в его сторону. В его глазах был некий испуг. Сейчас только одно неловкое движение её пальца, и он уже труп. Мыслил он довольно-таки правильно. Что же в тот момент чувствовали её друзья? Ничего, кроме как радости. Кащей слишком много о себе возомнил, взял на себя всю ту работу, которую брать не должен. Возомнил себя не пойми кем и строит из себя тоже кого-то непонятного. Ему уже давно нужно было показать, кем он является. — ты че делать собралась, кукушка? Тебя бабушка не учила, что направлять пистолет на взрослых дядь не нужно? Ещё не дай бог палец дрогнет, и ты выстрелишь, убери его. — Кащей пытался не показывать, что испугался, но глаза и голос его выдавали. Если как-то с голосом пытался справиться, то глаза бегали и были испуганные до такой степени, что казалось, они скоро выпадут. — а чего ты боишься? Что я выстрелю? — она приблизилась к нему на два шага вперёд. — вот как несправедливо получается, прикинь. Я отомстила уже двум людям, которые были причастны к смерти моего брата, а тебе я не отомстила. А ещё я могу отомстить за увечье, которое ты мне нанёс из-за своей машины. Я обид не забываю. — да у тебя сил не хватит, чтобы выстрелить. Все девушки боятся что-либо сделать, а ты будто такая крутая, можешь выстрелить в меня, да? Да ты испугаешься сейчас же, если даже выстрел сделаешь! — он уверял себя в том, что она не сможет этого сделать. Но он не знал Аню. Не знал, что она действительно может это сделать. Парни смотрели и усмехались над ним. Они-то знают, какая Аня. Кащей так-то тоже знать должен, ведь Аня уже показывала зубки. — ты глубоко ошибаешься, Кащей. — неожиданно агрессивно бросает Андрей, словно нарочно выплёскивая наружу свои колючки. Аня поворачивается лицом к Пальто, явно не ожидая от него такой бурной реакции. В данной ситуации он, видимо, за неё. Только зря Аня думала, что он окажется предателем или подставит её. Они должны поладить. — ты считаешь, что я слабая и не смогу выстрелить тебе хотя бы в плечо? Милый мой, ты глубоко заблуждаешься в моих способностях. Я росла жестоким ребёнком с ужасным характером. Я не милая девочка, которая при виде пауков начинает орать, как резаная. Он вновь берёт её на слабо. Когда Ане начинает говорить, что она не сможет сделать того или иного, то сильно подрывается и злится на человека, что сказал эту хрень. Один раз она уже доказала ему, на что способна и сейчас может сделать то же самое. — вспомни ситуацию, когда ты взял меня на слабо, что я не смогу разбить твою машину и ничего не смогу сделать тебе, а в итоге как получилось? Так что не сомневайся в моих способностях. Смотря на его лицо, ей хотелось прямо сейчас пустить пулю ему в лоб. — сравнила машину и пистолет. Я не верю, что ты выстрелишь в меня, ну вот не верю, и всё. Может быть, Адидас, Турбо, Пальто поверит, а я нет. — ехидно проговорил он с саркастичной улыбкой. — не веришь? А давай проверим, смогу ли я что-то сделать или нет? — спросила она более спокойным тоном. — ну давай. — ответил он, нахмурив брови. Направила пистолет рядом с его плечом, прищурилась и смотрела на расстояние, куда хотела попасть. Для начала она должна его просто попугать, предупредить, что с ней шутки плохи. Выстрел. Тишина. Аня попала в забор. Пуля прошла рядом с плечом Кащея, не задев его ни разу. Он сглотнул слюну, посмотрел на забор, куда попала пуля и ещё раз взглянул на Аню. Её глаза наполнились красным цветом. Она была на таком адреналине, что хотела убить его. — ну как тебе моя слабость? Понравилась? Теперь я хочу сделать то же самое с тобой, как с забором. — широко улыбнулась она. — слушай, давай не будем прибегать к крайним мерам. — он встал на ноги. Кащею было действительно страшно. Неизвестно, что в голове у этой сумасшедшей, она же явно не здоровая. Нормальный человек не будет разгуливать с пистолетом и направлять их на людей. Парни знали, что она не станет жалеть его, как Кирилла, например. В него она не выстрелила, а вот в Кащея выстрелит, это более чем вероятно. Адидас всем парням прошептал, что после того, как Аня что-либо сделает Кащею, его нужно отлупить, проще говоря. Мало того, что он будет чувствовать пулю в каком-нибудь месте своего тела, так он ещё и будет избит. Такой исход будет для него правильным. И Кащея больше не будет на этой улице, кто бы что не говорил. — а мне плевать на твои слова. Если я захотела отомстить, значит, я отомщу. За брата я никого не жалею. — закрыв глаза, выстрелила. Громкий крик прорезался эхом так сильно, что аж птицы разлетелись. Кащей увалился на снег, держась за своё плечо, крича от боли. Это настолько больно, что словами нельзя передать. Он готов был прямо сейчас умереть от того, как сильно пуля попала в плечо. — ты совсем конченная, что ли?! Ай, сука! — рядом с ним снег был весь в крови. Аня смотрела и улыбалась от его мучений. Такая же реакция была у неё, когда она убивала Равиля. Теперь она отомстила всем, кто был причастен к смерти её брата. Она выстрелила ещё раз. Только уже в ногу. Он заорал ещё сильнее, насколько только можно было. Даже его друзья, которые стояли за забором, ничем не могли помочь. Потому что подойти к девушке, у которой пистолет, и она в любой момент может выстрелить очень рискованно на самом деле. — я надеюсь, теперь ты понял, что не стоит ничего про меня говорить? Иначе тебе реально настолько будет плохо, что ты больше не очнёшься, я тебе это отвечаю. Я вас всех ещё пожалела. Всё, что я сделала, понимаю, брата мне не вернёт, но я смогла отомстить за него и за его смерть. — и она убрала пистолет в карман. — сука ты такая… — Кащей замолчал одной рукой, державшись за плечо, а другой кое-как за ногу. Аня отошла в сторону, а остальные Универсамовские начали бить Кащея очень сильно. Специально попадали ему по больным местам, где прошла пуля и не жалели его от слова совсем. За Аню они готовы были сорвать с него голову. Готовы были бить до такой степени, пока не потеряет сознание. Пока пацаны избивали Кащея Адидас подошёл к Ане, которая была на грани истерики. Она еле сдерживала себя, чтобы не заплакать. — Ань, — как только Вова подошёл к ней, Аня подняла голову вверх, чтобы не дать волю слезам. — я с самого детства хотела узнать про свою мать. Кто она, чем она занимается, какая она была, почему бросила меня и Мишу, но я не знала, что она наркоманка. Так тем более наркоманка, которая ебётся со всеми подряд за дозу. — вздыхает так тяжело, — я никогда её не видела, никогда её не знала, но мне почему-то больно... Тилькина перевела взгляд на Вову, и на ее глазах виднелись слёзы. Узнать такое о своей матери — это, конечно, трагично и не каждый сможет это нормально пережить. Слова были излишние, поэтому Володя притянул ее к себе. Аня прижалась к груди Адидаса, ища успокоение в нем. Вова пытался хоть как-то её успокоить. Шла на разборке с Кащеем, шла, чтобы отомстить, а узнала такую информацию. Такое себе удовольствие, конечно. — всё будет хорошо, ты его больше не увидишь, он больше не встретится тебе на пути, я тебе обещаю. — поглаживал ее по волосам, — тем более после того, как ты подстрелила ему плечо и ногу, навряд ли он сунется к тебе и вообще дойдёт. — я очень надеюсь, что он вообще не будет ходить. Пусть сидит у себя дома и не высовывается вообще никуда. У Вовы немного болела нога, поэтому он пытался держаться за костыли, но и придерживал Аню за талию. Блондинка поняла, что доставляет ему некую боль, и он не может ей ничего сказать, и сама отстранилась от него. Аня хотела, чтобы Вова чувствовал себя нормально. — у тебя нога болит, а я тут нюни распустила, — шмыгает носом, вытирает слезы, — все нормально. Но спасибо за поддержку, для меня это важно. — я всегда готов помочь тебе, обращайся. — Адидас оборачивается к парням, которые до сих пор избивают Кащея и решает прекратить это всё, — всё пацаны, хорош. Хорош, говорю. Я думаю, он и так уже достаточно понял. Вова подошел к нему, а Кащей даже не смотрел на Адидаса. — и не дай бог, ты сунешься на нашу улицу, я повторю это ещё раз, ты меня понял? — кучерявый кивал головой. — всё, теперь ты можешь валить отсюда. Кащей кое-как встал, несмотря на боль в ноге и с помощью своих друзей перепрыгнул через забор. Дальше он не знал, что делать. Но об этом Кащей подумает позже. Сейчас нужно как-нибудь доковылять в больницу и обработать все раны. Универсамовские приблизились к Ане, спрашивая о её состоянии. Она сама не знала, что чувствовала. Вроде бы она ничего к своей матери не чувствует, эта женщина бросила её и теперь выясняется, по какой причине. Но почему-то становится больно. Если половина города знали её маму, как наркоманку, которая всем даёт за новую наркоту, за новую дозу, то наверняка многие думали, что и Аня такой является. Просто в глаза никто об этом не говорил. За спиной могут говорить одно, а в лицо будут улыбаться, как ни в чём не бывало. Аня такое уже проходила и не раз. — пацаны, спасибо всем большое, реально спасибо. Вы помогли мне закончить это дело, я вас всех благодарю от души прям. Я очень рада, что вступила в вашу группировку, честно. Универсамовские окружили Аню, и ей самой захотелось обнять их. Потому что теперь она считает их второй семьёй. Как они рассказывали, Миша, со всеми хорошо общался, он был бы готов помочь любому, и Аня, естественно, тоже будет соблюдать это. А ведь они за неё готовы были прогрызть глотку Кащею. А это дорогого стоит, между прочим. Аня обнялась абсолютно с каждым. Но крепче всех её обнял Валера. Он хотел дать ей защиту, хотел показать, что она может в нём не сомневаться. И таким образом он хотел попросить прощения за то, что наорал на неё. — всё, Валера, хватит, а то ты сейчас захватишь меня в свои объятия, я из них не вырвусь никогда. Всё нормально, я не обижаюсь, — Аня помнит фразу: «пацаны не извиняются» поэтому ничего такого от Валеры она не ждала. Ему, возможно, было бы сложно произнести простое слово «прости». Вот он пытался выразить это прощение с помощью объятий и Аня всё поняла. Больше она на него не обижается, и смысла в этом нет. Она видела, как он сильно избивал Кащея, видела, как Валера заступался за неё, и это на самом деле было приятно. — в общем, спасибо всем ещё раз, что заступились за меня и за Мишу, а сейчас мне нужно побыть одной. Пожалуйста, не идите за мной и не беспокойтесь за меня, всё будет в норме, я вам гарантирую. — Тилькина вырвалась из объятий Валеры. — пока, Валерка. И, перепрыгнув через забор, направилась в сторону кладбища. Она должна была оповестить Мишу о том, что отомстила всем, кто был причастен к смерти его. Когда Аня обнималась с Турбо Вова, наверное, ревновал её. Хотя это очень глупо… Он же сам себе доказывал, что, кроме дружеских чувств, у него ничего к ней нет. И Валера сам себя не понимал. Он никому не разрешал называть себя Валерой, только Турбо и никак иначе. А вот с Аней всё совершенно по-другому. Готов был слушать, как Аня нежно и ласково произносит его имя. Из её уст это звучало намного лучше, чем у кого-либо из группировки или любых других девушек. Ни Володя, ни Валера, не знают, что они чувствуют к Ане. Вроде бы друзья, но вроде бы и нет… *** Аня сидела на лавочке около могилы Миши. Она смотрела его фотографию на памятнике и улыбалась. Аня отомстила за него и очень горда собой. В правой руке была сигарета, а в левой бутылка со спиртным. Аня была уже достаточно пьяненькая. На кладбище она просидела, наверное, около трех часов. На улице было темно, уже ночь, но домой она не торопилась. Хотела провести время со своим братом. — я рада, что отомстила за тебя, Миш. Теперь могу спать спокойно, не думая о твоём убийце. Твоего настоящего убийцу я убила в больнице, а это так были второстепенные персонажи. Самого главного злодея я убила. Докурив сигарету и допив вино в бутылке, она встала с лавочки. Она чувствовала себя не очень хорошо, навряд ли могла бы дойти до дома. — так и знала, что буду себя херово чувствовать… — придерживаясь за голову, села на колени. Она была рядом с памятником Ералаша, - ладно, Мишка, пока. Она тянулась к его фотографии, пальцами хотела провести по глазам, улыбающееся мордашки, но что-то пошло не так. Неизвестно по какой причине, она теряет сознание, падая прямо на могилу Миши. Видимо, сознание потеряла из-за выпитого алкоголя. Иногда у нее такие бывает. Перепила, потеряла сознание и упала на могилу брата. Но это далеко не из-за алкоголя. *** — ну че вы? Стучитесь, — проговорил Зима, на друзей, которые никак не могли постучаться. — стучись, — Марат перевел взгляд на Пальто. — а я чего? — заебали, — за всех постучал Вова. Они стояли около квартиры Ани, хотели узнать, как она. Дверь открывает Полина Филипповна. По её лицу можно понять, что всё плохо. — здравствуйте, Полина Филипповна, а Аня дома? Мы пришли проведать её. — сказал Турбо. — ой, ребята, беда… — начала Полина Филипповна. — в смысле? — все парни насторожились. — Аня в обед ещё ушла, я думала, придёт к вечеру, а её до сих пор нет… — Полина Филипповна запустила парней в квартиру. — я вот сейчас в полицию собираюсь. Господи, что же это такое делается?.. Пацаны переглядывались друг на друга. Стало в этот момент страшно ни на шутку. А если кто-то из друзей Кащея подловили Аню, затем что-то сделали с ней… И даже было страшно подумать, что именно. — так, Полин Филипповна, успокойтесь, никуда идти не нужно, — Марат повесил куртку женщины обратно на вешалку. — мы уверены, что с Аней ничего плохого не случилось. — а если случилось? Я же не переживу… — Андрей тоже подошёл успокоить бабушку Ани. Интересно, куда она делась… — Полина Филипповна, не переживайте, — сказал Адидас, — мы сейчас с Валерой пойдём ее искать, а парни с вами побудут, чтобы вы не волновались, хорошо? — ой, хорошо, Володь… — Полина Филипповна провела Зиму, Андрея и Марата в зал, а Турбо вместе с Адидасом выскочили из квартиры. — где она может быть? — выйдя из подъезда, спросил Валера. — я знаю где, — и это было единственное место, где Аня может провести очень много времени, — пошли за мной. Это место было кладбище. *** Парни застали Аню на кладбище без сознания, так еще и лежащую на могиле Ералаша. Они боялись, что она уже неживая. Подбежали к ней, били по щекам, чтобы она пришла в сознание. — Анет! — Турбо, к сожалению, не рассчитывал силы и бил достаточно сильно, но так она могла прийти в себя намного быстрее. — глаза открой! — да куда ты лупишь так? Живая она, сердцебиение есть, — Вова заметил, что на ее затылке была кровь. — ее пытались убить, походу. — с чего ты взял? — на затылке кровь, — Турбо осмотрел ее голову, и на затылке правда была засохшая кровь. — Аня! Турбо продолжал бить ее по щекам. И, видимо, это помогло. Она постепенно начала приходить в себя. Увидела перед собой Турбо вместе с Адидасом и то, что лежит на кладбище, в именно на могиле. — а-а-а! — крикнула она от ужаса, — что я здесь делаю?.. Мама… — ты ничего не помнишь? — Турбо сглотнул. — я помню только, что пришла на кладбище пьяная немного, вон, даже бутылка моя валяется. Я хотела попрощаться с Мишей, а потом какая-то темнота… — она попыталась встать, но получалось с трудом. Будто ее кто-то бил по всему телу. — значит так, сейчас идем домой, там разберемся. Полина Филипповна уже в ментовку собиралась идти, — Адидас понял, что дойти сама она не сможет, поэтому взял ее на руки. — не надо, я сама дойду… — держалась за голову, которая жутко болела. — нет, Анет, ты не дойдешь, — Турбо сейчас сомневался в ее способностях. — тебе кто-то башку расхерачил, кровь засохшая, неизвестно, сколько ты пролежала здесь. Поэтому пусть Адидас несет тебя на руках. — о боже… — Аня прижалась к нему сильнее, положив руки на шею. А в глубине души Турбо было обидно, что не он несет Аню. Но делить ее как игрушку они не будут.