Часть 10

На Адидаса было больно смотреть; еле идет, стонет от боли, пытается удержать Анну, чтобы та не упала, хотя самому нужна помощь. Нога то еще болит, не так сильно, но боль присутствует. Тилькина не была тяжёлая, но такая нагрузка для больной ноги не особо нужна была. Аня сама чувствует, как доставляет дискомфорт Вове. — Вов, давай я понесу? А то на тебя уже смотреть невозможно, — сказал Турбо, остановив друга. — нет, все нормально, донесу. — наотрез отказывался отпускать ее. — да ты же не дай бог, упадешь, не удержишь и вместе с Анькой лупанешься в сугроб, — волновался за обоих. Ещё же и Аня пострадала. Пока неизвестно каким образом, но это они скоро выяснят. По крайней мере, что они знают — это то, что ее ударили по голове, а может еще и избили. Та тоже чувствовала себя не очень-то и хорошо. — я сказал, что донесу, значит, донесу. — буркнул Вова, прижимая Аню крепко к себе. — так, Адидас, отдай мне ее. — они словно вели речь не про девушку, которая избитая лежала около могилы, а тряпичную куклу, до которой дела никому нет. Кому достанется, тому достанется. И Аня этого совсем не понимала. Они смотрели друг другу в глаза, готовы кричать без разбора. И все это из-за Тилькиной? Она стала причиной раздора лучших друзей? Ну уж нет, такого она точно не допустит. Аня прекрасно слышала, что даже когда Володя говорил, что сам понесет ее несмотря на боль в ноге, все равно было слышно, как больно наступать. А тут еще и Аня весит неизвестно сколько, слишком большая нагрузка. — Турбо, успокойся… — вдруг ногу свело, отчего Адидас и Аня чуть не упали в сугроб Все, как и говорил Турбо. — а я сказал! — да рот свой закрой. — отрезал он, на удивление держась на ногах, — Ань, все нормально? — так все, с меня хватит. — она отпустила шею Володи, взглядом приказала, чтобы он поставил ее за землю, и Адидас сделал это. — вы сейчас что делали? Делили меня? Как куклу? Парням было немного стыдно смотреть в ее глазах. Повели себя как идиоты. Что Турбо хорош, что Адидас. — так вот спешу напомнить, что я вам не игрушка, которую можно перекидывать. У меня тоже чувства есть, мне тоже неприятно это все слушать. Не нужно делить меня. — было так обидно почему-то. Она сама на ногах держалась еле-еле, поэтому прекрасно понимала, как Адидасу было больно. И самое главное, упёртый какой, не отпускал до последнего, даже с больной ногой. — сама дойду теперь. Не хочу, чтобы из-за меня у тебя нога еще больше заболела, потом я и виновата останусь, — фыркнула она, направляясь к дому. — Ань, ну, стой! — она шла быстрым шагом, а вот парни нет. Турбо держал Вову за локоть, чтобы тот не упал. В ноге стрельнуло довольно-таки сильно. Казалось, что она сейчас вообще оторвётся. Аня не знала, что сейчас творится с ней. С ее сердцем и душой. Она что-то чувствует. Это что-то странное. То, чего не было никогда. — Ань, да подожди ты, совесть хоть имей! — после этих слова Аня остановилась, но не оборачивалась. Ждала, когда парни дойдут до нее. Володе и правда было немного тяжело идти. Когда шёл искать Аню, боль понемногу утихала, вот и подумал, что все прошло. Но Вова не считал Аньку виноватой, что у него нога начала болеть. Просто головой нужно было думать. — наоборот, это вы совесть имейте. Думаете, мне приятно, что вы делите меня реально как какую-то игрушку? Решаете, кто из вас понесёт меня на руках в то время, как я чувствую себя тоже хреново. О моих чувствах никто не подумал. — девушка, повернувшись к ним лицом, сложила руки на груди, осматривая каждого парня. — ну, мы просто переживали за тебя. Точнее, я переживал, что Адидас с такой травмой мог тебя уронить, да и сам пострадать не меньше. — и Турбо, собственно говоря, не знал, что вообще отвечать. Если так посудить, то они с Адидасом реально были как какие-то придурки. Каждый из них решал, кто понесёт Аню на руках, но даже не подумал о ней. Может быть, ей будет неприятно от их решений из-за того, что они ссорятся по пустяку. Они просто думали о себе. — пожалуйста, не нужно за меня переживать, я не маленький ребёнок, которому требуется помощь. Я сама могу о себе позаботиться, даже если меня тюкнули по голове, избили, я всё равно смогу идти, несмотря ни на что. Я уже привыкла к такому. Аня в принципе не понимала, кто мог с ней так поступить. Кащей? То, как Аня с ним расправилась, не думает, что он смог бы ей как-то отомстить. Максимум подослал своих дружков, чтобы они как-то справились с ней. Только, видимо, не рассчитали силу. — ты вообще видела со стороны, как ходишь? Ты в любой момент можешь не удержать равновесие и упасть. У тебя во-первых, у тебя на затылке кровь, а во-вторых, тебя, наверное, еще и избили в добавок. — сказал Адидас. — даже если это и так, то зачем спорить между собой, тем более так нелепо? Адидас, ты прекрасно знал, что у тебя болит нога, ты знал, что не сможешь выдержать меня, но всё равно взял. Да и я дура, не сразу поняла. Настроение испортилось категорически. Просто хотелось прийти домой и лечь спать. Уйти от мира всего и ничего не слушать, ничего не видеть. Но, судя по тому, какая у неё боль в теле и затылок в крови, оказывается, ей надо будет обработать раны. — а ты, Турбо, не мог взять меня на руки, сказав Адидасу, что у него болит нога, и он не донесёт меня? Почему ты начал это говорить только на пол пути? — ну, я думал, что уже всё нормально у него с ногой он так резко взял, тебя вроде бы не жаловался, а потом я заметил, как он хромает и стонет от боли. Аня не понимала, почему её так сильно задело поведение пацанов. Может быть, она настолько сильно привыкла к ним, верит, а они ведут себя как неизвестно кто. Поведение Турбо и Адидаса очень сильно разочаровало её. Теперь, если у Вовы долгое время не будет проходить нога, винить в этом она будет лишь себя. Для себя она тяжелая. Надо было с самого начала сказать, чтобы он не брал её на руки в связи с травмой. Но Аня сама ничего не понимала, как только очнулась. Голова жутко раскалывалась, а тело болело. В общем, она не понимала ничего. — вы повели себя как бараны, которые дерутся за одну козу. Ну вы же друзья, нужно же было как-то согласовывать это или найти компромисс. Так не делается, тем более мне неприятно, — Аня высказывала своё недовольство, как только могла. — давай теперь Турбо, ты будешь аккуратно вести Адидаса, а я как-нибудь дойду сама, даже не смотря на то, что если я упаду где-нибудь, хорошо? — мы перед твоей бабушкой отвечаем головой, если ты ещё одну травму получишь, её точно удар хватит. Ты представь, что будет с ней, когда она увидит твой окровавленный затылок и не дай бог твоё избитое тело, — Вова, державшись за локоть Турбо, приближался ближе к Ане. Они стояли далеко от нее всего на пару сантиметров. — я постараюсь сделать всё по высшему разряду, чтобы бабушка ничего не заметила и не беспокоилась за меня. Я в таких делах профессионал. Не переживайте. Сердце в груди билось настолько сильно, что готово было выпрыгнуть. — теперь пошлите. Я даже не знаю, сколько времени сейчас. — только медленно иди, — буркнул Вова. Аня заснула руки в карман куртки, зарываясь в собственных мыслях. Больше всего разочаровал Адидас. Должен был поступать адекватно, всё-таки главный, а тут повел себя не хуже брата, которому пятнадцать лет. Да и Турбо тоже хорош. Второй старший, и такое тоже выдаёт. Оба хороши, в общем. Оба показали себя с не самых лучших сторон. В последнее время, как только связалась с пацанами, она стала чувствовать разные эмоции. То есть если до этого она пыталась ничего не показывать, ничего не чувствовать, да и не с кем ей было этого делать, а тут всё изменилось. Чаще улыбаться стала, радоваться и жить вновь захотелось. Она смогла себя почувствовать живой. И это хорошо. А этот поступок Турбо и Адидаса выбил ее из колеи. В голове было много разных мыслей помимо того, кто ударил ее. Так еще же и узнали где она. Только узнать кто это был, будет очень трудно. Да и не нужно, наверное. От переизбытка эмоций у неё потекла слеза. В последнее время она слишком стала чувствительная. Раньше никогда по пустякам не плакала, а тут, пожалуйста… Турбо и Адидас понимали, что повели себя некорректным образом. Нужно было действительно согласовывать всё, и ни у кого не было бы ссор. Но что один, что другой так рвались помочь, донести, чтобы с ней все было хорошо, что даже не подумали о самой Ане. — Турбо, — тихо проговорил он, — надо будет как-то загладить вину. — да, я тоже об этом подумал. Обязательно сделаем что-нибудь, — они плелись за Аней, даже не догадываясь, что она плачет. Она испытывала тёплые чувства и к Володе, и к Валере. Но они были совершенно разные, по сравнению к Андрею, Марату или даже к тому самого Зиме. С ними она держала дистанцию лучших друзей и не переходила эту грань. Они в любой момент могут помочь ей в трудной ситуации что-то подсказать и так далее, а вот Турбо и Володя — это совершенно другое. Вот совсем нечто иное. С ними Аня чувствовала себя не как с друзьями. Друзья себя так не ведут. У них к ней особое отношение. Стараются оберегать её, постоянно ходят с ней. То взгляды Валеры, то взгляды Володи, она ловит на себе. Как только не повернётся, так сразу же кто-то на неё посмотрит. Её, если честно, это настораживает. Она не знает, как поступать в этой ситуации. Ведь и своих чувств она тоже не понимает. Будто весь мир против неё стал. Да и, возможно, у неё сердце пылает при виде этих двух парней. Но это совсем странные ощущения, которые ни с чем не сравняться. Она должна подумать наедине на счёт всей ситуации и насчёт её сердца, которое покоя не даёт. Ситуация довольно сложная, возможно, даже необъяснимая. *** — Полина Филипповна, мы Аню привели! — заходя в квартиру, кричал Турбо, — она тут… В общем. «В целости и сохранности» можно было так сказать, но это выражение точно не подойдёт. На данный момент ничего из этого ей не подходит. — внученька моя, Анечка, наконец-то ты дома! — Полина Филипповна выбежала в прихожую и крепко обняла свою внучку, будто не видела её лет десять. Аня молилась на то, чтобы не пискнуть, когда бабушка обнимала её, потому что тело всё ещё болело. А ещё очень надеялась, что бабушка не заметит окровавленный затылок, который нужно быстрее обработать. Пыталась не поворачиваться головой, хотя бабушка держала ее за голову, целуя в щеки. Если бабушка это заметит, то всё пиши пропало… Аня точно этого не хочет. Ей намного спокойнее, когда бабушка ни о чём не догадывается, ничего не подозревает и живёт счастливо, думая, что у внучки всё хорошо. — ты где была, Аннушка? Я тут чуть с ума не сошла! — бабуль, всё хорошо, не переживай, я просто была на могиле у Миши, задержалась немножко, — поглаживала ее по спине. — впредь я не буду заставлять тебя волноваться, чтобы ты ещё и в полицию собиралась. — у меня просто очень сильно сердце за тебя болело, поэтому я должна была прибегнуть к крайним мерам, — женщина поцеловала её в щёку. — ребята, спасибо вам большое, что привели её, я вам очень благодарна! — да мы всегда готовы вам помочь. Только самое главное, чтобы вы не волновались и не поднимали на уши весь город, — широко улыбается Валера. Аня предельно застряла взгляд на его улыбки и готова была смотреть на неё вечность. Каким же он кажется холодным, грубым эгоистом, но улыбка очень милая и нежная. Всё-таки улыбка — это самое лучшее, что может быть в человеке. От просмотра улыбки Турбо ее вывели пацаны, что сидели в зале. С криками встречали её, что наконец пришла и живая. — здорова, пацаны, — зашла в зал, обнялась со всеми. Бабушка в это время отвлеклась на Валеру с Вовой, поэтому не сразу видела, что Аня ушла в зал. — привет-привет, — проговорил Марат, вставая с дивана, — ну че ты там дел… Ух, нихуя… — тихо! — грубо взяв Марата за руку, кинула на диван, — не дай бог хоть пискнешь при бабушке! — а что там такое? — непонятно посмотрел Андрей на Марата. — да там, кароче, затылок у нее в крови, будто чем-то долбанули по башке, — за это Аня взяла с тумбочки статуэтку и кинула в Марата, чтобы языком не болтал. — ай, за что? — за разговоры. — а че случилось? Кто тебя ударил? — лицо Фахида нужно было видеть. Он встал, чтобы убедиться в словах Марата лично. И обомлел. — твою ж мать… — что у вас там происходит? — обернулась Полина Филипповна, услышав как Аня кричит. — ничего, все хорошо, — по-доброму улыбнулась девушка, — ба, иди сделай пацанам чаю, они его очень хотят. — а, да я сейчас! — и женщина упорхнула на кухню. Адидас и Турбо зашли в зал, смотря на парней, что были в шоке, конечно. — что, заметили уже? — Турбо уселся на кресло, запрокинув руки за голову. Аня полезла в тумбочку, взяла аптечку и достала перекись водорода. — срочно, кто-нибудь в быстром темпе обработайте мне затылок. Только быстро, я вас прошу! — ей было без разницы кто будет это делать. — давай я, — вызвался Андрей, взяв из ее рук ватный диск и перекись, — поворачивайся. Аня беспрекословно повернулась к Пальто спиной, он налил жидкость на ватный диск, а затем аккуратно стал обрабатывать рану Ани. Она закрыла рот, чтобы не издавать звуков. Ей было очень больно. Андрей справился меньше, чем за три минуты. — всё, готово, — улыбается Васильев. А свое тело она осмотрит тогда, когда все уйдут. — спасибо, Андрюх, — лишний раз в своему затылку она дотрагиваться не будет, — завтра, если что, в больницу сгоняю. — пиздец. — произнёс Марат, — кто же это такой умный, раз напал со спины, тем более на девушку? — Турбо, блять! — рядом с Маратом сидел Валера, который, естественно, все р рассказал. Да и не только Марату. — я тебя щас урою! Блондинка, вырвав из рук бутылочку с перекисью, кидает в него, но тот уворачивается. Аня была в гневе, а это очень страшно. — да что?! Меня попросили, я рассказал, — нервно сглотнул Турбо. Единственное, чего они боялись все — Анет в гневе. Это самое страшное, что только может быть. Тогда будет разбор полетов, под раздачу, которых, попадут все. — значит, так, не дай бог вы проболтаетесь моей бабушке, я с вас всех скальп сниму, — она смотрела на всех, отчего мурашки по коже пошли. Её взгляд напоминает взгляд серийного убийцы. — да мы поняли, поняли, не надо так на нас смотреть, — ответил за всех Марат. — ребята, идите чай пить! — Полина Филипповна неожиданно зашла в зал, зазывая всех на кухню. — Анечка, ты тоже иди пей чай. — хорошо, сейчас иду. Ну че встали? Идите давайте. — Аня сначала выпроводила всех из зала, а потом уже собиралась сама идти на кухню. — Ань, нам надо с тобой поговорить. — прежде чем Аня собиралась выйти, за руку её взял Вова. — пацаны, идите, мы сейчас подойдём. Они отошли в дальний угол зала, и Аня, сложив руки на груди ждала, что Вова произнесёт хотя бы слово. — ну, я слушаю, о чём ты хотел поговорить? — у неё не было сил на разговоры. Но всё-таки нужно было послушать, что Володя хочет сказать вообще. — в общем, Ань, я понимаю, что я и Турбо виноваты перед тобой, но я по большей степени. Просто когда мы за тобой шли, и у меня боли не было, поэтому я подумала, что уже всё прошло, всё нормально, а тут вот такой вот резонанс получился. По этим словам Аня поняла, что Вова хочет извиниться. Но фразу она не забывала. Эта фраза всегда у нее в голове. — так короче, Адидас, я поняла, что ты хочешь извиниться, но я помню фразу: «пацаны не извиняются». — она положила руку ему на плечо. — поэтому не надо изменять своим понятиям, я так уж и быть, прощаю тебя. Валере передай то же самое. Аня широко улыбается, смотря на Вову. — я понимаю вас уже с полу слова, хотя мы не так давно знакомы, но всё равно. Я уже каждого из вас изучила. — и Аня была права. За такой короткий промежуток времени она уже успела хорошо узнать о каждом. — просто чтобы не было вот таких, вот разногласий и ссор лучше согласовывайте, кто больше здоровый, у кого нету там травм, тот и будет нести меня, если меня ещё раз кто-нибудь ударит. Не дай бог, конечно. — я тебе обещаю, что больше тебя никто не ударит, никто на тебя не нападёт, — парни постараются сделать всё возможное, чтобы больше такого не повторилось. А особенно Адидас. Теперь отпускать её одну куда-либо достаточно рискованно. Поэтому всегда будут с ней ходить, даже если она этого не захочет. — вот теперь я точно больше не обижаюсь. Аня притянулась к Володе, крепко обнимая его. Всё-таки в нём она чувствовала большую поддержку, чем от кого-либо. Возможно, он намного больше сможет обеспечить безопасность. Но и про других она может сказать то же самое, только вот к Володе доверие у неё намного больше. Тело болело, но она старалась терпеть. Терпение — самое важное. — ну че, где вы там застряли? — в зал вошёл Турбо. Он увидел, как Аня и Володя обнимаются, и улыбка сразу пропала с лица. — а, ну, понятно… Мы вас ждём, короче, там. И Валера быстро ушёл. Аня поняла, что его как-то это задело. Надо будет объясниться перед ним, и всё такое. — всё ладно, пошли, а то чай остынет, — Аня, придерживая Адидаса за руку, повела его на кухню. — что же вы там так долго были, ребятки? — спросила Полина Филипповна, как только увидела вошедших на кухню Аню и Вову. — о делах любовных разговаривали, да? — нет, бабушка, там немного другой разговор. Не переживай, всё хорошо, — сказала Аня. Она помогла сесть Адидасу на стул, а сама вся в кружку в руки стояла около окна. Пока она разговаривала с ребятами и с бабушкой, которая тоже поддерживала некоторые темы, Аня ловила на себе странные взгляды Валеры. Будто он тоже хотел с ней поговорить, но никак не мог решиться. Или, может быть, не хотел разговаривать в присутствии всего народа, а наедине, тет на тет. Возможно, он это и сделает, когда они все будут собираться по домам. *** — я же надеюсь, когда вы это делали, думали головой? Я попросил вас поговорить с ней, а не лупить железной трубой. Вы понимаете, что она на этом кладбище может окочуриться? — парень был зол. Он кричал на своих людей без разбора. — ну, мы ж не сильно её ударили. Впредь будет думать, на кого нападать. — то, что она девушка вас это вообще никак не смущает, да? Просто нужно было с ней поговорить, объяснить, что так делать нельзя, она возможно и поняла бы. А так мы ничем не отличаемся. Ему донесли, что они не поговорили с Анной, а просто ударили её, а затем избили несколько раз ногой в живот. И даже не только в живот, а по всем частям тела. — знаешь такие, как она девушками точно не назовёшь. Она мужик в женском обличии. Потому что какой здравый человек будет стрелять по ногам и по плечу. У нее характер жестокий, не как у девушек. — а вот это тебя уже не касается. Я попросил поговорить, объяснить, а не бить её. Ваше счастье, что она навряд ли в полицию пойдёт, если выживет, но вот с Универсамовскими, конечно, проблем будет очень много. Она ведь тоже из Универсама. А они за неё отвечают головой по полной, — достал сигарету, закуривая. До них дошла информация, что Анна Тилькина, то есть сестра Ералаша, теперь тоже является в группировке. А ещё они узнали, что она очень метко и жестоко расправилась с Кащеем. Он просил не лезть к ней, потому что будет только хуже, но никто не послушался его. Парень, что был главный, конечно же, попросил поговорить, только поговорить без всяких кровопролитий. Но видимо, помощники решили сделать всё по-другому. От чего он был в ярости. — значит, так, если ещё раз такое повторится я с вас три шкуры спущу, чтоб неповадно было избивать девушек. Это вообще не по нашим методам. — Жёлтый даже боялся представить, что они сделали с Тилькиной. — если я узнаю, что вы ещё раз её избили или сделали сотрясение, сломали какую-то часть тела, я сделаю тоже самое с вами, вы меня поняли? — поняли, поняли. — идиоты, вашу мать, — парень выпустил дым в помещение. Но Анна действительно была не промах. Жёлтому хотелось бы поговорить с ней наедине узнать, что же это за девушка такая.