Часть 13

Аня была готова обниматься с Володей, столько, сколько она сама того хочет. Готова была зарываться в его объятиях и никогда не отпускать. Всё-таки два дня это слишком долгая разлука для неё. И Аня даже не знала, где Володя всё это время находился. Турбо говорил, что у него были дела очень срочные, поэтому он не мог прийти. Аня чувствовала от Адидаса поддержку, которой не было все эти два дня. Она действительно скучала по нему. Прилив эмоций был настолько сильный, что она даже забыла, что на кресле сидит и Юлька и смотрит на всё это. Она как-то по-доброму улыбалась, наблюдала за ними. Тилькина быстро отстранилась от Вовы, сказав, что тут есть Юлька, а при ней не обниматься не должны. Юля, естественно, может растрепать обо всём своему брату. А Андрей, если не умеет держать язык за зубами, растреплет всем, в том числе Марату, а тот уже пойдёт с этой информацией, куда только глаза глядят. — вы такие милые вместе. Прямо как жених и невеста! — Юлька подскочила с места и подошла к ним. — Андрей мне о вас не рассказывал. — а ты ещё маленькая для таких вещей, — усмехнулась Аня. — я не маленькая, мне уже пять лет! — нахмурила брови, сложив руки на груди. — я сейчас на тебя обижусь и больше не буду с тобой спать. И сказки твои слушать я тоже не буду. — всё-всё, я молчу, — ненадолго прикрыла рот рукой. — так, в общем, Адидас, иди с Юлькой в зал, а я продолжу поиски. — Аня, я тебе русским языком сказал, что не нужно её искать. — Адидас стоял на своём, и он не хотел менять своё мнение. Если за столько лет женщина, что оставила Аню в детском возрасте с бабушкой, не искала её, не интересовала жизнью, то и сейчас она не будет этого делать. Аня в какой-то степени наивная девушка, думает, что её мать захочет с ней встретиться. Такой вариант в принципе возможен, но не совсем. — Вова, ты не понимаешь, я хочу её найти. Я хочу просто узнать, почему она так поступила и рассказать ей о смерти Миши. Может быть, у неё появится какое-то материнское чувство или что-то такое. — Аня тоже отстаивала свою позицию и не собиралась её отодвигать. Но про материнские чувства она явно перегнула. Володя понимал, что спорить при маленькой Юльке лучше не стоит. Сейчас у неё такой возраст, что она всё запоминает и будет в голове держать долгое время. — так, Юль, мы должны с Аней поговорить наедине, пойдём, я тебе включу мультики, и как только мы поговорим, сразу же тебя пустим сюда, договорились? — Юлька кивнула головой и Адидас взял её за руку, выводя из комнаты. Аня слышала, как в зале заиграл мультик: «ну, погоди!». Через некоторое время Володя вновь пришёл и был настроен серьёзно поговорить с Аней. — ты меня не переубедишь. Если я захотела её найти, значит, я найду и приложу к этому максимум усилий. Не идёт она со мной на контакт, я пойду с ней на контакт даже через свою гордость. — Ань, сама посуди, тебе двадцать лет, ты уже совершеннолетняя, и ей ты не нужна вдвойне. Ладно, если бы ты была ещё подростком, то, может быть, у неё появились материнские чувства, хотя что тоже навряд ли, но сейчас ты ей не нужна от слова совсем. Правда. Горькая, но правда. Возможно, Аня живёт в какой-то иллюзии, что она найдёт и прямиком примет её с распростёртыми объятиями. Хотя это не так. Тилькина никогда не верила своей матери, никогда не верила, что найдёт её, но почему-то в душе заиграло такое чувство, что нужно это сделать. Если ей будет интересно, то она должна знать хотя бы о том, что Миша погиб. Мать как-никак. — я хотя бы постараюсь. Пусть мне будет больно, пусть мне будет обидно, пусть моя душа будет разрываться на мелкие кусочки, но я должна найти её. Я готова пройти через эту боль. — с горечью в голосе проговорила Аня. Она не знает, что с ней произошло. Такое ощущение, что она стала мягче. Характер из жестокого превратился в добрый. Возможно, она даже жалеет свою мать, что у неё жизнь пошла под откос. Но это явно не из-за Полины Филипповны. Потому что бабушка Аню воспитывала её хорошим человеком, да характер у Тилькиной не очень, но зато бабушка никогда не применяла насилие к внучке. Никогда не била, не унижала, могла прикрикнуть, наругать, но это всего лишь обычные ругательства. И Аня почему-то уверена, что Полина Филипповна так же воспитывала её мать. Только вот та связалась с плохой компанией и стала наркоманкой. Затем у неё появился мужчина, который заделал ей Аню, а потом и Мишу, вот она и бросила их. Может быть, Марина знала, что её мама воспитает детей хорошо, вот и оставила. Аня сама себя не узнаёт. Она потеряла свой стержень, свою индивидуальность. Она стала как все девушки. Милые и добрые. Она стала той самой, от которых тошнило. И это очень печально. Никогда не думала, что с ней произойдёт именно вот такое. Она, конечно, может предположить, что на неё так повлияло, но пока что не будет этого делать. — Аня, нельзя так поступать с собой. Ты сделаешь только хуже себе, понимаешь? Неизвестно, какой может быть эффект от наркотиков, и она может наговорить тебе всякую гадость. Ей плевать на тебя, неужели ты не поймёшь? — ты думаешь, я не понимаю, что ей глубоко насрать на меня? Я всё это прекрасно понимаю, но попытка не пытка. Мне нужно попробовать. — Аня словно задыхалась в собственных словах. Каждое слово давалось ей с трудом, потому что она сильно хотела разреветься и лечь на пол. Она не хотела ничего чувствовать. Аня просто устала от этой жизни. Она подошла к подоконнику, смотрела в окно. — Ань, у кого хочешь спросить тебе все ответят, что не нужно этого делать. Пожалуйста, прислушайся к моему совету. Она тебе и так сделала слишком много боли, — Адидас подошёл к ней и провёл рукой по спине, отчего образовались мурашки. Она немного вздрогнула. — я понимаю, что вы все переживаете за меня, хотите, чтобы у меня всё было нормально, но мне нужно это сделать. Я не могу объяснить, почему, ну просто надо! — уже кричать начинает. Аня больше не хотела его слушать. Обошла его стороной, и потому, что толкнуть не могла всё-таки у Вовы до сих пор болит нога. Хотя, может быть, она уже и прошла. Быстро подняла папку с письмами и начала их перебирать. Какие-то были совсем старые, уже жёлтые и давно потеряли свой окрас. Какие-то совсем свежие, и именно их Аня начала смотреть. Письма были от подруг бабушки, от одноклассников, которые хотели назначить встречу выпускников и посмотреть друг на друга. Так же были письма от соседей, которые уже давным-давно переехали, а может быть, кто-то и умер. Всё-таки бабушка была добрым человеком, раз ей поступает такое количество писем и спрашивали о её здоровье, как она поживает, как жизнь сложилась и так далее. Адидас хоть и не поддерживал такую глупую идею, но уселся рядом с ней, когда она разбирала гору писем, в надежде найти весточку от матери. Вот пришла же ей в голову эта идея. Эта идея ужасная, которая может сломать ее. — остановись, пока не поздно. — поздно. Если я решила, значит, моё решение не меняется. — я тебя предупреждал. Вова знал, что на Аню воздействовать бесполезно. Она будет стоять на своём, и никто не сможет её переубедить. Несмотря на то, что он не поддерживал идею Ани, всё равно решил помочь ей найти эти чётовы письма от её матери. Знал, что мать зовут Марина Тилькина и этого вполне достаточно. Аня и Вова перебирали груду писем и в скором времени Володя протянул ей письмо от Марины Михайловны Тилькиной. Аня даже не знала, что чувствовать сейчас. Вроде бы она и рада найти письмо, прочитать его, что она там писала, но и вроде бы ей не хочется этого делать. Она ведь догадывается, что ничего толкового там не написано. Что можно ожидать от конченной наркоманки, которая любит только поколоться? Правильно, ничего вразумительного ожидать и не стоит. — мне страшно… — проговорила она, разворачивая лист. — я тебе ещё раз говорю, что не стоит действовать себе на нервы. Прекрати все эти поиски, они тебя до хорошего не доведут. — как бы Аня не была согласна с ним, всё равно должна была закончить дело, которое начала. По-другому она не может поступить. У неё тряслись руки, когда она только разворачивала это письмо. Она не знала, что там написано и боялась услышать что-то нелицеприятное в адрес Полины Филипповны. Но в любом случае это нужно сделать. — нет, Володя, я должна это сделать. Если я уж принялась за такое не лёгкое дело, значит, я должна закончить. — Аня полностью развернула письмо. Почерк был знакомый. Для этого Ане понадобилось около минуты, чтобы понять, чей он. Это почерк матери, но и похож на её. Видимо, у них не только характер похожий, но ещё и почерк. Чудеса какие-то происходят. Анька слышала, как Юля смотрит мультики и смеётся во весь голос. Видимо, она пока не собирается сюда идти от того, что ей скучно. — тяжело немного. — вздохнув, сказала себе под нос. Это письмо свежее. Наверное, оно написано около месяца назад. А хотя, может быть, и раньше. Как только Аня начала читать это письмо, у неё тряслись руки, сердце билось в два раза сильнее, и казалось, что оно вообще хочет выпрыгнуть из груди. Ноги подкосились, ком в горле встал, и она не могла повернуться ни в одну, в другую сторону от того, что находилась в шоке. Глаза были практически на мокром месте, она не знала, как вести себя. Дыхание настолько сильно участилось, будто она пробежала пять километров. Адидас это сразу не понравилось. Он заметил её странное состояние, заметил, как её всю трясёт, и она чуть ли не плачет. Такое состояние у Ани можно заметить крайне редко. Если только в крайних случаях, когда действительно все идёт ужасно. Но именно сейчас это ужасный крайний случай. Даже страшно дотрагиваться до неё. По состоянию и выражению лица понятно, что она не ожидала увидеть в письме какую-то то ли зацепку, то ли новость, что привела ее в состояние истерики. Пока что непонятно, что Аня именно узнала. — я уже ничего не понимаю… — Аня сжав это несчастное письмо в руках, кинула его на пол. Села на колени и закрыла лицо руками, начиная тихо плакать. — Ань, что ты узнала? — Вова сел рядом с ней, положил руку на плечо, пытался хоть как-то её успокоить. Её плач разрывал душу. Будто кошки выцарапали каждую частичку души своими острыми когтями. Это было невыносимо тяжело слушать. — я не ожидала такого от неё, честно… — у неё началась практически истерика. То, что она узнала, довело её до нервного состояния. — пожалуйста, расскажи мне, что случилось… Что ты узнала, Ань? — Адидас обнял её, давая поддержку. Он даже не догадывался, что Аня такого ужасного узнала, но по её реакции понятно, что это явно ей не понравилось. Аня прижалась к его груди настолько сильно, что даже не хотела отпускать. Вдыхала запах его парфюма. Его аромат вкусно пахнущих духов сильно врезался ей в нос. Обнимала его за спину, ища успокоение. Такое ощущение, будто она только в нём могла найти поддержку и ни в ком другом. Вова поглаживал её по голове и вытирал слёзы, убирал волосы с лица, просил, чтобы она не покусывала губы до крови. И под конец он поцеловал её в лоб. Отчего Аня быстро оживилась и даже честно признаться, не ожидала такого от Володи. Но это, наверное, был единственный вариант, чтобы её хоть как-то успокоить, хоть как-то привести в чувства, чтобы она могла всё рассказать. Такого в принципе она ожидать не могла, но в конце концов пришла в норму. — теперь ты успокоилась? — с некой осторожностью спрашивает Адидас. — вроде да… — Аня подняла с пола письмо, которое сжала в руках и протянула Вове. Пусть он сам прочитает, от чего у неё такая бурная реакция. Он развернул письмо и придавался чтению. «Привет, мама, я рада, что ты соизволила написать мне, хотя я этого не просила и не хотела. Я бы, конечно, хотела узнать, как поживают мои дети, но мне совершенно плевать на них, ты же знаешь. Если у меня и раньше не было материнских чувств, то сейчас они точно не появятся. А если ты хочешь увидеть меня, навестить, что-то спросить, то, пожалуйста, приезжай ко мне. Только я не думаю, что ты услышишь от меня что-то хорошее. Улица Советская, дом 36 Твоя дочь — Марина.» У Ани случилась истерика лишь из-за двух вещей. Именно эти две вещи довели её до такого нервного срыва. Это потому, что она убедилась, что матери она теперь совершенно не нужна, у неё нет материнских чувств, ей глубоко плевать на неё с высокой колокольни. Хотя она уточняла двух детей, но так как Миши нет, теперь Аня должна отдуваться сама. И вторая вещь, которая довела её до такого состояния — это то, что бабушка, оказывается, ездила к Марине. Она не ожидала такого от нее. Письмо это было отправлено за два дня до того, как бабушка якобы встречалась со своей старой подругой и её не было целый день. Теперь становится понятно, где же Полина Филипповна пропадала целый день, и к какой подруге она ездила. Это была всего лишь нелепая история. Полина Филипповна несколько дней назад ездила к своей дочери, только непонятно, зачем ведь, в письме всё ясно написано. Но, видимо, женщина решила выяснить что-то, лично обсудить какие-то вопросы, но навряд ли это закончилось чем-то хорошим. Потому что зная Марину, она не исправилась. И как только Адидас прочитал это письмо, у него тоже в груди что-то сжалось. Было обидно за Аню. Она ведь понимает, что не нужна матери, Аня на неё плевать хотела, но должна её найти по какой-то причине и выяснить некоторые вопросы. Только Вова знает, что это ничем хорошим не закончится. Это ужасная женщина, у которой нет ничего святого, ничего не скажет своей дочери нормального, максимум доведёт её. Но на Аню уже сейчас невозможно подействовать, она для себя всё решила. Вова прижал Аню ещё сильнее к себе, он пытался успокоить её окончательно, чтобы на лице не осталось слёз, и она больше не тряслась. Может быть, получится как-то уговорить её, что не нужно искать, ехать к ней, ведь улицу, где она живёт, Аня уже знает. — Анечка, может быть, действительно не стоит никуда ехать? Тут же в письме чётко сказано, что ей плевать, и она не интересуется твоей жизнью, — целует ее в макушку. — но я в любом случае должна поговорить с ней... Я не знаю и знать не хочу, о чём с ней разговаривала бабушка, но мне нужно с ней поговорить, выяснить некоторые моменты, которые меня тревожат уже несколько лет. Ты понимаешь, Вов, я не могу по-другому поступить, потому что я уже всё решила! — крикнула Аня. — всё-всё, тише, пожалуйста, я тебя понял. — Аня прижималась сильнее настолько, насколько это возможно. Готова была вообще не отпускать и быть в его объятиях постоянно. — переубедить тебя невозможно. Через некоторое время Аня успокоилась, и всё же вырвалась из объятий Вовы. Скоро должны прийти Марат, Андрей, и Полина Филипповна, поэтому надо поскорее здесь убраться. А ещё у Ани с Полиной Филипповной предстоит серьёзный разговор. — мне нужно побыстрее собрать это всё, — и вела она себя так, как будто у неё не было истерики. Аня и Вова быстро сложили все папки в шкаф, положили по местам, а письмо, которое они вместе читали, Аня положила в кармашек. Вот будут доказательства, что бабушка приезжала к ней. — ладно, пошли посмотрим, как там Юлька, а то она, наверное, уже обижается, что мы её бросили, — широко улыбается Аня, выводя Адидаса из комнаты бабушки. Тот держал её за руку, когда они выходили и Аня почувствовала что-то смешанное. В груди заиграло приятное чувство, которого никогда не было. Может быть, это связано с тем, что Аня не видела его около двух дней, поэтому и появилось такое чувство. Они действительно выглядели, словно парочка. Когда Вова и Аня зашли в зал, у Юльки появилась на лице улыбка растянутая до ушей. — Юлька, ну как ты тут, не скучаешь? — Аня села на диван к Юле, кладя руки на плечи. Она словно решила забыть тот момент, когда у неё была истерика. Такое было не всегда, единичные случаи, только были. Но сегодня она явно не могла себя сдерживать. — да нет, я не скучаю всё хорошо, вот мультики смотрю. Кстати, когда Андрюша придёт? — вот-вот скоро должен прийти. — Юлька вызывала улыбку у обоих. Они готовы были улыбаться рядом с ней постоянно, ведь эта девочка несёт лучик добра в тёмную жизнь. Дверь открывается и в квартиру входят Полина Филипповна, Марат и Андрей. Юлька быстро встала с дивана, побежала в прихожую и напрыгнула на Андрея. Была рада его видеть и соскучилась за некоторое время разлуки. — Андрюша, наконец-то ты пришёл! — поцеловала его в щёки. — а ты что-нибудь мне купил? Хотя бы какую-то конфетку?.. — я купил тебе очень много конфет. Тебе надолго хватит, Юлька, — Пальто ставит её на пол и относит пакеты с продуктами на кухню. — Анька, иди разбирай пакеты. — иду, — направляется на кухню. — о, Вован пришёл! — воскликнул Марат и поздоровался с братом. — ты где был вообще? Какие там дела были? — дела неотложные были, вот решал, — поздоровался он с братом, с Андреем и с Полиной Филипповной. — а мне тут пацаны сказали, что вы присоседились здесь. У тебя что, Маратик своего дома нет? Марат так и знал, что отец уже что-то понаплел ему и просил вернуться домой, но сам Марат пока что делать этого не собирается. — ой, Володя, да ничего страшного! — проговорила Полина Филипповна, вешая куртку на крючок вешалки. — мне не жалко лишней тарелки, лишнего постельного, пусть живёт сколько влезет. — Полина Филипповна, я всё понимаю, но у него всё-таки есть свой дом, где его мама ждёт, — Адидас дал ему не сильного подзатыльника. — ладно, мы с тобой об этом ещё поговорим. Идите, Ане помогайте. Марат и Андрей по приказу Вовы пошли к Ане. Она почти разобрала все пакеты, оставались только малая часть. — вау, конфеты мои любимые! — Юлька открыла пакет, взяла конфетку, раскрыла и в рот закинула. Аня мельком смотрела на бабушку и в голове подготавливала речь, которую она вечером ей скажет. — Анет, ты чего какая-то загруженная? Что уже случилось? — легонько ударил её по плечу Марат. — нет, всё нормально, просто настроение немножко испортилось. — ну, тогда мы его сейчас тебе быстро поднимем! — Суворов щекотал её, отчего Аня посмеивалась. Щекотки она боится с детства. *** Аня вечером гуляла по району. Гуляла она одна, нужно было проветриться и освежить мысли, чтобы поговорить с бабушкой. Парням сказала, что с ней всё будет хорошо, и гулять она будет недалеко. Адидас и Марат всё время рвались пойти с ней, но она отговаривала их. И очень хорошо, что с ней ничего не приключилось серьёзного. Она ведь действительно никуда далеко не отходила. Сидела на детской площадке, ходила в магазин, покупала себе сухарики и просто дышала свежим воздухом. Вот она уже собиралась идти домой. Сидела на лавочке около дома, засунув руки в карманы и пряча нос. Вставать уже хотела, как вдалеке заметила Ирину Сергеевну. — опять она… Что ей на этот раз уже нужно? Вот не просто так она сюда ходит. — мнение насчёт Ирины Сергеевны у Ани не менялось. Она как считала её странным человеком, так и считает до сих пор. К ней нормально относиться она не собиралась. — здравствуй, Анна! — пока Аня летала в своих мыслях: Ирина Сергеевна уже подошла к ней и села рядом. — мне нужно с тобой серьёзно поговорить. — со мной? А что я уже такого сделала, что серьёзные разговоры нам нужны? — это касается насчёт Васильевых. Насколько я знаю, ты с ними хорошо общаешься, и ты должна кое-что знать. Прочухала, что ли? Вот менты… всё время так. Всегда всё везде узнают. — пронеслось в мыслях у Тилькиной. — ну, я вас слушаю, Ирина Сергеевна. Только давайте, пожалуйста, побыстрее меня бабушка дома ждёт. — не хотелось разговаривать с ней очень долго. — тебя не только бабушка дома ждёт, наверное, да? — к чему такой вопрос? — Аня повернулась к ней. На данный момент эта девушка вызывала у неё отвращение. И даже не знала, с чем это связано. Может быть, потому что суёт свой нос в чужое дело? Хотя в любом случае она должна это делать, потому что она же полицейский. Тут уже не поспоришь. — Андрей с Юлей живёт же у тебя, так? — нет, с чего вы это взяли? — и так было понятно, что в скором времени все обо всём узнают. — он не появляется дома, родственников у него тоже ближайших нет, а где его тогда искать, как не у тебя? Просто скажи, что он у тебя и ничего не будет. Я постараюсь сделать всё возможное, чтобы всё было хорошо. — а я вам не верю, Ирина Сергеевна. Менты вообще хитрые крысы. Я уже столько натерпелась из-за этих ментов, от этих полицейских участков и так далее, что я не верю, ни единому вашему слову. — отрезала блондинка. — Аня, неужели ты не понимаешь, что таким образом ты не помогаешь ребятам, а наоборот, ухудшаешь ситуацию? Им нужно помочь! — прикрикнула Ирина. — не надо на меня орать. — спокойным тоном протянула она. — можно подумать, что от вашей помощи что-либо изменится? Вы же просто заберёте Юльку и отправите её в детский дом. Думаете, я не знаю, как у вас это работает? Заберете бедную девку и все, дело закрыто. — Аня, ты глубоко ошибаешься... Я хочу помочь Андрею, — нежным голосом притягивает Ирина Сергеевна, будто хочет, чтобы Аня поверила ей. Но Тилькина знает эти ментовские штучки. — я не верю вам. — в заключении говорит Анет и встаёт со скамейки. Подходит к подъезду, доставая ключи. — ты только усугубляешь ситуацию Васильевым, как ты не понимаешь? Я сделаю всё возможное, чтобы их не забрали никуда, я тебе обещаю, Аня. — Ирина Сергеевна, хватит действовать мне на нервы. Я не верю ни единому вашему слову, менты все твари. На жалость мне тоже давить не нужно, я таких, как вы, знаю наизусть. Ирина Сергеевна уже не знала, что делать. На эту девчонку никак нельзя повлиять. Она стоит на своём. — Аня, ты же как старшая должна была научить их уму разуму, а не быть с ними на одной волне. Ты же тоже состоишь в группировке, да? Тебе пора взяться за голову, ты уже один раз это прошла, неужели ты хочешь ещё раз бабушку довести? — Ирина Сергеевна знает о том, что Аня в свои годы подростковые состояла в одной из группировок. Полина Филипповна проболталась. Аня повернулась к ней лицом и смотрела так, будто хотела убить. — а вот это вас уже не касается. Не ваше дело, где я состою и с кем я на одной волне. И бабушку мою не трогай. — прошипела сквозь зубы и, открывая двери подъезда, зашла в него. — вот же тварь ментовская! Теперь она Ирину Сергеевну не взлюбила ещё больше. Аня так и знала, что она окажется гнилым человеком. Иногда первое впечатление о человеке не обманчивое. *** Аня сидела на кухне. Всё никак не могла подобрать слов, как же начать разговор с бабушкой. Пацаны сидели в зале, разговаривали с Юлькой, читали ей сказки и смотрели телевизор. Тилькина специально выждала момент, чтобы все пацаны разошлись по разным углам, и она смогла поговорить с бабушкой. Полина Филипповна суетилась, на кухне готовила ужин. Аня попивала чай, смотря за бабушкой. — бабушка, мне нужно с тобой серьёзно поговорить. — отодвинула кружку в сторону. — и этот разговор нельзя откладывать на потом. — да, конечно, Анечка, я тебя слушаю, — Полина Филипповна помешивала борщ и параллельно смотрела на внучку. — у тебя такое лицо, будто ты что-то страшное узнала. Так оно и есть. — проговорила у себя в голове. Тилькина достала из кармана письмо, которое уже было полностью помятое, может, даже слегка порванное. — я нашла письмо, которое писала моя мать. — начала она и у Полины Филипповны мурашки пошли по коже. — ты ведь не с подругой тогда встречалась, когда на целый день уезжала. Ты же ездила к моей матери, правильно?