Часть 14

— я нашла письмо, которое писала моя мать. — начала она и у Полины Филипповны мурашки пошли по коже. — ты ведь не с подругой тогда встречалась, когда на целый день уезжала. Ты же ездила к моей матери, правильно? Аня хотела узнать всё до мелочей. Даже если бы она не начала, этот разговор спокойно спать не могла бы. Эти мысли терзали бы её душу. Как бы она не хотела приставать к бабушке с этими вопросами, всё равно нужно обо всём узнать. Аня примерно понимает, почему же бабушка ничего не рассказала ей о встрече с её матерью. Имя «Марина» не сильно распространялось в их доме. Полина Филипповна боялась, что Аня неадекватно отреагирует на это, поэтому ничего не сказала. К своей матери она относится предвзято, ужасно, и это понятно по какой причине. — я не понимаю, о чём ты говоришь, Анечка. Я действительно ездила к своей подруге, я же уже обо всём тебе рассказала. Было заметно, как Полина Филипповна занервничала. Она же не думала, что внучка обо всём узнает. Хотела скрыть это, но, к сожалению, не получилось. — бабушка, я прекрасно знаю, что ты переживаешь за меня, боишься, что я могу вспылить, накричать на тебя, но этого не будет, я обещаю. — Аня постарается сдерживать себя. Даже не то, что постарается, а будет себя сдерживать. Она не будет кричать на бабушку, которая занималась её воспитанием и пыталась сделать из неё хорошего человека. Аня вообще ей жизнью обязана. Поэтому даже крикнуть на бабушку сил не хватит. — я прочитала это письмо, и там указан её адрес, а письмо это было написано за два дня до твоего уезда. Поэтому я имею право думать, что ты ездила к ней и выясняла отношения. Просто не надо мне врать, бабуль. Аня сложила руки в замок. Смотрела на бабушку, ждала, что она скажет хотя бы слово. — бабушка, если ты будешь продолжать молчать, то я не знаю, что делать. Я знаю все подробности, я всё знаю. Тут в письме чётко написано, — Аня вновь раскрыла письмо глазами, пробегаясь по тексту, — она написала, что ей плевать на меня, грубо говоря, и тут написан адрес, если ты захочешь, то приезжай, и ты, судя по всему приехала. А Полина Филипповна не знала, что сказать. Внучка уже всё знает, поэтому её слова и оправдания здесь ни к чему. Очень жаль, что она узнала это сама, а не от неё. — бабушка, ну не молчи, пожалуйста, — облизывает губы, параллельно покусывая их. — если бы ты знала, какая у меня сегодня истерика была, когда я нашла это письмо и прочитал его. Если бы ты знала, то ты бы не молчала. Смысл от того, что ты молчишь, бабуль? — Анечка, солнышко моё любимое, прости, пожалуйста, что я сразу тебе об этом не сказала. Я боялась твоей бурной реакции и боялась, что ты опять вспомнишь и сбежишь из дома, — Полина Филипповна подошла к девушке, беря её за руку. — просто в последнее время ты была счастливая такая хорошая, а я не хотела портить это… — бабушка, я прекрасно тебя понимаю, но не стоило было скрывать от меня это. В любом случае я бы всё равно узнала, и я узнала. Только вот то, что я хочу сделать, тебе навряд ли понравится. — что такое, Аннушка? — Полина Филипповна виновато посмотрела на внучку. А вот теперь Аня не знала, как бабушка отреагирует на это известие. Может быть, она вообще будет против этого всего. Полина Филипповна, женщина-то уже взрослая, может сама принимать решение, всё уже от этой жизни поняла, а вот Аня ещё совсем молодая, может что-то не понять. Некоторые слова женщины, которая её родила, могли задеть. Что-то внутри подсказывало, что это не самая лучшая идея ехать далеко к женщине, которой ты не нужна совсем. Она может тебя просто послать наговорить гадостей или вообще не впустить в свою квартиру. Но Аня у нас же самостоятельная, если она что-то решила, значит, она должна это исполнить. Это по её понятиям. И своим понятиям она должна всегда следовать. — в общем, я тоже хочу поехать к своей матери и поговорить с ней. Я долго хотела её найти, долго хотела поговорить с ней расспросить обо всём, и теперь у меня появилась такая возможность. Я уверена, что тебе эта идея не понравится, но я должна это сделать. Полина Филипповна, конечно же, не ожидала услышать эти слова. — я понимаю, что мне будет больно, мне будет неприятно, но я по своим понятиям должна так поступить. Если я начала лезть в это дело, значит, я должна продолжить и закончить. — Аня, я думаю, тебе не стоит с ней вообще разговаривать. Этот человек ничего не замечает, кроме… — Полина Филипповна сделала недолгую паузу, а после чего Аня за неё продолжила. — наркоты? Естественно, я это понимаю, бабуль. Ну, я тоже не промах, как ты знаешь характеры у нас одинаковые. Я просто хочу поговорить с ней. Я знаю, что у неё нет ко мне материнских чувств, тем более, когда я уже взрослая девушка, но она должна мне всё объяснить. Я уверена, что она даже не знает о смерти Миши. — я пыталась ей об этом сказать, но она меня в упор не слышала. Я хотела сказать ей о детях, как поживают, но Марина не захотела этого слушать. Стояла на своём и говорила, что ей плевать абсолютно. И меня она видеть даже не хотела… — тон Полины Филипповны погрустнел. В принципе это и понятно. Ты рожала дочку воспитывала, давала ей всё самое лучшее, а она вот так вот поступает. Бросает детей, не интересуется ими, да и матери даже не звонит. Разве такую дочку Полина Филипповна воспитывала? Нет, явно не такую. Это главное разочарование жизни. Хорошо, что у неё есть внучка, которая всегда поддержит. Хоть что-то хорошее осталось от её дочери. И Полина Филипповна очень рада, что Аня не стала такой же, как её проклятая мать. Как бы там не было Полина Филипповна, всё равно любит свою дочь. Какая бы она плохая, не была, но это её ребёнок и будет продолжать любить её. Правда, Марина любви совсем не достойна. Она никого не любит ни с кем не хочет общаться, у неё в мыслях только одни наркотики. И такое ощущение, что она совсем скоро умрёт от этих наркотиков. — значит, я оповещу её о смерти Миши. Она всё-таки мать, какая-никакая, но мать и должна знать о том, что у неё умер сын, может, так она хоть в чувства придёт. — но Аня в это не верила. Эта женщина больше не получит её доверие никогда. Точнее, не получит. Его попросту не было никогда. — я из-за этой мрази сегодня в истерике сидела, а она, видите ли, даже не знает о том, что у неё сын умер. Я должна высказать ей всё, что думаю всё, что у меня накопилось за эти двадцать лет. Я знаю, что она мне больно сделает, но мне всё равно мне наплевать! — Аня еле сдерживала себя, чтобы не подтаться эмоциям и не впасть вновь в истерику. Это было невозможно. У неё такая глубокая, и детская обида сидит внутри, что это просто ужас. Ей всегда хотелось иметь хорошую и добрую мамочку, которая всегда спросит, как у неё дела зайдёт за ней в школу, поможет сделать уроки, кушать утром приготовит. Но вместо матери у неё была бабушка. Самая хорошая, самая добрая и самая прекрасная женщина на свете. Аня ценит свою бабушку. Она никогда её не бросит, никогда не оставит. — Анюта, ты точно в этом уверена? Ты же девочка эмоциональная, ты вспыльчивая сильно… Она мне-то слова такие говорила, что мне хотелось ударить её, а вот что будет с тобой, я даже предположить не могу, — Полина Филипповна пыталась хоть как-то отговорить Аню от этой затеи. Она вообще ничем хорошим не закончится. — да, бабушка, я уверена в этом. Меня сегодня Вова пытался отговорить, но я не поддалась, поэтому я и тебе скажу тоже самое. Завтра я поеду к ней на эту улицу и буду с ней разговаривать по серьёзному. Мне плевать, что она мне скажет, я тоже не промах. — Анечка, какая же ты у меня всё-таки взрослая стала… Я помню, когда ты только ходить училась, и я радовалась твоим первым шагам, а сейчас ты уже такая взрослая девочка… — Полина Филипповна подошла к девушке и крепко обняла её. — как жаль, что нельзя вернуться в то время. — да, бабушка, очень жаль, — она бы сама была не прочь вернуться в детство, где были разбиты колени, но не сердце. Готова была попасть вновь в детство, чтобы изменить всё. Но как говорится, уже ничего не исправишь и есть то, что есть. Жизнь одна и её больше не изменишь. — давай я ещё раз уточню, ты точно решила, что завтра поедешь к ней? Автобус на её улицу завтра будет в семь часов утра. У тебя есть ещё время одуматься и никуда не ехать. — бабушка, я всё решила. Отговаривать меня бесполезно, я ещё раз говорю. Если автобус в семь, значит, я встану в шесть, соберусь и пойду на остановку. — хорошо, — слабо улыбнулась женщина, — я желаю тебе только удачи, Анюта. Надеюсь, её слова не сильно тебя заденут. Я тоже очень на это надеюсь. — прозвучало в мыслях девушки. Судя по тому, какая Аня в последнее время стала импульсивная, эмоции трудно держать в себе, то она может и не сдержать себя. Может прямо там при ней истерику закатить. — спасибо, бабушка, и не волнуйся, всё пройдёт хорошо, — Аня встала со стула и крепко обняла бабушку. — со мной всё будет нормально, я тебе обещаю. Она не доведёт меня. — я надеюсь на это, внученька… — Полина Филипповна взяла кружку Ани. — иди к парням, а я помою твою кружку. — да мы, наверное, сейчас все спать пойдём, время уже. Еду в холодильник положи, завтра, если что, покушаем, — целует ее в щеку, и в зал уходит. Когда Аня вошла в зал, заметила, что Юльки на диване нет, одни парни сидели и разговаривали. — а где Юлька? — она заснула, вот я и отнес ее к тебе, если ты не против, — улыбнулся Пальто. — конечно, не против, — зевая, ответила Анька. — так, пацаны, закругляемся, мне завтра рано вставать. — всё-таки ехать решила? — спрашивает Марат. Аня перевела взгляд на Адидаса, который тоже собирался уходить. — растрепал, всё-таки? — ну а че, пусть знают, если что. Адрес я им сказал, — подмигнул Адидас, — пошли, проводишь меня. — пошли, — Аня выпустила Вову, а затем и сама вышла. Марат и Андрей в это время расстилали диван. — слышь, Пальто, тебе не кажется, что между моим братом и Анет че-то есть? Так мило ведут себя, еще и Юлька проболталась, что они сегодня обнимались, — шмыгает носом Марат. — не знаю, — пожимает плечами, — даже если и есть, то это только их дело. Не наше точно. — да это-то понятно, но просто за ней еще Турбо ухлёстывает, как я заметил. Думаю, ей выбор сложный предстоит. И Марат оказался прав, как никогда. — Анет, ну и дура ты, конечно, — со вздохом произносит, — не дай бог с тобой что-нибудь случится. — ничего не случится, Вов, — взгляд уже усталый, спать хочется. — я завтра вечером зайду, и парням буду постоянно звонить, — по-доброму улыбается ей, — ну все, я пошел. Вова уже выйти хотел, как вдруг развернулся к Ане. — ты что-то забыл? — да, — кивает головой, а через пару секунд в щёчку чмокает, — вот теперь я пошел. Адидас вышел, а Аня в состоянии шока закрыла за ним дверь. И что это сейчас было? — этот вопрос застрял у нее в голове, и ответить мог только сам Вова. Тилькина быстро зашла в свою комнату, переоделась в пижаму и легла вместе с Юлькой. Она посапывала в подушку. — не, ты это видел?! Ты видал? — почти что кричал Марат, как только увидел, что его брат поцеловал Аню. — да видел я, чего ты орешь? — видимо, Марат сильно переживал за отношения Ани. Только вот непонятно с кем. То ли Турбо, то ли Вова… И ей действительно стоит сделать выбор. — у них там по-любому мутки какие-то! Я это заверстую чую, — у Марата эмоции хлестали, — надо будет Айгуль рассказать. — а ей уже зачем? — надо. — Марат, если Аня узнает, она тебя убьёт. Это же ее личная жизнь, а не твоя, — Андрей не сильно одобрял действия друга. — а может быть, ее личная жизнь будет с моим братом. Меня это тоже должно касаться, — Марат подошел к выключателю, — спокойной ночи, Полина Филипповна! — спокойной ночи, ребята! — крикнула женщина. — все, Пальто, спать. *** Ровно в семь часов утра Аня уже стояла на остановке и ждала автобус. Ей жутко хотелось спать, она зевала всё это время, что находилась на остановке. Прикрывала рот рукой и молилась, чтобы не заснуть прямо на остановке. Она уже несколько раз прокляла себя и свою мать, что поедет туда, где её не ждут. Но по-другому Аня поступить никак не могла. Всё для себя решила, приняла и готова поехать к ней. И вот через некоторое время Аня уже сидит в автобусе, смотрит в окошко, наблюдая за дорогой. Она даже не знает, как мать отреагирует на её приезд. Перед тем как выйти из дома, она ещё раз поговорила с бабушкой и проанализировала свою поездку. С распростёртыми объятиями она её точно не примет, и это факт. Может быть, она её пошлёт, ударит и вообще не пустит в свою квартиру, слушать не станет. Предугадать достаточно сложно, что можно ожидать от этой женщины. Для Ани она неизвестный человек. Эта женщина просто её родила и даже не воспитывала. Когда Аня уходила из дома Юлька и ребята ещё спали. Конечно, время было только почти семь, и они наслаждались крепким сном, одна Аня, как ранняя пташка уходила куда-то. Ехать она должна была всего лишь час, и за это время она могла поспать и насладиться хоть недолгим, но хорошим сном. Даже если Тилькина приехав, разбудит свою мать, то ей будет её не жалко. Так она сможет с ней поговорить, когда женщина спросонья, ничего не будет понимать. Но даже в дороге Аню почему-то сон не брал. Хотя она могла поспать, хотя бы полчаса, ведь никто её не мог потревожить. В автобусе народа почти не было, а если и было, то от силы три-четыре человека. Она всё время думала то о Валере, то о Вове. Эти 2 парня засели у неё в голове и никаким образом не хотели оттуда уходить. Она не понимала, с чем это связано и по какой причине они туда врезались. Они ведь для неё просто друзья ничего большего. Могла бы сказать Аня раньше. Сейчас у неё совершенно другое мышление. В последнее время она начала чувствовать то к одному, то к другому какую-то симпатию. Это именно то слово, которое Аня боялась произносить вслух. Из всей группировки они уделяли ей намного больше внимания, чем кто-либо. С Валерой ей очень комфортно, особенно в его объятиях, так тепло и уютно, что хочется быть в них постоянно. То же самое происходит и Адидасом. Она не знает, как объяснить свои чувства, как понять свои чувства в первую очередь. Для неё это как-то необычно, что-то по новому, что за душу берёт. Она даже не может разобраться в своих мыслях, потому что каждый день происходит что-то необъяснимое, от чего эти мысли уходят на второй план. То парни у неё начинают жить, то Андрей приводит маленькую Юльку и говорит, что мама попала в психиатрическую больницу, то теперь выяснилось, что бабушка ездила к маме и сама Аня к ней поехала. То приставучая Ирина Сергеевна приходит и выясняет какие-то личные вопросы, которые точно не касаются инспекторшу. Каждый день происходят какие-то события, и Аня даже не может подумать о том, что происходит у неё на душе. Точнее, на сердце. С этими мыслями Аня уже прибыла к месту назначения. Искала адрес подъезда, где проживала её мать. Дверь подъезда была открыта на распашку, и поэтому легко можно было зайти. Теперь оставалось найти только квартиру. Как только Аня зашла в подъезд, с каким-то странным взглядом на неё смотрела консьержка. Осматривала с ног до головы и думала, что это какая-то левая девушка пришла к тому или иному парню. Аня никогда не любила, когда на неё вот так вот смотрят оценивающие и думают всякие гадости. — здравствуйте, милая девушка, к кому путь держите? — женщина средних лет, с седыми волосами и морщинами на лице, натянула на себя кофту. — опять небось к Ваське пришла. Я же ему уже повторяла, что пусть не водит сюда девок! — во-первых, я не девка, а девушка, во-вторых, я не знаю никакого Ваську, — фыркнула Аня. — я пришла поговорить с одной женщиной. В какой квартире проживает Марина Тилькина? — ах, к Маринке, ну что ж вы сразу не сказали? Вы уж извините меня, пожалуйста, просто такие, как вы красивые толпами к нему ходят, уже надоело каждый день выслушивать от соседей, что они нормально спать не могут, — тон женщины сразу сменился на доброжелательный. — ничего страшного. Так в какой квартире проживает Марина Тилькина? Мне очень нужно с ней поговорить и обсудить некоторые вопросы. Аня никогда не думала, что будет стоять здесь и говорить про эту женщину. Где-то с подросткового возраста она поняла, что к своей матери она ничего не чувствует и дала себе обещание, что никогда с ней не будет общаться, даже если она объявится. Но жизнь повернулась совершенно по-другому. Если бы не Юлька, которая завела тему про мать, то Аня никогда бы и не решилась лазить в документах бабушки и никогда бы не нашла это письмо. И Аня узнала бы то, что бабушка ездила к её матери, только лишь со слов же Полины Филипповны. — Маринка на третьем этаже живёт, квартира сорок три. А вы кем ей приходитесь, если не секрет? Просто к ней редко кто приходит, если только какие-то мужчины и то не всегда. — женщина смотрела в её голубые глаза и пыталась найти хоть там какой-то ответ. Аня и не знала, что отвечать. Ответить правду? Скорее всего, так будет лучше. — я её дочь. — каким-то холодным тоном, — ответила Аня, отчего у консьержки побежали мурашки по коже. — к сожалению. — дочь? Маринка никогда не рассказывала, что у неё дети есть. Ничего себе! — выражение лица женщины говорило о том, что она в приличном шоке. Рассказывать о том, что мать её бросила незнакомой женщине, конечно же, она не хотела. Она могла испортить жизнь своей матери, но не будет этого делать. Аня окажется умнее. Судя по всему, Марина здесь не особо отличается какими-то хорошими качествами. — а если так приглядеться, то ты достаточно похожа на свою мать. Но если честно, я в шоке, что Марина скрывала такую красавицу дочку от всех нас! — восклицала консьержка. — меня зовут Ангелина Эдуардовна, приятно познакомиться. — меня Аня. — какое красивое имя, Анечка. А вот меня очень интересует твоё последнее предложение, почему «к сожалению»? У вас что, с Мариной какие-то проблемы в личных отношениях? — ну, можно и так сказать. — Аня чётко видела, что Ангелина Эдуардовна пытается что-то разузнать. Но Аня не дура и ничего лишнего не скажет. Рассказывать левым людям о своей жизни не очень-то и правильно. Даже с точки зрения морали. Как бы Аня свою мать не презирала, ненавидела, но она не хочет, чтобы её в подъезде обсуждали, как женщину, которая бросила своих детей и ни разу не интересовалась жизнью. Она, наверное, и так о себе испортила всё хорошее мнение. Поэтому ещё больше погружать её в дерьмо Аня не собирается. Марина и так испортила свою жизнь хуже некуда, поэтому ещё больше загонять её в угол с обсуждениями Аня не хочет вообще. Хотя она могла бы так поступить, потому что жалости к этой женщине испытывать, она не намерена. Но пусть это будет единственное, что Аня сделала для своей биологической матери. — ладно, Ангелина Эдуардовна, я пошла, — сказала она, поднимаясь по лестничной клетке. — давай-давай, Анечка, удачи тебе поговорить с мамой! — с улыбкой провожала её Ангелина Эдуардовна. Почему все соседи и все консьержи всегда хотят узнать что-то из личной жизни? Какого хрена они постоянно лезут в душу? — проговорила Аня у себя в мыслях. Тилькина стояла около сорок третьей квартиры стиснув зубы. Прикусывала губы уже до крови, металлический привкус чувствовался во рту. Все никак не могла постучаться. Сил не хватало. Хотя сюда Аня рвалась, чтобы поговорить с матерью, высказать ей все, что накопилось за все годы. Но не могла даже постучать. — девушка, вы к Марине? — послышался женский голос сзади. Она вздрогнула, обернувшись. — да. Мне поговорить с ней нужно, она дома? — конечно, дома, время-то, — положительно кивнула женщина, — а вы кем ей будете? — дочь. — дочь?.. — да. — и Аня, если честно, не понимала, почему у людей такая реакция. Неужели Марина в действительности никому не говорила, что у неё есть дети? — а почему у всех такая реакция? Неужели Марина никому не говорила, что у неё есть ребёнок? — нет, она говорила, что у неё был ребёнок, девочка очень такая красивая, смышлёная, но, к сожалению, она умерла. Рассказывала, что попала под машину и не выжила. Но оказывается, врала, чтоль? — получается, врала. Мне уже двадцать лет, и я ни разу не попадала под машину. — отрезала блондинка. Аня не знала, что и говорить после слов соседки её матери. Это ж надо было такое придумать, сочинить и растрепать всем. Но консьержки она, наверное, не рассказывала. И это очень рискованно на самом деле. — ой, девушка, извините, пожалуйста, что я вам такое сказала, вам, наверное, неприятно… Вас как зовут? — тёмненькая женщина лет тридцати подошла к Ане, положив руку на ее плечо. — меня Алевтина. — Аня. — облизнув губы, ответила Тилькина. — ничего страшного, мне нужно было это знать. — если вы боитесь, давайте я постучу? — нет, спасибо, я сама хочу. Разговор серьёзный предстоит. — она повернулась у двери Марины. — извините еще раз, — протянула Алевтина, а вот Аня ответила, что совсем не обижается на нее. Алевтина ушла, оставив ее одну. Аня собравшись с мыслями, сжала кулак и постучалась в дверь. Слышала, как кто-то приближался к двери. Слышала шарканье тапочек. Первая мысль, которая была у Ани, это вцепится этой женщине в лицо, расцарапав все, что только можно. Дверь открывается. Перед Анной стоит блондинка с сальными растрепанными волосами, с сильными синяки под глазами, губы все обветренные, голубые глаза совсем потеряли свой истинный окрас. Сильно худощавая. Видимо, наркотики дают знать о себе. — ну привет, мама, — последнее слово далось ей с трудом, потому что она назвать эту женщину — мамой язык не повернётся. — вот и восстала твоя дочь из мёртвых. — ёб твою мать… — Марина не ожидала увидеть у себя в дверях дочь. Конечно же, она узнала её. В юности такой же была. — Анька, ты, что ли? Женщина положила ладони на щёки дочери и рассматривала её лицо. Аня не поняла, что это значит. — не, ну ты, конечно, красавица, стала я вообще в шоке! — Марина резко взяла свою дочку за запястье и запустила в квартиру. — какими судьбами ко мне? Мать прислала? — нет, бабушка, наоборот, отговаривала меня от этой идеи, но я решила, что хочу с тобой поговорить. — раздеваться она не хотела. С этой женщиной она поговорит всего лишь десять минут и уйдёт. — но сейчас меня больше всего интересует вопрос: почему же ты наплела соседям о том, что я умерла? Неужели тебе так стыдно сказать о том, что ты бросила своих детей? А зачем нужно было придумывать эту нелепую историю, так тем более ты к этому даже Мишу не приплела? — ты сейчас меня учить сюда приехала или что? Мне уже не пятнадцать лет, не двадцать, так что я могу сама решать, что мне делать и что говорить. — в принципе Аня догадывалась, что все эти ласки мать делала не от чистого сердца. Они ей не нужны. — нет, мне просто интересно, почему такая гнилая женщина до сих пор живёт на этом свете? Ты хоть что-то знаешь обо мне о Мише? Ты интересовалась, ну хотя бы просто интересовалась нашей жизнью? — ответ был отрицательным. — я читала письмо, в котором ты написала, что у тебя нет материнских чувств ни к одному ни к другому ребёнку. Это и понятно. Ты бросила нас и куда-то уехала. — да, я бросила вас, потому что вы мне не нужны, я никогда ни к кому из вас не чувствовала любви. Именно поэтому я оставила вас с бабушкой, чтобы она нормально вас воспитала. Потому что мне вы совершенно не нужны. — знаешь, другого ответа я и не ожидала услышать. — давай чётко и по делу, с какой целью ты сюда приехала? — Марина сложила руки на груди. — просто хочу посмотреть в твои бесстыжие глаза. Я никогда не понимала, как можно бросить своего ребёнка и не интересоваться даже, как он поживает. Хотя наркомания с людьми творит ужасные вещи. — Аня поняла, что с её матерью диалог не состоится. — слушай, Анька, ты же сама прекрасно знаешь, что я не люблю тебя. И никогда не любила. Зачем ты сюда приехала, чтобы на нервы себе подействовать? Чтобы довести себя до истерики и плакать? Ты ведь без меня всё прекрасно знаешь, и Миша наверняка тоже. — усмехается она. — вообще я приехала для того, чтобы тебе сказать, — Аня сдерживалась, чтобы не накричать на неё и не ударить. — Миши больше нет. Он умер. Теперь на одного ребёнка стало меньше, и тебе не нужно беспокоиться ни о ком. — ничего себе… Жаль, очень жаль, а я-то думаю, почему он с тобой не приехал. — тебе вообще похую? Вот я смотрю на твоё выражение лица, и тут даже нет скорби за ребёнка. — эта женщина умерла у неё в глазах уже какой раз. Она думала, что хоть появится какая-то настоящая жалость за Мишу. Но она никак не отреагировала на его смерть. — Аннушка, как бы это обидно, грубо и жестоко не звучало, но да. Мне плевать на его смерть, потому что я никогда его не любила. Даже если бы ты умерла, я не плакала бы на твоей могиле и не приехала к тебе на похороны. Ане становится больно до дрожи в коленях. Её сердце сжимается в тысячу раз. Казалось, его там больше нет вообще. Аня так и знала, что именно «Аннушка» её называла мать. Именно поэтому у неё такое отвращение к этому в форме имени. Хоть что-то она помнит. — что ты смотришь на меня? Ну хочешь ударить, так ударь! Я понимаю, что заслуживаю этого. Ну, я ничего не могу с собой поделать, понимаешь? Я не люблю даже свою собственную мать, о каких детях может идти речь? — да ты и себя даже не любишь, не говоря уже о других. Ты убиваешь себя, убиваешь свою жизнь наркотиками. — да мне уже давным-давно всё равно. Сколько я наркотиков не перепробовала, всё равно живая хожу. — Марина Михайловна подходит ближе к дочери. — я тебя прошу больше не приезжай сюда и скажи маме, чтобы она не писала, мне не звонила и тоже не искала встречи. Тоже приезжала сюда, тоже хотела выведать, у меня что-то насчёт материнских чувств, но и ей я сказала тоже самое. Я плевать на тебя хотела! Эти слова настолько сильно врезались в душу, что Аня чуть ли не заплакала прямо при ней. Её нижняя губа задрожала предвещая скорую истерику. Но она будет сдерживать себя. Слёзы — это слабость. — мне больше тебе нечего сказать. Я приехала для того, чтобы ты узнала о смерти Миши, и всё. Тебя я тоже не люблю, да тебе и плевать на мою любовь. — Аня открывает дверь. — вот и поговорили, Аннушка, — хмыкает женщина. Это была последняя капля. Это был последний раз, когда её кто-либо называл Аннушкой. Аня сжав кулаки, вновь повернулась к своей биологической матери и ударила её по лицу с такой силой, что она отлетела в стену. — никогда больше не называй меня формой этого имени. Я её ненавижу ровным счётом, как тебя. — и плюёт на пол. — ну ты, конечно, и истеричка! — кричала Марина, вытирая нос. Ударила она её очень сильно, ведь даже кровь пошла. — да пошла ты. Зря я только сюда приезжала, зря время тратила и нервы свои. — она выходит из квартиры, хлопнув дверью. Как только она спустилась на второй этаж, дала волю эмоциям. Начала плакать, закрыв рот рукой. Володя и бабушка предупреждали, что это ничем хорошим не закончится, и вот почему она их не послушала… Не надо было сюда вообще ехать. Она действительно принесла себе боль. Эти слова оказались хуже лезвия или ножа. Больше она никогда сюда не приедет. Пусть теперь говорит всем, что у неё действительно нет дочери. А у Ани нет матери. Она умерла для нее. Но больше всего было обидно не за то, какие она слова сказала на счёт неё, а за то, что ей плевать на смерть Миши. Вот это Аню больше всего обидело. Тилькина быстро вытерла слёзы успокоилась и спустилась на первый этаж. Готова была уже выйти из подъезда, но её остановила Ангелина Эдуардовна. — ну что, Анечка, как с мамой поговорила? Всё хорошо? — мг. — сухо ответила она. — больше про меня ей ничего не говорите, пожалуйста. У неё нет дочери, и она сама это прекрасно знает теперь. — неужели она тебе что-то плохое сказала? — пусть она сама вам обо всём расскажет, а мне уже не до этого. До свидания. — и Аня выходит из подъезда. Чтобы она ещё раз сюда приехала и решила начать разговор с матерью, да никогда в жизни такого не будет больше! Она слишком принципиальная. Она принесла себе только боль, разочарование и слёзы. — пошло все нахуй. Я больше не знаю эту женщину. Тварь. — Аня имеет право так говорить и не сожалеет об этом. Свою мать ей теперь не жалко, как это было ранее. Она сама виновата, что выбрала такую путь в своей жизни и сама решила всё. Больше у неё нет никого, пусть подыхает в одиночестве. *** Аня до вечера гуляла по своему району. Приехала она уже около десяти часов утра и решила прогуляться. Никого из своих знакомых она не встретила, и это было хорошо. Не встретила, потому что далеко-далеко отошла от своего подъезда и от знакомых мест. Как только приехала, зашла в магазин и купила себе баночку пива. Ей нужно было отвлечься от мыслей про мать и дать волю уже другим мыслям. Она вновь думала о Турбо и Адидасе. Аня проанализировала, кто же к ней хорошо относится и пришла к выводу, что Валера и Вова оба стараются дать ей поддержку и заботу. Но она, правда, не понимает, с чем это может быть связано. Ведь даже Марат, Андрей и Зима не проявляют ей такую заботу, как это делает Адидас и Турбо. У Ани в голове сейчас появляются разные предположения, с чем это вообще может быть связано. У Ани такое предположение, что один из них испытывает к ней тоже симпатию. Но вот, Аня даже не может понять, кто именно. А может быть, вообще оба… Эти мысли полностью заполонили голову ни о чём другом, Аня думать больше не может. Напрямую спросить она, конечно же, не спросит. Это будет звучать очень странно, и тогда они обо всём догадаются. А влюблённой дурочкой она показаться точно не хочет. С этими мыслями Аня забрела в какой-то тёмный переулок и даже не совсем поняла, что это находится на её районе. На улице было темно, поэтому она и подумала, что уже оказалась где-то в другом месте. Но домой уже пора, поэтому Аня взяла руки в ноги и быстрым шагом направилась к подъезду. Как вдруг сзади неё были слышны шаги. Чужие. — эй ты! — грубый голос заставил её повернуться. Это был высокий худощавый парень с тёмными волосами, без шапки и с курткой на распашку. А рядом с ним стояло ещё три парня, и взгляд был направлен только на Аню. — при делах? Аня, если честно, не поняла, о чём вообще идёт речь. Было темно, она не совсем заметила из лица. Но ей показалось, что это Универсамовские. Она подумала, что это свои. — при делах. — ответила она, и это стала её роковой ошибкой. Через секунду она уже лежала на асфальте и парни били её. Били, куда только можно. По лицу живот, по ногам, по рукам. Аня закрывала лицо руками, чтобы оно сильно не пострадало. Но иногда всё же по лицу ей доставалось, отчего была невыносимая боль. Но больше всего били по ногам и по животу. Ей было очень больно, если учитывая ещё тот факт, что прошлые синяки не зажили. И Аня сразу поняла, что это не Универсамовские. Они своих просто так бы никогда не били. Отлично она вообще к матери съездила. Та её до истерики чуть не довела и под конец дня её пытаются убить. Если не получилось сделать, тогда, значит, получится сегодня. — эй, вы что творите? Вы с ума, что ли, сошли?! — услышала голос девушки, которая бежала сломя голову, чтобы оттолкнуть всех, кто бил несчастную Аню. — валим! — крикнул парень, и все, кто избивал Аню, быстро разбежались по разным углам. Сама Аня держалась стойко и не теряла сознание, но смотреть на неё было очень больно. Нос сильно разбит, губа стёрта, голова тоже пострадала, кровь льется, под глазами начинают виднеться синяки и, наверное, ещё на теле многочисленные гематомы. Так же на руках остались раны. Ей было очень трудно дышать. Ей целились прямо в дыхательные пути и какое счастье, что она не потеряла сознание. — как же там можно?! Боже мой… Девушка, как вы? — вопрос был немного странный, ведь и так видно, что все очень плохо. — ты кто? — слабым голосом спрашивает Аня, когда девушка пытается поднять её. — Наташа. Кто это был, ты знаешь их имена? За что они тебя так избили? — кудрявая сильно волновалась за неё. — нет, так дело точно не пойдёт, мы сейчас пойдём в больницу! — нет, мне нужно домой очень срочно, меня бабушка дома ждёт… — Аня не знает даже, как встать, потому что боль в теле настолько пронзающая, что даже стоять на ногах тяжело. — ты не дойдёшь до дома чисто физически, — Наташа кое-как подняла Аню и держала её за руки и за талию. Пыталась сделать это аккуратно, потому что Аня кричала от боли. — мы сейчас идём в больницу, где я работаю, нужно срочно обработать твои раны. Тилькина была настолько слаба, что даже не пыталась отказываться от этого. Наташа держала её за руку и вела в больницу. Ане было настолько больно и те, что она хотела просто лечь и прямо здесь умереть. — где болит? — Наташа боялась и делать ей больно. — везде болит, Наташ, везде… — тихо простонала Аня. — потерпи ещё немножко, сейчас мы дойдём. Вот же уроды! — кричала Наташа себе под нос. — тише-тише… Аня шла с мыслями, как бы сообщить бабушке и пацанам, что с ней приключилось. Ведь они ждут её дома, ждут, когда она наконец-то приедет и расскажет им обо всём. Вот какой чёрт заставил её пойти гулять! Приехала бы и пошла домой, но нет же, надо погулять, на задницу приключений найти. Через минут пятнадцать Наташа уже крутилась около Ани, которая словно была не живая. Она тихо дышала, стонала от боли. Тилькина лежала на кушетке, опрокинув руки на края. Она словно не чувствовала своё тело. — мне нужно позвонить бабушке, она будет волноваться… — проговорила Аня, обращаясь к Наташе. Та, поставив перекись на стол, подбежала к Ане. Попросила номер ее бабушки, и Аня продиктовала. — как твою бабушку зовут? — Полина Филипповна. — ты что, внучка Полины Филипповны? У которой недавно внук умер? — спрашивает Наташа и Аня положительно кивает головой. — подожди, так его же тоже точно так же избили… О боже! Наташа была в шоке, что эта история вновь повторяется. Но хорошо, что она успела вовремя, и Аню никто не убил. Если бы не Наташа, которая закончила свою смену и шла домой, то всё закончилось бы иначе. — так подожди, сейчас я позвоню. Только не теряй сознание, я тебя прошу, Аня! — воскликнула Наталья, убежав в коридор. Аня старалась не терять сознание и вообще не закрывать глаза. Она ведь даже не запомнила лица этих парней. Но, наверное, это были Хади-Такташ. *** — что-то Анечки долго нету, я волнуюсь… С самого утра уехала, так и не вернулась, — Полина Филипповна не на шутку испугалась. Сердце было не на месте. — Полина Филипповна, не переживайте, Аня, наверное, просто приехала и гулять пошла. Она же всегда так делает, — Марат пытался успокоить старушку. — ой, Маратик, я очень надеюсь на это… Если парни старались успокоить Полину Филипповну, то сами же они были на нервах. Ани действительно долгое время не было и неизвестно, что с ней могло приключиться. А вечером пришёл не только Адидас, но Турбо с Зимой. Все были на взводе и не могли понять, почему же Ани так долго нет. Вдруг на домашний телефон поступил звонок. — ой, кто там уже? — женщина хотела встать. — сидите, Полина Филипповна, я сам отвечу, — сказал Вова, выходя в прихожую. — что-то мне не нравится то, что Анет долгое время нет. — высказался Турбо Зиме. — да, сыкотно немножко. Ещё после того, что произошло с ней на кладбище. — тихо ответила зима, чтобы Полина Филипповна не услышала. — да, я слушаю. — Адидас прислонил телефон к уху. — а Полину Филипповну можно? — а что случилось? Кто её вообще спрашивает? — Адидас слегка насторожился. Он услышал голос милой девушки, но она ведь не просто так звонила. — меня зовут Наташа, тут в общем, с Анной Тилькиной беда… Проще говоря, её избили, и мне нужно было позвонить её бабушке, предупредить об этом, — у Наташи стоял ком в горле, она не могла нормально что-либо сказать. До сих пор-это ужасная картина перед глазами. — если вам не сложно, передайте, пожалуйста, Полине Филипповне и придите за Анной, она действительно в ужасном состоянии. — да, хорошо я передам… — слова еле-еле вырывались из уст, — она в какой больнице? Которая поблизости? — да, я вас прошу, быстрее! Володя отключается и скатывается по стене. — Вов, че случилось? — Турбо подошел, замечая, что друг услышал что-то явно нехорошее. — Аня в больнице, её какие-то отморозки избили. — выдавил из себя.