Часть 15

— а ты че сидишь? Нужно же идти к ней! — Турбо пытается не кричать, соблюдать спокойствие, но в данной ситуации это кажется невозможным. — тихо, не кричи, — более спокойным тоном просит Вова, — ты прав. Надо чтобы кто-то здесь остался. Вова встаёт на ноги. Голова сейчас забита совершенно другими вещами. А если быть точнее, то голова забита мыслями об Анне. Как она себя чувствует, кто это сделал и живая ли она. Выживет ли… Вот это волновало больше всего на свете. — значит так, Зима и Пальто остаются вместе с Юлей и Полиной Филипповной, — оповещает Адидас, — Зима, не дай бог что-то скажешь ей, я же тебя убью. — да че? Я вообще буду молчать как рыба, — закатывает глаза парень. Диалог парней прерывает прибежавшая с улыбкой Юлька. На лице счастье, радость, улыбка растянутая до ушей. Ничего не подозревает девчонка. — а где Аня? Скоро она придет? Я уже соскучилась по ней, с самого утра не виделись, — поправляет волосы Юлька. Турбо вздыхая, садится на корточки, чтобы быть ростом с Юлей. Берет её за маленькую ручку, чуть сжимая пальчики. — сейчас мы пойдем за Аней, — с натянутой улыбкой говорит Валера, — приведем её, наверное. Иди, позови брата своего и Марата. — хорошо! — она вырывает свою ручку, да бежит звать парней, — пацаны, вас Валера зовет! Через пару секунд Андрей и Марат оказываются в прихожей. Турбо в подробностях пересказал слова Адидаса. Тот только головой кивал. Думать о чем-то другом было сложно. Только мысли об Ане. — подождите, пацаны, я что-то сейчас совсем не врубился, — Марат в голове переваривал слова, сказанные Турбо. — то есть вы хотите сказать, что нашу Аню какие-то придурки избили? Кто это сделал? Казалось, Марат переживал больше всего за девушку. Он не знал, по какой причине, но испытывал к ней какие-то сестринские чувства. Будто она была для него старшей сестрой, которая учит жизни всегда. Хотя по факту она является для него лишь подругой. Может быть, Марату не хватало сестры, поэтому он и принимает Аню как взрослую родственницу. — а вот кто её избил до такого состояния, нам предстоит ещё узнать, — сказал Адидас, надевая на себя куртку. — значит, так Зима и Пальто остаются здесь следить за Полиной Филипповной и Юлей, а Турбо и Марат идут сейчас со мной в больницу. Ни у кого не было возражений насчёт решения Вовы. Зима и Андрей ушли в зал, а остальные парни надевали верхнюю одежду. Всё вроде бы шло по плану, как они планировали, но в прихожую выбежала Полина Филипповна. — так, ребята, я не поняла, откуда вы Аню забирать собрались? Неужели с ней что-то плохое случилось? Я так и знала, у меня сердце сегодня целый день не на месте было! — Полина Филипповна приложила ладонь к груди. Адидас, как старший в группировке, решил разрулить эту ситуацию по-своему. Придумал он, конечно, нелепую историю, в которую поверить достаточно было трудно. Но, возможно, Полина Филипповна и поверила бы. — Полина Филипповна, пожалуйста, не переживайте, с Аней всё хорошо. Она просто позвонила на домашний телефон, сказала, что находится у подруги, и если нам не сложно, мы должны забрать её, — Вова придумал это на ходу. Только вот была одна неувязочка. Если Аня будет в тяжелейшем состоянии, что её даже домой забрать нельзя будет, придумать нужно ещё какую-то историю. Мыслей, чтобы придумывать что-то более правдоподобное, у них не было. Каждая минута на счёту. И кто может предугадать, что она станет не роковой? — у подруги? Насколько я знаю, она никогда мне не рассказывала про подруг… — Полина Филипповна верила в эту историю, но, кажется, с трудом. — ну, понимаете, Аня, хотела больше узнать про эту девушку, чтобы назвать её своей подругой и вот назвала, получается… — Марат почесал затылок. — Аня хотела полностью довериться ей, и вот сегодня после того, как она съездила к матери, заехала в гости к своей подруге и чтобы не идти ночью одной, попросила нас забрать её. Вы же знаете, какая Аня недоверчивая к людям, — Турбо подошёл к Полине Филипповне и обнял её, показывая, что ничего страшного не случилось. — не переживайте, мы приведем Аню в целости и сохранности. Последние слова были сказаны с дрожью в голосе. Ведь она уже не в целости и сохранности. Она избитая подонками на улице. А точнее, уже в больнице. — Полина Филипповна, вы идите к ребятам, а мы скоро вернёмся, — с улыбкой произнёс Володя, и они вышли из квартиры. — слушай, Вов, а если мы не сможем забрать Аню из больницы по состоянию здоровья то, что мы будем делать? — поинтересовался Турбо. — придумаем что-нибудь, — ответил Адидас, открывая дверь подъезда. А вот придумать «что-то» это будет достаточно сложно. В голове предположительно нет никаких вариантов. Для начала нужно удостовериться, что с Аней всё хорошо, а потом уже думать. Пока Адидас и Турбо летали в своих мыслях, Марат кричал на всю улицу. — да это, блять, по-любому эти мрази хадишевские! Больше ведь некому, — орет, не разбирая сил, — вот я только найду ту мразь, которая сделала такое с Аней, я ему всю глотку разрежу! Это как только совести хватило избить девушку. Марат негодовал. От хадишевских можно было ожидать чего угодно. Но после того, как Марат узнал ещё тот момент на кладбище, он перестал сомневаться в том, что они вообще люди. И сейчас окончательно убедился в этом. Нет ни чувства сожаления, ни жалости, абсолютно ничего у них нет. Ладно, они парней до смерти забивали, это уже привычно, но то, что они избивали девушку, не жалея, что можно ей что-то сломать или она может умереть, это, конечно, нонсенс! — отвечаю, я их так же изобью, что они дышать не смогут! — Марат орал настолько сильно, казалось, что он все свои голосовые связки разорвёт. Самому Вове надоели его крики, поэтому Адидас всыпал ему лёгкого подзатыльника, чтобы крик свой сбавил на несколько децибелов. — ты можешь так не орать? Сейчас всех бабок на уши поставишь. — буркнул Вова. — Это и так ясно, что с рук им ничего не сойдёт. Только для начала нужно узнать, кто именно это сделал. Мы же не можем пойти к хадишевским, подкинуть предъяву. — а почему это не можем? Они нашу девку хотели убить. Вам что, совсем её не жалко? Крутились возле неё постоянно, а сейчас такие спокойные, это не норм, пацаны. — видимо, Марат говорит настолько сильно, что не видит краёв. — если вам плевать на Анет, то мне уж точно нет! — э, слышь, скорлупа, ты тон свой сбавь, пока я тебе точно не прописал. — Адидасу старшему не понравилось, как с ним разговаривает брат. Но Вова понимает, что он в гневе, что у него эмоции на грани, но нужно соблюдать меру в своих высказываниях, иначе за такое можно очень серьёзно получить. — нам не плевать на Аню, мы сейчас идём к ней узнавать, кто такое сотворил. — Валера тоже был не в восторге от поведения Маратика. — Адидас верно сказал, что мы не можем просто так заявиться к ним. — да объясните мне почему? — размахивал руками в разные стороны Марат. — потому что это будет выглядеть очень глупо. Я не думаю, что они накинулись на Аню всей толпой, там, может быть, максимум было человека три-четыре. Для начала нужно выяснить всю суть, а потом уже принимать радикальные меры. — хотя Турбо и сам был непрочь начистить морду хадишевским. — так всё, сбавили свой нервный пыл и в тишине идём в больницу. Чем меньше разговоров, тем быстрее мы будем в больнице. — рявкнул Владимир и в полной тишине они уже добирались до больницы. На душе был какой-то неприятный осадок. Каждый переживал за Аню, но ничего не мог сделать в данный момент. А может быть, она вообще ничего помнить не будет. Если эта Наташа сказала, что она в тяжёлом состоянии, значит, её били по голове и оставили там многочисленные травмы. Турбо никогда так не переживал за девушек. Не переживал он, наверное, по простой причине, потому что не было таких моментов, когда их избивали до полусмерти, так скажем. За Аню болела каждая частичка тела. Он не мог передать свои чувства и свои ощущения, как только узнал, что случилось с Аней. Он почувствовал какую-то боль. Володя почувствовал в принципе тоже самое. Он готов был лететь на крыльях, лишь бы узнать, что с Аней всё в порядке. Узнать, что она жива. Вова так и знал, что нельзя её туда отпускать. Почему-то было такое ощущение, что с ней что-то приключится. И, кажется, ощущение его не подвело. Аня нравилась обоим. Наконец-то у них хватило смелости признаться себе в этом лично. Но вот, никто не знает, что чувствует Аня к одному из них. Сейчас ей явно будет не до любовных проблем. Для начала ей нужно восстановить своё состояние, прийти в норму, а потом уже что-то решать, то ли с Валерой, то ли с Володей. Каждый из двоих надеялся, что Тилькина что-то к ним чувствует. Может быть, маленькую симпатию, а может быть, и что-то большее. Об этом знает только одна Аня, остальным всего лишь надо будет предполагать. Но есть ещё один маленький нюанс, о котором не знает ни Володя, ни Валера. Валера не знает, что Адидасу нравится Аня и Вова не знает, что Турбо нравится Аня. Никто из них об этом не знает. А вот что будет, если об этом узнает тот или иной? Это же будет месиво… Марат же изредка поглядывал на друзей и их выражение лиц. И всё-таки он был прав, когда разговаривал с Андреем на эту тему. Турбо нравится Аня и его брату Адидасу, тоже нравится Аня. Хотя это, наверное, больше, чем нравится. Они по уши влюблены в одну девушку. Марат видит, как у обоих горят глаза, как только Аня появляется. Видит, как оба готовы помочь ей, когда у неё возникают трудности. И вот у Марата в голове был такой вопрос: А кого же всё-таки выберет Аня и кто ей больше по душе? Может быть, она вообще никого из них не любит? На этот вопрос ответит сама Анна, и никто более. Другим только остаётся гадать, как в лотерее и думать, выиграет или не выиграет. Всё очень тяжело и непонятно. *** Аня уже лежит в палате. Потихоньку открывает глаза, потирает их подушечками пальцев. Дышать становится трудно, разговаривать слегка тоже. Аня оглядывает помещение и понимает, что находится в больнице. Если честно, она совсем не помнит события, которые произошли с ней. Кажется, голова слишком пострадала, именно поэтому она ничего не помнит. Тилькина пытается встать с больничной палаты, но ничего не получается. Боль в теле, пронизывающая до костей, и она не может ничего с собой поделать. — ай! — вырывается из её уст. — почему так больно?.. Аня чувствует, как у неё болит голова, очень сильно колят виски до такой степени, что становится трудно что-либо соображать. И такое ощущение, что сейчас отвалятся руки и ноги. И самая ужасная пронизывающая боль — это в рёбрах. Казалось, они вот-вот перестанут функционировать. Очень больно лежать сбоку на бок. Аня напряглась и попыталась вспомнить события, что произошли с ней до того момента, как она попала в больницу. Помнит, что поехала к маме поговорить с ней и выяснить некоторые моменты, которые тревожили её много лет. Помнит, как диалог с мамой не задался, и она выбежала, чуть ли не в истерике. Помнит, как ударила собственную мать, что она отлетела в стену, и у неё пошла кровь из носа. Помнит, как приехала домой и решила погулять по району, выпила бутылочку пива и собиралась домой, а дальше темнота. Больше, к сожалению, она ничего не может вспомнить, как бы того не хотелось. Но у Ани в голове мелькал образ кудрявой девушки, которая несла её. Видимо, с ней приключилось что-то ужасное, именно поэтому эта девушка довела её до больницы, получается. Тилькина попыталась встать ещё раз, несмотря на боль в теле, но у неё опять ничего не получилось. Она только сильно закричала от боли. Потекли слёзы от отчаяния. Она чувствовала себя инвалидом, который не может ничего сделать. Не может встать, не может пойти и посмотреть на себя в зеркало. Ничего не может. — какая же тварь постаралась сделать так со мной? — сквозь зубы, прошипела она с шёпотом. Аня старается вспомнить хотя бы мелкие моменты, которые могли бы ей помочь. Но это ей даётся с трудом, ведь голова всё ещё болит. Но как ни странно, Аня помнит ту самую фразу «при делах.» Помнит, что сказала её каким-то парням, а после всё. Она не помнит ничего. Но быть может, в скором времени она вспомнит? Хотя над этим надо постараться. В палату входит Наташа. Аня сразу узнала в ней ту самую кудрявую девушку, что привела её в больницу. Что-то мелькает у неё в памяти. Может быть, ещё не всё потеряно. — Анечка, привет, как ты себя чувствуешь? — Наталья, подойдя к девушке, поправила её капельницу. — что у тебя болит? — у меня всё тело болит, очень сильно. И голова раскалывается настолько, что я готова сейчас прямо умереть. — слабым голосом проговаривает Аня. — что вообще со мной случилось? Если честно, я не могу ничего вспомнить. Что-то в голове мелькает, но я не могу ничего разобрать. — ты вообще ничего не помнишь? Может быть, какую-то мелочь, какую-то зацепку? — Наташа взяла её за руку, сев на стул. — я помню только, что ездила домой к матери, потом мы с ней нормально не поговорили, я приехала домой, пошла в магазин, купила себе выпить спиртного напитка и собиралась домой, а потом всё пустота. Но у меня твой образ очень хорошо запомнился, как ты меня тащила. — значит, я тебе сейчас всё расскажу. — Наталья улыбнулась уголком губ. — я шла домой, слышу какие-то звуки, такое ощущение, что кого-то избивают, я побежала на помощь и увидела, что избивают тебя какие-то парни, даже не жалеют. Им было даже плевать на то, что ты девушка! Аня сглотнула слюну, что очень долгое время держалась в горле. Она прикрывает глаза, предаваясь воспоминаниям. После слов Наташи у неё что-то мелькает и очень хорошо мелькает. Теперь она вспоминает всё до единой мелочи. — а я, кажется, начинаю вспоминать… — Аня сильно сжимает руку Наташи. — я шла домой ко мне со спины, подошли какие-то парни и спросили: «при делах?» я ответила: «да» и потом они начали меня избивать. — а что это за парни? Ты знаешь их имена? Ты видела их когда-нибудь? — нет, я их не знаю, первый раз видела вообще. — у Ани, конечно, были предположения, кто это сделал, но ещё рано что-либо говорить. Тилькина видела, как Наташа переживала за неё, это было видно по глазам. Для самой Ани это было почему-то приятно. Кроме бабушки и Миши о ней никто не переживал. — а бабушка знает, что я в больнице нахожусь? — спрашивает Аня, смотря ей в глаза. — я позвонила твоей бабушке, а там ответил какой-то парень, но я попросила, чтобы они передали Полине Филипповне и приехали сюда, — Наталья поправила прядь волос блондинки. — ты, главное, не переживай, полежишь несколько дней, и всё будет хорошо. Сюда, кроме твоих друзей, и родственников никто не зайдёт, я тебе обещаю. — спасибо, Наташ, — Аня случайно сделала неправильный поворот и зашипела от боли в рёбрах. — да уж, у меня очень сильно болят рёбра, такое ощущение, что они сейчас откажут. — они очень сильно били тебя по рёбрам, это заметно там такие большие синяки… — как только Наташа вспоминала это зрелище, ей становилось плохо. — пока что я тебе не могу показать, потому что ты ещё слишком слаба, чтобы подниматься. — да, я пыталась встать, но у меня ничего не получилось, только боль себе нанесла. — согласилась Аня со словами Наташи. — я прекрасно помню, как сюда доставляли твоего брата. Миша Тилькин же брат твой, да? — Наталья решила вспомнить одну очень неприятную тему для неё и для Ани. — Да, он мой брат, — кивает головой. — я помню, как его привезли сюда полностью избитого, а потом он скончался. И почему-то у меня случилось такое дежавю, когда я увидела тебя в таком состоянии, — поджала губы кудрявая, — Вы с ним очень похожи, правда. — нам все так говорили. Видимо, мы действительно похожи, раз нас пытались убить. Точнее, Мишу убили, а меня не успели, — улыбается Аня, — ты меня спасла, мой ангел-хранитель. Наташа была настолько светлая, настолько прекрасная, что хотелось смотреть на неё и постоянно улыбаться. — у меня же ничего серьёзного нет? Сотрясение мозга, переломы какие-то, нет такого? — нет, только многочисленные ушибы, на лице ссадины. Тебе очень повезло, ты оказалась крепкая, раз не получила сотрясение мозга и переломы рук, — Наташа поглаживала ее по руке. — всё будет хорошо, я тебе обещаю. — я верю. Наташа только встаёт со стула, хочет что-то рассказать Ане, как друг открывается дверь, и в палату входят трое парней. — здравствуйте! — здоровается Марат. — Анет, ну как ты тут? — переломов нет, жить буду, — усмехается она, чтобы хоть как-то избавиться от гнетущей атмосферы. — ну, если шутишь, значит, действительно будешь жить, — улыбается Адидас, — здравствуйте, Наталья, вы мне звонили. — да, здравствуйте, — мило улыбается Наташа. — привет, Анька, — Турбо подходит к больничной палате, целуя ее в лоб. — мы так переживали за тебя, когда шли сюда. — скажите, пожалуйста, Наташа, сегодня возможно забрать Аню домой? Она вообще как себя чувствует? — спросил Марат. — нет, сегодня никаким образом нельзя забрать её домой. Аня себя не очень хорошо чувствует. — отрицательно мотает головой Наталья. — да, ребят, Наташа права. Я пыталась сейчас встать, у меня ничего не получилось, всё тело жутко ломит от боли, — протянула она, облизывая губы, — придумайте что-нибудь для бабушки, чтобы она не волновалась. А завтра, если мне будет лучше, то вечером смогу вернуться домой. — так, ну ладно, вы разговаривайте с Аней, только недолго, скоро посещение закончится. — и Наташа выходит из палаты. — Анет, ты понимаешь, тут такое дело, мы уже наплели твоей бабушке такую историю, что ты осталась у подруги, а вот дальше мы не знаем, какую историю думать, — пожимает плечами Адидас. — ну, скажите, что я на пару дней останусь у неё ночевать, хочу провести с ней время и так далее. Ну не мне же вас учить, пацаны! — прокашлявшись, ответила голубоглазая. — я просто реально сегодня не могу идти домой, у меня тупо не хватит сил. — да поняли мы всё, Ань, не переживай. Что-нибудь придумаем, главное, не волнуйся, — Марат попросил её сильно не волноваться. — слушай, а ты запомнила того, кто тебя избил? Кто это вообще был и сколько их было человек? — ой, пацаны, это вообще тяжёлый случай… — почему? — сдвинул брови на переносице Валера. Валера и Марат сидели рядом с Аней на стульях, а Адидас стоял около её кровати, засунув руки в карманы куртки. — ну, в общем, когда я приехала от матери, решила прогуляться вечером, зашла в магазин, купила себе бутылку пива или банку, я не помню уже. Ну, и допиваю, выкидываю в мусорку, собираюсь идти домой короче и меня окликают какие-то придурки, — опять предаётся воспоминаниями, жмурясь, — чушпаны, вернее. Спрашивают, при делах ли я, но я по дурости своей думаю, что это наши, отвечаю да, и они короче валят меня на асфальт, начинают избивать. — пиздец… — вырвалось у Турбо, — это хадишевские были? — если честно, я не помню. Там темно было, я плохо разглядела лица, может быть, и хадишевские. Я не помню, пацаны, честно, — ей даже стало как-то стыдно, что она не может помочь парням. Но Аня действительно не помнила. — так ладно, не нагружай себя, не помнишь и не помнишь, — Володя не стал сильно на неё давить, понимая, в каком она состоянии. Да и остальные тоже не готовы были этого делать. Всё-таки они Аню ценили, оберегали и не стоит на неё давить. Если что-то вспомнит, значит, обязательно им расскажет, а сейчас это бесполезно. Она и так чувствует себя фигово. — ну, мы, наверное, пойдём, тебе сейчас отдыхать нужно, — вставая со стула, говорит Марат. — да, пора уже, — Адидас подошёл к девушке, поцеловал ее в висок, улыбнувшись. — набирайся сил, завтра зайдем. Марат и Адидас уже шли к выходу, как вдруг заметили, что турбо всё ещё сидит около Ани. Сама же Тилькина практически засыпала, глаза у неё слипались. — Турбо, ты идешь? — со странным взглядом смотрит Марат. — да-да, сейчас иду. Подождите меня в коридоре. — и после его слов парни вышли, закрыв дверь. Аня чувствует себя сонной мухой, даже не совсем поняла, что Турбо остался в палате. Глаза постепенно закрывались от усталости. — выздоравливай, Анют, — и через пару секунд Аня чувствует как к ее губам прикасаются губы Турбо. Она открывает глаза, видя, как он целует её. Но Аня, сама себя не понимая, ответила на этот поцелуй… Он был недолгий, но Аня успела почувствовать жар по всему телу. Валера быстро отстранился, улыбаясь ей. Будто совсем ничего не произошло. Ничего не сказав, а только помахав рукой, Турбо вышел из палаты, оставив Аню прибывать в шоке. — и… что это сейчас было? — вопрос, на который она сама не ответит точно. *** Турбо выходит из палаты Ани слишком счастливый. Он сам не понимает, по какой причине осмелился поцеловать её. Для него самого было как-то неожиданно. Но Валера был рад почувствовать её мягкие губы. Конечно же, после этого момента у них предстоит серьёзный разговор на тему: зачем и почему это произошло. Турбо нужно будет серьёзно подготовиться к этому разговору, потому что на ходу придумать будет невозможно. Очень быстро решился на такой поступок и не жалеет. Только вот Аня была в шоке, и это видно по её непонятному взгляду. Будет терзать себя разными вопросами, предположениями, пока не поговорит с Валерой. — Наташа, скажите, пожалуйста, а завтра можно будет забрать Аню? Просто мы боимся, что Полина Филипповна будет волноваться за внучку, ведь мы ничего ей не сказали. У неё и так нервишки не к чёрту, — Адидас рассказывал, по какой причине он не обмолвился даже словом Полине Филипповне о том, что её внучка находится в больнице. — волнуется за неё постоянно, вот поэтому и ничего не сказали. — я точно вам сказать не могу. Неизвестно, какой эффект будет от побоев на завтрашний день. Может быть, её тело ещё больше будет испытывать боли чем сейчас. Так что насчёт завтрашнего дня я не уверена, — разъяснила Наташа. — ну лучше всего ей, конечно, полежать здесь два-три денька, а там посмотрим. — Турбо, ты че, лыбу давишь? Что-то случилось уже? — Марат обращал внимание на счастливого друга, который подошёл к ним только что. — да нет, ничего не случилось, — рассказывать Валера о таком уж точно не будет. — хорошо, Наташа, мы вас поняли завтра, если что мы к вечеру зайдём, спасибо большое, — Адидас улыбнулся ей и кудрявая девушка ушла в сторону другой палаты. — ну что, пацаны, идём домой к Ане? По дороге надо будет придумать правдоподобную информацию, чтобы Полина Филипповна поверила. И чтобы вы все подтвердили, ясно? — да, — в один голос ответили Марат и Валера. — Турбо, ты че такой радостный? Улыбка прям не спадает. Что такого уже произошло? — Адидас тоже заметил, растянутую улыбку до ушей Турбо. — да ниче не случилось, успокойтесь, пацаны, — Валера понял, что улыбка может его выдавать, поэтому он спрятал её, стараясь больше не улыбаться. Хотя признаться честно, очень хотелось, ну прям очень! Его радости не было границ. Парни вышли из больницы, обговаривая всё то, что скажут Полине Филипповне. Валера в некоторых случаях кивал головой, ведь в его мыслях было совершенно другое. *** После того как Валера ушёл, не проронив не единого слова, как партизан, Аня не могла уснуть. Этот поцелуй выбил её из колеи. Девушка не могла думать ни о чём другом, как об этом поцелуе. В голове звучало всего лишь один вопрос: с какой целью он это сделал и почему? И на этот вопрос ответит только сам Валера, а ей остаётся только догадываться. Голова и так сильно болела, а теперь вообще рассыпается на мелкие кусочки. Свет в палате был давно выключен, но Аня никак не могла сомкнуть глаз. Все мысли были о Валере. — вот и нахрена он это сделал? Я же теперь уснуть не смогу! — Аня зажмурила глаза, будто пытаясь забыть, что произошло. Но ничего не получится. Вдруг в палату кто-то стучится, отчего Аня слегка дёргается. Она даже предугадать не может, кто пришёл сюда. Вроде бы время позднее, а кто-то расхаживает к ней. — входите! — чуть с дрожью в голосе крикнула Анна. Дверь открывается. На пороге стоит Ирина Сергеевна. Аня выдохнула. Её она увидеть, конечно, здесь не ожидала, но пусть будет лучше она, чем кто-то незнакомый. — здравствуй, Аня, — Ирина Сергеевна зашла в палату и, не включая свет, села на стул около её кровати. — как ты? — здравствуйте, Ирина Сергеевна. Ну как я, неплохо, вот что скажу, — Аня пытается приподняться на подушку, чтобы не смотреть на Ирину Сергеевну в лежачем положении, но у неё ничего не получается. — лежи-лежи, не вставай! Насколько я знаю, у тебя сейчас всё болит, поэтому стоит только лежать, — в глазах Ирины Сергеевны был какой-то испуг. Будто она переживала за девчонку. — как вы узнали, что я здесь? Вам же наверняка кто-то рассказал, что меня избили, и я попала сюда в тяжёлом состоянии, да? — спрашивает Аня, после чего Ирина Сергеевна только кивнула. — Аня, твоей бабушке я ничего не скажу, только потому, что хочу уберечь её от нервного срыва и не дай бог инфаркта. Она потеряла внука, а что будет с ней, если она потеряет внучку? Ты же взрослая и должна понимать, что не стоит нервировать бабушку, — Ирина Сергеевна вновь начала старую песню. Но в её словах есть доля правды. Аня этого не отрицает. Ей уже двадцать лет, а она ведёт себя как подросток, состоящий в группировке и не беспокоющийся за свою жизнь. — я прекрасно знаю, как умер Миша, я была на его похоронах. Тебя сегодня ждала практически та же участь, но тебя успели спасти, понимаешь? — Аня кивает головой, — ты знаешь, кто это был? Может, ты запомнила какие-то приметы, может, имена кто-то говорил? Потому что это просто так не закончится, Аня. — Ирина Сергеевна, там было темно, и я их не особо разглядела. И тем более они толком со мной не разговаривали, просто спросили и повалили меня, начиная избивать. — а ты их видела когда-нибудь? Может, случайно с ними на улице встречалась или в толпе видела? — нет, никогда. — Ань, я уже устала с тобой разговаривать на эту тему, но, пожалуйста, прислушайся ко мне, — девушка берёт её за руку. — пока не стало поздно, лучше прекратить участвовать во всех этих группировках и друзьям своим, скажи, что они их до хорошего не доведут. Миша умер, мама Андрея попала в психиатрическую лечебницу, тебя чуть не убили, а дальше что будет? Дальше будет только хуже, ты это понимаешь? Аня только что увидела, что Ирина Сергеевна искренне переживает за неё. Она пытается объяснить ей, что всё закончится плачевно. — да хватит меня лечить, я всё понимаю. Но я по-другому не могу. Я теперь с ними, и я никого не собираюсь слушать. Я помогаю им, всегда с ними хожу, они мне семья. — рявкнула Аня. — именно эти люди смогли стать мне семьёй, я их очень ценю, уважаю, готова всегда быть с ними. Я уверена, что они никогда меня не оставят. — прямо уверена? — да. Мои пацаны — моя семья. — в своих словах Аня была уверена полностью. — а когда с тобой случится беда, где твои пацаны будут? Спасут ли они тебя, когда ты действительно будешь страдать? — да, спасут! — с криком восклицала она. — что-то Мишу они не сильно спасли. — только после сказанных слов, Ирина поняла, что это было лишнее. Сердце закололо от слов про Мишу, одиночная слеза потекла по щеке, и Ирина Сергеевна это заметила. Аня вырывает свою руку из ее ладони, смотрит в ее глаза так, словно убить хочется. — закрой рот. — прошипела она, жмурясь от боли в теле. — специально сюда пришли, чтобы подействовать мне на нервы? Уходите немедленно! Несмотря на боль в ребрах, она повернулась на правый бок, прижала одеяло к груди, тихо плача. — прости, пожалуйста, — Ирина Сергеевна положила руку ей на плечо, чуть поглаживая. Встаёт со стула и, направляясь к выходу из палаты, смотрит на Аню. — прислушайся к моим словам. И уходит. Только вот Ирина Сергеевна была права. *** Марат, Турбо и Адидас возвращаются в дом Полины Филипповны. Слышат, как Юльку на спине катает Зима, она смеется от этого, Андрей помогает Полине Филипповне на кухне. — о, пацаны пришли! — кричит мелкая, ударяя Зиму по спине. Полина Филипповна, бросив всё, побежала в прихожую, в надежде увидеть там Аню. Но её там не оказалось. — ребята, а где Анюта?.. — в глаза был страх. Парни переглянулись друг на друга, и Марат ответил; — она у подруги решила остаться.