Часть 18

Анечка смотрела в его зелёные глаза, пыталась найти там хоть какое-то оправдание, но, кажется, его не было. По лицу невозможно было описать, что сейчас думает Турбо. На его лице была улыбка, в глазах счастье. Может быть, Валера, выглядел сейчас немного глупо, когда улыбался, не сказав ни слова. Аня не знала, что и думать. Она столько всего понапридумывала, столько мыслей у неё в голове, и она не знает, какие правдивые, а какие нет. Валера сидел рядом с ней, они смотрели друг другу в глаза, но сам же он ничего не торопился ей говорить. Словно время тянул, словно выводил Аню из себя. Признаться честно, Тилькина уже настораживалась. Порой её бесило такое выражение лица Турбо и его безграничное молчание. Будто он партизан на поле боя и сказать ничего не может. В тот день он был гораздо смелее, чем сейчас. А может быть, Валера, и вовсе не собирался оправдываться перед ней? Может быть, это было не случайность? Может быть, у него были намерения серьёзные, и он оправдываться за это не хочет? Но у Ани возникает всего лишь один вопрос, который до сих пор держится в голове и никак не уходит: для чего и почему? Вот никак она не может объяснить. Анечка, девочка, не глупая, но она не может оправдать действие Валеры. Она могла найти выход из любой ситуации, могла что-то придумать и сказать напрямую, но сейчас это невозможно! Потому что в голове очень много нерешённых вопросов, и она не знает, как на них реагировать. Словно она чувствует, что попала в какую-то пропасть, безысходность и не может оттуда вылезти. На самом деле это страшно для Ани. Она никогда не была в такой ситуации. Никогда у неё не было непоняток в голове, каких-то проблем. Ко всем ситуациям она относилась спокойно, но не в этот раз… А что говорить о Валере? Он сам не знает, что с ним произошло. И происходит по сей день. С ним случилось в эту минуту то, что случается с людьми, когда они неожиданно уличены в чём-то постыдном, или более непонятной ситуации. Валера не сумел приготовить своё лицо к оправданию, которое так усердно ждала Аня. Выжидала, глазами бегала по его лицу, уже нормально на месте сидеть не могла, но всё ждала и ждала. Раньше она могла бы наорать на него, или просто замахнуться, чтобы он не молчал, а сейчас она этого сделать не может. Аня находится в какой-то прострации. Но она просто не понимает себя, не понимает своих чувств, не понимает своего поведения и не понимает, что с ней вообще произошло. Слишком много непониманий с разных сторон. Это вся ситуация выводила её из колеи. Пыталась нормально соблюдать спокойствие, пыталась не вспылить совершенно случайно и резко не кричать на него. Тилькина не понимает, почему Турбо тянет время. Неужели ему просто-напросто нечего сказать в своё оправдание? Аня путается в собственных мыслях в собственных проблемах, и она ничего не может с собой поделать. Она не знает, как поступать в тех или иных ситуациях, которые окружают её. Каждый день происходит что-то несусветное, от которого сердце сжимается в мелкие кусочки и хочет рассыпаться. Она была, конечно, эмоциональной, но не до такой же степени, как сейчас. Постоянно старалась сдерживать свои эмоции, не хотела плакать при людях, пыталась убить в себе боль. А сейчас получается, что все её старания прятать слёзы, сопли, настоящие эмоции и всё, что она чувствует, пошли насмарку? Наверное, так оно и есть. Только вот сама Аня не до конца понимает, с кем это связано и кто так на неё воздействовал. Момент, конечно, не из приятных. «И долго он будет так молчать? Я уже не могу выдерживать.» — вдруг произносит Аня у себя в мыслях. Она видит, что он смотрит на неё взглядом, прожигает, но ничего не говорит, будто выжидает какого-то определённого момента. Может быть, ждёт, когда Аня вновь задаст тот самый заветный вопрос, который ввёл его в такой транс. Но она же не попугай, чтобы повторять по несколько раз, правильно? И Аня уверена, что Валера услышал её вопрос, но просто прикидывается дурачком, что нужно повторить ещё раз, видите ли, он не расслышал или не хотел слышать. Аня больше повторять не собирается. Точнее, не собиралась. Просто ей уже надоела эта игра в молчанку, которая ни к чему хорошему не приводит. Они просто молча смотрят друг на друга, параллельно улыбаясь уголком губ. Чувствуется напряжение, будто сейчас что-то ещё произойдёт. Но Аня попытается контролировать ситуацию. Если в прошлый раз Анечка была в подавленном состоянии, ей было плохо, и в сон клонило, когда она не могла контролировать ситуацию, то сейчас она в состоянии это делать. В этот раз должно всё получиться, и она не должна допустить такого, как в прошлый раз. Да, Анечка, может признаться, что поцелуй с Валерой был прекрасным, у неё пошёл жар по всему телу, и, возможно, ей хотелось бы повторить его ещё раз, но это произошло слишком быстро. Она не успела ничего понять, не успела сконцентрировать всё внимание, не успела подумать об этом. Тем более она не была готова к такому. А к такому, наверное, обычно готовятся. Аня никогда ни с кем не целовалась, никогда не было такого опыта. Поэтому она не знает, как вести себя в таких ситуациях. А у Валеры, видимо, был опыт, раз он без стеснения прикоснулся, прикоснулся к её губам. И Аня ничего сделать не могла… Хотя что тут сделаешь, когда ты находишься в лежачем положении вся избитая и на тебя с высока смотрит твой друг и вдруг целует. От всех мыслей, которые у неё находятся в голове, она скоро сойдёт с ума, это точно. Лучше не тешить себя ложными мыслями, ложными догадками, а лучше просто спросить у самого Валеры, который явно знает лучше. Турбо же должен знать, по какой причине он поцеловал её. Не просто же так он решил чмокнуть её в губы. Хотя это даже не назовёшь чмокнуть в губы, это был действительно настоящий поцелуй. Когда Аня и Валера смотрели друг на друга, казалось, что они дыру протрут в своих глазах. Всё смотрели и смотрели, а сказать-то ничего и не могли. Вместо тысячи слов говорят глаза. Но, а говорили ли сами глаза? Возможно. Но Аня не могла распознать, что именно там было, она не понимала. Вроде бы обычный взгляд, а вроде бы и нет… Она запуталась ещё больше! Её нервная система не выдерживает этого молчания. Казалось, что это молчание продлится до самой ночи и Валера будет здесь сидеть, не проронив и слова. А ей не хочется сидеть здесь половину ночи и ждать, когда он выдавит из себя хотя бы пару слов. Поэтому она идёт против правил, повторяя ещё раз свой вопрос; — Турбо, если ты думаешь, что молчать это значит решить все проблемы, то ты идёшь в неправильном направлении, — Аня сложила ноги бабочкой и положила на колени ладони. — если ты хочешь, чтобы я повторила ещё раз, то давай. Но Валера также молча смотрел на девушку. Турбо видел её странное состояние, видел, что у неё в глазах полное непонимание, и это нравилось ему. Но конечно же мучить долго, он её не собирался. Нужно как-то оправдаться, ведь даже себе он не ответил на вопрос: «зачем?» Просто захотел, просто поцеловал и сделал это. Значительную роль в этой ситуации играет слово «просто». — Валера, я не знаю, что говорить, ведь я никогда не была в такой тупейшей ситуации. У меня сейчас в голове слишком много разных мыслей, которые сможешь объяснить только ты, — решила говорить с ним на чистоту. — я не могу нормально спать, всё думаю о нашем поцелуе. И всего лишь в голове возникает один вопрос: почему ты это сделал, зачем? Сама я не могу ничего придумать в твоё оправдание. Валера понимал, что ещё чуть-чуть и у Ани случится истерика, а ему такое точно не надо. Аня должна быть здоровой и с нормальной нервной системой. — Ань, если бы в первую очередь я ответил себе на этот вопрос, то тебе ответить не составило бы мне труда. Но я даже себе не могу в этом признаться, не могу оправдать свои действия самому же себе. Понимаешь, как это тяжело? — улыбка резко пропала с лица. — ну, наверное, просто. И Турбо плечами пожимает. — я тоже никогда не был в такой ситуации, и я не знаю, что тебе сейчас сказать. Может быть, я таким образом захотел показать тебе, что всё будет хорошо… — и это было неправда. Только вот что это неправда знает, только Турбо, — да, скорее всего, это так. Согласен, выбрал я способ неординарный, но это первое, что пришло мне в голову. Говорил он это с такими глазами, чтоб трудно было не поверить. Аня не знает, что на неё нашло она не знает, почему она себя так ведёт в последнее время. Тилькина верит. Может быть, дура, но верит. Она сама не отрицает, что поступает как неизвестно, кто и стала неизвестно кем. Но её, наверное, такой сделали?.. Хотя нет насильно её, никто не заставлял становиться такой. Это было её решение, и она сама его приняла. Но это даже решением толком не назовёшь. Может быть, это всё из-за того, что она влюбилась. А вот в кого именно — это непонятно. — спасибо, что оправдался. А то я уже не знала, что думать, — улыбается она. Но Аню ещё один вопрос интересует. Она не хотела бы показаться дурочкой, но нужно об этом спросить. Тоже волнует этот вопрос. Иначе точно спать нормально не сможет. — Турбо, я не хочу сейчас показаться какой-то идиоткой, но мне нужно узнать, — Аня облизывает губы, перебирая всевозможные слова. — я нравлюсь тебе? Этот вопрос ввел в ступор Турбо. Он не знал, что и ответить. А как ответить, что аж тебе в лоб прямо вопрос задают? Нервно сглатывает слюну. Аня ждала ответа. Наверное, даже больше, чем предыдущий ответ. В её глазах была какая-то наивность, доброта, надежда. Это были не те холодные глаза, как лед. Эти голубые глазки изменились на добрые. И Турбо был этому очень рад. Она больше не прячет свои эмоции, как это было ранее. Но какова вероятность, что после того, что скажет Турбо, она не перестанет себя так вести? Никакой вероятности нету, это уж точно. Что будет с её глазами, когда Турбо скажет всё? Никто пока не знает. — нет, Ань, ты мне… не нравишься, — а самому было трудно произносить эти слова, ведь они были ложью. — я не спорю, ты очень красивая девушка, прекрасная, всегда поддержишь, я люблю тебя как подругу, но мне нравится другая девушка. Правда, во всех его словах был один нюанс. Когда он целовал Аню, он делал это с трепетной любовью, наверное. А сейчас Валера говорит, что она не нравится ему. Всё-таки тут есть некоторые несостыковки. А вот Аню это задело до глубины души. У неё тряслись руки, в сердце, будто нож вставили, и она не знала, что сейчас с ней происходит на данный момент. Видимо, она правильно догадывалась, что надумала себе всякого несусветного бреда. Но почему-то такая боль пронзила её. Она ведь догадывалась, тогда почему такая реакция? Возможно, Аня хотела услышать что-то другое. Но не услышала. — ого, Валера, я очень рада, что ты скоро найдёшь себе вторую половинку, точнее уже нашёл. Осталось только действовать! — она радовалась, а на самом деле у неё внутри всё погибало. Но Тилькина не хотела показывать, что ей больно. — спасибо большое, Анет, — Валера, подсаживается к ней ближе, притягивая к себе. Он видел, что причинил ей боль. Видел, как ей хочется плакать, поэтому обставил всё так, будто обрадовался её словам, — ты тоже скоро найдёшь себе хорошего парня, вот увидишь!.. Турбо хотелось ударить себя за такие слова. Как он может говорить такое Ане? Он ведь её любит. Не какую-то дурочку с переулочка, а именно Аню. Аня обняла его, кладя ладони на плечи, прижимаясь сильнее. Она хотела быть в его объятиях. Очень сильно хотела. И отпускать даже не хотела. Аня плакала, когда обнимала Валеру. Всё-таки не смогла выдержать. Ей было плевать на боль в теле, просто хотела обняться с ним. Старалась не всхлипывать, чтобы Турбо не услышал её слез. Не увидел её слабость. Ладонями сжимала его куртку, затем слезы вытирала. Она чувствовала такую боль невыносимую, что словами передать трудно. Валера пальцами проводил по её позвоночнику, заставляя спину покрыться мурашками. Знал, что ей больно. Он всё знал. — пожалуйста, обнимай меня крепче. Не отпускай… Хотя бы сейчас, — произнесла Аня слабым голосом. Шмыгнула носом, чуть всхлипнула, отчего Валера всё понял. Она плачет. Слова Турбо обидели её не на шутку. Аня чувствовала себя униженным ребёнком. Словно её растоптали и кинули куда-то вдаль. Валера ещё сильнее прижал её к себе. Положил голову на её плечо, а сам себя ненавидел. — не отпущу. — отвечает Валера, — обещаю. Турбо не хотел смотреть на её лицо от слова совсем. Он ведь понимал, какой хаос творится в её глазах. Всё понимал. Как бы хотелось пойти против правил, сказать: «прости» но не мог. Даже выдавить не мог из себя. Вроде бы такое простое слово, но сказать не может. Пацаны ведь не извиняются. Анечке становилось тепло в его объятиях. Готова быть в них вечно, прямо как в объятиях Вовы. Они оба дают ей тепло и моменты счастья. В любом случае Анечка рада, что Валера нашел себе вторую половинку. Пусть даже это не она, пусть другая, но всё равно. Пусть не Аня будет вечно в его объятиях, пусть не ей он будет говорить слова о любви, пусть другой, но счастлив будет. А это самое главное. Аня понимала, что скоро их идиллия нарушится, поэтому она быстро вытерла слезы, чтобы от них и следа не осталось. Через некоторое время они отстранились друг от друга с неохотой. Это были самые долгие, теплые и крепкие объятия. Они запомнят их надолго. — я рада за тебя, Турбо, — и она широко улыбается. Хотя это очень трудно было делать. — спасибо, Анет, — ему было больно наблюдать за её эмоциями. Фальшивыми эмоциями. Турбо потянулся к ней и, кладя ладонь на шею, поцеловал в щеку. — мне пора, — вставая с кровати, проговорил Валера, — завтра зайду, если что. Выздоравливай… Турбо, открывая дверь смотрел на Аню. «Я так хочу быть с тобой.» — проговорил у себя в мыслях парень. — пока, — тихим голосом сказала она. И Турбо вышел, подмигивая. Анечка лицом упала в подушку, сжала простынь больничной койки и плакала. Теперь она могла сделать это наедине с собой. *** Валера вышел из больницы с мыслями о том, что хочет себя ударить. Только что своими же словами он растоптал сердце Ани. Слышал все её всхлипы, слёзы и то, как ей было больно. Видимо, она тоже к нему что-то чувствовала, а он так с ней обошёлся. Турбо бросал всё на своём пути. Всякие бутылки, снег раскидывал. Отойдя чуть подальше от больницы, он упал на колени, беря в руки снег, сжимая его. Даже покатились слёзы от отчаяния. Принёс боль он не только Ане, но и себе. Но Аня испытала очень сильную боль и, наверное, очень сильное разочарование. Возникает вопрос: зачем же Валера так сказал, если он на самом деле любит только Аню? Валера просто не хотел озвучивать своих чувств и сказал первое, что попалось в голову. Он не хотел сразу признаваться Ане в том, что любит её, хотелось ещё немного пообщаться, подружить, а потом уже говорить что-то больше. Вот у Турбо было такое мышление. Но когда она задала ему этот вопрос прямо в лоб и ждала ответа, он придумал такую нелепую историю с какой-то девушкой. И таким образом он кинул нож себе в сердце и в сердце Ани. Прокрутил несколько раз, вытащил окровавленный нож и увидел, сколько там крови вылилось. В сердце осталась глубокая рана, а позже появится шрам. Валера закрыл лицо руками, тихо плача. Он ведь любит Аню. Любит и не хочет её терять никогда. Но, кажется, прямо сейчас в данный момент, когда он сказал о том, что ему нравится другая, Валера потерял её навсегда. Валера сломал её? Может быть, так и есть. Только об этом он не узнает, потому что Аня не будет сильно распространяться этой информацией и будет держать всё в себе. Он не думал, что этот визит нанесёт боль обоим судьбам. Как бы там не было, Валера, ни в коем случае не хочет терять эту девушку и попытается хоть как-то вернуть её. Оправдываться у него, конечно, не получается, но придумать что-то нужно. Иначе это не дело. Но Турбо никогда не забудет, как Аня обнимала его и говорила не отпускать. Для него это было самое больное. Она говорила это слабым голосом, тихой истерикой и слезами. Хотя Аня сдерживала свои эмоции, она никогда при людях не плакала и старалась не делать это. Это же Аня Тилькина, которую они все прекрасно знают. Но, видимо, там что-то сменилось. Может быть, при каких-то обстоятельствах Аня решила стать другим человеком, вот и стала. Только ни к чему хорошему это, к сожалению, не привело. Турбо навсегда запомнит её истерику, навсегда запомнит её выражение лица и запомнит, как сильно причинил ей боль. Он постарается больше этого не делать. Но тут вопрос совершенно в другом. Захочет ли после такого Аня общаться с Валерой, не держа на него злости и обиды за разбитое сердце? Тут уже как карта ляжет. Аня злопамятная, обидчивая девушка, и она может держать обиду долгое-долгое время и никому об этом не сказать. А потом в один момент выяснится, что Аня очень злая на Валеру и готова ему отомстить за то, что разбил ей маленькое хрупкое сердце. Валера же знает Аню. Знает, какая она. Поэтому об этом стоит задуматься. Он, угомонившись, встал на ноги, отряхнул с себя снег и, вытерев слёзы, направился домой. Сегодня, возможно, он больше никуда не выйдет, даже по просьбе пацанов. Сегодня вечером ему стоит побыть дома и подумать о том, что он совершил. Такое частенько бывает у Валеры, что он сначала говорит, а потом думает. Но в этой ситуации, конечно, можно было подумать, ведь прекрасно знает, что Аня могла почувствовать. Турбо даже не может предугадать, что сейчас делает Аня после его ухода. Может быть, она забилась в угол, у неё истерика, плачет очень сильно и не знает, что делать. Такой вариант в принципе возможен. И он даже более чем вероятен. Турбо никогда ничего не боялся, но сейчас он боится, что их связи с Аней оборвутся. Боится, что она не захочет с ним общаться и вообще будет посылать его на разные стороны, а он ничего не сможет с этим сделать. Он же сам выбрал такой путь для себя и для неё. Он же сам сказал, что она встретит более хорошего и достойного парня, с которым будет вместе. За язык его никто не тянул. В своих неправильно сказанных словах виноват только Турбо. Он не хотел, но он сказал. Если бы можно было вернуться, он бы сказал всё совершенно по-другому. Нет, не говорил бы, что она ему нравится, а просто придумал что-то другое. Он бы прекрасно вышел из ситуации, как делал это постоянно, но сегодня что-то пошло не так. Он был настолько сильно, наверное, влюблён в Аню, что даже не смог придумать ничего дельного. Но в любом случае он должен исправить ситуацию, иначе всё будет очень плохо. А ему это не надо. Он хочет быть с Аней. Со своей Аней. *** Было уже около девяти вечера, на улице стемнело, все собирались спать и одна только Аня стояла около подоконника с открытым окном и покуривала. У неё был жуткий стресс после сегодняшнего дня, и она не знала, как поступать со своими эмоциями. После ухода Турбо она проплакала около двух часов, у неё глаза красные и опухшие. Она сама не понимала, зачем дала себе такую слабину. Видимо, она зря надумала себе то, что нравится Валере, ведь у него уже есть другая. Но он вел себя с ней совсем не так, как с подругой. Он давал ей определённые знаки внимания, тем самым давая надежду на отношения, что ли… Но у Ани никогда этого не было, поэтому она могла с лёгкостью перепутать дружбу и влюблённость. Теперь получается, что она осталась одна со своими никому ненужными чувствами. Тилькина не может сказать, что об неё вытерли ноги, просто сделали неприятно. Хотя она сама раздула всё это и сама хотела выяснить, вот что и выяснила. Только вот она теперь страдает. Аня выкурила почти всю пачку сигарет. Когда к ней заходили медсёстры сказать, что пора уже готовиться ко сну, она быстро сложила сигареты под подушку и укрылась одеялом, чтобы никто ничего не заметил. — Господи, какая же я наивная дура, вот серьёзно… Это же было и так всё очевидно. — проговаривала она себе под нос, докуривая сигарету и выкидывая её в окно. Тилькина хотела для профилактики закурить ещё одну сигарету и лечь уже спать, как вдруг она слышит, что открывается дверь палаты. Подумала, что это вновь пришли медсестры, предупредить её о том, что уже отбой, и она разволновалась настолько сильно, что не успела закрыть окно. Когда побежала в постель, поскользнувшись, упала на пол. — Анька, ты чё тут на полу валяешься? — сказать, что Адидас был в шоке от этой картины, это ничего не сказать. Аня была рада, что это не медсёстры, которых она так испугалась. Это был всего лишь Вова Адидас, который по всей видимости решил её проверить на ночь. Но из-за него она упала и, к сожалению, ударилась лодыжкой. — Вова, твою мать, предупреждать надо, что ты придёшь! — кричала на всю палату Аня, держась за тумбочку, пыталась встать. — я тут стояла около окна и курила, я думала, это опять медсёстры зашли! — Ань, ну, я ж не знал. Я думал, ты уже в постели валяешься, поэтому не старался стучаться, — Вова быстро побежал к девушке, взял её за руку, тем самым поднял её. Хотел усадить на кровать, но Аня отрицательно помотала головой. — сильно болит? — терпимо, — Аня поняла, что боль не такая уж и сильная, как она думала. Ничего серьёзного нет. — просто ушиб, наверное, а я уже панику развела. — ну, в конце концов имеешь право, — улыбается Адидас. — а ты чего пришёл в столь поздний час? У нас уже отбой скоро будет, а ты расхаживаешь, — Аня вновь встала к подоконнику, закрыв окно. Курить сегодня она больше не будет. — да не знаю, я просто захотел тебя проведать, и всё такое. Всё нормально, ну если не считать твоей ушибленной ноги? — да всё нормально, рёбра немного болят, но я думаю, они уже на завтрашний день пройдут. Я уже устала тут сидеть в четырёх стенах, хочу домой! — это был словно крик души. И неизвестно по какой причине, но рядом с Вовой она забыла о том, что случилось у них с Турбо. С Вовой она могла забыть о своих проблемах. Вова и Аня смотрели друг другу в глаза. У каждого из них была искра, какое-то желание. Стояли друг напротив друга, молчали. Сердце Ани очень сильно билось, будто предвещая что-то интересное. Или что-то такое, от чего Аня может быть в диком шоке. Володя подошёл ближе. Стояли практически лбами друг к другу… Аня сглотнув слюну, наблюдала за действиями Адидаса. А тот, видимо, больше не хотел медлить. Он, взяв её за руку, притянул к себе и смотря в глаза поцеловал. Держал её за лицо и только углублял поцелуй. А Аня отвечала.