Часть 19

Видимо, она решила избавиться от негативных эмоций с помощью Володи. В этот раз Аня могла ответить на поцелуй, что, собственно говоря, и делала. Она понимала, что сейчас, может, кто-то зайти вновь, проверить её или предупредить о чём-то, но Аню это ни капли не останавливало. Прерывать этот процесс не очень-то и хотелось. Возможно, они слишком долго шли к этому, чтобы прямо сейчас остановиться. Тем более Ане хотелось избавиться от негативных мыслей, посещающих её голову. Именно таким способом можно отвлечься. Но Аня делала это потому, что хотела отомстить Валере или что-то такое, она хотела это потому, что долго к этому шла, наверное… У неё в голове были два парня, и одного из них нужно было выбрать. Только именно к этим двум парням, она чувствовала влюблённость. Но выбрать, к сожалению, между ними не могла. Оба были хорошие, оба поддерживали её, оба были на её стороне и всегда готовы помочь. Но теперь, когда у Валеры есть девушка, которая нравится ему и в скором времени они будут, наверное, встречаться, выбор теперь предстоял лёгкий. Если, конечно, у Володи внезапно нет девушки, которая тоже ему нравится, и он готов с ней построить планы на будущее. Иначе Аня полностью будет разбита, сломлена, и всё в этом роде. Она словно была разбита, как ваза, стоящая дома, в которую ставят цветы. Это, конечно, очень странно, но нельзя же любить двух парней одновременно, правильно? Так, наверное, поступают только плохие девушки, да? Но Аня не может ответить на этот вопрос, потому что она не знает. По-настоящему она любила их двоих. Хотя Аня не может утверждать точно, ведь она не знает, что такое настоящая любовь и как она действует. Никто ей этого не рассказывал, не показывал. Она просто не знает и делает выводы из того, что есть. А правильные ли эти выводы? Один раз она ошиблась, за что поплатилась разбитым сердцем и подавленным состоянием. Какова вероятность, что Аня не ошибётся и в этот раз? Но если так посудить, то Вова сам тянулся к ней, чтобы поцеловать. Не она это сделала, не она поцеловала его, а именно он взял ситуацию в свои руки. Это может означать то, что у него пока что никого нет на горизонте. Суворов прижал Аню к стене, всё так же не отрываясь, целуя. Заводил пальцы в её волосы, чуть закручивая, от чего Аня испытывала кучу мурашек. Девушка придерживала его двумя руками за шею, она испытывала такой жар по всему телу, казалось, что сейчас заживо сгорит от переизбытка эмоций. Руки Вовы опустились на её талию, крепко сжимая. Прижимаясь плотно к стене, Аня немного ударилась головой, но даже это их не остановило. Казалось, что их вообще может остановить? Наверное, ничего. Адидас целовал её в губы, прикусывая их, затем в щеки, а позже спустился ниже к шее также целуя её. Аня кусала губы до крови. Такое ощущения, что она теряла воздух, а так же милые усики Вовы щекотали её нежную кожу. Возможно, у них бы дошло и ещё до чего-то другого, но это явно будет не сегодня. Аня могла бы не обращать ни на что внимание, хотя она так и делала, но случайно кинула взгляд на дверь палаты, и там стояла Наташа с широко раскрытыми глазами. Тилькина сразу оживилась, пыталась прекратить это все. Было как-то неловко перед Наташей. Интересно, с какого момента она тут стоит? Явно не с самого начала, это уж точно. Аня оттолкнула от себя Вову, головой показывая, что кроме них здесь ещё и Наташа стоит. Оба готовы были провалиться под землю. Они молчали, ничего сказать даже не могли. У Наташи тоже дар речи ненадолго пропал. Девушку послали проверить Аню, да она и сама была не прочь пойти к ней, но не ожидала, что у Тилькиной здесь будут утехи. Нет, это её личная жизнь, к тому же она взрослая совершеннолетняя девушка, но не в больнице же таким заниматься… — ребят, я, конечно, извиняюсь, что прервала вашу страсть, но у меня нет слов, — через несколько минут выдала Наташа. — Наташ, я сейчас все объясню, — проговорила Аня, поджимая губы. — я в принципе всё поняла, поэтому объяснения мне точно не нужны, — сложила Наташа руки на груди. — просто я прибываю в маленьком шоке, так вам скажу. Володя вообще не знал, что сейчас в данной ситуации сказать. А для начала нужно придумать, чтобы высказать, а он не может этого сделать. Ладно, если была бы другая ситуация, то ещё можно что-то придумать, а тут тяжело, конечно. Аня потянулась к уху Володи и сказала: — ты иди, а я сама обо всём постараюсь рассказать Наташе, завтра, если что утром приходи, — шепнула на ухо, подмигивая глазами. — всё нормально будет. — хорошо, — Вова чмокнул её в щеку, отчего щеки Ани покрылись розовым цветом. Адидас направился к выходу, обходя Наташу, — до свидания, Наташа. — всего хорошего, — улыбнулась кудрявая. Володя выходит из палаты, закрыв дверь, оставляя двух девушек наедине. Но даже это неловкая ситуация не могла исключить хорошего настроения, которое было у Ани и Вовы. У Ани появились бабочки в животе. А Суворов почувствовал, как на сердце стало лучше. Аня отвернулась и больше не могла смотреть на Наташу, которая во всю улыбалась. Аня не знала, что сейчас Наташа думала. Может быть, она подумала, что они совсем дураки заниматься таким в больнице. Но на это даже намёка не было. По крайней мере со стороны Ани точно. — Аня, я, конечно, всё понимаю, у вас там любовь, морковь, но, пожалуйста, не занимайтесь этим в больнице. А если бы не я зашла, а кто-то другой или вообще главврач? Что было бы? — Наташа подошла к ней, кладя руку на плечо. — Наташа, это мы ничем таким не планировали заниматься. Это случайно пришло… — а глаза бегали по всей палате. — я не знаю, как так вышло. — ну конечно, не знаешь ты. Аня, ты думаешь, что я не вижу, какими глазами ты смотришь на него? Это даже слепой поймёт, — Наташа стала рядом с девушкой. Обе смотрели в окно, где виднелось, как Адидас уходил. — какими? — влюбленными, детка, влюбленными. — со вздохом отрезает Наташа. — мне кажется, это заметно всем, даже твоим друзьям. Хотя парни обычно таких вещей не замечают, но не знаю. — это что, так сильно видно? — повернулась к ней лицом. — вполне, — кивает головой. — но, наверное, тебе стоит определиться. Кажется, Аня понимала, о чём сейчас говорит Наташа. Возможно, она и про Валеру тоже знает. — ты о чем? — задала вопрос Аня. — ты прекрасно понимаешь, о чём я сейчас говорю. Если я не ошибаюсь, то у тебя ещё какие-то непонятные отношения с Валерой, да? Видимо, Наташа уже всё знает. Или знает что-то большее, чем сама Аня. — у меня нет с ним никаких отношений. — отрезала она. Взгляд будто стеклянным стал вновь. — понятно всё. Ладно, я не буду лезть в твоё сердце и в твои сердечные дела, сама разберёшься. Если тебе вдруг понадобится мой совет, то ты знаешь, где меня искать, — поглаживала её по плечу. — вообще я не за этим пришла. Вдруг вспомнила Наташа. С этими резкими событиями она забыла, зачем вообще сюда шла. — я пришла сюда не только тебя проверить, но и сказать, что пришла Ирина Сергеевна, инспекторша. Сказала, что ей нужно с тобой поговорить. — боже мой, как мне уже надоела эта Ирина Сергеевна! Практически каждый день сюда приходит и доводит меня до нервного срыва. — цокает Аня. — ну скажи ей, чтобы она заходила, потрещу с ней. Че она там хочет уже. — хорошо, — слегла улыбается Наташа, направляясь к выходу. Прежде чем выйти, смотрит на неё, — выбирай сердцем. Так будет проще. И выходит. Тилькина поняла, что Наташа имела ввиду. Она примет её слова на свой счёт. Вроде бы теперь ей определиться не трудно, но и в то же время сердце кричит, что ещё рано что либо предпринимать. Будто пока не нужно ничего серьёзного заводить. «Слушай своё сердце» — произнесла она у себя в голове. Видимо, пока рано думать о чём-то серьёзном. Порой хочется, чтобы ничего этого не было, и она жила нормальной жизнью, как раньше. Но сейчас же проблемы идут одна за другой, и они не прекращаются. Аня совсем не знает, что ей делать. Пока Аня летала в своих собственных мыслях, в палату уже вошла Ирина Сергеевна. Аня хотела видеть её меньше всего. — здравствуй, Аня, как ты поживаешь? — снимает головной убор, здороваясь. — вашими молитвами, Ирина Сергеевна. Вам не надоело сюда приходить практически каждый день и что-то мне говорить? — садится на кровать, — я уже вас и посылала, и что я только не делала, но вы всё равно продолжайте ходить ко мне. — мне не сложно, — усаживается на стул. — мне важно знать, как ты поживаешь и нет ли у тебя осложнений. — со мной всё хорошо, спасибо. — резко отвечает блондинка. — я очень рада, — улыбается инспектор, — в общем, чего я пришла… До меня дошла информация, что убийца твоего брата недавно умер. — да? Серьёзно? И кто же он? — Аня сделала невинное лицо, будто первый раз слышит об этом. — Равиль Исаков. Честно, не знаю какой он был человек. Я просто хотела, чтобы ты об этом знала. — ну, если он убил моего брата, который всего лишь подростком был, то он явно был мерзким человеком. — фырчит Анна. — ты имеешь полное право так говорить, — Ирина даже не собиралась оспаривать этот факт, — ты должна была это знать. — а от чего он умер, позвольте узнать? — Тилькина должна была быть уверена в том, что сделала тогда все правильно. — инфаркт, вроде бы. Ну, в общем, с сердцем что-то связано, — спокойно отвечает Ирина Сергеевна. — так ему и надо. — а внутренний демон злорадствует. Ведь никто даже не узнает, что это она причастна к его смерти, а не просто инфаркт. Ирина Сергеевна ничего не стала говорить. — на этом всё? Я же надеюсь, это всё, что вы хотели мне сообщить? — спрашивала Аня, но вот по глазам Ирины было видно, что она хотела задержаться еще надолго. Но если Ирина Сергеевна опять начнёт разговоры о группировках, Аня может вспылить и занервничать. — Ань, ты подумала над моими словами? В любом случае тебе придётся принять решение отказаться от группировки, ты ведь не будешь в них состоять до старости. — сказала Ирина Сергеевна, свернув губы в тонкую линию. Если честно, Ане сейчас не до всех этих ссор с инспекторшей, которая постоянно выводит её из себя своими вопросами. Она устала каждый раз говорить об одном и том же. Такое ощущение, что Ирина Сергеевна хочет надавить на неё своими вопросами, своими разговорами, но ничего у неё не получится. Аня всегда будет стоять на своём и её мнение останется таким же. — Ирина Сергеевна, вы пришли мне опять нервы помотать, да? Я же уже вам сказала, что я не прекращу свою деятельность в группировке. Пока у меня есть друзья, пока я хочу там находиться, я никуда не уйду. Аня была слишком самоуверенна в своих словах. Будто знала, что с ней ничего не произойдёт и пацаны всегда смогу её защитить. Но никто не знает, как карта ляжет. Может быть, события по-другому повернуться. — твои пацаны втянули тебя в эту пучину, из которой уже выбраться навряд ли возможно. Ты правда готова назвать их своими друзьями после всего того, что они могут сделать? Они запугивают весь район, я очень рада, что они не избивают их. — не надо придумывать сказки, Ирина Сергеевна. Они никого не запугивали никогда. Тут, скорее всего, нужно обращаться к другим группировкам, которые проходы никому не дают. Да если бы не Универсамовские, тут бы был полный бардак на районе. — думаешь, твои пацаны спасут тебя, когда тонуть будешь? — казалось, Ирина Сергеевна, уже задавала такой вопрос, но он был в другой форме. — спасут. — ядом плюётся Аня. — очень хотелось бы верить, что они действительно тебя спасут, а не бросят. — Ирина Сергеевна хотела донести Ане, что пора взяться за голову. Но сама Аня не слушала и слышать не хотела. — Ирина Сергеевна, вы, конечно, извините, но вы меня уже конкретно заебали. Сколько можно сюда ходить и говорить одно и то же каждый раз? У вас там пластинка заела или что? Я не понимаю. — вздыхает Аня. — я переживаю за тебя и за Андрея, который тоже погряз в этом. — ах, вот оно что! Ну, теперь понятно, почему вы таскаетесь ко мне… Андрея, вы же найти не можете, чтобы на мозги ему покапать, поэтому делаете это через меня, правильно я понимаю? — нет, Аня, это не совсем так, как ты думаешь. У тебя бабушка, которая не знает, чем ты занимаешься и в любой момент, это может вскрыться, и она сляжет с инфарктом в больницу, а мама Андрея уже в больнице с нервным срывом, понимаешь? Вы же совсем не жалеете своих родственников, я уже не говорю про других твоих пацанов. — знаете, что Ирина Сергеевна, моя жизнь и жизнь Андрея, вас никак не должна касаться. Вы нам кто? Сестра или родственница? Нет, вы просто инспектор, и всё. Я не собираюсь сейчас, по-вашему зову уходить из группировки, где я действительно могу почувствовать себя счастливой. Аня действительно так считает. Она может назвать себя счастливым человеком, находясь в Универсаме. — это не счастье, когда ты состоишь в компании с преступниками. — да закройте вы свой рот уже, вы реально задолбали! Какое вам дело до меня, до Андрея, до наших группировок? Мы нормально себя ведём, ни с кем не ссоримся, мы справедливые, в отличии от некоторых. — и какие же вы справедливые? — мы просто так никогда людей не прессуем, не избиваем и тем более не убиваем малолеток. Я бы на вашем месте взяла во внимание группировку «Хади-Такташ», там уж точно много нарушений, на пожизненное хватит. Аня хотела уже закрыть эту тему с группировками. Чего же Ирине Сергеевне неймется то? Тему лучше бы сменила, а не только разговаривала про то, как Ане уйти с группировки. — Ирина Сергеевна, если вы хотите, чтобы у нас были нормальные отношения, и я не делала вам какое-то зло, то, пожалуйста, отстаньте от меня с этими вопросами. Занимайтесь людьми, которые реально преступники. Вон сколько убийц и насильников ходит на свободе, а вы этим не занимаетесь. Такими высказываниями Аня хотела показать, что ей всё равно на слова инспектора, и пусть она больше не поднимает эту тему. — хорошо, ты можешь мне хотя бы сказать, где Андрей? Мне нужно поговорить с ним. Он не сможет долго прятаться, потому что у него сейчас на руках есть младшая сестра. Да и он тоже несовершеннолетний, его могут забрать в детский дом, пока мама не выздоровеет. — я не знаю, где Андрей. — Аня не собиралась сдавать своего друга. — тебе совсем Юлю не жалко? — мне очень жаль, Юлю, потому что она может попасть в детский дом, где её мгновенно сломают. Вы думаете, я не знаю, как работают сейчас органы опеки и милиция? Да лучше всю жизнь где-то скрываться, чем в детском доме находиться! Аня никогда не позволит того, чтобы Андрей и Юля попали в детский дом. Она будет их прятать до того момента, пока их мама не выпишется из больницы. В детский дом никого из них не отправят. Конечно же, Ирина Сергеевна видела, что Аня покрывала Васильевых. Скорее всего, она прятала их в своей квартире. Там как раз была Полина Филипповна, присматривала за ними, особенно за Юлей. Пока Аня находится в больнице, Полина Филипповна уделяла всё внимание им. — вы на ночь решили мне нервы потрепать, да? Пожалуйста, уходите, я не хочу больше с вами разговаривать на эту тему. — легла она на подушку. — Если вы не поняли, Ирина Сергеевна, то я повторю ещё раз: с группировки уходить я не собираюсь, с пацанами прекращать общение я не собираюсь, и Васильевых определяют в детский дом лишь только через мой труп, ясно? — Ань, я наверняка знаю больше, чем ты поверь. Ты думаешь быть девушкой в Универсаме — это не рискованно? — Ирина Сергеевна ещё чуть-чуть хотела поговорить с Аней и уйти, чтобы дать ей отдохнуть. — что вы имеете ввиду? — если у твоих парней начнутся какие-то проблемы, то естественно пострадаешь ты. А может быть, и Айгуль, которая теперь тоже является частью Универсама, встречаясь с Маратом. — почему под раздачу должны мы попасть, если это тёрки между парнями? Видимо, Аня не совсем что-то понимала. Она даже подумать не могла, если у пацанов с кем-то случится конфликт, то под раздачу попадёт она. Никогда такой мысли не было, да и пацаны об этом не особо распространялись. Может быть, не хотели как-то расстраивать или пугать? Скорее всего, так и есть. Даже тот самый Зима, который постоянно без умолку болтает, промолчал об этом. Вдруг Ирина заметила, что взгляд Ани как-то потускнел, будто она не ожидала этого услышать. Парни, с которыми у неё доверия больше, наверное, чем с родной бабушкой, умолчали об этом. — потому что так всегда было, есть, и будет. Если твои пацаны кому-то перейдут дорогу, то естественно заберут тебя, как девушку, как подругу и будут держать до того момента, пока никто не пошевелиться. — вы сейчас это серьёзно говорите? Или вы просто хотите меня запугать? — я никогда никого не пугаю. Так этих случаев было очень много, но не в Универсаме. Поэтому я тебе и говорю: будь предельно осторожна в этих группировках, потому что в любой момент тебя могут забрать или того хуже что-то с тобой сделать. Да и не только с тобой, и с Айгуль тоже. Аня никогда ничего не боялась, но слова Ирины Сергеевны ввели её в ступор. Хотя она и сама любит восстанавливать справедливость, где-то сказать, кому-то дорогу перейти. Так что она может попасть под раздачу не только из-за пацанов, но и из-за своего характера. Ну вот, у пацанов конфликты очень серьёзные, это перечеркнёт даже её характер. Если вдруг что-то случится между Универсамовскими и другой группировкой, то всё пиши пропало. Потому что никто никого щадить не будет. От этого и страшно становятся, какие жестокости есть в других группировках. — я ни в коем случае тебя не пугаю, нет, я просто говорю как есть. Это редкий случай, когда в Универсаме появилась девушка, ведь такого практически никогда не было. Я просто предупреждаю тебя, будь осторожна. — Ирина Сергеевна взяла её за ладонь. — будь постоянно на чеку, оглядывайся, когда идёшь гулять ночью. Я смирилась с тем, что из группировки уходить ты не собираешься, но, пожалуйста, будь хотя бы осторожна и следи за своим здоровьем, чтобы никто ничего тебе плохого не сделал. Пацаны твои не всегда могут быть рядом. — хорошо, Ирина Сергеевна, я вас поняла, спасибо. — будто не своим голосом проговорила девушка. — всё, больше я не смею тебе ничего говорить. Выздоравливай, — Ирина Сергеевна отпустила ладонь и чмокнула Аню в лоб. — прости, если я заставила тебя переживать. Я вовсе не хотела этого, просто ты должна была быть предупреждена. — да, спасибо. — ответила Анна. Ирина Сергеевна, попрощавшись с девушкой, вышла из палаты. Теперь Аня осталась наедине со своими мыслями. Когда она выйдет из больницы, у парней нужно обязательно спросить правдивые ли слова Ирины Сергеевны или нет. Девушка приняла удобную позу, легла на правый бок и укрывшись одеялом, закрыла глаза. Постараюсь не думать обо всём, что произошло сегодня. *** — с добрым утром, Анна! — в палату зашёл главврач с улыбкой. — Как вы себя чувствуете? Что болит? — доброе утро, — кивает головой, потирая глаза. — я себя уже нормально чувствую, ничего не болит. Я даже удивлена, что у меня рёбра не болят, спала сегодня нормально. — это очень хорошо, голубушка, — врач взял в руки стетоскоп. — поднимите, пожалуйста, кофту, я послушаю ваше сердцебиение. Аня сделала все, как сказал мужчина. — так, сердцебиение отличное! — повесив стетоскоп на шею, сказал доктор, — а чего вы такая грустная? — я просто домой хочу, устала быть здесь, — протянула Тилькина, а мужчина рассматривал зажившие раны. Они были уже меньше. — Анна, ну, я могу вас обрадовать, — во все зубы улыбался Азамат Владленович, — сегодня вас можно выписывать. Только вам необходимо сдать кровь на анализ, я Наташу приглашу для этого случая, и всё, можете быть свободны. — наконец-то! — у Анечки сразу настроение поднялось. Она наконец поедет домой. — Я очень рада. — а я то как рад, Анна, — поправив свой халат, ответил Азамат, — я очень надеюсь, что вы больше не попадете к нам с такими травмами. Всего хорошего, Анечка! С этими словами он вышел из палаты. Тилькина наконец-то будет дома, рядом с бабушкой. Аня встала с кровати, начиная собирать свои вещи, что были здесь. В это время в палату зашел Вова. Застал он Аню за тем, как она вещи собирала. — привет, — рад был увидеть девушку, — выписывают тебя, да? — а… Да, выписывают, — смотря на Адидаса, поджимает губы, — Вов, я это, сказать хотела… В общем, я думаю, нам не стоит события торопить. — ты о вчерашнем дне? — да… Дело в том, что мне надо подумать. Разобраться в своих собственных мыслях, я не могу так сразу. — сложно было говорить такие слова, но так нужно было. У неё и правда в голове сейчас полная неразбериха. — Вчера был контраст эмоций, поэтому так и получилось. — всё нормально, я понимаю, что такие решения трудно сразу принять, — Вова подошёл к ней, обняв, — тебе помочь вещи собрать? — да, давай. Мне сейчас ещё надо будет кровь сдать, чтобы анализы нормальные были, тогда и домой можно отправиться, — поднимая голову, улыбается ему. Такое ощущение, что ему было грустно от её решения, но ничего поделать нельзя было. Всё слишком быстро произошло. Вова готов принять решение Ани, и готов ждать её столько, сколько потребуется. Хоть всю жизнь. Ведь Володя любит Тилькину. И любовь эта неподдельная. Настоящая. Та самая любовь, которую Вова хотел добиться. И, кажется, у него получилось добиться именно настоящей любви с помощью Анны Тилькиной. А ведь он даже предположить не мог, что влюбится в сестру Ералаша. *** Дверь родного дом открывается. Аня заходит в квартиру, и ей становится тепло на душе. В зале Юлька смотрит мультики, смеется над персонажами, рядом с ней Андрей, что даже не заметил, как пришла Аня. Бабушка, скорее всего, возилась на кухне, а Марат помогал ей. Куртка висела на вешалке, да и кроссовки тоже стояли в прихожей. Аня и Вова быстро разделись и ждали, когда же в прихожую выйдут Полина Филипповна и остальные. Но Аня настолько сильно соскучилась по всем, что ждать не хотелось вообще. — и что это меня сегодня никто не встречает? — с улыбкой проговаривает Анечка. — неужели мне никто не рад? Полина Филипповна услышала до боли знакомый голос внучки. Наконец-то услышала в своём доме. Не по телефону, а в живую! — Анюта! — Полина Филипповна бросив всё, выбежала из кухни. На пороге она увидела внучку и быстро побежала к ней, заключила в свои тёплые объятия. — Анюта, Господи, как я рада тебя видеть! Наконец-то ты приехала, девочка моя. Я очень-очень соскучилась по тебе! Полина Филипповна целовала внучку в щёки, в губы, в лоб, в руки, куда только можно и отпускать её не хотела ни на шаг. А вот Аня крепко обнимала бабушку, ведь она тоже по ней соскучилась. — бабушка, я тоже очень рада тебя видеть, — целует Полину Филипповну в щеку. — Анька! — кричит Юлька и, даже не надев тапочки, выбежала в прихожую. Запрыгнула на Аню, обнимая её за шею, — наконец-то ты приехала! Теперь ты мне будешь сказки читать, ура! Я рада! — я тоже рада, Юлька, — поглаживает её по волосам. — ой-ой-ой! Надо же в честь твоего возвращения тортик купить, я сейчас! — Полина Филипповна быстро оделась и уже собиралась выходить из квартиры. — нет, бабушка, не нужно, — остановила её Аня. — и так посидим. — нет-нет-нет, я быстренько схожу куплю тортик, и это не обсуждается! — бабушка кинула на внучку лучезарную улыбку и вышла из квартиры. — ох, ладно, — вздыхает Аня, опуская Юльку на пол. — ну что, рассказывайте, как вы тут поживаете без меня? Никто не ходил, пока меня не было? Обратилась она к Марату и Андрею, что уже стояли с улыбкой около Ани. — да всё норм, — ответил Марат, обняв девушку, — ты сама как? Ниче не болит? — все хорошо уже, слава богу, — улыбается Аня, крепко приобняв Андрея. — так ну ладно, пошлите в зал, а то стоим тут на проходе, — говорит Вова, и все направляются в зал. Аня заметила, что Андрей ведёт себя как-то странно, будто хочет что-то сказать ей. И её чутьё не подвело, как всегда. — Ань, я как раз ждал, чтобы ты пришла, мне надо с тобой очень серьёзно поговорить. Пойдём на кухню отойдем? — спрашивает Андрей. — ну, хорошо, пошли, — Васильев за локоть её берет, отводя на кухню. — куда пошли? — насторожился Адидас, — только не на кухне этим заниматься. — дурак! Мы просто поговорим, — Аня чувствовала в голосе Вовы нотки ревности. — Вован, не ревнуй, — усмехается Марат, хлопая его по плечу, — у Пальто другая на примете. — я не ревную, — переводит взгляд на брата. — ревнуешь! — залезает на колени Адидаса Юлька. — во-о-от, тебе даже ребенок говорит, — растягивает слова младший. — так, всё, успокоились! — прикрикнул Суворов, — вон, мультики смотрите. За это время Аня и Андрей уже были на кухне. Сели на стулья, и Аня ждала, когда Андрей начнет свою пламенную речь. — в общем, Ань, возможно, это прозвучит немного глупо, но ты единственная, к кому я могу обратиться, — начал Пальто. — я тебя внимательно слушаю, — Тилькина заметила, что он был немного взволнован. — в общем, не могла бы ты стать нашим опекуном с Юлькой? Ну, то есть взять над нами опеку? И у Ани аж дар речи пропал.