Часть 20

Слышать такую просьбу от своего друга, конечно, довольно-таки странно. Изначально могло показаться, что Андрей шутит. Но, видимо, он был настроен серьёзно, тем более видно по лицу. Аня лишний раз боялась смотреть на Васильева. Она не знала, что говорить в такой ситуации. — Андрей, скажи, пожалуйста, что ты сейчас шутишь. Иначе я просто не понимаю, как на такое реагировать, — поджимая сухие губы, протороторила Анна. Не успела она с больницы приехать, провести время дома в спокойствии, в своих мыслях, как тут происходит неописуемое. Тилькина никогда не задумывалась, что она может стать чьим-то опекуном. У неё опекунство ассоциируется с тем, чтобы взять ребёнка из детдома и стать его приёмными родителями. А вот Аня не готова этого делать. Во-первых, она сама едва совершеннолетняя, а во-вторых, это её друг. Даже в мыслях представить странно, что Андрей, не дай бог, будет её сыном по документам. Хотя, может быть, она слишком преувеличивает слово «опекунство». Можно быть просто опекуном этих детей, пока мама находится в больнице. А кто же ещё сможет присматривать за ними? Насколько Аня знает, родственников у них больше нет. А жить одни до выздоровления мамы они точно не смогут. Органы опеки заинтересуются семьёй Васильевых, узнают, что Светлана Михайловна находится в психиатрической больнице и придут проверять. Просто так это точно не оставят. Нет, это всё очень странно. В голове никаким образом не укладывается. — нет, Ань, я на полном серьёзе говорю. Просто у меня больше никого нет, — Васильев знал, что Аня эту новость воспримет не очень, но что же ещё делать, — один человек сказал мне, что срочно надо искать опекуна, иначе нас заберут. У девушки начинают потрясываться руки от таких новостей. Она действительно не знает, что говорить и что делать в данный момент. Ей очень жалко Юльку и Андрея, но сделать она, к сожалению, ничего не может. Это слишком большая заморочка с документами, с опекунством и, может, ей вообще откажут. Очень хочется помочь детям, которые попали в такую сложную ситуацию, но она не знает, каким образом. — Андрей, я бы с радостью… Но это же такая заморочка, — отвечая, прикусывает губу до крови, затем слизывая кровь с нижней губы, смотрит на парня. Тот же в свою очередь смотрит на неё щенячьим взглядом. Он всё понимает, но делать что-то нужно. Блондинка проводит руками по своему лицу, тяжело вздохнув. Вот сейчас в голове путаница и неразбериха полная. Вот сейчас действительно так. Все мысли, которые были ранее, это цветочки, по сравнению с тем, что есть сейчас. — Ань, мне правда больше обратиться не к кому… У меня только ты, ну, и Полина Филипповна, — признаться честно, Андрею самому как-то неловко становится. — я очень тебя прошу… — а как же мама твоя? Она же рано или поздно выйдет с больницы, как отреагирует на это всё? Не думаю, что Светлана Михайловна обрадуется, — хмуро проговаривает голубоглазая. — а как ещё поступать? Я же не отправлюсь в детский дом. — нет! И думать про детдом забудь. Тебе нельзя туда, я уже об Юле не говорю. Она девчонка хорошая, добрая, её там в два счета сломают, — сквозь зубы прошипела. — можно что-то придумать… Думать нужно было тщательно, не отвлекаясь на что-то иное. Но Аня ничего придумать не могла. Все мысли битком. — Ань, ну, пожалуйста… — Пальто за руку девушку берет, затем левой рукой накрывает, — рано или поздно нас найдут. Мы не сможем вечно у тебя прятаться. — Андрей, да ты не понимаешь, — старается не нервничать, но голос сам выдает, — это не все так просто. Даже если я захочу оформить опеку над вами, то надо кучу документов, вопросов, встреч, а может, мне вообще не разрешат. Я же вам не родственница. Волновало сейчас два вопроса: как Светлана Михайловна отреагирует на такую новость, и разрешат ли ей вообще? А ведь Васильев прав. Долго прятаться они здесь не смогут. Если Ирине Сергеевне всё надоест, то она сможет привести сюда работников милиции, и всё. — ты можешь представиться нашей сестрой, или кем-нибудь ещё, — Андрей готов был на коленях стоять, умолять, чтобы Аня согласилась, — я тебе больше всех доверяю, знаю, что ты не оставишь нас. Юлька тебя любит, ей с тобой хорошо, да и мне тоже… — я не знаю, Андрей, не знаю! — она, вырывая руки из рук Андрея, закрывает лицо. Слезы пытается сдерживать. Помочь-то хочет, но вот чем, не знает абсолютно… Грустно и обидно. Васильев рассчитывает на неё, готов довериться, а вот Тилькина не знает, что и делать. Бросать она их не может. Они же остались совсем одни. Ладно, если бы отец был, это ещё нормально, но нет никого. — Аня, я тебя очень люблю, ты мне за это время стала дорога. Когда сказали, что мне нужно искать опекуна, я сразу же на тебя подумал. Ты можешь справиться с этой ролью на все сто, я уверен. — у меня сейчас полный пиздец в голове творится, вот серьёзно… — и связано это не только с опекунством, — мне надо всё обдумать, с бабушкой обсудить, может, поможет как-то. Я просто боюсь, что опеку мне не дадут в связи с тем, что я вам никто. А ещё Тилькина боится, что Светлана Михайловна будет обвинять её в том, что она забрала детей. Это, наверное, будет неправильно, когда их мама находится на лечении, а у них уже совершенно другой опекун. Или мама. Ане только двадцать лет, а она уже может стать матерью. У неё опекунство-это то же самое, что и приёмная мама. Она не может это никак выкинуть из головы. Только эти ассоциации. Детишкам, конечно же, помочь очень хочется, но правильно ли это? Сможет ли она взять на себя такую огромную ответственность? Аня пока что даже предположить не может. — а ещё больше всего я переживаю за то, что твоя мама будет обвинять меня в том, что я украла у неё детей. То есть у вас есть мама, а тут я беру над вами опекунство и становлюсь как бы вашим родственником. А для меня это страшно. — пожимает плечами. — я действительно боюсь брать на себя такую ответственность, Андрей. И только сейчас Аня поняла, в какую историю она ввязалась. И это не только она. В такую историю ввязался даже Андрей, у которого находится мама в психиатрической больнице лишь из-за того, что он теперь в группировке. Светлана Михайловна явно не хотела такого будущего для своего сына. Вот именно поэтому, наверное, и нервишки не выдержали. У Ани нет материнского инстинкта вообще. Хотя с Юлькой она обращается очень бережно, очень нежно, как к своему родному ребёнку. Она запуталась. Она без понятия, что делать. Ещё же надо бабушке сообщить. Даже интересно, как она отреагирует? — пожалуйста… — Пальто садится на корточки, кладя руки на колени Ани. — ничего не бойся. Мы доверяем тебе. А может, Полина Филипповна вообще поможет. Мама, я думаю, когда вылечиться, благодарить тебя будет, что её дети одни не остались. — мне надо подумать. — в заключении говорит она. — такое решение требует обдуманных действий. Если я беру на себя такую ответственность, то я должна вложиться по максимуму. Андрей словно засиял. Улыбка была до ушей, захотелось сильно обнять Аню, расцеловать её. — спасибо, Анет! — Андрей, взяв её за руки и, подняв со стула, обнял девушку. Она даже не сопротивлялась. — мы с Юлькой будем тебе очень благодарны! Аня, сглотнув, так же обняла Андрея. Она подавлена, её эмоциональное состояние оставляет желать лучшего, но ради них она готова хоть что-то сделать. Хотя бы попробовать. Но не обещает, что всё выйдет так, как хочет она. Но постарается хотя бы. — ты самая лучшая девушка, Анет, — Васильев был очень рад, даже словами невозможно передать его эмоции. Аня упирается головой ему в плечо, руками обхватывая спину. Если доверяет — значит, заслужила. — я постараюсь оправдать ваши ожидания. — протянула ему на ухо. — спасибо, Ань, — в щеку целовать её не стал, а просто погладил по спине, — ну, пошли тогда, а то заждались нас там, наверное. — пошли, — кивает головой Аня. Андрей идет первым, а вот Тилькина за ним. Всё ещё летает в своих мыслях. Обдумывает свои действия. Но с бабушкой обсудить всё равно стоит, такое нельзя от неё утаить. Андрей зашел в зал самый первый, сел рядом с Маратом, а Аня ещё пару секунд стояла около дивана. — че вы так долго? — спросил Маратик, ударяя Пальто по плечу. — да там, неважно, — отмахивается Андрей. — Ань, че такая мрачная? Призрака увидела? — Адидас заметил, что Аня сильно задумалась, будто на кухне разговор был не из приятных. — да так, — приходит в себя после слов Вовы, — матерью скоро стану, походу. И усаживается на диван, рядом с Суворовым-страшим. Марат и Вова странно смотрят на неё, вообще не понимают, о чем идет речь. — чего? — в один голос спрашивают братья. — а что вы так смотрите на меня? Реально, мамкой скоро буду. Да, Юлька? — смотря на девчонку, что сидела на коленях Адидаса, подмигнула ей. — да! — не задумываясь, отвечает Юля. Видимо, малышка не совсем понимала, что происходит. — ты можешь нормально объяснить? — Вова насторожился. Скулы напряжены, брови нахмурены, серьёзный взгляд был установлен на Анну. — чёт у меня сейчас ваще мысли дурные лезут, — протянул Марат. — ну, ты же не можешь быть, это… Ну, ты поняла. — дурак, что ли? Нет, конечно. Тем более, от кого? От святого духа? — усмехается она, складывая руки на груди. — мне кажется, что Андрей должен сам рассказать. Суворовы сразу же повернулись к Андрею, который только зевнуть успел, а на него уже уставили серьёзные взгляды. — Пальто, — как-то грозно начинает Адидас-старший. Может быть, в голосе была какая-то необоснованная ревность. — а я чего? — Пальто хмурится, вероятно, не понимая таких осуждённых взглядов. — че ты там уже с нашей Анет сделал, раз она матерью собирается становится? — даже на лице Марата, оболтуса, который постоянно смеется, ходит веселый всегда и везде, улыбки не было совсем. Для того, чтобы понять всю суть сказанных слов Тилькиной, нужно узнать, к чему это было вообще. Не беременная же она. Тем более, не было у нее никого. А если б какой-нибудь чушпан был, то заподозрили бы. У них всё на чеку. — да боже, успокойтесь вы, — цокает Аня, усаживая Васильеву-младшую к себе на колени и, поглаживая по голове, — не мучайте мне парня, пожалуйста. Аня поглаживала шелковистые волосы маленькой Юльки, хотела ей косички заплести, а то совсем лохматая была. — Юлька, тебе косички заплести? — не обращая внимания на парней, которые ждали хоть от кого-то ответа, Аня решила уделить внимание Юле. — давай! — радостно кричит. — сейчас я резинки принесу. — Аня, — Вова положил руку на её плечо. — мы ждем. — кого? — объяснений. — а, да? Ну тогда ладно, — сдерживая смех, говорит Тилькина, — ну, короче, Андрей предложил мне стать их опекуном. — нихуя! — вырвалось у Марата. — да тихо ты! Юля же услышит, — Адидас дает ему легкого подзатыльника. — и ты согласилась. — нет, мне подумать надо. Такие решения так быстро не принимаются. В зал прибежала Юлька. Протянула Ане две черные резинки, уселась удобно на колени, и ждала, когда Аня будет заплетать ей косички. — так там, если я не ошибаюсь, надо женится, чтобы детей разрешили под опеку взять, или че? — Марат вновь ничего не понимал. — это, я думаю, необязательно. Я могу представиться их дальней родственницей, или кем-нибудь ещё. Но я не уверена, что у меня всё получится, — заплетая первую косичку и, завязывая резинкой, Аня приступила ко второй части волос, — это большая ответственность, и это не игрушки. — Анет, ты же мамка для всех. Всем пизд… Люлей дашь, вот, — исправился Марат, — я думаю, тебе дадут опеку. А если че, то Вован подсуетиться. — а я причем? — замуж её возьмёшь, вот и будут дети у вас, — Аня не видела выражения лица Вовы, но и так было понятно, что он был не в восторге от слов брата. — рот закрой. — пригрозил старший, — много болтать стал. — да молчу я, молчу, — закатывает глаза Марат. — а ты сама-то готова? — да, наверное… — как-то неуверенно отвечает Аня. — ну все, значит, норм будет. Юлька, у тебя новая родственница появилась, — улыбается Суворов Юльке. — кто? — с интересом в глаза смотрит. — та, кто тебе косички заплетает, — пальцем указывает на Аню. Тилькина завязывает резинкой кончик волос, затем Юлька поворачивается к Ане и смотрит с улыбкой на неё. — это правда? — детский интерес штучка серьёзная. — ну… Может быть. Мы с тобой будем родственниками, если всё пойдет хорошо. — ура! — Юлька двумя руками обвивает шею старшей, — я так рада! И мама рада будет! — конечно, — улыбается блондинка. — ну красотка какая! — правда? — спрашивает младшая, обращаясь к парням. — конечно, правда, — Вова щёчки ей пожимает, — красавица ещё какая… Вдруг звонок в дверь. — это ещё кто? — задаётся вопросом Аня, выходя в прихожую. Это точно не бабушка. У Полины Филипповны всегда есть ключи. Видимо, это кто-то неизвестный, непрошеный гость. А может вообще соседи. В квартире резко наступила тишина. Даже Юлька перестала смеяться, сидела смирно, положив руки на колени. Аня тихо подошла к двери, посмотрела в глазок, и обомлела. Там стоял мент. А если быть точнее, Ильдар Юнусович. — твою мать! — под нос выругалась себе. Так же тихо выбежала в зал, глаза по пять копеек, нужно было срочно что-то делать. Он явно пришёл сюда не просто так. Возможно, Ирина напела что-нибудь про Андрея, и про то, что он здесь вместе с Юлей живёт. Вот же… Ирина Сергеевна! Аня не придумала ничего лучше, как прямо сейчас спрятать их. Дома. В квартире. В дверной звонок продолжали звонить, а позже в ход пошли кулаки. Ильдар Юнусович стучал в дверь не жалея сил. Будто он знал, что квартире есть люди, и назло они ему не открывают. Все эти схемы уже выучил наизусть. — сука… Парни, короче, за дверью стоит Ильдар Юнусович, мент. Видимо, твоя Иришка что-то рассказала ему, вот и пришел проверять, нет ли тебя и Юльки здесь, — жестом руки Аня приказала, чтобы все встали с дивана. — вот же швабра ментовская! — топает ногой Марат. — тихо! — Тилькина ударила его по плечу, — значит так, Андрей сейчас берет Юлю на руки, и вы все вместе идете в мою комнату, где-нибудь прячьтесь, поняли? — поняли, — все кивают головой. — ну, Вова в принципе может и тут остаться, — блондинка ведет подростков в свою комнату. — а мы в прятки играем, да? — прикрикнула Юлька. — типа того, — буркнул Васильев. — только тихо, пожалуйста! — хорошо! — Юлька закрыла рот рукой. — давайте быстрее! — толкает их в комнату, — и я вас прошу, нормально спрячьтесь! А то пиздец нам всем будет. И Аня дверь закрывает. — чего говорить то будем?.. — спрашивает Аня, смотря на Адидаса. — придумаем, — вздыхает он, — пошли, а то подкрепление вызовет. В это время Ильдар Юнусович долбил так, казалось, что дверь слетит с петель. Прежде чем открыть дверь Ильдару Юнусовичу, она быстро спрятала все вещи ребят в комод. Теперь так точно ничего нельзя заподозрить. Открывает дверь и перед ними стоит мужчина в милицейской форме и в очках. — здравствуйте, — поздоровалась Аня. — здравствуйте-здравствуйте, — каким-то осуждающим взглядом оглядывал Аню и Вову, — чего так долго не открывали? Братскими утехами занимались, пока Полины Филипповны дома нет? Говорил он это с усмешкой. Тилькина сузила глаза, сложив руки на груди. Вова спокойно стоял, сунув руки в карман. — нет. — резко отвечает Аня, — с какой целью вы пришли? Любезничать она с ним не собиралась. По словам Андрея прекрасно знает, что человек он так себе. Так там более манипулировал мамой Андрея, чтобы отправить его в военное училище. Чем-то напоминает мента в её юности. Интересно, работает он сейчас? Знает ли Ильдар его? — да вот, до меня тут дошла интересная информация, — теперь его взгляд был полностью уставлен на Аню. От взгляда милицейского стало не очень комфортно. Холод пробежал по всему телу. Адидас стал ближе к Ане хотел показать, чтобы она его не боялась. Ничего он ей не сможет сделать. После рассказов Андрея его стоит бояться и не на шутку. Вдруг он сможет избить её за какую-то оплошность, или за то, что она ему что-либо не скажет. Новые синяки на теле ей не нужны. — и какая же информация дошла до вас? — вместо Ани спросил Вова. — то, что здесь проживают люди, у которых мама находится не в лучшем состоянии. Васильевы, проще говоря. Тилькиной действительно было как-то страшно от его взгляда, будто он видел её насквозь. Но это невозможно. — по-моему, вы что-то перепутали или информация неверная. — Аня не собиралась показывать виду, что это правда. Единственный человек, который мог об этом рассказать, это была Ирина Сергеевна. Видимо, она решила действовать по-своему. И это была её фатальная ошибка. Теперь Ирина Сергеевна полностью упала в глазах Ани, да и у всех. Аня думала, что у неё есть хотя бы что-то человеческое, что-то нормальное, но нет ничего. Хотя откуда Аня может знать, что это именно Ирина Сергеевна растрепала? Может быть, он сам откуда-то узнал и пришёл убедиться лично. Может быть, и так. — здесь никого нет, — рявкнул Владимир. — а ты прям уверен в этом, Суворов? — теперь он смотрел на Вову, который так гордо защищал Аню. — я Андрея не видела уже около пяти дней, поэтому я не знаю, где он. Может быть, он поехал к родственникам, не задумывались над таким вариантом? Почему именно ко мне? У меня тут притон, что ли? — я лично знаю Васильевых, и родственников у них больше нет, поэтому, кроме тебя, они ни к кому не могли пойти. — очень хорошее мышление, Ильдар Юнусович, но у меня никого нет. Я живу только с бабушкой, которая вышла в магазин, — теперь взглядом прожигала она. — а если проверить? — а вы не имеете права, — вступается Адидас. — я всего лишь осмотрю комнаты. Ты же уверена, что здесь никого нет, значит, и бояться тебе нечего. Я, конечно же, извинюсь перед тобой за неожиданный визит и за такие обвинения, по рукам? — Ильдар Юнусович протянул ей руку. И Аня пожала её. Будто она знала, что Ильдар Юнусович облажается. Будто знала, что он никого не найдёт. Чутье подсказывает. — ну что ж, я пройду? — спрашивает мужчина, на что Анна соответственно кивает. — и что тобой движело, когда ты пожимала ему руку? — протягивает на ухо Вова. — у меня такое ощущение, что он никого не найдёт. Я почему-то чувствую, что ребята спрятались очень хорошо. — Анет, ты меня с каждым разом удивляешь всё больше и больше. А если он их найдёт то, что тогда? — складывалось такое впечатление, что будто обвинял её в этом. Это ощущалось по голосу. — я надеюсь, что не найдёт. И не надо орать на меня. — отталкивает его в сторону и идет к Ильдару. Он был на кухне, затем прошел в зал, там, естественно, никого не застал. — ну что? Убедились, что нет никого? — ещё три комнаты нужно посмотреть. — недовольно отвечает девчонке. Неужели здесь и правда нет никого? Неужели она его сделала? Докатились. Аня где-то в мыслях выругалась у себя и послала его трёхэтажным матом. Ильдар зашёл в комнату Полины Филипповны, затем в комнату Миши. Но и там, к его глубочайшему сожалению, никого не нашёл. Аня хмыкает, смотря на Володю. А то думает, что возможно, он никого не найдёт. Неужели чуйка Ани никогда её не обманывает? — ну что ж, теперь осталась твоя комната, Анна, — усмехается мужчина, открывая дверь. Вот за свою комнату Аня переживала намного больше, чем за другие. Тилькина и Суворов очень надеялись, что они спрятались хорошо, и их не видно, иначе всё пиши пропало. Аня прикрыла глаза и прижалась к Вове. Такое ощущение, что она ждала какого-то смеха от Ильдара. Думала, что сейчас он найдёт всех. — и здесь никого нет. — шастая по комнате, говорил Ильдар Юнусович. — тогда я приношу свои искренние извинения за вторжение в вашу квартиру. Я действительно думал, что Васильевы обитают здесь. — ну как видите, мы говорили правду, — усмехается Адидас. — всего хорошего. — Ильдар обращается с Аней и Вовой, а затем выходит из квартиры, хлопнув дверью. — фух… Я думала, он сейчас их найдёт. — я тоже так думал. Они вздохнули с облегчением, что Ильдар никого не нашёл. В комнате было так тихо, даже не было вздохов и сопения. Аня полностью зашла в свою комнату и осматривала каждый угол. — вылезайте, — проговаривает Суворов. Марат быстро вылезает из-под кровати Ани, тяжело вздыхает, будто воздух набирает. Хорошее место ничего не скажешь. Дверь шкафа открывается и оттуда выходит сначала Юлька, а потом Андрей. Вся причёска Юльки была похожа на сено. Такая же растрёпанная. И вся причёска, что ей заплетала Аня пошла на смарку. — ну, вы спрятались, конечно, — с шоком в глазах протянула Анет, — вы там не дышали, что ли? — старались, — тихо сказал Марат, — че он так долго ходил? Я чуть не подох. — ладно, нормально всё, — Аня протянула ему руку, чтобы тот встал. — не выдала я вас. — а мне понравилась игра в прятки! Только косички, что заплетала Аня растрепались! — топая ногой, кричала девочка. — ничего страшного, новые заплетем, — Аня прижала её к себе, поцеловала в висок. — интересно, от кого дошла информация, что мы у тебя? — мне кажется, твоя Иришка это всё рассказала. Я, конечно, уверена, быть не могу, но мне кажется она. Потому что больше некому. — а ты ей рассказывала что-нибудь? — уселся Пальто на кровать. — нет. Она пыталась выбить из меня информацию несколько раз, но я молчала, как рыба. Ну, скорее всего, она это заподозрила и слила всю информацию Ильдару. — я же говорю, крыса ментовская, а ты её ещё защищал! — было видно, как Марат зол на эту девушку. — а может, это не она… — а вот Андрей не хотел верить в то, что Ирина Сергеевна всё рассказала ему. — начинается! — Марат уже привык к тому, что Пальто втюрился в Иришку, но когда он оправдывает её, то Марату врезать хочется. — молчать, скорлупа, — чуть прикрикивая, говорит Вова. — пока не узнаем, поспешных доводов делать не нужно, поняли? — поняли, — кивают Пальто и Марат. — а ты? — обращается к Ане. — а я что? — тебя это тоже касается. — поняла. — цокает она. — о, вот вы где! — кричит Зима, забегая в комнату Ани, — Полина Филипповна, я их нашел. — о, привет, — улыбается Аня другу, — ты какими судьбами сюда? Девушка подходит к Вахиту, приобнимает его. — да я вот, в гости к вам шел, вижу Полину Филипповну, дай думаю, помогу. Короче, в гости шёл. Зима поздоровался со всеми, даже с Юлькой. — ребята, быстро идите торт есть! Я вкусненький купила, — на кухне послышался голос бабушки. — пошли, Юлька, — Аня берет ее на руки. — а Турбо где? — Адидас сразу заметил, что Турбо нет на месте. — он же всегда сюда шёл вприпрыжку. — а, да я звонил ему, позвал к Анет, а он отказался, сказал, что не хочет, — пожимает плечами, — заболел, наверное, или чет ещё. Ладно, пошлите. Я с утру ниче не ел. — да тебе лишь бы пожрать, — смеется Анна. — неправда! — восклицает Зима. Парни ещё о чем-то разговаривали, а у Ани появились некие мысли. И почему Валера не пришел? Действительно заболел, или что-то другое? А может быть, просто Аню видеть не захотел? — вот, смотрите какой тортик! — проговаривала Полина Филипповна. Бисквитный розовый торт, пропитанный не менее вкусным кремом. Сверху тортик был украшен глазурью. Действительно, пальчики оближешь. Все расселись по местам, а Аня стояла в прихожей. — опа! — Зима, выйдя из ванной, посмотрел на аппетитный торт. Аня кое-что придумала. Только сейчас, и идея спонтанно в голову пришла. Аня остановила Зиму, спросила адрес Турбо, а он, конечно же, отказать не смог. — а тебе он для чего? — я хочу с ним поговорить и привезти его сюда. Может быть, у него просто настроения не было, вот и отказался. Я скоро приду! — Тилькина быстро оделась, — оставьте мне чуть-чуть, я скоро приду! — Анюта, ты куда? — выбежала бабушка в прихожую. — мне надо кое-куда сходить, не переживай, — Анечка чмокнула бабушку в щеку, и быстро выбежала из квартиры. — куда она ломанулась? — сдвинув брови на переносице, спросил Адидас. — она к Турбо пошла. Сказала, что сможет его уговорить, и он сюда придёт. И Зима садится на стул. — ах, к Турбо… — поджимает губы Вова, — ну ясно всё. А внутри играла ревность. «ну Турбо, значит, Турбо» — пронеслось в мыслях. *** Аня уже стояла около квартиры Турбо и не могла никак постучаться. Она думала, что у него может дома не быть или он пошлёт её. Хотя она не понимала, по какой причине он должен это сделать. Спустя несколько минут с разными мыслями в голове Аня всё-таки постучалась. — Зима, ну я же тебе, блять, сказал, что я не хочу ник… — вероятнее всего Туркин говорил это Зиме, но как только увидел перед собой Аню, сразу же замолчал. — привет… — с улыбкой прощебетала она.