Часть 21

Валера не был готов видеть у себя в дверях Аню. Специально хотел несколько дней не видеть девушку, ведь виноват перед ней. Если не будет видеть её пару дней, а может, и недель, то сможет разлюбить её. Но Тилькина сама решила о себе напомнить. Он бы прямо сейчас закрыл дверь перед её лицом, не слышал её воплей, было бы плевать на то, как Аня стучит своими хрупкими кулачками, оставляя на них красные следы. И не слышал бы её слёзы. Но сделать этого, к сожалению, Туркин не мог. Понятия не имел, что управляло им. Закрыть хочет, но руки не давали этого сделать. Он смотрит в её глаза, да и утопает в них. Её глаза — слабость Турбо. Аня стояла, смотря на Турбо, тот, словно статуей был. Завораживающим взглядом смотрел на Анну. Становилось даже неловко. Но не от взгляда Валеры, что пялился на неё без остановки, а от внешнего вида парня. Она сглотнула. Валера встречал её с голым торсом, на котором виднелись кубики. Благо, что в штанах был, а то Аня со стыда бы сгорела. И так, наверное, румянец на щеках не по-детски выдаёт её. Тилькина решила прервать тишину, которая, казалась, будет длиться вечно. — Валер, может, ты впустишь меня? А то соседи что-нибудь не то подумают. — а, да, конечно, — несколько раз кивает головой. — проходи. Туркин запустил девушку в квартиру, закрыв дверь. Аня быстро сняла верхнюю одежду, сапоги и повернувшись к Валере, случайно ударилась об его грудь, так же прижав руки. Это вышло спонтанно. — ой, извини… — она отошла чуть назад. Не успел Турбо и слово сказать, как сзади на кухне послышался голос; — э, Валерыч! Опять какую-то своё прошмандень привёл? Опа, сегодня блондинка. Красивая, кстати, фигурка ничего такая, — стуча наполненным стаканом водки по кухонному столу, кричал отец Валеры. — блять, ебало завали! — с агрессией так же крикнул Турбо, размахивая рукой. — пьёшь свою водку так пей спокойно! Не лезь к ней. — ух ты, боже, какие мы нежные, ха-ха! — и, запрокидывая стакан, сделав большой глоток спиртного, посмеялся мужчина. — пошли, Ань, не обращай внимание на него, — Валера взял её за локоть и повёл в свою комнату. — вы там это, предохраняйтесь, что ли! Ещё один такой дебил мне тут точно не нужен. — да заткнись ты, пока я тебе точно не втащил! — напоследок кричит Туркин, перед тем, как зайти в комнату. Аня уже с первых секунд поняла, что у Валеры с отцом отношения ужасные. Эти отношения чем-то напоминают Ане её мать. Но к чему такая бурная реакция на Аню? Неужели Валера постоянно приводит сюда девушек, раз он так высказывается? Тилькиной как бы всё равно, но это очень странно. Если бы нормально встретил или промолчал, то показал бы себя адекватным человеком, а не устраивал весь этот цирк. Даже самому Турбо стало неловко от поведения отца. — и часто у вас такое? — практически каждый день, кроме понедельника. По понедельникам он уходит в больницу, поэтому не пьёт. — Турбо отвечал резко и быстро. Видимо, он не хотел поднимать эту тему и вообще разговаривать насчёт своего отца. Аня его прекрасно понимает. — а он всегда таким образом бурно реагирует на всех девушек, которых ты приводишь? — я никому не привожу домой. Один единственный раз я привёл сюда свою подругу и то на пять минут, а он уже тут сделал из меня какого-то бабника. — Валера уселся на диван ближе к Ане. — слушай, а ты же пришла сюда поговорить не о моём отце, правильно? Так что давай не будем разговаривать о нём, я не хочу. — да-да, конечно, всё понимаю, — Тилькина решила к этой теме больше не возвращаться. — когда тебя выписали? — юноша складывает руки в замок, стараясь не смотреть на неё. — как вообще себя чувствуешь? — сегодня выписали, я так рада, — улыбается она, но Валера этого не видит, — а чувствую себя хорошо, ничего не болит. — это хорошо. — словно в своих мыслях летает. Валера опустил голову вниз, осматривая пол. Аня сразу понимает, что Турбо смотреть на неё не хочет. Для Ани это больно. Она бы хотела смотреть в его зелёные глаза, как это было несколько минут назад. Может быть, Тилькина чем-то обидела его? Или он вовсе не хочет поддерживать с ней общение? А может, надоела она ему? — я тебя чем-то обидела? — задаёт вопрос, который крутился на языке всё это время. — просто… Ты как-то по-другому сейчас относишься ко мне. Или, мне кажется. — тебе кажется. — так же сухо отвечает. — я нормально отношусь к тебе. — да? Ну хорошо. — шипит сквозь зубы Аня. Она чувствует, когда ей врут. И Валера делает это. По крайней мере пытается. — да Господи, так и скажи, что я тебе противна! — с криком подскакивает Аня, смотря на парня. Тот не совсем понимает, что происходит и к чему такая реакция девушки. Хотя нет, понимает. От резких и холодных ответов самому становилось неприятно на душе. — я просто пришла с тобой поговорить, а ты такое ощущение, будто боишься мне сказать, что я тебе неприятна, я тебе противна, как человек, и ты послать меня не можешь. — Аня старалась держать себя в руках, но такое отношение к себе терпеть она не хочет. — мне Зима сказал, что звал тебя, но ты не пошёл, он подумал, что ты заболел или плохо себя чувствуешь. Но я в эту ерунду не поверила и пришла сама лично проверить тебя. Хотела позвать к нам, время провести, а я вижу, что тебе это не надо и зря вообще сюда приходила. Аня никогда в жизни не чувствовала себя такой разбитой, как сейчас. Видимо, просто Валере не нужно это общение, а она не будет, как собачка бегать за ним. Если не хочет, значит, так тому и быть. Турбо сидел на кровати и сказать ничего не мог. Он ведь даже показывать не хотел, что Аня ему неприятна. Это совершенно не так. Просто он не знает, как сейчас с ней общаться, если заварил вот такую вот кашу с девушкой. Он не хотел раскрывать своих чувств раньше времени. Поэтому так и вышло. А вот Аня подумала совершенно другое. — я больше сюда никогда не приду. — Аня, резко разворачиваясь, направляется к выходу из комнаты. Валера не собирается отпускать её. Быстро встаёт с кровати, берёт Аню за руку и прижимает к стене. Закрывает дверь, которую она едва успела открыть. В любой момент может зайти отец и увидеть это всё, а им не надо такого счастья. — Аня, хватит истерики закатывать, я тебя очень прошу. Ты сейчас мне напоминаешь всех девушек из сопливых мелодрам, — Турбо держит её запястье, сжимая. — откуда в твоей голове взялась эта несусветная хрень? — это всё и так видно. — мне вот че-то нихера не видно! — повышает голос, отчего Аня слегка дёргается. — а тебе объяснить? — желательно. — пока что Валера не собирается её отпускать. Аня сейчас слишком взбудораженная, к тому же злая, может натворить делов. — ты сухо отвечаешь на мои вопросы, и у тебя вообще нет со мной желания разговаривать. Почему ты не можешь сказать: «Аня, отвали от меня» и всё? — и всё? То есть если я сухо отвечаю на твои вопросы, это значит, что ты мне противна, я так понимаю? — он сдвинул брови на переносице. — Анет, я думал, ты адекватная девушка из всех, но ты, получается, мыслишь по женской логике, как и все. — что? — кричит девушка на всю комнату, — я что, по-твоему, тупая? Раз я блондинка, значит, я такая же, как и все? — блять, да я не это имел ввиду! — Валера ещё сильнее сжал запястье Ани. Но Аня была точно так же зла, что даже не почувствовала боли. А может быть, её и не было вообще. — не, если я как-то резко ответил тебе или с холодом это не значит, что ты мне противна, или что-то ещё! Туркин пытался ей донести, что он относится к ней так же, как и раньше. Чуть из его уст, не вырвалось слово, которое он очень долгое время держал в своей голове. Люблю. Он еле смог себя сдержать, чтобы оно действительно не вырвалось. Иначе это был бы лютый караул. — что? — не расслышала она. В её ушах чуть не прозвучало то самое заветное слово. Она, возможно, ошибается. А может, и нет. Но кто же ответит на этот вопрос, если не сам Валера? Правильно, кроме него, никто не сможет это сделать. — у меня нет настроения, и я думаю, ты понимаешь в связи, с чем это связано. У меня на кухне пьяный батя, он может разнести всю квартиру в щепки, именно поэтому я никуда не пошёл. Теперь ты понимаешь, почему я так тебе отвечал и почему я никуда не пошёл? — Валера взял ещё и левое запястье в свою ладонь и прижал две её руки к стене. Блондинка не знала, как себя чувствовать в такой ситуации. Это было неловко, и она чуть дар речи не потеряла. Если учитывать еще тот факт, что Турбо был полуголый. А вот если папа Валеры зайдет, увидит это всё, точно будет фиаско. — тебе, по-моему, в больнице какие-то препараты вкололи, что ты себя так ведёшь. Ты как истеричка сейчас, — ухмылялся Турбо. Ему эта ситуация явно не доставляла дискомфорта. А вот Ане доставляло. Это смотрится достаточно странно, когда полуголый парень, прижал её к стене. А вдруг сейчас между ними что-нибудь произойдёт? Аня к этому не готова. Она не то, что боится, а просто как-то неожиданно это. Но Валера же не такой глупый, правильно? Он же не будет ничего такого делать. — отпусти меня… — прошептала она. — а чего такое? — а Турбо отпускать её не собирался. — знаешь, это очень странно стоять в таком положении. Тем более я ничего сделать не могу. — так это хорошо. А то ты слишком злая, надо угомонить твой нервный пыл, — Валера наклонился к её уху, — пусть даже таким неординарным способом. Аня сглотнула ком в горле. — Валера, я боюсь… — неожиданно для себя, сказала Анька. — че ты боишься? — Турбо словно окаменел. Мурашки по спине пробежали от её слов. — Турбо, я знаю, что ты не такой, но меня это очень пугает. Я правда боюсь… — на одном дыхании выпаливает. У Валеры сейчас в голове только одна мысль, чего она боится. Но правильная ли она? Может быть, Туркин просто всё себе надумал? А сейчас он это и узнает. — ты че, боишься, что я тебя… — он не успел договорить, как Аня сначала отрицательно качает головой, но через несколько секунд дает положительный кивок. — ясно. Валера отпускает её. Аня отлипает от стены, потирая запястья. На них нет ничего, даже красных следов. Турбо надевает олимпийку, замок застегивает, и отходит к подоконнику, открывая окно. Со стола берет пачку сигарет, достаёт одну и закуривает. Теперь он всерьёз будто Аню не замечал. — Турбо, — позвала она его. Он молчал. — Турбо, — попытка — не пытка. И опять молчал. — Валера! — кричит, что есть силы. Парень покуривает сигарету и делает вид, что совсем её не слышит. Переваривает слова девушки в голове. Она подумала, что Валера сможет сделать с ней непристойные вещи. Для него это был как удар ножом по сердцу. А ведь он не хотел показаться таким человеком, вообще не хотел. Но она подумала иначе. Это обидно на самом деле. — я бы никогда не дотронулся до девушки против её воли. Знаешь, мне очень жаль, что я показался тебе таким человеком. — холодно произнес кучерявый. — Турбо, я не хотела тебя этим обидеть или задеть, — Аня чувствовала себя виноватой. Валера начинает курить уже вторую сигарету, вовсе стараясь не обращать внимание на Аню, которая пытается с ним поговорить. Голубоглазая ведь не просто так боится. Не просто так она сказала. У неё практически бывали такие опыты в жизни, поэтому она испугалась. Но обидеть никак Валеру не хотела, правда. — всё, давай, вали, — выкидывая вторую сигарету в окно проговорил Турбо. — что? — она понимала, о чём он говорит, но хотела переспросить. — я не ясно выразился? Проваливай давай! — прорычал он. После этих слов ноги подкосились, руки начали трястись и губы задрожала. Такое ощущение, что она готова была прямо сейчас заплакать, но сдерживалась. — да пошел ты! — во все горло орала девушку, выбегая из комнаты. Быстро надела куртку, застегнула сапоги, и перед выходом крикнула: — чтоб я ещё раз с тобой связалась! Да нахрена ты мне сдался, придурок чёртов! — говорила она это с такой злостью, что самой страшно стало. И Тилькина выбегает из квартиры. — а я тебя люблю! — кричит Туркин. Парень так надеялся, что она услышала. Сейчас вернется с шоковыми глазами, улыбнётся и у них все получится. Только вот она не услышала. К сожалению, не услышала. Турбо только видел, как она чуть дверь не выломала, когда с подъезда выбегала. И чуть людей с пути не сбивала. И опять он облажался. Даже не опять, а снова. Как обычно. — ну че, не дала тебе твоя белобрысая? — в комнату вошёл отец. — да уж, штучка непростая. Вон как дверьми хлопает, ха-ха. — заткнись. — сжав челюсти, ответил Турбо. — да не ссы ты, даст еще. Я таких знаю, типа недотроги, а на самом-то деле… — договорить мужчина не успел. В лицо ему прилетает сильный кулак сына. Тот падает на пол, держась за нос. — ещё раз скажешь что-нибудь про неё — убью, даже не пожалею. — и пнул его в бок. — ублюдок. — ах ты ж щенок… — простонал мужчина, вытирая кровь. Валера закрывает дверь, слегка прижимая ногу отца. Валера уже в своего отца превращается. Тот тоже потерял свою первую любовь. Навсегда. А на матери Турбо женился лишь потому, что хотел забыть боль. Забыл, но эту женщину никогда не любил. Единственное, за что он благодарит её — это то, что она родила ему сына. И ушла. Ушла, как только узнала, что Василий не любил её никогда. Вот так Валера и остался без материнской любви. Аня очень похожа на его мать. Может быть, этим и приглянулась ему. — люблю я тебя. *** От обиды, которая захлестнула Аню по всем фронтам, она решила запить своё горе. Зашла в магазин, купила себе спиртных напитков пару штучек и на улице пила. Она бы могла поступить более разумно и купить себе две бутылки пива, но Аня решила сделать всё по высшей мере. Она купила себе две бутылки красного вина и выпила их полностью. Даже до дома не дотерпела. Затем выкурила всю пачку сигарет, даже не оставив себе на утро хотя бы одну сигарету. Девушка чувствовала себя очень хреново, это даже никакими словами нельзя объяснить. Наверное, только спустя некоторое время поняла, насколько сильно пьяна. К тому же сигареты очень сильно подействовали на её состояние. Она шла по тротуару к своему дому, еле распознавала свой район. Перед глазами было всё размыто. Люди, которые проходили мимо Ани, смотрели на неё пристально, каким-то косым взглядом. Да и сама Тилькина старалась, не обращать внимание на них, ведь было не до этого. Хотелось поскорее прийти домой, умыться, раздеться и лечь в кровать. Заснуть на долгое-долгое время до самого утра. Голова кружилась, глаза практически закрывались, и она готова была упасть прямо на асфальт. Допив последнюю бутылку вина, она выкинула её в мусорный бак с сильным грохотом. Из-за такого шума открылись окна и из них повылазили соседи. — Аня, ты что, с ума сошла? Ты время видела? — прокричала Гульнара Сергеевна. — нахренга барыгыз, Гульнара Сергеевна! — усевшись на лавочку возле дома, что была засыпана снегом, сказала Анна. — без вас тошно. — ах ты ж… Нахалка! Я всё твоей бабушке расскажу, пусть примет меры! — и Гульнара Сергеевна закрывает окна. Гульнара Сергеевна — это пожилая женщина, лет шестидесяти. Постоянно наблюдает за всеми, скандалы закатывает, а иногда и свежие сплетни разносит. Аня к этой женщине никогда нормально не относилась. И хотелось хоть раз послать её, что Аня, соответственно, и сделала. Тилькина закрыла лицо руками, тихо вздыхая. После выпитого алкоголя тяжело здраво мыслить, да и дышать тоже. Еще пять минут посидит, да и пойдет домой. Только вот, что сказать ребятам и бабушке? Время же, наверное, около десяти, а ушла Аня когда было светло. — Аня? — послышался знакомый голос. И Аня узнала этот голос. Блондинка голову поднимает, глаза потирает и замечает перед собой Ирину Сергеевну. И как странно, но Ирина Сергеевна была не в форме, а в обычной одежде. Видимо, прогуливалась, и заметила Аню. — о, Ирина Сергеевна, добрый вечер! — слабо улыбнулась она. — а что это вы тут опять делаете? Узнали, что меня выписали и решили проверить? — нет, я просто мимо проходила и увидела тебя. Я даже не знала, что тебя выписали, — Ирина Сергеевна села рядом с девушкой. Она почувствовала от неё сильный запах алкоголя. — как ты себя чувствуешь? — очень хорошо я себя чувствую, — говорила Аня, но это было не так. На самом деле Аня чувствовала себя плохо совсем не от алкоголя, который был в крови. Было так неприятно на душе и на сердце. Заглушить боль она хотела спиртным, и это получилось. — зачем ты напилась? — Ирина уставила свой взгляд на неё. — да там, — махнула рукой, — фигня, не бери в голову. И Аня словно забыла о всех тех подозрениях, которые были у неё днем. Хотя, может быть, из-за алкоголя всё вылетело из головы, а на утро вспомнит всё до мелочей. — слушай, Аня, я знаю, что ты не очень ко мне относишься, но давай я заведу тебя домой? Я очень опасаюсь за то, что ты зайдёшь в подъезд и сразу же упадёшь от количества выпитого алкоголя. — мне уже всё равно. — безэмоционально проговорила, запрокидывая голову на лавочку. Ирина Сергеевна поняла, что у Ани случилось что-то довольно серьёзное. И кроме как напиться выхода другого не было. Но она не собирается лезть ей в душу. Аня девушка уже взрослая и сама знает, как поступать в таких ситуациях. Да и Аня не будет раскрывать какие-то свои секреты сердца. Тем более Ирине Сергеевне. Ирина встала с лавочки, подняла Аню на ноги, а она положила свои руки на её плечи. Ирина Сергеевна думала, что Аня сама не сможет сделать и шаг, но ошибалась. Аня шла спокойно. Сама открыла дверь подъезда, вместе с инспектором зашла в подъезд, поднимаясь по лестнице. — давай, аккуратно, за перила держись только, — указывала Ирина, чтобы та не упала. Анна уже на ходу засыпала, ничего не хотела уже. — всё, вот мы и пришли, — сказала она, а Аня осмотрелась. Они действительно стояли около квартиры. — это хорошо… — вальяжным голосом протянула Анечка. Открыла дверь, Ирина Сергеевна завела её в квартиру и включила свет в прихожей. — о, наконец-то пришла! — в прихожую выбежал Марат с улыбкой на лице, но как только он увидел Аню, глаза чуть ли на лоб не полезли. — епт… — привет, Суворов, где Полина Филипповна? — на кухне она, — ответил юноша. — а что случилось? — Маратик, не переживай, всё нормально, — хмыкает она, пытается расстегнуть куртку. — ну да, конечно, я вижу, как всё нормально, — Адидас-младший подошёл к девушке и помог ей раздеться. Потому что она сама была не в состоянии. — Вова! Через некоторое время в прихожей уже были абсолютно все. Никто не был готов увидеть Аню в таком состоянии. Она была пьяна и на ногах держаться практически не могла. — походу кто-то решил отметить своё возвращение с больницы совершенно по-другому, — Марат прижал Аню к себе, а девушка положила голову на его плечо, — если об этом узнает Айгуль, она меня точно убьёт. — не убьёт, не боись, — кое-как отвечает голубоглазая. — Анюта, что произошло? Ты же вроде к Валере шла, — Полина Филипповна была в шоке от того, что внучка пьяная. — бабушка, это долгая история… Я хочу просто спать. — я случайно шла и увидела Аню на лавочке, она там практически засыпала, ну я решила донести её до квартиры, а то не дай бог случись что-нибудь, — Ирина Сергеевна скрестила руки на груди. — хорошо, спасибо, Ирина Сергеевна. — до свидания, Полина Филипповна, до свидания, ребята. — Ирина Сергеевна выходит из квартиры, закрыв дверь. — отлично посидели, — у Полины Филипповны не было слов. — хотя это ожидаемо. — так, Полина Филипповна, не волнуйтесь, я сейчас отнесу её спать, и всё будет хорошо, — Вова постарался успокоить женщину. — иди сюда, бедолага. Вова забрал Аню у Марата и взял её на руки. Она уже стояла сонная, возможно, не понимала, что вообще происходит. Или не хотела понимать. — ой, а что это с Анькой? Она спит уже, что ли? — держа Андрея за руку, спросила Юлька. — ага, спит. И, кстати, сегодня ты спишь со мной, — сказал Пальто. — почему это? — Аня себя плохо чувствует, — опередил его Марат, — очень плохо. — так, ребятки, проходите на кухню, покушать вам наложу, — Полина Филипповна зашла на кухню, а остальные за ней. Адидас занёс ее в комнату, уложил на кровать, и одеялом накрыл. — и какого ж хрена ты так напилась? — спрашивал он, казалось, у самого себя. Собирался уже выходить, но остановился. — захотела, вот и напилась, — потирая виски, буркнула Аня. — посиди со мной, Вов. Мне так плохо… Адидас без лишних слов сел на край кровати Тилькиной. Неожиданно для всех, девушка взяла его за ладонь. — что случилось-то? Чего ты так напилась? Ты же к Турбо ходила, — поинтересовался он. — вы поссорились? А вот сейчас у Ани встал выбор. Говорить ли, что на самом деле произошло и почему она напилась или утаить в секрете?