Звенит январская вьюга.

«Звенит январская вьюга И ливни хлещут упруго И звёзды мчатся по кругу И шумят города...»

Метель жалостливо завывала за окном, словно подстраиваясь под настроение Таисии. Она из дома сегодня не выходила. Может, лучше было бы посидеть на парах, да на работе, чтобы лишние мысли не лезли в голову, только вот встать с кровати было тяжело. Голова будто налилась свинцом, а глаза остро реагировали на солнечный свет. Ртутный градусник почти мгновенно выдал появившуюся температуру. —Тридцать восемь и два....—девушка зашипела, прикладывая руку к голове. Только этого ей ещё не хватало. Предыдущие три дня выдались тяжёлыми. И без того загруженное расписание девушки просто разрывалось от дел. Учеба, работа, походы к бабуле в больницу, за продуктами. А в добавок ко всему этому приходилось вечерами искать по двору и Мишку, который с отбытием старшей родственницы на лечение совсем отбился от рук. Теперь, когда не стоило беспокоиться о переживаниях бабули, младший Тилькин днями напролет пропадал с универсамовскими, чему Тая, разумеется, рада не была. Девушка сутками не видела младшего, отчего сердце болезненно щемило в груди, мало ли что...Новые синяки да ссадины, прогулы в школе. Эта компания точно не доведет до добра такого, как считала сама Тилькина, «золотого» ребенка как Мишка. Рука тянется к стоящему на подоконнике магнитофону, тишина слишком сильно давит на и без того болящую голову. Но спустя секунду звук прерывается громким шипением, опять плёнку порвал, пора уж выкинуть эту рухлядь.. Оставаться наедине с собственными мыслями Тая не любила никогда. Наверное, потому что в большинстве своем мысли эти всегда возвращались к прошлому. К тем беззаботным вечерам в кругу семьи. Вновь и вновь перед глазами всплывали улыбающиеся лица родителей, вспоминались их шутки и голоса. А теперь их нет. Теперь Тае пришлось повзрослеть, совмещая работу, учебу, да заботу о брате и бабушке. Кажется, она старалась взвалить на свои хрупкие плечи всю тяжёлую ношу взрослой жизни, но по другому было нельзя. А вьюга всё сильнее бушевала за пределами хрущевки. И как там Мишка, замёрз наверное... Однако теперь к этим мыслям присоединилась ещё одна. Тот самый кареглазый да усатый военный. Вова Адидас. С ним они не виделись с того самого вечера. Тогда он посидел совсем немного—ушёл уже спустя час, как только на пороге после продолжительной трели дверного звонка появился Марат, безостановочно бубнящий что-то про отца и Набережные Челны. Сама того не понимая, выходя во двор девушка пыталась взглядом уцепиться за уже знакомую куртку с подкладкой из овечьей шерсти, да высмотреть в толпе у хоккейной коробки лицо русоволосого мужчины. Однако тот словно сквозь землю провалился. С одной стороны, оно и хорошо. Не хотелось Тае каждый раз искать его взгляд. Не хотелось, но всё таки само как то выходило. Хотелось опять наткнуться на внимательный взор карих глаз, вновь увидеть усмешку под пушистыми усами, да только встреч всё не было и не было. Хотя, так наверное будет лучше, не нужно ей это, совсем не нужно. Теперь же дома уже сутки не появлялся Мишка. Сначала Тая думала, что опять допоздна загулялся, потеряв счёт времени. Да только проснувшись поутру, следов присутствия брата блондинка вновь не обнаружила. Мысли роем копошились в голове, что могло случиться? И вот дверь маленькой хрущёвки со скрипом отворяется и в коридоре раздаётся едва слышный шепот, да шуршание куртки. Девушка молниеносно подскакивает, вылетая в коридор и прислоняясь к дверному косяку, дабы удержать равновесие. —Ты где был?—взгляд Таи, кажется, вот вот прожжёт в несчастном парнишке дырку. А Мишка стоит, понурив голову и изучая истоптанные кроссовки. Светловолосый неуклюже выводит руки из-за спины, являя старшей два пакета, один из которых протягивает ей.—Это что? —Ну, тут подарок тебе...А это утюг, бабушке подарим, как выпишут...—мямлит младший, когда глаза Таи расширяются, едва тяжёлая ноша переходит в её руки. Совершенно новенький магнитофон «Романтик», вышедший в продажу совсем недавно, мирно покоился в черном пакете, любезно переданном братом. Однако вместо радости на лице девушки выступает искреннее беспокойство. —Миш...Ты откуда это достал? Ты ограбил кого-то? Это группировщики твои тебя надоумили?—глаза наполняются непрошеными слезами, когда девушка вертит в руках коробку с дорогим подарком. Может ей просто кажется? Температура так сказалась...Но нет. Тая даже открывает упаковку, надеясь, что внутри вовсе не магнитофон, а какие нибудь конфеты, но новенький прибор оказывается на своем законном месте. —Тайка, ну ты чего, я заработал...Снег расчищал вон...—начинает оправдываться младший, неспешно стягивая с головы смешную шапку с помпоном, ну ведь божий одуванчик, если исключить новые синяки, да вот этот вот «груз». —За это и двух рублей не соберёшь, а чтобы купить вот это—Тая трясёт коробкой, а затем указывает пальцем и на пакет с презентом для бабушки.—Нужно весь город почистить...Раз так десять. Ох, за что мне это...—блондинка отставляет а сторону нежданный подарок, присаживаясь на стоящую у стены табуретку и закрывая лицо руками. Хочется расплакаться прямо на месте, но слёзы больше не текут. —Тая, ну ты чего...—Мишка уже порывается обнять её, но та дёргает плечами, сбрасывая руки младшего и поднимая голову.—Правду же говорю, правду...—и опять он врёт. Нельзя, чтобы Тайка узнала, не поймёт. На деле же они с парнями универсамовскими на дороге «дань» с машин проезжающих собирали —Зачем ты мне врёшь?—девушка уже порывалась встать, однако слабость от температуры дала о себе знать, приковывая к месту.—Потом об этом поговорим. Сходи в аптеку пока, у нас парацетамол закончился.—и младший без слов воспользовался шансом сбежать из под разочарованного взгляда Таи, скрываясь за дверью. Оставалось только надеяться, что Мишка не загуляется, да не забудет про жаропонижающее, иначе ночь сегодняшняя для девушки однозначно станет бессонной.

***

Мишка выбежал из подъезда, на выходе чуть не подскользнувшись на гладком льду, скрытом под слоем снега. Громогласное «Блять!» разнеслось по двору, когда тот с трудом наконец установил равновесие, мигом прикрывая рот. На улице уже давно стемнело, а потому когда из глубины двора раздался свист, парнишка напрягся, аккуратно делая шаг по дороге—в аптеку сходить всё таки надо, Тая ведь просила, а он её и так расстроил. —Куда спешишь так, Ералаш, только ж домой забежал. Неужто Белка подарок не оценила?—тяжелая рука легла на плечо подростка, когда тот уже достиг перекрёстка. Разумеется, за спиной возвышался никто иной, как Адидас. —Не оценила..—промямлил парень, едва оборачиваясь на старшего.—Да вот в аптеку сгонять попросила, ей этот нужен...как его...па...пара...что-то там—в лекарствах младший Тилькин не смыслил почти ничего, а потому любые названия, помимо активированного угля да корвалола, благополучно вылетали из его памяти. —А чё она? Заболела что ли?—мужчина сунул руки в карманы, шагая вслед за уже двинувшимся вперёд подростком. Когда тот буркнул тихое «не знаю», Вова едва заметно нахмурился.—Эт как это понимать, «не знаю», буш башлы, совсем за сестрой не следишь что-ли? —Да чё я то? Пришёл, магнитофон ей, а она на дыбы сразу, а потом мол дуй в аптеку, глаза не мозоль!—всплеснул руками Миша, стараясь приукрасить ситуацию в свою пользу. Сам понимал, виноват, не спросил даже, да толку уже. —Ну пойдём, Ералаш, будем вместе вспоминать это твоё «пара-что-то там».—усатый обхватил плечо подростка, таща его за собой.—Может парацетамол ей нужен был? От температуры типа...вроде...—брови Адидаса-старшего вновь хмурятся, когда тот пытается вытянуть из себя все имеющиеся медицинские знания. Уже по пути назад Вова остановит парня на углу, буркнув, что вернётся через минуту, а позже появляется перед младшим Тилькиным с небольшой авоськой ярких оранжевых апельсинов. Мол, витамины, точно помогут. И вот оставшаяся часть обратной дороги проходит в тишине. Каждый погружен в свои мысли. Мишка думает о том, как бы оправдать утюг и магнитофон, не выдавая тайны, а вот в мыслях старшего полная каша из дворовых проблем и уже знакомых карих глаз. И угораздило же Ералаша именно к ним пришиться, если б не он, то, быть может, и Таи бы Вова не знал. Хотя нет, хорошо, что знает. Теперь знает.

***

Звук открывающейся двери теряется в громком надрывном свисте старенького чайника. Мишка неловко топчется на пороге, гадая, как отреагирует на его сопровождение старшая, а то самое сопровождение в лице Вовы Адидаса терпеливо ожидает встречи с хозяйкой, оперевшись плечом о стену прихожей. Но вот шум на кухне стихает и Тилькина наконец может расслышать шуршание в коридоре. —Миш, уже вернулся? Чего там топчешься...—начинает говорить девушка, выходя с кухни и вытирая руки маленьким полотенцем, но так и застывает на пороге коридора, всматриваясь в фигуру позади брата.—Чем обязана? —Да вот, малого твоего встретил. Заболела?—мужчина протягивает вперёд авоську с апельсинами, затем толкая локтем в бок и Мишку, который сразу же достаёт пачку парацетамола из кармана старенькой куртки.—Тебе ж это надо было?—и девушка кивает, молча принимая фрукты и лекарство. Только сейчас Вова обращает внимание на темные круги, которые пролегли под тёмными глазами, да бледную кожу. Даже светлых веснушек на ней больше не видно, словно их и не было.—Ну, я пойду тогда.—он нехотя разворачивается, мысленно надеясь на то, что девушка, как и прежде, предложит остаться. —Стоять.—и Вова обернулся. Конечно, не этого он ожидал. И без того хриплый из за простуды голос Таи казался раздражённым и даже слегка разочарованным. Девушка едва заметно кивнула в сторону стоящих на стареньком столе-книжке коробок. Утюг и магнитофон. Купил всё-таки, Ералаш.—Откуда это у него? Вы там грабили кого-то или что?—девушка скрестила руки на груди, метая взгляд карих глаз с брата на его старшего. —Не кипятись ты так, заработал малец. Сам заработал и купил. Радоваться должна вообще.—теперь раздражением был наполнен уже голос мужчины. И с чего она его обвиняет? Вова знал, виноват. Втянул Ералаша в очередную схему, затем указав на ближайшую комиссионку и вручив деньги, намного больше положенной парнишке доли. Да кто ж знал, что вместо лучезарной улыбки подарки вызовут такую реакцию? —Не кипятись? Ты в своём уме? Чем мог заработать ребёнок такие деньги?—девушка устало вздохнула, мол «За что мне всё это...», а затем всплеснула руками, хватая коробки и впихивая их в руки недоумевающего русоволосого.—В общем, чужого нам не надо. Тем более заработанного вашими путями. Знаю я таких. А теперь на выход.—блондинка уже собралась отпереть дверь, когда коробки с грохотом опустились на деревянный табурет в прихожей, а сам Вова раздражённо зашипел. —Ты мне предъявить хочешь? Телне күзәтеп тор, Тая. Металлолом этот себе оставь, брат твой старался.—с этими словами Вова наконец покинул квартиру, громко хлопая и без того хлипкой дверью. Хотя, пожалуй, был это уже не Вова, а тот самый пресловутый Адидас.

«...Не видят люди друг друга Проходят мимо друг друга Теряют люди друг друга А потом не найдут никогда...»