Любопытная Варвара

— Господи, Яша, да это ведь немыслимо — творить такое с человеком! — воскликнула Аня, когда они вышли из прозекторской и решили до дома пройтись пешком. Слишком сильно она отреагировала на то, что они услышали и увидели в мертвецкой. — Никогда, никогда мне этого не понять! У врачей в конце концов вырабатывается что-то вроде циничного иммунитета, мы привыкаем к крови, операциям и бренности жизни! Но вот так! Это нужно перешагнуть грань, перестать быть человеком, чтобы творить такое! Это не человек сделал, не хочу я верить, что такое могут люди просто так творить! — Анечка, — Штольман остановился и взял её руки в свои. Нет, ну вот чем он думал, ей-богу? Размяк, размяк! Пари стал заключать, Аню к делу допустил без возражений. И вот к чему его мягкость привела! — Давай присядем! Вот столики под сиренью. — Ой, я на еду смотреть не могу! — замотала головой Анна. Да уж, после того, как доктор сказал, что голова убитой была отпилена, а рану прижгли чем-то вроде кислоты, кусок в горло не полезет. — А мы не будем есть, просто кофе выпьем. Чёрный, — тут же сказал Яков. — Кофе можно, — прислушавшись к себе, согласилась Анна. Штольман усадил Аню за столик и заказал два крепких ореховых кофе. — Ты не волнуйся! — вдруг сказала Анна. — Я просто не могу вместить глубину человеческого желания уничтожать себе подобных. Я справлюсь, мне только нужно время. — Не дело это! — сказал Яков, неожиданно выдав то, что терзало его всё это время. — Не нужно тебе во всё это погружаться! Тебя и так мучат духи, ты слишком близко к сердцу принимаешь страдания других людей, забывая, что это не твоя история. Тебе бы поберечь себя! Аня улыбнулась, поражаясь сама себе. Неужели раньше она воспринимала подобные заявления, как желание поработить её волю и ограничить её свободу? Почему она видела только внешнее не глядя в его глаза? Только слепой не увидел бы в этом взгляде искреннюю заботу, желание дать ей спокойствие, безопасность и любовь! — Ты так однажды уже говорил! — сказала она, придвигая чашку, принесенную официантом. — Про мою и не мою историю. Яков тоже улыбнулся. Он помнил о том разговоре. — И я снова отвечаю тебе. Я не могу не думать о другой, о нашей с тобой истории. Мы с тобой переехали в Париж, чтобы наконец делать всё так, как велит нам сердце. У нас с тобой наше агентство, и все тяготы мы делим на двоих. Если ты идешь в прозекторскую и смотришь на то, что остается от человека, когда над ним властна больная воля другого человеческого существа, то и я туда иду. В конце концов я должна уже повзрослеть. Штольман покачал головой, но ничего не сказал. Если он сейчас начнет говорить о том, что в этом отношении взрослеть ей не стоит, то вызовет Анин гнев. Вон как смотрит. Так и ждет, что он начнет возражать! А он не станет! Кто ж в своем уме возражает женщине, которая упорствует в своем желании идти с любимым человеком по одной дороге? Правильно — никто! Пусть упорствует! А он сделает так, чтобы все камешки на этой дороге вовремя испарились. — Вот ты же не будешь меня меньше любить из-за моих духов? — продолжала напирать Аня. — Не-е-ет! — немедленно заверил её Яков. Период отрицания, торга и попыток хоть как-то рационально это объяснить давно прошел. Остались только смирение, восхищение и периодически вспыхивающее возмущение из-за беспардонности привидений. — Ни в коем случае! — И когда я с ними сталкиваюсь, ты стараешься быть ближе, чтобы мне помочь и понять вообще, что происходит, — прищурилась Анна. — Конечно, — согласился Штольман. — А как же иначе? — Во-о-о-от! — удовлетворенно кивнула женщина. — Поэтому и я буду с тобой везде. Чтобы помогать! — Хорошо, хорошо! — поднял руки Яков. — Вместе, значит, вместе! Аня покивала, улыбнулась и с сожалением заглянула в чашку. К ней вернулся аппетит, а кофе слишком быстро закончился. Штольман увидел её жест и спрятал улыбку. Выглядела она сейчас, как девочка, которая не нашла под ёлкой своего подарка на Рождество. Он поднял руку, подзывая официанта, когда прямо перед их столиком будто из-под земли нарисовался щупленький юркий молодой человек с нагловатой лисьей физиономией и с места в карьер начал говорить, почти не делая пауз. — Робер Бруссо, газета «Пети Паризьен». Правда ли, что вчера вы нашли у реки чемодан со зверски расчлененными трупами? Правда ли, что полиция не справляется с этим делом и вы предложили свои услуги ей в помощь? Правда ли, что трупы эти не единственные и в столице орудует страшный маньяк-расчленитель? Аня открыла рот, а Штольман тяжело вздохнул. Ну вот. Парижская пресса вышла на охоту!