Свободная пресса

Аня взглянула на Якова и благоразумно решила молчать. Штольман тоже ничего не говорил, но отрицательно покачал головой, когда взволнованный официант подошёл ближе, предвосхищая возможные неудобства для посетителей кафе. — Принесите меню, будьте любезны, — попросил Яков, и официант, косясь на журналиста, ушёл. Робер Бруссо, застывший рядом со столиком с карандашом в руках, начал нервничать. По его задумке реакция у Якова и Анны должна была быть несколько иной. То, что они никак не выдали своего волнения, было необычно. — «Пети Паризьен», — снова начал молодой человек, зная, что ничем, кроме напористости, сенсационный материал не добудешь. — Вы отказываетесь говорить? Яков вздохнул про себя. Прессу он не любил. С одной стороны от неё была польза, потому что их агентство приобретало все большую известность благодаря выходящим статьям, но с другой стороны, читая об очередном закрытом деле, Штольман только диву давался, не узнавая ни участников расследования, ни самого себя, представленного в опусе. Нет, в Затонске было проще — он был лицо официальное и мог с потрохами съесть Ребушинского, если была такая надобность. В Париже ему приходилось смиряться с небылицами прессы, пока, впрочем, исключительно позитивного плана. — Очень приятно, господин Бруссо, — кивнул Яков, когда нервничающий официант взял у них заказ и ушел внутрь здания. — «Пети Паризьен» — весьма популярное издание. Жаль, что там частенько печатают недостоверные сведения. Молодой человек покраснел. — У нас серьезная газета! — вздёрнул он нос. — У нас самый большой тираж по стране! А то, что мы не мусолим политику, как остальные, это и к лучшему! Людям нужна сенсация! Новости! Потрясения! — Возможно, людям следует дать выбор? А то это крайне радикальное заявление — решать за них, что им нужно. Робер разозлился. Нет, что за противный господин! Он-то рассчитывал на то, что быстро возьмет интервью, а потом напишет потрясающую статью из первых уст, а выходит вон что! А до этого момента этим двоим только дифирамбы пели! Уж он-то напишет правду! О характере частного детектива Штольмана, который не имеет уважения к честной прессе! — Так вы отказываетесь говорить? — переспросил он, продумывая эпитеты, которыми он наградит «Анну и её духи!». Что вообще за идиотское название? Яков вздохнул. Видит Бог, он не хотел этого! Он хотел просто посидеть с Аней в кафе, съесть что-нибудь вкусное и провести полчаса в покое. Ну что же, не всё в жизни происходит в соответствии с нашими желаниями. — Господин Бруссо, я не отказываюсь говорить, — сказал Штольман. — Как лицо официальное, как вы успели заметить, я хотел бы узнать, каким образом вам стали за такой короткий срок известны подробности обнаружения тел. А также, откуда вы узнали, что мы с женой привлечены к расследованию. И уж тем более мне интересно, как вы поняли, что трупы не единичные? Робер открыл рот. Что? Как это? — Я не обязан раскрывать свои источники, — пролепетал он, не понимая, как они перешли от интервью к допросу. — Не обязаны, — согласился Яков, который видел, что Аня поглядывает на юношу даже с сочувствием. — Это право журналиста — не сдавать своих информаторов. Но не в том случае, если речь идет о кровавом преступлении. Ваше право молчать, а моё — арестовать вас прямо сейчас, доставить в участок и держать в камере до тех пор, пока вы не соизволите заговорить. — Это произвол! — похолодев, проговорил Бруссо, который лихорадочно соображал, что ему делать. Будь на его месте более матерый журналист, разговор пошел бы по-другому. Впрочем, Яков вполне мог действительно выйти из себя и исполнить свою угрозу, если бы его оппонент упорствовал. — Это закон! — просто ответил Яков. — Я… Я буду жаловаться! — пискнул Робер. — Пожалуйста! — милостиво позволил Штольман. — Но если в вашей статье появятся детали, которые будут вредить расследованию, вы окажетесь в весьма неприятной для вас ситуации. Журналист молча проскрипел зубами и, развернувшись, ушёл. Яков посмотрел ему вслед, а после на поблескивающую глазами Аню. — Что? — спросил он, поджав губы. — Суровы вы, Яков Платонович, очень суровы. Теперь нас ожидает разгромная статья! — Да? — улыбнулся Штольман посмеивающейся Ане. — Ну что же, не в первый раз! Мы это переживем!