Чемодан для художника

Антуан встретил Штольмана и Анну ещё на подъезде к дому. Мари и Агнес пытались оставить его внутри и даже накормить (вид у него был еще более голодный и требующий срочных кулинарных вливаний, чем у их хозяев), но его нетерпение было так велико, что просто так сидеть на диване он не мог. Он сделал всё, что велел ему Яков, получил кое-какие интересные сведения и жаждал поделиться ими с его новым начальником. Юноша почему-то думал, что Штольман не будет затыкать ему рот, а даст высказать свои предположения. Он шёл на службу в полицию, горя желанием восстанавливать справедливость и служить закону, но в его мечтах он расследовал сложнейшие дела, задерживал опасных преступников, а не перебирал бумажки в отделении, делал кофе сержантам и нес бесконечно скучные дежурства в районе. Нет, Антуан понимал, что без основополагающих мероприятий не бывает ничего великого, но он не ожидал, что бюрократия в полиции будет столь сильна, а документы придется переписывать по десять раз, если представления начальства о хорошем почерке не совпадут с его собственными. Именно поэтому констебль был на седьмом небе от счастья и был готов выполнить любое указание Якова, пусть и самое невозможное: это был шанс увидеть работу полицейским именно такой, какой он представлял её себе с самого начала. Увидев, что фиакр со Штольманом и Анной подъезжает к кованой калитке их особняка, Антуан просиял и стал топтаться на месте от нетерпения. Яков подумал, что, возможно, зря он решил сделать его своим помощником. Видно сразу, что юноше нравится сыскное дело, что он рад возможности работать со Штольманом, но возвращаться всё равно придется к рутинной работе. И вновь мысли Якова вернулись к Коробейникову. Вряд ли он дослужился бы до начальника сыскного отделения, если бы когда-то не стал помощником Якова. Не потому, что у него не было таланта или усердия, а потому что простой дознаватель, если он не слишком зубаст, не стремится делать карьеру, шагая по головам, и не имеет кого-то, кто поможет ему встать на нужные рельсы, имеет мало шансов дослужиться до сколь-нибудь значительной должности. — Господин Штольман! Госпожа Штольман, — с небольшой заминкой проговорил Антуан, будто вспомнив, что Яков приехал не один, и Аня улыбнулась. Сразу было понятно, кому безраздельно принадлежит сердце констебля Перре. — Вы уже вернулись, Перре? — спросил Штольман. — Есть ли что-нибудь стоящее? — Есть, господин Штольман! — широко улыбаясь, сказал Антуан. — И много! — Неужели? — поднял бровь Яков. — Пройдёмте в дом. Там всё и обговорим! Юноша последовал за хозяевами особнячка. Его провели в гостиную и велели напоить чаем с пирогом. Антуан, который с самого утра носился по городу, забыв про еду, действительно обнаружил, что страшно голоден. Благодарно посмотрев на Мари, которая принесла ему огромный кусок пирога с мясом и чуть ли не половину тарта Татен, юноша принялся рассказывать, не обратив внимание, что горничная посмотрела на своих хозяев неодобрительно. Аня уже сказала, что ужинать они будут не дома, а приготовленные блюда следует послать в полицейский участок, и Мари теперь снова думала, что некому будет о них позаботиться. Они о всех пекутся, а сами о себе забывают. Нужно срочно исправлять сложившуюся ситуацию! Итак, Антуан, запивая пирог чаем, чуть ли не урча от наслаждения, страшно этого стесняясь, но не имея никакой возможности остановиться, поведал следующее. Вначале он отправился в «Дом Гойард», который производил чемоданы, в одном которых были обнаружены останки жертв. Там оказалось, что первичные предположения констебля не оправдались, что было однако гораздо лучше первоначального варианта. Выяснилось, что действительно таких чемоданов было произведено около пятидесяти, но они не шли на продажу в сторонние магазины, а продавались всего в двух местах в Париже — в центральном отделении «Дома Гойард» и еще одном — на севере. Серия эта была не простая, а сделана специально по заказу Академии Живописи и Скульптуры. Выставлялись чемоданы сначала на показе для избранных членов Академии и продавались по минимальной цене, а после разошлись в два магазина, чтобы не успевшие посетить показ смогли купить экземпляр, заказанный для них руководством Академии. — Это необычные чемоданы, — пояснил Антуан, съев последний кусочек тарта и удовлетворенно вздохнув. — Они из весьма дорогих материалов, все детали из качественного металла. Подкладка была выполнена из ткани с изображением кистей и палитры, чтобы подчеркнуть принадлежность владельца к деятелям искусства. Почти все чемоданы были выкуплены, осталось всего два. Списки купивших их в двух магазинах будут в полиции завтра утром! Штольман, глядя на извертевшегося юношу, улыбнулся и сказал: — Отличная работа! Антуан с восторгом сверкнул глазами и перевернул листок своего блокнота. У него было еще что сказать.