Он слишком много знал

Штольман заставил себя выдохнуть, проглотить всю злость и множество нецензурных немецких слов, которые в подобные моменты всплывали в его памяти, настроиться на работу и прочитать статью еще раз. Что-то царапнуло его, но он слишком вышел из себя и не смог сосредоточиться. Нет, писчая братия была ему глубоко неприятна! Если и в самом деле эта статейка стала причиной того, что об Ане узнал преступник, он не ограничится кормлением господина Бруссо его творением, как когда-то поступил Виктор Иванович с Ребушинским, он найдет более интересные места для ознакомления с делом рук своих не в меру бодрого журналиста. Так, что ему больше не захочется публиковать их фотографию из другого издания, полицейского между прочим, чтобы всякий желающий мог смотреть на его Аню и строить всякие зловещие планы по её поводу. Так, не отвлекаться! Прочитать еще раз! Мадам Агнес и Мари ушли на кухню, чтобы заняться завтраком, втайне думая, что будь их хозяева дородней, мелкие журналисты не написали бы про них ни одного дурного слова, поэтому завтрак следовало дополнить чем-нибудь вкусненьким. Жаль, что господин Штольман равнодушен к сладкому, это они давно заметили. Будь по-другому, всё было бы гораздо проще. Анна, видя, что Яков явно что-то хочет найти в газете, поднялась наверх переодеться. Сам Штольман, оказавшись в тишине, прочитал статью еще раз и нахмурился. Вот оно, вот то, что ему не понравилось! И это меняло всё! Нужно срочно позвонить! Аня спустилась вниз и обнаружила, что Яков уже готов вновь покинуть дом. Они наскоро позавтракали, вызвав явное неудовольствие кухарки, и отправились на телефонную станцию, которая к счастью была неподалеку. — Ты уже всё прочитал, дорогой Жак? — спросил Поль Мартен, услышав в трубке голос друга. — Чем ты так разозлил автора? — Не дал ему интервью, — ответил Штольман. — Какие нынче нежные журналисты пошли! — заметил помощник префекта. — То ли дело в моей юности! Они новости выгрызали, не обращая внимания на оскорбления и препятствия! Эх, я становлюсь старым! — Поль, я звоню тебе не поэтому, — прервал сентиментальные замечания мужчины Яков. — Мои ребята еще не вернулись с ночного захода на Монмартр. Мне пока нечем с тобой поделиться. — И не поэтому, хотя этих новостей я тоже очень жду. — Тогда почему? — Ты читал статью? — Конечно! — И тебе ничего не показалось странным? — Нет, — помолчав, ответил Поль, пытаясь понять, что имеет в виду его друг. — Перечитай конец третьего абзаца, там, где Бруссо описывает обнаружение трупов. В трубке раздалось шуршание и шорох страниц. Поль искал нужный отрывок. — Чёрт возьми! — воскликнул он спустя пару минут. — Это ведь ни в какие ворота не пролезает! — Да. Он знает такие подробности, которые не могли передать ему даже полицейские! Он либо знаком с убийцей, либо знал жертв, либо обладает еще какими-то источниками, которые имеют связь с делом. Мне нужен адрес. — Он у тебя будет! — мрачно сказал помощник префекта. — Не уходи со станции, я перезвоню. Штольман положил трубку, и они с Аней уселись на комфортабельный диванчик под развесистой пальмой. Анна рисовала в блокноте потрет второй жертвы. Яков бросил на него взгляд. Красивое лицо. Возможно, слишком красивое, отчего кажется отталкивающим. Это не классическая красота, а какая-то хищническая что ли. Слишком правильные черты, слишком волевое выражение глаз. Жаль её. Такая страшная смерть ей выпала! Телефонистка позвала Якова в кабинку. Поль назвал ему адрес в довольно неплохом районе Парижа. Штольман поблагодарил друга, повесил трубку, заказал звонок комиссару Эжени, объяснил, в чём дело, и они с Аней отправились к журналисту. На нужном этаже их ждал неприятный сюрприз. Дверь в квартиру оказалась приоткрытой, а внутри обнаружился еще совсем теплый труп Робера Бруссо с перерезанным горлом.