Весьма известный господин

Штольман ждал, пока хмурый Поль поднимется в квартиру убитого журналиста, не выпуская из вида плачущую Аню. Она очень близко к сердцу приняла смерть юноши, хотя видела его всего один раз. Анна представила, как мадам Агнес, которая хорошо знала покойного и соседствует с его матерью, будет потрясена. Её угрозы надрать ему уши и высказать всё своё негодование ничего не значили в общем отношении к сыну знакомой. Аня точно знала, что, когда их кухарка услышит о трагедии, она зальется слезами, будет страшно переживать и пойдёт к Кристин Бруссо — утешать и разделить невыносимое горе на двоих. А уж как отреагирует мать на смерть сына — это и вовсе отдельная история. Вот Анна и не могла успокоиться, представляя, к чему приведет новость, принесенная сегодня полицейскими в один из домов в их районе. Поль поднялся на третий этаж и поздоровался со Штольманом. Улица, на которой стоял дом покойного, не относилась к отделению комиссара Эжени, но поскольку смерть журналиста была непосредственно связана с останками трупов из чемодана, то на месте работала именно его бригада. — Всегда говорил, что длинный язык — самый главный враг человека! — произнес помощник префекта, осмотревшись и кивнув Ане, не решившись подойти к плачущей женщине. — Что у нас тут? — Убит он был буквально минут за тридцать до нашего визита, — ответил Яков. — Роберу Бруссо перерезали горло. Он не сопротивлялся, удар нанесен со спины. Следовательно, можно предположить, что убийцу он знал и доверял ему. Я уверен, просто убежден, что тот, кто его убил, приехал сюда по той же причине, что и мы: прочитал статью. И решил замести следы. Вероятно, не ожидал, что Бруссо напечатает эти подробности. — Значит, это был реальный шанс выйти на убийцу, — досадливо поморщился Поль. Он был хорошим полицейским, хотя и предпочитал не полевую, а кабинетную работу, в которой был очень хорош. Они со Штольманом были в этом похожи. Когда-то это стало еще одним связующим их фактором: оба не терпели несправедливости. Убийство молодого и рьяного журналиста раздражало Мартена. Раздражало не в дурном смысле этого слова, а как нарушение положенного порядка вещей. Молодые не должны умирать прежде стариков, это несправедливо. Да еще так умирать — от рук человека, решившего, что он может вершить судьбы других людей и выбирать, кому жить, а кому умирать. Теперь желание найти кровавого расчленителя только возросло. — Хотя мои ребята уже доложили мне парочку любопытных вещей. — Есть подвижки на Монмартре? — оживился Яков, который с облегчением отметил, что Аня перестала плакать и теперь просто наблюдала за работой полицейских. — Да, — кивнул Поль. Итак, пришедшие после ночной вылазки полицейские доложили, что ресторан с искомой вывеской в районе только один — «Пьяный лосось». Местечко весьма популярное, потому что с пятницы по воскресенье владелец устраивал акцию: снижал цены на вино. Меню здесь кусалось, но в сочетании с вином иногда можно было позволить заплатить за говядину по-бургундски или морской язык в чесночном соусе кругленькую сумму. Компания там собирается колоритная, из представителей слоев общества довольно состоятельных, но в большинстве своем безалаберных. Ребятам Поля пришлось помучиться, чтобы найти кого-то, кто узнал бы Армана Бопре. Портрет опознал владелец ресторанчика, но ничего особенного про покойного он сказать не мог, слишком редким гостем у него он был, а вот девушка-официантка смогла рассказать многое. Он ей понравился, а она ему — это было сразу понятно. — Наличие жены далеко на юге, видимо, не смущало Бопре, — заметил Поль и продолжил рассказ. Как и сказал Пьер, Арман приходил на Монмартр, когда ему хотелось доказать самому себе, что он еще не совсем достиг дна. Заказывал мясо и вкусное вино, улыбался Жаклин, курил трубку. Именно Жаклин и вспомнила, что видела, как к Бопре за столик подсел довольно нелепого вида господин и они о чём-то долго разговаривали, после чего покойный стал невероятно довольным и даже заказал себе ореховый пирог после основного блюда, чего никогда с ним ранее не случалось. — И никто, конечно, не знает ничего о нелепом господине, — поднял бровь Штольман. — А вот тут ты неправ, дорогой Жак! — лучезарно улыбнулся помощник префекта. — Этого господина, как раз, знают очень много людей!