Постоянно рядом

— Пока ждём ответа из Суази-сюр-Эколь, давай-ка наведаемся в Академию Художеств, — сказал Штольман, когда они с Аней вышли из участка. — И Полю нужно позвонить. Вдруг что-то новое есть по этому Бошаммелю. — Давай, — согласилась Аня, снова поразив Якова своей покорностью. — Только сначала пообедаем, — сказал он, решив, что нужно сделать паузу после утреннего забега. Отвлечься немного, заодно и Анечку взбодрить немного. — Поехали домой, — кивнула Анна. — Я хочу увидеть мадам Агнес. Всё-таки убит сын её соседки, с которой она, судя по всему, тесно общается. И его самого она знала. В курсе она уже или нет, лучше сейчас быть рядом и оказать поддержку. Штольман был согласен с ней. Так они и поступили. В особняке на улице Ришар назревал апокалипсис местного значения. Ещё на входе Аня услышала доносящиеся из прачечной всхлипывания Мари, которая затеяла стирку и яростно терла простыню об железную стиральную доску, не переставая при этом подвывать и икать. Сразу стало ясно, что про смерть несчастного Робера Бруссо уже известно. Другой причины, которая могла бы довести всегда спокойную Мари до такого состояния, не было. — Что же ты так убиваешься? — спросила Аня, получив подтверждение своим предположениям и забыв, что еще недавно так же отреагировала на смерть юноши, пусть и не столь бурно. — Ты ведь даже не знала его. — Мадам Агнес жалко, — протянула горничная, всхлипывая, и утёрла мыльные руки о передник. — Она так убивается. — Понятно, — вздохнул Штольман, и они с Аней пошли в заднюю часть дома. На кухне видимой трагедии не наблюдалось. Никто не рвал на себе волосы, не рыдал в голос и не пил пустырник. Наоборот, тишина была оглушительная, что было совершенно непривычно для их дома. Мадам Агнес сидела за столом, и лицо у неё было такое, что Аня ойкнула, немедленно подскочила к женщине и от души обняла. Та посидела пару секунд, как замороженная, а потом сдалась — заплакала. — А я ведь его костерила на чём свет стоит! — причитала повариха. — Обещала матери нажаловаться! А оно вон что! Мне мальчишка сказал, который фрукты нам носит из лавки! Я сначала не поверила, да всё подтвердилось! Как там Кристин, Господи? — Идите, мадам Агнес, — сказал Яков. — Идите домой к семье или к матери несчастного мальчика. Вам нужно быть там. Сначала кухарка отнекивалась, но Штольман был непреклонен, и женщина второй раз за день сдалась. Она ушла, утешив Мари и в очередной раз за месяцы работы у этих людей сказав про себя спасибо, что Бог привел их в Париж. Других таких не было. Анна и Яков пообедали. Штольман прочитал записку от Поля, который написал, что проверка вокзалов ничего не дала, и вообще ничего толкового по нелепому господину Бошаммелю пока не было. Полиция работает, если будут сведения, то он напишет. Яков написал ответ, рассказав о том, что произошло в участке, и добавив, что у них есть портрет второй жертвы. Его копию они оставили у Эжени, поэтому вскорости он будет и у Поля. Неутомимый Антуан уже думает, как именно можно этот портрет использовать. Закончив обедать, Штольман и Аня направились в Академию Художеств. Яков был встревожен. Анна была необыкновенна молчалива. Это совсем не было на неё похоже. — Анечка, что с тобой? — спросил он. Аня вздрогнула. По обыкновению Яков заметил, что что-то не так. — Я постоянно её чувствую, — сказала она просто, и Штольману не нужно было объяснять, о ком идёт речь. — Она будто не уходит до конца. Наблюдает. Словно ревнует или завидует. Штольман подавил желание осмотреться, понимая, что ничего он не увидит. Что за странный призрак? С таким они с Аней еще не сталкивались. Или покойная, как Ферзь, решила отплатить кому-то за свою смерть? Так почему Ане? Нет, он всё же прочтёт сегодня ту книгу, которую он купил в книжной лавке! Это совсем ему не нравится. Анна же вновь почувствовала, что покойная совсем рядом. — Я досталась подмастерью! — раздался злобный шёпот у левого уха. — А ты достойна большего! Нет, ты достанешься мастеру! Обязательно!