Второй труп

Аня смотрела на Штольмана, который разговаривал с одним из руководителей отделения живописи. Ей хотелось улыбнуться. Так о ней давно никто не заботился. Не нарочито, отчего ей иногда становилось тошно, а после и стыдно за то, что она так неблагодарна по отношению к своим родным, а безусловно. Яков не сказал ничего о том, что он думает о постоянном присутствии рядом с ней духа покойной, но Анна чувствовала, что он решил дать убитой решительный отпор. Пару дней назад она увидела на его столе весьма любопытную книгу. Неужели непоколебимый материалист Штольман решил погрузиться в непознанное, чтобы и здесь иметь возможность её оберегать? Какие удивительные метаморфозы иногда происходят с людьми! Жизнь нас мнет и сгибает, стремясь сформировать нас в итоге такими, какими мы должны быть. Кто-то не выдерживает резких поворотов и становится на самый простой путь, который к нему самому не имеет никакого отношения, и всю оставшуюся жизнь живет в болоте, не дыша полной грудью и удивляясь порой, почему на душе так муторно. Ничего нового, интересного, странного на их пути не случается. И пути-то нет, просто остановка, которую когда-то этот человек превратил в дом. И больше не будет ничего. До самого конца не будет. Только затхлость, теснота и душевные мытарства. Твой путь пустует, и ты ведешь бессмысленное существование, не подозревая, что за порогом настоящий мир, о котором ты не имеешь никакого представления. А она сама? Жила ли она эти пять лет? Жила или училась жить, как малое дитя, шаг за шагом продвигаясь вперед, не видя ничего впереди и не зная, куда идет? Анна и сама не могла ответить на эти вопросы. Как и на те, которые задавала себе до встречи с Яковом. Она знала только одно — сейчас всё правильно, сейчас она на верном пути. Штольман удивленно что-то переспросил у импозантного мужчины с пышной шевелюрой, поднял брови и полез в нагрудный карман. Взглянув на Аню, он улыбнулся ей одними глазами и снова вернулся к разговору. Она могла поспорить, что, даже отвернувшись от неё и смотря на собеседника, Яков наблюдает за ней и видит всё, что с ней происходит. Аня сидела на скамеечке около окна, потому что последний визит призрака убитой женщины вышел тянущим жилы и душевные силы, не говоря уже о её словах. Она так убежденно говорила о том, что Анна должна достаться мастеру, что она избрана и её увековечивание неизбежно, что на один краткий миг Аня в это поверила. Ей стало так страшно, что её затрясло. Голова закружилась, а новая модель платья с плотным корсетом стала так давить на грудь, что Анна подумала, что сейчас упадет в обморок. Штольман тоже испугался, а потом вышел из себя. "Я его самого увековечу! — процедил он. — Этого мастера. И подмастерье тоже. Все будут ходить и любоваться!" Анне неожиданно стало смешно, так непривычно было слышать что-то подобное из уст Якова. Это немного разрядило обстановку, но чувствовала она себя слабой, поэтому в настоящем разговоре не участвовала, а набиралась сил у распахнутой створки. Аня устало вздохнула. Левый бок снова сковало холодом. На скамейке рядом с ней опять появилась блондинка в богато украшенном розовом платье. — Почему ты не оставишь меня в покое? — спросила Аня. Ей вдруг показалось, что с каждым визитом сил у неё становилось всё меньше и меньше. — Хочу убедиться, что ты подойдёшь, — пожала плечами женщина. — Если я не подошла, то тут нужен совершенно особенный экземпляр. И ваять тебя должен мастер. Подмастерье испортит тебя. Меня он испортил. — Я не хочу оставаться в веках! Ни с помощью мастера, ни с помощью кого бы то ни было, — сказала Аня. — Никто не хотел, — кивнул дух. — Но это неважно. Важно, что подмастерье уже ищет тебя. Это он умеет. Блондинка снова исчезла. В этот раз, кажется, надолго. К Ане подошел Штольман. — Аня, у меня удивительные новости! — сказал он. — Девушка, которую мы нашли в чемодане, и есть Маргарита Годемо-Жамбер.