Часть 15

      Спустя несколько дней в тронном зале Минас-Тирита состоялся совет, посвящённый дальнейшим действиям в начавшейся войне.       Арагорн также пригласил Гриму, чувствовавшего себя гораздо лучше, и к немалому удивлению остальных – Эовин. Эомер запротестовал против присутствия сестры, но Эовин тут же с милой улыбкой обернулась к Гриме:       - Ты ведь расскажешь мне?       Червеуст безмолвно развёл руками, что означало «Куда же я денусь, моя госпожа», и Эомеру не оставалось ничего другого, кроме как позволить сестре пройти в тронный зал.       - Эовин отважно сражалась и победила Короля-призрака, - шепнул маршалу Арагорн, следуя за ним – было бы несправедливо лишить её возможности послушать.       Когда все устроились, Гэндальф, тяжело вздохнув, обратился к собравшимся:       - Фродо стал недосягаем для моего взора. Мрак сгущается.       - Если бы Саурон получил кольцо, мы бы узнали – сказал Арагорн.       - Это вопрос времени, - возразил Гэндальф. – Саурон потерпел поражение, но за стенами Мордора наши враги соберутся вновь.       - Ну и пусть там остаются, - довольно крякнул Гимли, удобно расположившись в кресле Наместника и попыхивая трубкой, - пусть там и сдохнут! Какое нам дело?       - Такое, что десять тысяч орков стоят между Фродо и Роковой горой, - резко ответил Белый маг, и Гимли сразу сник.       - Я отправил его на смерть, - Гэндальф сокрушенно покачал головой.       - Нет, - ответил Арагорн. – Для Фродо ещё есть надежда. Ему нужно время и свободный проход по равнинам Мордора. Мы сможем устроить это.       - Как? – оживился Гимли.       - Выманим войска Саурона, затем соберём все силы и ударим по Чёрным вратам.       От этих слов гном поперхнулся дымом и закашлялся.       - Нам не одержать победы, - выступил вперёд Эомер.       - Нет, - согласился Арагорн, - но мы дадим Фродо шанс, если прикуём око Саурона только к себе. Отвлечём его армию от других передвижений.       - Может сработать, - подал голос Грима.       - Согласен – кивнул Леголас.       - Саурон заподозрит уловку, - сказал Гэндальф, - так его не обмануть.       - Мда, верная смерть. Никаких шансов на успех. – ухмыльнулся Гимли. – Так чего же мы ждём?       - Я думаю, что стоит рискнуть – сказал Арагорн. - Предлагаю выступать послезавтра.       - Отлично! – воодушевилась Эовин - Я могла бы…       - НЕТ! – в один голос заявили Грима и Эомер. Маршал перевёл взгляд на Червеуста и добавил:       - Грима, пожалуй, тебе лучше остаться и проследить, чтобы моя сестра вновь не наделала глупостей, тайком присоединившись к войску. Отвечаешь за неё головой, учти это.       - Разумеется, милорд, - ответил тот, стараясь скрыть улыбку, вызванную насупленным видом Эовин.       Она выглядела сейчас точь-в-точь, как в свои юные годы, когда, брат, застукав её за тренировками с мечом или стрельбой из лука, отбирал оружие и начинал читать длинные нотации на тему того, что не пристало леди уделять время подобным занятиям, и лучше бы ей научиться ткать, вязать, играть на музыкальных инструментах или готовить, чем соперничать с мужчинами в том, в чём ей никогда не преуспеть. Грима прекрасно знал, что Эовин ненавидела всё из вышеперечисленного, особенно кулинарию, которая ей никогда не удавалась.       - Ну же, моя леди, - украдкой шепнул Грима - не надо так расстраиваться. Мы неплохо проведём время вдвоём.       Ответом ему была ироничная улыбка.       

***

      Эовин задумчиво и грустно смотрела вдаль, провожая взглядом уходящие отряды войск. Все, кто был в состоянии сражаться, отправились на последнюю битву.       - Город погрузился в тишину. Солнце больше не греет, - произнесла она словно самой себе, - становится холодно.       - Просто сырость первого весеннего дождя, - раздался позади голос Фарамира.       Он подошёл к Эовин, робко заглядывая ей в глаза.       - Я верю, что эта тьма когда-нибудь рассеется.       Грима скептически изогнул безволосую бровь, наблюдая за ними из тёмного угла. Он как раз направлялся к Эовин, когда вдруг заметил Фарамира и, желая скрытно проследить за негласным соперником, привычно отступил в тень.       «О да, воплощение чуткости и понимания – ехидно подумал Червеуст, - умение слышать в словах женщины действительный смысл явно к тебе не относится, капитан».       Но в следующий миг ирония советника сменилась холодной яростью: ободрённый вежливой улыбкой в ответ на свои слова, Фарамир украдкой попытался взять Эовин за руку. Принцесса тут же деликатно отодвинулась, однако Грима не смог стерпеть такой вольности.       - Моя леди, - с опасной мягкостью в голосе заговорил он, выступая из своего неприметного укрытия и с удовлетворением замечая, что сын Наместника невольно вздрогнул от неожиданности, - могу я проводить Вас в Ваши покои? Здесь довольно прохладно, я боюсь, что Вы простудитесь.       Эовин посмотрела на него с благодарностью.       - Да, Грима, я иду. Прошу простить, господин Фарамир.       - Моё почтение, капитан, - слегка поклонился Грима разочарованному молодому человеку, когда Эовин прошла мимо него. И хотя тон Гримы был безукоризненно учтив, взгляд холодных голубых глаз выражал насмешку и торжество.              

***

      - Неслыханная дерзость! – возмущенно воскликнула Эовин, впуская Гриму в свои покои и захлопывая дверь.       - Когда-то ты так же думала про меня – усмехнулся Грима.       - Ты – это исключение из правил.       - Я польщён, моя леди. Но быть может у капитана всё же есть надежда?       - Что? – опешила Эовин.       - Фарамир молод, хорош собой, благородного происхождения, обладает обширными владениями. И твой брат к нему благоволит. Прекрасная была бы партия.       - Как ты смеешь! – принцесса уже собиралась обрушить на его голову поток гневных слов, но вдруг заметила, что, несмотря на серьёзный тон, Грима даже не пытается сдержать улыбку.       - Очень смешно, - пробормотала она, садясь на кровать и стиснув руки, - но совершенно неуместно.       Грима опустился рядом с ней.       - Я понимаю, – тихо сказал он, - как тяжело переживать неизвестность, неопределённость и страх за жизнь близких людей. Ты испугана, я вижу это.       - Не могу просто так сидеть в бездействии и ждать, - вздохнула Эовин, приклонив голову к его плечу, - знаешь, как на меня посмотрели, когда я предложила свою помощь в госпитале?       - Могу догадаться. С изумлением, будто ты предложила нечто недостойное особы королевского рода.       - Вот именно. Снобизм – отличительная черта гондорцев?       - Едва ли это точное определение, моя госпожа. Посмотри на эту крепость, - Грима выразительно повёл рукой, - Минас-Тирит, вотчина королей. Люди Гондора привыкли жить среди благородного величия, спокойствия и мудрости. Они сдержаны и тактичны, умны, обладают развитым чувством прекрасного и глубоким уважением к аристократии. Разве это плохо?       Эовин отрицательно покачала головой.       - Вероятно, - продолжал Грима, - в их понимании тебе следует сидеть в светлой башне, занимаясь музыкой или рукоделием, вместо того, чтобы ухаживать за ранеными.       - Ты тоже так считаешь? – принцесса подняла голову и посмотрела на него.       - Нет, моя Эовин, я совершенно так не думаю, - ответил Червеуст, протягивая руку и нежно поглаживая её по щеке, – Я говорил тебе когда-то, что ты вольна сама выбирать, что тебе делать или не делать. Я бы никогда не стал препятствовать тебе или навязывать свою волю.       - Исключение, пожалуй, сделаю для сражений – добавил он, - допустить твоё участие в битве мне ни совесть, ни здоровье больше не позволят.       Эовин не удержалась и тихонько рассмеялась.       - Ну вот, так уже лучше, - мягко проговорил Грима.       Очень осторожно он наклонился ближе и замер в дюйме от её губ, словно прося позволения.       - Смелее, - нетерпеливо выдохнула Эовин.       - Как пожелаешь, моя леди, - улыбнулся он, привлекая её к себе и нежно прикасаясь к её губам.       Принцесса закрыла глаза, наслаждаясь медленным, долгим поцелуем. Его умелый язык проскользнул внутрь, сплетясь с её собственным, Эовин издала тихий стон и сильнее прильнула к Червеусту, зарываясь рукой в его волосы.       - Отпусти свои переживания, моя леди, - прошептал Грима, оторвавшись от её губ и обдавая жарким дыханием её ухо, - не стоит волноваться из-за того, что мы не в силах изменить. Мы не можем помочь ни Фродо, ни воинам. Каким бы ни был конечный итог, нам останется только принять его.       - Ты, как всегда, прав, Грима - ответила принцесса, неторопливо расстёгивая его мантию, - если бы ты только знал, как мне с тобой спокойно…       - Я рад слышать это, моя госпожа.       Красивая чёрная ткань с тихим шорохом упала на пол. Червеуст аккуратно спустил платье с плеч Эовин и прижался губами к белоснежной коже, прокладывая дорожку поцелуев от её уха к изгибу шеи и ключицам, а его пальцы тем временем методично распутывали шнуровку.       Принцесса обнимала Гриму, чувствуя, как по телу разливается жар, а сердце сильнее забилось в предвкушении. Она и не представляла, насколько сильно соскучилась по его прикосновениям.       Советник распустил последние узлы. Эовин поднялась на ноги и, отойдя от кровати на несколько шагов, одним движением сбросила платье, оставив его лежать неподалеку от его мантии. Она едва не рассмеялась, увидев, как Грима застыл на месте, устремив взгляд на её обнажённое тело. Он впервые видел её всю при ярком дневном свете. В его расширенных голубых глазах вожделение причудливо сочеталось с глубочайшим почтением, точно он не верил, что ему действительно дозволено прикоснуться к своей желанной богине.       - Иди ко мне – улыбнулась она, протягивая руки.       Дважды просить не пришлось. Выйдя из оцепенения, Грима вскочил, стремительно сократил разделявшее их расстояние и вновь прижал девушку к себе, целуя её глубоко и нежно.       Внезапно он подхватил её на руки и понёс к кровати. Бережно опустив Эовин на постель, Грима дрожащими от нетерпения руками начал снимать с себя одежду, не сводя с принцессы голодного, страстного взгляда. Эовин изящно оперлась на руку, наблюдая за ним с мягкой улыбкой.       Раздевшись, Грима опустился рядом со своей возлюбленной.       - Эовин, - произнёс он, едва дотрагиваясь до её губ, - моя Эовин…       - Напомни каково это – быть твоей, - прошептала она.       - С удовольствием, моя леди.       Их губы снова слились в поцелуе.              Руки Гримы блуждали по её телу, поглаживая, лаская, дразня, до тех пор, пока стоны Эовин не стали ещё громче, а простынь под ней не пропиталась сочащейся влагой.        - О, Грима, Грима, пожалуйста! Я больше не могу! – взмолилась она.       - Пожалуйста – что, моя дорогая? – невозмутимо осведомился он, продолжая размеренно двигать пальцами внутри.       - Ты сам прекрасно знаешь! – простонала она, извиваясь на постели.       - Боюсь, что нет, - с притворным сожалением покачал головой Грима. – а я желаю исполнить просьбу моей принцессы безукоризненно точно. Так что именно мне сделать?       - Ах! – вскрикнула Эовин, когда его палец вновь задел чувствительную точку, отчего по телу словно пробежала искра наслаждения, - пожалуйста, я так хочу!       - Что именно, моя леди? – повторил Грима.       - Тебя, - выдохнула она, привлекая его к себе, - я хочу тебя!       - Замечательно…       Червеуст вошёл в неё одним плавным движением, и Эовин застонала от удовольствия, закрыв глаза, полностью отдаваясь его воле. Он осторожно подхватил её и усадил на себя, а она скрестила ноги за его спиной и обняла за шею, зарываясь носом в шелковистые чёрные волосы.       Грима любил её очень медленно и чувственно, неустанно шепча ласковые слова, поглаживая и нежно целуя. Он неторопливо наслаждался ею, с удовлетворением слушая глубокие стоны и ощущая упругую мягкость её молодого красивого тела, которое всё сильнее прижималось к нему.       Едва не потеряв любимого, Эовин вдвойне ценила каждое его прикосновение, каждый поцелуй. Прошедшие события явственно дали понять, как сильно она любит этого мужчину, и как неизбежен оказался их союз. С каждым движением Червеуста, Эовин словно больше раскрывалась для него, отдаваясь ему телом и душой. Только он способен разжечь в ней огонь страсти и потушить его. Только он способен подарить невыразимое блаженство. И когда удовольствие стало совсем нестерпимым, его имя красивым звучным криком сорвалось с её алых губ и, отразившись от стен, устремилось в высокий величественный потолок.                     

***

      Вечером они узнали радостную весть о победе над слугами Саурона и уничтожении Кольца, а также о том, что воины целые и невредимые возвращаются домой.       - Неужели всё закончилось! – воскликнула Эовин.       - Да, всё позади – ответил Грима, беря ее за руку, - скажи же мне теперь, моя леди, готова ли ты стать моей женой?       - Я уже стала твоей женой - с улыбкой произнесла Эовин, - осталось подтвердить это в письменном виде.       - Мы можем провести обряд здесь или ты хотела бы дождаться возвращения в Рохан, моя принцесса?       - Здесь. Только…       - Что?       - Я не знаю, как сказать брату. Он наверняка будет в ярости.       - Я сам поговорю с ним.       

***

      Эомер на удивление воспринял новость спокойно.       - Я так и знал, что этим кончится, - сказал он, сокрушённо покачав головой – не буду говорить, что я рад породниться с тобой. Эовин могла бы выбрать в мужья человека, равного себе по крови и положению. Не понимаю, что она в тебе нашла…ты же ей не ровня!       Грима ничуть не изменился в лице, сделав вид, что пропустил обидные слова мимо ушей, а Эомер тем временем продолжал:       - В других обстоятельствах я бы отказал, не задумываясь, невзирая на твои заслуги, но раз уж ты ее…раз уж вы с ней так…сблизились, - подобрал маршал нужное слово – у меня нет выбора. Будь посему.       - Благодарю, милорд – поклонился Грима. Он помедлил, а затем протянул Эомеру руку.       - Может забудем прошлые обиды?       Эомер после секундного размышления принял рукопожатие.       - Разумеется.              

***

      Церемония прошла накануне коронации Арагорна в том же тронном зале Минас-Тирита. Давая друг другу клятвы верности, Грима и Эовин не могли поверить, что всё это действительно происходит наяву. Ещё несколько месяцев назад такой поворот событий для него казался несбыточной мечтой, а для неё – ночным кошмаром. Теперь же, после стольких драматических моментов, этот день для них обоих стал одним из самых счастливых.       Праздник длился почти всю ночь. Свадебные торжества плавно перетекли в гуляния, посвящённые победе. Червеуст незаметно выскользнул из тронного зала, увлекая молодую жену за собой.       - Нам ещё есть, чем заняться, помимо танцев – произнес он под звонкий смех Эовин.       Одолев несколько лестничных пролетов, Грима подхватил жену на руки и зашагал в приготовленную для них спальню. Уже в комнате он осторожно опустил принцессу и улыбнулся, отводя от её лица выбившуюся из причёски прядь золотистых волос.       - Ты прекрасна, как утро ранней весны, всё ещё скованное зимним морозом…       - Когда-то я уже слышала это от тебя, - ответила Эовин, встречая сверкающий взгляд его голубых глаз.       - Да. Но сейчас ты не оттолкнёшь меня в отвращении и страхе.       - Это было так давно. Многое изменилось, - прошептала принцесса, ласково проводя рукой по бледному лицу Червеуста, касаясь пульсирующей синей венки у виска. Она приблизилась к нему вплотную так, что кончики их носов соприкасались друг с другом.       - Поцелуй меня.       Грима осторожно взял её лицо в ладони и прикоснулся к желанным мягким устам, вложив в поцелуй всю нежность, на которую был способен. Именно так он мечтал поцеловать её в тот далёкий день, когда застал в одиночестве у постели Теотреда. Эовин страстно ответила ему, и Червеуст, одной рукой обхватив жену за талию, крепче прижал её к себе, углубляя поцелуй.       Внезапно он отстранился и повернул Эовин к себе спиной. Его пальцы привычным движением принялись распутывать шнуровку платья, а сам он медленно целовал её шею, оставляя влажные следы. От нахлынувшего удовольствия Эовин закрыла глаза, отдаваясь на волю ласкающих рук и губ. Почувствовав, что платье держится весьма свободно, молодая женщина повела плечами, позволяя ткани шёлковой волной соскользнуть вниз. В следующий миг она услышала позади низкий, тихий, восхищённый вздох Червеуста. Его руки погладили её обнажённые плечи и обхватили грудь, а горячие влажные губы вновь прижались к шее. Эовин застонала и прижалась к нему всем телом, чувствуя даже сквозь его одежду, что он донельзя напряжён. Одна рука Гримы скользнула ниже к её бёдрам.       - Ах!       Принцесса таяла под его ласками. Но ей хотелось большего. Ей самой хотелось доставить ему удовольствие.       Эовин резко развернулась и впилась страстным поцелуем в его рот, зарываясь пальцами в длинные чёрные волосы. Грима застонал, крепче сжав ее в объятиях. Она целовала его неистово, время от времени покусывая, с удовлетворением замечая, как красиво заалели его тонкие бескровные губы.       - Моя леди, моя прекрасная леди, - восторженно шептал он, пока Эовин расстёгивала его одежду. Она отшвырнула чёрную мантию, стащила с него тунику и обвила руками его шею, покрывая ее поцелуями, проводя по бледной коже языком.       Ее жаркие поцелуи спускались ниже, к груди. Она ласкала языком его затвердевшие соски, слегка кусая их, а её руки тем временем возились с застежкой на его штанах. Прерывистое дыхание Гримы и его низкие стоны говорили ей, что она на верном пути. Наконец, последний элемент одежды был отброшен в сторону, и преисполненная решимости сделать то, что Грима не позволил ей в первый раз, Эовин опустилась перед ним на колени. Она обхватила его член губами, и Грима сдавленно охнул, когда принцесса начала ласкать его языком и руками, делая это нежно, осторожно, но ритмично.       - О, Эовин…как же хорошо, - стонал он, перебирая её волосы и неосознанно двигая бёдрами.       Принцесса ускорила темп, и Грима понял, что ещё немного, и он просто не выдержит.       - Пожалуйста, моя леди, прошу…я больше не…       Почувствовав, что он хочет отстраниться, Эовин обхватила его ниже пояса, крепче прижимая к себе, и Гриме ничего не оставалось, кроме как с громким стоном обильно излиться в неё. Принцесса безропотно проглотила горьковатую жидкость и облизала губы, не сводя с Червеуста полного желания взгляда.       - Ты полна сюрпризов, моя милая – выдохнул Грима, опускаясь на кровать, ибо ноги его предательски дрожали.       Эовин забралась позади него.       - Да-а, это так – протянула она, устраиваясь на кровати и лениво потягиваясь, - ты разве не понял, что связался с воительницей Рохана?       Несколько секунд Грима пристально смотрел на нее, а затем рывком подтащил ее ближе к себе и, невзирая на слабые попытки сопротивления, развел стройные ноги в стороны.       - Должен тебе сообщить, что я всегда был довольно догадлив.       Крепко сжимая ее бёдра, он наклонился и начал быстро ласкать ее языком, слизывая сочащуюся из ее лона влагу. Очень скоро Эовин запустила руки в его волосы, притягивая ближе, отчаянно желая, чтобы он помог ей достичь вершины. Но Грима, наоборот, замедлил темп.       - Сильнее, ну же! – потребовала она.       Червеуст хитро улыбнулся, поднимая голову.       - Заставь меня, моя роханская воительница.       - Ах так!       Эовин набросилась на него, с яростью впиваясь поцелуем в его рот, чувствуя свой вкус на его губах. Она прилагала все усилия, чтобы заставить его опрокинуться на спину, но к ее удивлению, при всей своей худобе Грима оказался довольно сильным. С трудом одержав победу, Эовин забралась на него и со стоном наслаждения опустилась на его вновь крепкий твёрдый член, до самого основания. Довольно ухмыльнувшись, она упёрлась руками в его грудь и начала двигаться на нём, словно скакала на добром жеребце. Грима хотел обхватить её бёдра, но Эовин отняла его руки и пригвоздила их к изголовью кровати, не позволяя шевельнуться.       - Признаю, ты победила, моя королева! – произнёс он, подчиняясь правилам её игры.       Торжествующе улыбнувшись, Эовин продолжила двигаться. Его естество задевало внутри неё особенно чувствительные точки, отчего она вскрикивала от резкого, пронзающего наслаждения. Не в силах противиться искушению поцеловать его, она отпустила его руки и упала ему на грудь. Воспользовавшись моментом, Грима сжал ее в объятиях и вмиг перевернул на спину, оказавшись сверху.       - Это нечестно! – вздёрнула брови принцесса.       - Это тактический маневр. – саркастически ответил Грима, прежде чем заглушить очередной крик протеста жарким поцелуем и начать быстро двигаться внутри неё.       - Хорошо…а-ах! Да! Ещё! – молила Эовин, стремительно подаваясь навстречу, безжалостно царапая его спину.       Пот градом катился по бледному лицу Червеуста, длинные волосы падали на лоб, голубые глаза горели безумной страстью.       - Вот так, моя милая, вот так…- рычал он, вгоняя жену в простыни, и большая кровать под ними ходила ходуном.       - О, Грим…Гри-ма, - задыхаясь, пыталась выговорить Эовин, чувствуя, что близка к точке невозврата – О, да, я люблю тебя!       Она вся выгнулась в его руках, закричав от сильнейшего наслаждения. А затем её накрыла ещё одна волна. И ещё! Ей казалось, она сойдет с ума от такого удовольствия, все потеряло свой смысл, абсолютно все, кроме потрясающего ощущения освобождения. Вслед за ней застонал и Грима, в последний раз толкаясь в нее и сжимая ее в своих объятиях так, словно от этого зависела вся его жизнь.       Они затихли, тяжело дыша и разомлев от страстных ласк. Жар постепенно уходил, сменяясь усталостью. Грима скатился в сторону и привлек сонную Эовин к себе. Она уютно устроилась в его объятиях, закинув ногу на его бедро.       - Мне так хорошо, - пробормотала она, уткнувшись ему в шею.       - Спи, моя леди, - ответил Грима, нежно целуя ее в лоб и укрывая их обоих одеялом.       Он закрыл глаза, бережно прижимая к себе самую дорогую и желанную женщину на свете. Его мечта наконец-то осуществилась.              

***

      - Господин советник! Господин советник! – донёсся издалека чей-то голос.       Грима словно вынырнул из забытья и с недоумением огляделся по сторонам. Он по-прежнему находился в комнате умершего Теотреда, бездыханное тело принца лежало перед ним. Пальцы левой руки Червеуста всё ещё были сжаты в кулак, сохраняя тепло нежной кожи Эовин. Его Эовин. Его принцессы. Грима уставился на свою руку. Неужели это всё ему привиделось? Нет, не может быть…Слишком много подробностей, слишком долго, слишком реально.       - Господин советник! – в третий раз повторил Гама, и Грима наконец поднял на него рассеянный взгляд, пытаясь вникнуть в суть сообщения, которое комендант с таким настойчивым усердием хотел ему передать - в Эдорас прибыли чужестранцы: маг Гэндальф, эльф Леголас, принц Лихолесский, гном Гимли, сын Глоина, и человек – Арагорн, сын Араторна. Хотят видеть короля.       - Что?       - Чужестранцы. Хотят видеть короля. Прикажете пропустить их?       - Пропустить? Я…ах да. Да. Мне надо подумать. Я приду в тронный зал через несколько минут. Спасибо.       Настороженно посмотрев на советника, Гама развернулся и ушёл, оставив Червеуста в полном замешательстве.