Часть 16.2

      Довести всё до конца ему не удалось.       Грима помнил, с каким чувством отчаяния и злости он, сам позорно изгнанный из Рохана, во весь опор мчался к Изенгарду. Взмыленный вороной конь под ним хрипел от многочасовой бешеной скачки, но Червеуст продолжал безжалостно подгонять его, не чувствуя усталости. Как к спасительному маяку он несся к высокой чёрной башне, очертания которой уже появлялись вдали.       «Ну почему, почему я лично не убедился, что у колдуна забрали посох! Как я мог быть таким безрассудным! О, проклятье! Месяцы кропотливой подготовки, и всё уничтожено за несколько минут! А какое унижение…»       Грима стиснул зубы, вновь переживая стыд и ужас, испытанные в тот момент, когда его в прямом смысле вышвырнули из дворца, а он трусливо молил о пощаде, сползая по ступенькам и измазываясь в пыли.       «Это видел весь народ, весь королевский двор, это видела она!»       При мысли об Эовин жгучее чувство досады слегка поутихло. В конце концов, принцесса всё же пришла ему на помощь. Если бы не её смелое решительное заступничество, он сейчас так и лежал бы в грязи, окровавленный и мёртвый.       «Воплощение доброты и милосердия», - с благоговением подумал Грима, нащупав в кармане отданный ею платок. Кажется, этот кусочек ткани он будет бережно хранить до подлинного конца своих дней.              Его беспрепятственно пропустили на территорию Изенгарда. Грима торопился и был слишком поглощён своими мыслями, чтобы обратить внимание на то, во что превратилась долина с тех пор, как он первый и последний раз был здесь.       Впрочем, он всё же заметил, что величественные деревья, которые раньше пышным кольцом окружали башню, сменили многочисленные оружейные, а вместо умиротворяющей тишины теперь раздается монотонный грохот орудий и говор орков.       У подножия Ортханка Грима спешился с коня и поднялся по высоким каменным ступеням. Входя под мрачные своды этой огромной крепости, Червеуст неуютно поёжился. Могущественная тёмная сила ощущалась вокруг, казалось, даже холодный сырой воздух был весь пропитан ею.       С пугающей беззвучностью двери за ним закрылись, отрезая бывшего советника от дневного света. Окна в башне находились высоко и были такими маленькими, что почти не пропускали солнечных лучей, создавая тяжёлый, гнетущий полумрак. Ему вдруг стало жутко, как будто он только что добровольно самого себя запер в темнице.       Желание спешить бесследно пропало. Охваченный робостью и страхом, Грима шагал как можно медленнее в направлении, указанном ему одним из орков. Машинально он вытащил из кармана платок, и, нервно комкая его в похолодевших пальцах, пытался подобрать слова, которые следует сказать Саруману в своё оправдание.       Если бы кто-то сейчас напомнил Гриме, что недавно он считался самым влиятельным, опасным и хитроумным человеком во всём Рохане, Червеуст только посмотрел бы в ответ с искренним недоумением.       Вскоре он дошёл до очередного огромного зала. Ещё издали Грима увидел высокую фигуру Сарумана, в раздражении шагавшего из угла в угол, потирая сжатые в кулаки руки.       - Гэндальф Белый! Гэндальф глупец! – донеслось приглушённое бормотание. - Он что, хочет унизить меня своим новообретённым благочестием?       Грима бесшумно выдохнул, собираясь с силами, и оттёр с лица выступивший пот. Рано или поздно, но неприятного разговора не избежать.       - С магом было трое спутников: эльф, гном и человек, - заговорил он, слегка хрипло от долгого молчания.       Едва услышав звук его голоса, Саруман застыл, не обернувшись, даже когда Грима остановился совсем рядом. Стараясь уловить его взгляд и добиться хоть какой-то реакции на своё присутствие, Червеуст вопросительно заглянул ему через плечо, но колдун брезгливо сморщил нос и с отвращением бросил:       - Ты воняешь лошадью!       Брови Гримы удивлённо поползли вверх. Он ждал холодного приёма, но никак не унижения. Сумев найти в себе остатки былого достоинства, Червеуст гордо поднял голову и отошёл подальше. Он довольно быстро сообразил, что Саруману чрезвычайно интересно узнать больше сведений о путниках, разрушивших такие многообещающие планы, поэтому на какие-то несколько минут у него всё ещё остаётся маленькое преимущество, чем нельзя не воспользоваться.       Словно в подтверждение его мыслей, колдун переспросил:       - Человек?       Грима нарочито медленно промокнул рассечённую губу платком, делая вид, что утирает кровь, и совершенно не торопясь с ответом.       - Он был из Гондора? – снова спросил Саруман.       - Нет, с Севера, - с лёгкой небрежностью отозвался Червеуст, по-прежнему прижимая платок к губам, наслаждаясь последними крупицами ощущения собственной значимости, - думаю, один из следопытов дунадайн. Одет бедно.       - Что ещё?       - Ещё… - озадаченно повторил Грима, и вдруг вспомнил важную деталь - странник носит странное кольцо: две змеи с изумрудными глазами, одна пожирает другую, увенчанную золотыми цветами.       - Так-так…- протянул Саруман, - что ж, это весьма интересно.       Колдун поспешно прошёл мимо Гримы, шелестя длинной белоснежной мантией. Оглянувшись на него, заинтригованный Червеуст поспешил следом, стараясь не отстать. Маг спустился по одной из бесчисленных лестниц и, пройдя ещё несколько залов, вошёл в небольшую комнату, напоминавшую библиотеку или рабочий кабинет, Из кипы книг, возвышавшейся на длинном, заваленном свитками столе, он выудил старый потрёпанный фолиант, и открыв, медленно начал перелистывать пожелтевшие страницы, пока наконец не нашёл то, что искал. Острый ноготь упёрся в древний рисунок.       - Да, именно. Кольцо Барахира, - задумчиво проговорил Саруман, постукивая по странице длинным тонким пальцем.       Грима неловко замер в дверях, не решаясь подойти ближе, хотя ему очень хотелось взглянуть. В его голове крутилась масса вопросов, но задать хотя бы один из них у бывшего советника уже не хватало духу. Впрочем, колдун ответил сам:       - Значит Гэндальф думает, что нашёл наследника Исильдура, законного правителя Гондора? Король Элессар и бродячий следопыт? Едва ли…Нет. Нет, это определённо невозможно. Их род угас много лет назад.       Саруман с громким хлопком решительно захлопнул книгу, и у Гримы внезапно возникло странное, нехорошее предчувствие, будто этим жестом колдун не только развеял свои сомнения, но и красноречиво дал понять, что в задуманной им истории глава под названием «Грима Червеуст» может считаться законченной.                     Через несколько дней Грима уже отчётливо понимал, что его опасения оправдались: Саруман обращал на него не больше внимания, чем на рядовой предмет обстановки. Когда Грима входил в один из залов, где Саруман проводил больше всего времени, возясь с различными склянками и веществами, колдун не удостаивал его ни взглядом, ни тем более приветствием, продолжая заниматься своими делами. Не зная, куда себя деть, Грима медленно прохаживался вдоль огромных стеллажей, заставленных разными артефактами и книгами, стараясь плотнее закутаться в свою мантию в попытке согреться. Во всей башне было жутко холодно. Время от времени он задавал какой-нибудь незначащий вопрос, который часто просто улетал в пустоту или же получал односложный ответ, произнесённый раздражённым тоном.       - Не трогай! – слышал Грима, и испуганно одёргивал руку, протянутую к книге.       - Отойди! – приказывали ему, и он резко отшатывался, освобождая проход.       Наверное, ему следовало бы возмутиться пренебрежительным отношением и указать, что Саруман не может разговаривать с ним в такой манере. Но в глубине души Червеуст обреченно признавал: может.       Рядом с этим великим, страшным в своём величии старцем, обладавшим могущественной магической силой и острым разумом, Грима и раньше чувствовал себя неуверенно. Одно лишь присутствие колдуна каким-то мистическим образом намертво подавляло его волю, заставляя ясно осознавать, насколько сам он незначителен и жалок, и как скуден его ум по сравнению с вековой мудростью Белого мага.       «Сколько можно себя обманывать, - тоскливо думал Грима, варясь в собственном соку, пока маг намеренно игнорировал его, - я трусливое, бездарное ничтожество…»       Чем он был до того, как благодаря великодушию Сарумана обрёл влияние и власть? Ничем. Непопулярным советником, одиноким человеком, лишенным дружеского участия, малопривлекательным по меркам роханцев мужчиной, неспособным добиться взаимности возлюбленной. Саруман был единственным, кто поверил в него, помог занять высокое положение, дал надежду на любовь прекрасной женщины.       А он? Только всё испортил, по собственной же опрометчивой глупости. И почему в тот злополучный день он не поставил у дверей Золотого Чертога кого-то из своих людей! Те ни за что не пропустили бы Гэндальфа, не заставив его оставить посох.       Раз за разом прокручивая в голове произошедшие события, Грима в конце концов пришёл к выводу, что Саруман, разгневанный его провалом и разочарованный в нём самом, вполне заслуженно изменил своё отношение. Чудо, что он вообще ещё жив, а не отдан на растерзание оркам. Разумеется, для него не осталось ни единого шанса на то будущее, о котором он столько грезил. Но какова судьба Рохана? Будет ли страна спасена, как они прежде условились?       В течение долгих томительных часов Грима несколько раз открывал рот, намереваясь задать гложущие вопросы, но не решался, желая и одновременно страшась услышать ответ. Закончив бесцельно бродить по огромному залу, Червеуст неподвижно застывал в тёмном углу, судорожно сминая дрожащими пальцами уже изрядно засаленный платок и наблюдая за колдуном в надежде, что тот сам решит начать разговор. Но Саруман, закончив с экспериментами, всё так же молча уходил, оставляя бывшего советника совершенно одного.       На четвёртый день после прибытия Гримы в Изенгард произошло событие, после которого Червеуст окончательно пропал в омуте самоуничижения.       Завершив несколько кругов почёта, он по обыкновению занял место в тени высоких книжных стеллажей, когда Саруман неожиданно нарушил тишину и спросил будничным тоном, словно возвращался к недавно прерванному разговору:       - Что будет делать Теоден?       Червеуст вздрогнул и едва не выронил из ледяных пальцев подаренную драгоценность.       - Он останется в Эдорасе? – уточнил колдун, поворачиваясь лицом к Червеусту и впервые за долгие дни удостаивая его прямым, открытым взглядом.       - Н-нет, не думаю, - с запинкой сказал Грима, пряча глаза. По какой-то смутной, неясной причине ему очень не хотелось отвечать на этот вопрос.       - Куда он поведёт людей? – снова спросил Белый маг.       Грима в замешательстве медлил с ответом, стиснув платок так сильно, что ткань больно врезалась в кожу.       - Ты утратил своё хвалёное красноречие? – прикрикнул Саруман, и Червеуст заметно вздрогнул.       - В…в Хельмову Падь. – наконец тихо пробормотал он, - Это очень долгий и опасный путь, - добавил Грима, с усилием поднимая взгляд, - идти будут медленно. Среди них старики, женщины и дети.       - Значит, они будут продвигаться через северо-западные долины и Эред Нимрайс…– задумчиво проговорил Саруман, не сводя с Червеуста холодных чёрных глаз.       Грима кивнул.       - Вы ведь не собираетесь посылать отряды, мой повелитель? – с беспокойством спросил он, наблюдая странное, почти маниакальное выражение, исподволь появившееся на лице Сарумана.       - Конечно нет, - ответил колдун, и Грима к своему ужасу услышал в его голосе неприкрытую издёвку.       Его сердце вдруг зашлось в безумном ритме от страшного предположения.       «Прошлые нападения орков Изенгарда на границы Рохана…может никакая это не была случайность…»       - От тебя осталась хоть какая-то польза, - насмешливо улыбнулся Саруман, отворачиваясь от обомлевшего советника, догадавшегося о чудовищности последствий только что сказанных им слов.              В тот же вечер Саруман намеренно повёл его в подземные пещеры, где кипела грязная, отвратительная работа по созданию уркукхаев. Повсюду раздавались жуткие рыки и вопли, удушающий запах крови витал в воздухе. Следуя за высокой прямой фигурой, Грима сильнее ссутулился, стараясь казаться как можно незаметнее и не смотреть на окружавшие его мерзкие, уродливые лица. Бывшего советника трясло мелкой дрожью, к горлу подкатывала тошнота. Больше всего на свете он хотел броситься прочь отсюда, умчаться обратно в Рохан и на коленях умолять короля о милосердии. Но безотчётный страх и бессилие перед волей Сарумана неумолимо толкали его вперёд.       - Ты! – властно окрикнул Белый маг, останавливаясь и подзывая одного из орков-надсмотрщиков, - готовьтесь к походу. Через два дня четыре десятка солдат должны быть у хребта Эред Нимрайс. Отправьте варгов!       Орк, противно ухмыльнувшись, отправился отдавать распоряжения. Саруман повернулся к Гриме, на чьём восковом лице застыли безмолвный ужас и потрясение.       - Не надо…- одними губами произнес Червеуст. Он был на грани потери сознания.       - Ты подвёл меня, - хладнокровно ответил Белый маг, - наш уговор отменяется. Рохан как самостоятельное государство будет уничтожен. Я не прощаю ошибок, Грима, сын Галмода.              Червеусту казалось, что он медленно, но верно сходит с ума от невыносимой вины и раскаяния, не находя при этом в себе ни капли сил, чтобы восстать против Сарумана, чьё презрительное и жестокое отношение с каждым днём становилось всё хуже. Безрассудно Грима продолжал надеяться, что роханцам удастся безопасно укрыться в Хельмовой Пади и отбить атаку изенгардцев, которую, как он уже понял, Саруман готовил с фанатичной поспешностью.       - Есть ли у крепости уязвимое место? – спросил Белый маг.       Грима, до этого с тревогой следивший, как колдун сосредоточенно насыпает в котёл что-то, напоминающее порох, поднял на него измученный взгляд.       - Не заставляйте меня…       - Отвечай по сути, когда тебя спрашивают! – рявкнул Саруман и подойдя, резко замахнулся, намереваясь ударить его. Грима отшатнулся, впрочем, колдун сдержал себя и, сжав пальцы в кулак, брезгливо убрал его от лица Червеуста.       - Я жду.       - Да, - выдавил Грима, люто ненавидя своё малодушие, - есть. Решётка старого очистного коллектора.       - С какой стороны?       - С западной…       Удовлетворенный ответом, Саруман отвернулся. Грима в свою очередь несмело приблизился и заглянул в котёл, намереваясь понять, какая странная смесь способна уничтожить каменные стены. Ненароком он наклонил свечу, которую держал всё то долгое время, что стоял в безмолвном созерцании. Длинные пальцы с острыми ногтями мгновенно вцепились в его руку, останавливая, и колдун бесцеремонно оттолкнул Червеуста подальше.       - Если пробить брешь в стене, Хельмова Падь не устоит, - сказал он, направляясь к выходу.       Грима торопливо поспешил за ним.       - Но, повелитель, даже если это случится, понадобятся тысячи воинов, чтобы уничтожить крепость.       - Десятки тысяч – поправил Саруман.       - Мой повелитель, такой армии не существует, - заметил Грима, стараясь скрыть в голосе облегчение и машинально следуя за Белым магом на высокий выступающий балкон.       Его слова тотчас безответно и жалко повисли в воздухе.       Внизу всюду, куда хватало взгляда, простирались чёрно-серые квадраты войска. Несметного. Непобедимого. Безжалостного.       Грима широко раскрытыми глазами обводил бесчисленные ряды. Погасшая и уже совершенно бесполезная свеча в его руке неудержимо затряслась.       Раздался оглушительный лязг оружия, сопровождаемый чудовищным рычанием, от которого кровь стыла в жилах; уродливые лица монстров оскалились: воины приветствовали Белого мага.       Саруман с самодовольной улыбкой властно поднял руку, призывая к молчанию.       - Поднимается новая сила! Её победа близка!       Под яростный одобрительный шум колдун, игнорируя оторопелый взгляд Червеуста, продолжил:       - Этой ночью земля окрасится кровью роханцев! Вперёд, к Хельмовой Пади! Не оставлять в живых никого!       Скованный ужасом, потрясённый до глубины души, Грима беспомощно наблюдал, как воины в один миг повернулись в сторону роханских земель, грозно поднимая острые копья и бердыши.       «И я участвовал в этом! – отчётливо прозвучал внутренний голос - Я согласился это допустить! Я обрёк свой народ на смерть! Хельмова Падь станет могилой для тысяч невинных, и моя Эовин…       «О, нет! Нет, нет!»       - НА ВОЙНУ! – громогласно вскричал Саруман, и в глазах его полыхало безумие.       Приговор Белого мага был однозначен и беспощаден:       «Рассвета люди не увидят…»              ***