Часть 9. Драка.

      Всё сливается в одно. И голоса сотрудников, и шум кондиционеров с процессорами. Кто-то ссорится по телефону, а кто-то отлынивает, в очередной раз выходя на перекур.       Маттиас смотрит на часы — через две минуты можно будет сделать перерыв на обед. За несколько минут, в принципе, многое можно успеть. Мужчина стучит пальцами по столу, сосредоточено хмурясь. Списки, даты и бумажная волокита рябили в глазах. Работа в «Бусиберском Обозревателе», так называется издательство, кипела как никогда. Люди суетились и ходили из кабинета начальства к принтерам, к своим рабочим местам, и снова в кабинет.       Конрада в первое время одолевала ностальгия. Он работал здесь десять лет назад, правда, в качестве рядового журналиста. За столь долгое и одновременно короткое время, издательство успело походить по рукам, обанкротиться, закрыться и восстать в новом составе. Прежних сотрудников разнесло по разным местам. Например в Гамбург, как Маттиаса, или в недалекий Мюнхен. А кто-то и вовсе дожил отведённое время и ушёл на вечный покой. Не хотелось сильно об этом думать. Раздаётся стук в дверь и входит ассистентка.       Это низкая, но статная, с ровной как у балерины спиной, женщина. Она дежурно улыбнулась и прикрыла дверь, после ставя поднос с кофе на стол Маттиаса. Её понимающий и усталый, как у самого начальника, взгляд также устремился на стрелку часов.       Черные женские волосы были завязаны в короткий хвост и немного растрёпаны. Темная помада подчеркивала строгие и вольные линии лица. —Уже обед, господин Конрад. Не хотите отвлечься? — Её мелодичный голос заставляет обратить внимание. —Благодарю, госпожа Хоффман. Я что-то слишком погрузился.— Маттиас кротко улыбается и встаёт, беря свой напиток. —Звонил «скряга», сказал, что рукопись задерживается.       Улыбка становится шире и несколько хитрее, из-за использованного прозвища. —Джули, нас с вами полагается уволить.       Женщина сдержанно смеётся, прикрывая рот ладонью. —Простите. Не могу перестать использовать это прозвище с тех пор, как вы прозвали так Баувера. —Мне очень стыдно, честно! — Конрад отпивает из чашки, скрывая пристыженное лицо.       В светлом кабинете, где у окна стоял рабочий стол, а рядом, в углу, тумбочка со старым принтером — недалеко от двери покоилось большое зеркало. Джули посмотрелась в него, выравнивая свою красную, с закатанными рукавами, кофту и юбку карандаш.       Маттиас на секунду возвращается к компьютеру, чтобы сохранить документ. Не отрываясь, он бубнит: — Джули, вы отправили фотографов?       Она задумчиво мычит и отходит от отражающей поверхности. —На место аварии в Мюнхене? Они уже на месте.— Хоффман помешала свой напиток ложкой, создавая звон.       Мужчина одобрительно кивает и предлагает выйти в столовую.

***

—Ты делаешь не так! —Всё я делаю так!       У Рубена раздувались ноздри, он часто дышал и махал руками, а всё-таки не выдержав— и вовсе схватил Эдну за плечи, начиная трясти и срываясь на повышенный тон. —Как? Как у тебя латте стало американо с молоком?! В кого ты такая, Маттиас же не глупый был.       Конрад стучит по чужой руке, пытаясь сопротивляться хватке. —Не смей произносить имя моего отца своим Марселевским ртом! —Ой-ой. Когда-то это имя все Марсели произносили регулярно и никто не жаловался.— Парень приподнимает подбородок и закатывает глаза.       Девушка пинает его в голень, заставляя отпустить её и заскулить, держась за ногу. —Да какая между ними вообще разница? —Ты – грязное пятно на лице кофейного бизнеса! — Он щурится и почти готов зашипеть от такого заявления. —Тебе в меде так же говорили?       Тот тоже пнул её в ногу и она запрыгала на месте, сдаваясь: —Ладно-ладно, всё! Я поняла. —В следующий раз сделаю лучше.       Они только открыли Jiv Java после обеденного перерыва, и все столы пустовали. Бариста привлёк звон недавно повешенных колокольчиков, оповещающий о посетителе. Им оказался серый, потрёпанный жизнью мужчина, от которого за километр разило сыростью и тоской. Лицо его выглядело не лучше. Новоприбывший лениво поплёлся к барке и взвалил усталую тушу на стул. — Чай с лимоном, пожалуйста.       Эдна присвистывает, оглядывая его. —Может кофе? Тебе бы взбодриться.       Он поднимает глаза и отрицательно мотает головой. —Нет, кофеин только усугубит моё состояние, девушка.– Мужчина обречённо вздыхает.— Я как раз ложусь в психушку доктора Марселя. Снова. —Оу. Что ж, плохи твои дела. — Минутку! — Рубен оттаскивает Конрад чуть подальше, чтобы гость не слышал.       Фиолетоволосая в недоумении пытается его затормозить. —В чем дело? — Раздражённо подаёт голос она.       И парень с напускной серьёзностью поясняет: —Понимаешь ли, лошадиная моя собака…       Та напыживается, ставя руки в боки, и выравнивается. —Как ты меня назвал? —Да тихо ты.– Рубен отмахивается от неё и продолжает.— Работа бариста заключается в чём? –парень усмехается, поучительно выставляя указательный палец.       Эдна же прищуривается и косится на него, поднимая бровь, мол: «Мда, совсем крыша съехала». —В кофе? — Эдна ойкает, когда получает тычок этим же пальцем и потирает атакованное плечо.       Марсель же игнорирует её хмурый взгляд и объясняет: —Почти, но самое главное–Он наигранно разводит руками.–Это уметь выслушать. Быть для клиента хорошим и поддерживающим собеседником. —Ты хочешь, чтобы я с ним вежливо поболтала? —Быстро доходит, Конрад.       Девушка пытается возразить, но Руб соблазнительно шепчет: —Ты же хочешь чаевые?       И Эдна пару мгновений моргает, потирая ухо и пытаясь осмыслить. —Чаевые? От него? Он выглядит так, будто перед тем, как позволить себе чай, ему пришлось сдавать кровь. —Ну это только тренировка.        Она замучено фыркает. Немолодой человек так и сидит с нечитаемым взглядом, сверля им покрытие стойки. А девушка откашливается и начинает беседу, кипятя воду. —Как тебя зовут?       Бедолага растерянно поднимает лицо и ему в глаза врезается кислая лыба бариста. —Питер. —Как? Пётр? —Нет. Питер. —Воу, серьёзно? Это имя?       Мужчина печально вздыхает и снова утыкается в барку. Когда Эдна посмотрела на Рубена— тот лишь невинно пожал плечами и отвернулся к окну.       Питер теребил на себе одежду, его губы были сжаты в ровную линию, а сидел он съёжившись. Мужчина принял из её рук чай и кивнул. Эдна тем временем сверлила взглядом своего коллегу, что старательно не обращал на неё внимание. Она сделала ещё пару попыток диалога, но отступила, когда услышала: —Пожалуй, стало хуже, как только ты заговорила.       Конрад ещё разок пнула Рубена и уставилась через стеклянную дверь. На улице снова была невыносимая жара, поэтому никого, кроме только что вышедшего Питера, там не наблюдалось. Девушка положила руки на стол, а сверху опустила лицо. Рубен сел рядом, говоря, что в час обычно начинается наплыв.       Но буквально минут через пять врывается шумная компания ребят, где-то возраста Рубена. С их появлением парень заметно напрягся, натянувшись как струна. Их было четверо, но внимание больше всех привлекал блондин с противной, больно знакомой рожей. Он стал как-то пристально наблюдать за Марселем, что-то говоря дружкам, которые сразу взрывались от мерзковатого хохота и косились на бариста.       Через некоторое время Конрад разделила напряжение Руба. Что-то с ними было не так. А ещё они ничего не заказывали, что тоже не радовало. Вскоре брови девушки опустились и она стала активно прислушиваться к обстановке. Она насторожилась и шёпотом спросила у парня, показывая пальцем на блондина: — Тебе он не кажется знакомым?       Марсель потирает висок и поворачивается к ней, наконец отрывая от них свой испытывающий взгляд. — Помнишь того безмозглого мальца, который покалачивал детей помладше и пару раз отбирал твои игрушки? Так вот за десять лет он не сильно изменился.       И она что-то припоминает. По её скромному мнению, именно таким и надо лежать в психушке. Не то чтобы Эдна была спокойным ребёнком, но он был намного хуже её. —Это же твой одноклассник?       Рубен раздражённо кривится, кивая. Он решает себя занять и взялся протирать стаканы. Компания подозрительно затихает, переглядываясь. Парни встают со своих мести подходят к прилавку. — Хей, Руб. Давно не виделись, как твой братик?       Девушка слышит скрип чужих зубов. Он злобно зыркает на четырёх амбалов. —А как твой отец? Не уж то слез с иглы и вернулся домой? — Парень парировал, но тут же прикусил язык. Сейчас начнется.       А девушке хотелось бы успеть отойти подальше, в случае чего. У себя в голове она засчитала один один и решила не вмешиваться. Остальные трое засвистели и главарь продолжил: — А твой наконец перестал лапать сумасшедших детей или ему всё ещё в кайф?       Эдна постаралась сжаться, но потом всё же решила встать между этими двумя, перекрыв бешеному взгляду Рубена обзор на бывшего одноклассника. Она растерянно хихикнула, стараясь разрядить атмосферу. Если они что-то сломают— Йенс сдаст их в рабство. —Вы будете что-то заказывать?       Брови задиры выгнулись и он оглядел Конрад. —Эй, так это же ты. Та поехавшая. Водишь дружбу с маньячкой?       Неприятненько. Но всё ещё недостаточно, чтобы вывести её из себя. —Ой, я понял! Тот журналюга-подсос спустя десять лет всё-таки приполз извиняться?       На пару мгновений повисла гробовая тишина. Рубен растерялся и застыл, забыв про свою обиду. Всё-таки девушка всегда была вспыльчивее его. Он пронаблюдал, как Эдна вытащила из розетки ещё горячий чайник и позвал её, но она молча набросилась на парня.

***

—Томас, вы должны были предупредить заранее.— Маттиас приглаживает непослушные каштановые волосы, клацая ручкой. —Я понимаю, босс. Просто у моего сына матч и...       Конрад вздыхает и качает головой. —Я не понимаю, но неужели вы не знали этого раньше? Почему только сейчас? У нас очень загруженный день, я не могу просто сбросить вашу работу на кого-то другого.       Мужчина кладёт пальцы на переносицу, прикрывая на секунду глаза. Он чувствует вселенскую усталость и разговор с подчинённым оказался откровенным бременем. Томас топтался на месте и заикался, пытаясь подобрать слова. Конрад посмотрел ещё немного на него, поверх очков, и зевнул. —Понимаете… Ну… Моя жена сейчас в больнице и тяжело больна. Она не сможет прийти, а для Михаила это очень важно.—Он избегал зрительного контакта и то и дело поправлял галстук.       Начальник шумно выдохнул и облокотился локтями на стол, опираясь лицом о ладони. —Ладно, вы можете идти. Я что-нибудь придумаю с вашим заданиям.       Глаза Томаса просияли и он активно закивал. А Маттиас слегка скривился при мысли о дополнительной работе. Было бы несправедливо отдавать это кому-то из работников. —Спасибо вам, господин Конрад! —Пожа…       На весь офис раздаётся обеспокоенный голос Джули из его кабинета и двое мужчин напряжённо обернулись. Можно было видеть, как журналисты заинтересовано вытянули свои головы из рабочих мест. —Господин Конрад!       Босс повернулся на звук и насупился, взглядом спрашивая, что стряслось. Та оглядывается и чуть тише произносит, жестами побуждая поспешить: —Не могли бы вы подойти…       Когда он оказывается рядом, женщина еле слышно сипит: —Тут из участка звонили… Сказали, что там Эдна Конрад.       Маттиас берёт трубку, приказывая ей закрыть дверь, а потом и вовсе вылетает из кабинета в сопровождении ассистентки. Они выходят на парковку.       Там стояла его дорогая Маргарет. Его машина, не так давно любезно перегнанная из Гамбурга. По своему красива, хороша собой, хоть и немного неопрятна. Всегда выделялась на фоне других и привлекала внимание красным цветом. Она была не так молода, но зато была родной. Вместе они пережили довольно много вещей, которые оставили свои отметины: различные царапины, потухшие глаза, которые горели не так, как раньше. Маргарет была капризной, что было довольно ожидаемо в семье Конрад. Бунтовала, не слушалась и вообще отказывалась работать. И тут не угадаешь, каким нужно быть с ней, нежным и добрым или жёстким. К счастью, Маттиасу почти всегда удавалось подобрать нужную интонацию и ловкими пальцами ещё раз повернуть ключ, чтобы завести мотор.       Когда-то давно, когда Эдна предложила назвать ещё, на тот момент, недавно купленную машину Маргарет, Маттиас улыбнулся и вспомнил свою тётушку, которую звали так же. Та ещё стерва. Может, это проклятье имени? В любом случае сейчас это не так важно, как-то, что его Маргарет вновь отказывалась заводиться.       Мужчина поворачивается к Джули, открывая переднюю дверь автомобиля. Ему немного совестно и он потирает затылок. —Джули, я не знаю, когда вернусь. Не могли бы вы…       Она улыбается и кивает. —Конечно, я доделаю. Маттиас облегченно вздохнул и отсалютовал ей, садясь на переднее сиденье. —Спасибо, с меня премия.       Он выезжает на трассу. До участка достаточно далеко. Давненько он не бывал в той части города. Мужчина не очень понимал, что его дочь там забыла. Но что-то подсказывало, сейчас будет скандал. Дело близилось к вечеру. Вот вот малиновый летний закат уступит место фонарям. Конрад помнил, что где-то там блестело синее море. Мысли о нём всегда имели успокаивающий эффект. Он напряг синие глаза, под которыми залегли устрашающие синяки. Только не волноваться.

***

      Нога дёргается. Рубен сидит на скамейке рядом с ней, а блондинистый придурок рядом с матерью по другую сторону решетки. Она была ровесницей отца, но выглядела очень ветхой и старой. Её сморщенные пальцы мяли дешевый кожзаменитель черной дамской сумочки, а морщинистое лицо выражало внутреннюю истерику. Дамочка уничтожительно пялилась на горе барист, а Эдна старалась не встречаться с ней глазами. Голос подаёт участковый, разрубая напряжённую тишь. — Ну что ж, господин Марсель. Я позвонил вашему отцу. И как я понял, он предпочтёт оставить вас здесь на пару суток, а не платить штраф.– Крупный полицейский ссутулился, возвращая древний телефон обратно. Он, казалось, был расслаблен и даже веселился, наблюдая за напряжёнными лицами.       Тех троих отпустили сразу, так как они «пытались разнять» Эдну и своего товарища. Рубен измученно промычал, давая понять, что услышал. Он сидел, пряча лицо в руках. Неужели доктор серьёзно? Девушка успокаивающе кладёт руку ему на плечо, стараясь приободрить, и очень тихо просит прощения.       Её же, как всегда, обвиняют во всех смертных грехах. Мамаша фыркает, извергаясь тирадой: —И вообще, девушка, как вам не стыдно? Вы юная леди, а завязываете драку. Вы же будущая мать! — Эдне не обидно и не совестно. Она давно научилась пропускать слова мимо ушей. Так и сейчас— она даже не поворачивается, сосредотачивая внимание на своей зудящей коленке и разбитой губе.       За дверью начинается какой-то шум и Эдна прислушивается. Сначала быстрые шаги, а потом почти бег. Дверь распахивается, что пугает старую каргу, и вваливается Маттиас. Девушка вскакивает и подходит к решетке. Она аккуратно ждёт реакции отца. Он облегчённо выдохнул и положил руку на сердце, когда оглядел дочь. —Живая…– Эта облегчает состояние Эдны, пока он через секунду не выпрямляется во весь рост, хмурясь.       Дамочка сходу налетела на Конрада, тыча заострённым ногтем тому в живот, куда дотянулась. Отец молча выслушивает её, кидая взгляд то на её сына, то на полицейского, а иногда и на сидящих за решеткой. Сил у него спорить не было, желания тоже. Так что он откланялся, принося женщине извинения. В итоге гусыня-мать горделиво подняла подбородок и вышла из помещения вместе с отпрыском. Маттиас договаривается с участковым, оплачивая штраф. Тот открывает дверь и выпускает Эдну. Та оглядывается на даже не двинувшегося Рубена. —Пошли.– Маттиас строго складывает руки на груди и отворачивается, но девушка дёргает его за рукав. —Пап… А можно мы его тоже заберём?       Конрад растерянно косится на молодого человека, а Рубен заинтересованно выравнивается, наклоняя голову в бок. —Кто это? —Друг с работы. Ну пожа-алуйста, он на мели.       Отец поднимает глаза к потолку, молясь всем богам, и снова достаёт кошелёк. —И его тоже. Подвезу до дома. —Маттиас Конрад? —Да.       Полицейский хохотнул, ухмыляясь. —Удачи.       Втроём они выходят в коридор и Маттис ещё раз кидает взгляд на молодого человека и отводит Эдну в сторону. —Ну и как? —Что как? — Она удивлённо хлопает ресницами. —Он как? Он тебе помогал отбиваться? — Отец потирает подбородок. Дома их ещё ждёт разговор. —Па-а! Отстань! — Эдна догоняет Рубена, который по пути подошёл к бойлеру с водой.       Уже у машины господин Конрад вдыхает свежий воздух. А когда все садятся, он спрашивает парня: —Так куда вам, молодой человек? — Маттиас успокаивающе и лучезарно улыбается, заставляя растеряться. Бариста тушуется, но всё же говорит: —Туда же куда и вам… —В смысле?       Он вздыхает. —В дом Марселей, если можно.

***

      Они доехали в тишине. Смеркалось и выступили первые звёзды, звуки сверчков не привлекали к себе внимание. Маттиас закрыл дверь Маргарет, неловко теребя ключи. Он пожимает Рубену руку, горько усмехаясь и желая удачи. Парень подходит к двери, стучась. Через пару секунд из дома выходит хмурый и злой Марсель, неодобрительно покачивая головой, он краем глаза замечает курящего на своём крыльце Маттиаса и позволяет парню зайти в дом.       На улице очень тихо, так что доктора было достаточно хорошо слышно. Он повернулся в сторону соседа всем телом, выдыхая дым трубки. —Вы заплатили за Рубена. Никто вас об этом не просил, но сколько я вам должен?       Конрад выбрасывает окурок, втаптывая его ботинком. —И вам доброго вечера.— Кратко говорит мужчина и заходит домой вслед за Эдной.