Часть 8

      — Ну так что, Момо-чан? Ты согласна? — соблазнительный негромкий голос прозвучал над самым ухом, но пока что искуситель не спешил коснуться даже кончиков ее волос, прекрасно понимая, что может словить сюрприз. Вряд ли смертельный, но трогать «цветочек» без разрешения действительно глупо.       «Персик», или если быть точнее — Сакура пока что разрешения не давала ни на что. И вообще тянула время, судорожно стараясь придумать, как ей вывернуться из ситуации и слинять как можно дальше и быстрее, желательно без последствий, которые красочными и ужасными картинами возникали в мозгу. То, что ее раскроют как лазутчика, — хрен с ним, полбеды, шанс маленький, но сбежать есть возможность. А вот если все зайдет слишком далеко и вскроется гораздо глубже, веселье будет знатное. Хотя куда уж веселее?       Вляпалась по полной. Просто кошмар. Да и если быть честной… Хатаке Какаши и Учиха Обито не те, от кого можно легко удрать и спрятаться. Гончая и Цепной Пес Конохи — ей везет как мертвецу. Столько лет избегала встречи и старалась не оставлять следов — и на тебе, считай, сама пришла едва ли не с плакатом «Я — Тоби! Один из самых разыскиваемых преступников! Вот мой запах, вот мои приметы, вот я!».       Сакура игриво покосилась на склонившегося к ней Хатаке Какаши, выдерживая паузу, делая вид, будто раздумывает. Судя по тому, как замер на месте Учиха Обито, он тоже был немного в ахуе от своего товарища, который сейчас настойчиво предлагал Сакуре секс втроем.       И видимо, сам Учиха узнал о том, что он участвует в этом безобразии, только что, как и она.       При этом второму шиноби Конохи ничего не мешало пялиться на нее слишком откровенно. Да и не особо-то он и сопротивлялся попыткам своего товарища организовать групповуху со случайной девчонкой, одной из Цветочного отдела, которую они отловили в переулке Танзаку.       Еще и выследили. И представиться почти заставили, хотя, по идее, должны были отстать, как только она имя и номер назвала. А не предлагать такое…       Нет, Сакура, конечно, про АНБУ много чего узнала, но как сказал ее сменщик незадолго до смерти — раньше было гораздо веселее, пока Пятая к власти не пришла. Причем в каждом отделе развлекались по-своему, но она никогда не думала, что столкнется с таким лично.       Никогда не говори «никогда».       Какого хрена происходит?! Если бы Сакура могла, она бы кричала это в голос небесам, но пока что тянула время, медля с ответом. Уже неприлично медля с ответом. Еще немного и…       Может, сказать им, что она из этих? Прелестных красавиц с членом между ног? Ну а что, и в Цветочном отделе встречались всякие, на любой вкус и цвет. К несчастью, быстро и оперативно пришить себе для достоверности член у Сакуры не выйдет, и, к сожалению, она не Орочимару-сама, который с одинаковой легкостью мог притворяться кем угодно. Хоть мужчиной в юбке, хоть женщиной в штанах.       — Какаши… — наконец, все же подал голос Учиха Обито, видимо решив выступить благородным защитником, видя, что девушка не особо-то и спешит давать свое согласие.       Сакура понадеялась, что тот свернет лавочку, но Хатаке явно не собирался слушать лучшего друга.       — Обито, заткнись. Я не у тебя спрашивал. Пусть она отвечает.       И пялится на нее своим серым глазом, диво как похожим на глаза Сакуи, что еще больше вгоняет Сакуру в какой-то непонятный нерешительный ступор.       Что делать?       Вот что ей делать?       Ситуация вышла из-под контроля. Совсем. И Сакура пребывала в святом неведении, к чему все происходящее катится. Какаши Хатаке же, видимо, так вообще собирался придать ускорение всем троим в сторону того, о чем Сакура даже никогда думать не смела.       Нет, Какаши был мужчиной красивым. Это Сакура прекрасно знала. Обито же, как и все Учиха, фактически «ее типаж», и шрам его не портил совершенно. К шрамам в мире шиноби относились весьма спокойно. Характер, конечно, дерьмо, ну так у всех Учиха он такой, тут уж ничего не поделаешь.       Не сказать, что Сакура была ханжой или как там, просто… просто какого екая?!       Ей никогда в жизни в голову не приходило с ними спать и вообще рассматривать как объект для… нехороших дел. Даже когда Сакура была подростком с буйством гормонов и мечтами о Саске в голове, она верно и преданно воображала именно последнего Учиха, отдаваясь бурной юной фантазии с головой. Саске — вот ее вожделенная мечта, после исполнения которой она предпочитала любовников на одну ночь и размытый образ мужчины в воображении. Никаким образом в ее интимные фантазии не вписывался образ сенсея-извращенца, который читал свои порно-книжки без всякого стеснения на людях и, по мнению Сакуры, дрочил в моменты своих опозданий, лениво придумывая отговорки, когда ему всучили их проблемную команду.       Хотя, может, она думала о нем слишком плохо и он все же был не настолько… одиноким. Но об этом Сакура никогда особо размышлять не хотела и в личные дела своего сенсея лезть не собиралась. А после того, как перешла под руку Тсунаде Сенджу, вообще сильно отдалилась от него и встречалась лишь на полигоне.       С кем, где и кому… ей было плевать.       Конечно, о Шестом Хокаге так говорить и думать нельзя… Но Сакура уже была не маленькой девочкой, а Яманака для чтения ее нецензурных и неподобающих мыслей тут не наблюдалось. Да и Учиха еще не влез ей в голову, чтобы прочитать мысли по поводу проблемного сенсея, оставшегося в прошлой жизни и вообще в другом мире.       Она до сегодняшнего вечера думала, что это действительно прикол такой, чтобы постебаться над окружающими людьми, в том числе и над своими учениками, с этими книгами, нервирующими хихиканьями над очередным «шедевром» и попытками сберечь свое «богатство». Но, кажется, о Какаши Хатаке Сакура знала слишком мало, что, наверное, было благом. В прошлой жизни уж точно. Ну а в этой не сказать, что ей сейчас хотелось узнать и проверить на практике, с полной оценкой извращенности этого индивида, после того, на что ее сейчас активно подбивают.       Но помощи было ждать неоткуда. Причин отказывать серьезных — тоже. Да и вообще, они, по сути, уже почти обо всем договорились. Полунамеками и всеми этими делами.       Она до последнего думала, что это шутка и ее просто расколоть пытаются!       Но если быть честной… зря Сакура решила, что сможет выкарабкаться из этой ситуации. Вот кто бы знал, что к ней подойдут с таким предложением? И ведь не сбежишь. Потому что деваться уже некуда.       — С одним условием, — все же говорит Сакура, выдыхая, и встает на носочки, проводит по груди своего бывшего сенсея ладонями, мысленно матерясь как последний сапожник, скользит тонким аккуратным носом по тканевой маске ближе к уху склонившегося чуть ниже Хатаке Какаши и шепчет, собирая руками ткань с груди к широким плечам. — Наутро вы обо мне забудете, господа.       А как себе-то память стереть?…       Хатаке следит за ней, и под маской ощущается, как по его лицу расползается улыбка.       — Нам надо снять номер, — говорит он негромко и, повернув голову к Обито Учиха, который, кажется, все еще пытается прогрузить происходящее, на секунду задумывается, а после, прищурившись, весело выдает: — Обито, посторожи, чтобы не сбежала.       — Какаши! — возмущенно цедят в ответ, но Хатаке, явно настроенный на хорошую ночь, одним рывком подхватывает пискнувшую Сакуру на руки и всучивает оторопевшему Обито. Тот на автомате подхватывает Харуно и ругается, замечая, как размылся в воздухе его товарищ.       — К госпоже Миоко, — бросает Хатаке напоследок. — Ты знаешь где. Я забронирую номер.       Сакура безвольной девицей висит на руках Учихи и нихрена не понимает. Вот вообще. Судя по всему, Обито тоже не совсем догоняет ситуацию.       Стоят посреди переулка, Сакура, скрестив руки на груди, смотрит на него с вопросительным выражением на лице, а Обито косится на нее одним глазом и… они молчат. Просто молчат.       — У меня еще есть время отказаться от всего этого? — наконец медленно произносит она. — Ваш друг вызывает у меня вопросы.       — Как и у меня, — хмурится Учиха. Но с рук ее не спускает. — Но вы уже согласились…       — Без вариантов?       — Возможно…       Сакура приваливается головой к чужому плечу и задумчиво вздыхает. В голову невольно закрадывается мысль, что Какаши Хатаке сделал это не просто так. Он намеренно хотел, чтобы… чтобы что?       Сакура косится на замершего Обито, который не знает, что делать. Из этих двоих именно Учиха выглядит слишком усталым и каким-то измотанным. Не столько физически, сколько морально, но, возможно, весь этот цирк был для того чтобы…       А ведь Рин Нохара погибла уже достаточно давно. И если Хатаке выглядел вполне свободным в своих похождениях, то вот его друг таким не казался.       Отлично, Сакуру решили подсунуть, чтобы она этого парня соблазнила, что ли?       Учиха тем временем просто стоит и продолжает держать ее на руках. И если бы Сакура не наблюдала за ним, то не заметила бы некоторую скованность. В принципе, она так-то тоже испытывала неловкость по поводу всего происходящего.       Харуно думала, как свалить отсюда с меньшими потерями.       — Предлагаю сбежать и напиться. Вы, видимо, не в восторге от его затеи, а я не из тех, кто принуждает к сексу, — наконец говорит Сакура и чуть двигается, призывая ее отпустить. Но Учиха, вопреки предположениям, что тот отпустит, внезапно перехватывает под бедра и одной рукой удерживает. Сакура, чтобы не повиснуть на чужом плече, хватается за него крепче и недовольно смотрит уже сверху вниз, в то время как Обито задирает голову, криво улыбаясь.       — Но и не особо отказываетесь, когда вас принуждают, — усмехается Учиха.       — Так вы тоже, — отбивает Сакура.       — И то верно. Я знаю, где замечательная выпивка, — отвлекается Учиха и наконец опускает ее на землю, но не надолго, мгновение — и он сильнее обхватывает руками в объятия, после чего Сакура чувствует, как мир смазывается в Камуи. Они оказываются на крыше здания, и она, вцепившись в одежду Обито, какое-то время не может расслабиться, словив воспоминание из прошлого касаемо этой способности. Его было достаточно, чтобы среагировать не совсем адекватно. Впрочем, ее дерганья точно заметили, но, вероятно, списали на неожиданность и постоянную готовность к нападению у шиноби. — Извините. Не предупредил. Вы все еще хотите выпить?       — Хочу, — выдыхает Сакура. — Надеюсь, что вы действительно знаете, где находится хорошая выпивка.       В ее голове рождается план. Как-то раз Сенджу Тсунаде научила ее готовить убойное пойло, выносящее даже Джирайю с Орочимару. И Сакура собиралась воспользоваться рецептом.       — Тогда нам надо поторопиться. Думаю, Какаши найдет нас весьма скоро.       — Думаю, мы оставим для него сакэ, — хмыкает Сакура.       Вот сейчас она их споит и сбежит.       А наутро Сакура просыпается между Учиха и Хатаке в задрипанном номере отеля, в какой-то деревеньке, мало похожей на Танзаку, абсолютно голая, со звенящей головой и непониманием, что за херня, собственно, произошла прошлой ночью.       Но то, что план не сработал, было очевидно.       Спились, кажется, все.

***

      Сакура двигается медленно. Очень плавно и бесшумно спускает чью-то руку с бедра и аккуратно спихивая со своей ноги чужую ступней. Очень медленно и очень осторожно, стараясь не разбудить двух мужчин, лежащих по обе стороны от нее. Тихо садится на скрипящей кровати и тупо смотрит в стену, пытаясь осознать, какую хрень она отмочила. Логическая цепочка выстраивается в голове, и Сакура понимает, где именно налажала и с какого момента точка невозврата была пройдена.       Когда ты притворяешься слабой куноичи особого Цветочного отдела, выезжающей на контроле малого резерва чакры, то вероятность того, что у тебя внезапно появится лишняя чакра, которую твои собутыльники точно почуют, как-то быстро может навести на мысль, что где-то их надувают. В таком случае момент для маневра и «обнуления» того коктейля, который она намешала, подгадать достаточно сложно. И честно говоря, она думала, что Учиха Обито унесет достаточно быстро, как и Хатаке Какаши, несмотря на их профессионализм, как шиноби, и они хотя бы не пойдут провожать ее до туалета.       Эта мешанина с небольшим фокусом, опять же благодаря контролю чакры, выносила даже Тсунаде. В принципе, и создавалась она на тот случай, когда нужно насвинячиться до состояния невменяемости, обманув в себе шиноби, организм и весь профессионализм.       Они должны были пить, а Сакура, отойдя до туалета, провернуть небольшой трюк с вытрезвлением с помощью печени и почек и естественных процессов, происходящих в организме, но…       Хатаке пошел как привязанный, и Сакура, сидя на унитазе, материла его на чем свет стоит. А еще, сука, время подходило уже к трем ночи и бар собирался закрываться на краткий перерыв, чтобы встретить гостей Танзаку уже поздним утром за новой рюмкой. В конце концов, Сакура решила, что хрен с ней, с маскировкой, которую придется забыть как страшный сон, так как ее могут пробить и сделать запрос в Цветочный отдел, екай с ними, со своими заморочками из прошлой жизни, плевать уже на похеренную одну из множества фальшивых личностей и…       Ну да, план завалить этих голубчиков и свалить тоже был неплох. Но что-то пошло не так. Действительно, что же пошло не так, Сакура? То, что подсознательно ты до сих пор доверяешь Какаши Хатаке и поэтому без труда отрубаешься в его присутствии? Серьезно? После стольких лет? До сих пор ориентируешься по его чакре?       Девочка, да у тебя большие проблемы!       В голове местами были провалы. Но, кажется, она для храбрости хапнула лишнего, а дальше… кажется, они гуляли по крышам, шатались по Танзаку, встретили рассвет в другом городе, зачем-то любовались рассветом еще три раза в разных частях страны Огня и, завалившись в какой-то постоялый двор в незнакомой деревеньке, предались тому, к чему шли с самого начала.       Проведя рукой по ключицам, Харуно почувствовала ноющую боль. Отпечаток чьих-то зубов, острых, если она не ошибается.       Взгляд невольно обратился к лохматой серебристой голове, и закономерный вопрос, какого хрена эти-то уснули как младенцы, повис в воздухе. Насколько знала Сакура, оба были параноиками, а потому вот так вот дрыхнуть в ее присутствии как-то совсем уж не профессионально.       Хотя если они доверяли друг другу и… Сакура уныло посмотрела на небольшое расстояние между двумя мужчинами, где она в своей миниатюрности помещалась. Если предположить, что она сыграла свою роль настолько замечательно, что ее даже за угрозу не приняли…       Ну это как-то обидно, что ли? Хотя и некоторая гордость за свои таланты берет, вот только в моменте, когда они дошли до стадии «приступаем главному», она прекрасно помнит, что пустилась во все тяжкие с большой охотой, и судя по тому, что все прошло… нормально, держалась, даже будучи ушатанной вкрай. Не выдала себя.       Можно собой гордиться. И не забыть поклясться после этого больше никогда не пить.       Сакура сидела на кровати и тупо смотрела в стену, пытаясь сортировать воспоминания о произошедших событиях и каким-то образом отреагировать на то, что произошло. Отреагировать правильно. Хотя только по засосам на бедрах и чуть синеватым отпечаткам пальцев на боках, когда кто-то не рассчитал силу, можно было смело утверждать: время они провели классно. А что происходит, когда хорошо провели время? Правильно, готовитесь к последствиям.       Когда рядом скрипнула кровать и Хатаке Какаши резко подскочил на ноги, хватаясь за плечо с меткой АНБУ, она просто уставилась на него, как на то, чего здесь быть не должно, во всяком случае, чтобы признаков жизни еще пару минут не подавало, и хрипло выдала:       — Уговор. Я вас не видела, вы меня тоже.        — Где мы? — коротко и так же хрипло проговорил шиноби, осматривая комнату. Судя по всему, голова у него тоже гудела. — Что мы пили, ками-сама?       Он как-то лающе закашлялся. Маски на нем не было, и Сакура успела заметить чуть удлиненные клыки. Отлично, она не ошиблась. Покусал ее именно Хатаке.       На вопрос Сакура пожала плечами.       — Я в душе не ебу. После… третьего микса.       И Какаши Хатаке замер на месте прямо в движении, занеся ногу над полом.       — Вот же хуйня, — глубокомысленно выдал он, видимо тоже оценив масштаб их гуляний по стране Огня с помощью… Камуи, да? Сакура старалась об этом не думать.       Его глаза, причем повязки на нем тоже не было, быстро осмотрели комнату, и, наклонившись, он поднял штаны с пола. Начал их натягивать, но выматерился вполголоса, когда осознал, что они коротковаты.       Сакура предположила, что штаны-то как раз и не его. Стянув с себя шмотку Обито, он залез рукой под кровать. И вроде бы нащупал нужное.       Харуно же продолжала беззастенчиво пялиться на красочные засосы, которые, судя по всему, на чужом теле оставила… она. Интересно, кто был сверху? А кто снизу? И вообще с кем и как?       Но перед глазами лишь болезненно мелькнуло пару кадров и… тишина.       — Вы меня не видели, я вас тоже, — наконец повторила она снова и ткнула пальцем в потолок. — Иначе всем нам пиздец оттуда.       Откуда «оттуда» — уточнять не требовалось. Даже если бы она действительно была из Цветочного отдела, узнай начальство, что да как, и им бы всем постучали по головам.       Хатаке, почти полностью одевшись, причем уже сразу, кажется, готовясь моментально нацепить недостающие элементы формы АНБУ, как раз закрывал шаринган хитай-ате, обернулся. Но ничего сказать не успел.       Сонно что-то промычал в подушку Обито, привлекая их внимание, зарылся в нее лицом глубже, тяжело вздохнул и все-таки отлип, приподнявшись. Моргнул целым глазом, пытаясь осознать, что он и где он. Нахмурился, еще раз вздохнул и упал лицом обратно с протяжным стоном. Шаринган, похоже, живо напомнил о событиях, произошедших ночью. Эта мысль заставила покоситься на Хатаке, который тоже, видимо, шаринганом воспользовался.       И снова Сакура подумала, как же она встряла…       — Ничего не было, — донеслось сквозь подушку со стороны Учиха. — Ничего, блядь, не было, я вас, нахуй, не знаю.       — Как хорошо, что я почти ничего не помню… — задумчиво проговорила Сакура и потянула на себя одеяло, тем самым обнажая задницу Учиха, который от возмущения снова отлип от подушки и уставился на нее с каким-то даже потрясением. — Что?       Как оказалось, Какаши Хатаке тоже пялился на нее похожим взглядом.       — Не помнишь? — в голосе Обито прозвучала обида.       Вот только этого ей еще не хватало. Предъяв за плохую память.       Закрыв глаза, Сакура вздохнула и рухнула на освободившуюся часть койки.       — Ничего не было, — проговорила она, не открывая глаз. — Ничего, блядь, не было, я вас, нахуй, не знаю.

***

      — Так куда тебя?.. — вежливо спросил Обито, наблюдая, как Сакура натягивает на себя вывернутую одежду с моном клана Учиха, которую, собственно, тот таскал с собой в печати чисто на всякий случай. Так уж вышло, на выход в Танзаку он взял одежду без отличительных знаков, а запасной клановый комплект кинул в печать. Предлагать ношеное ей никто не стал, а насчет одежды Хатаке… что ж, Сакуры для нее было слишком мало что вширь, что ввысь. Обито, вопреки визуальному ощущению, тоже не обладающий широкой костью, пусть и, будучи ниже своего друга, казался более плотным и коренастым, на самом деле таким не был. В общем, если подвести итог, Сакура оказалась почти в своих детских мечтах. Мужчина из клана Учиха, позднее утро, она надевает одежду с моном клана… вывернутую наизнанку, правда, чтоб видно этого мона не было, ну так это мелочи жизни, да.       Вряд ли в детскую фантазию, конечно, вписывались остальные вещи и люди, которые сейчас окружали Сакуру, но не оценить иронию она просто не могла.       Обхохотаться можно. Но даже чертовых трусов найти не удалось. Куда пропала ее одежда, она не помнила, а спрашивать у тех, кто все помнил, не стала. Если до сих пор не принесли, значит, ничего хорошего с ней не произошло, это точно.       Вообще-то у нее была запасная. В печатях на теле. Но использовать такое специфичное добро от Узумаки перед этими товарищами? О, нет.       — Без меня, — Сакура отмахнулась. — Куплю одежду, до Конохи доберусь сама.       — Не потеряют? — подозрительно спросил Хатаке.       — Будет хуже, если с вами найдут, — пробурчала она негромко. И судя по переглядкам между ее двумя любовниками, оказалась права в своих предположениях.       Ками-сама, какой кошмар.       — Момо-чан, — внезапно мягким голосом проговорил Хатаке. — Как насчет встретиться еще раз?       Сказать, что Сакура от такого охренела, ничего не сказать.       Обито, который собирался выгрести ей все деньги из своих карманов, замер на месте, как и Сакура, что ошарашенно покосилась на своего не-сенсея, — судя по голосу, взгляду и даже положению тела, он вовсе не шутил.       — Нет? — ответ был каким-то даже полувопросительным и опасливым.       Да ну нахер ей такое еще раз повторять?!       — Я вас понял, — внезапно понятливо проговорил Какаши, вроде как отступая. А у Сакуры от этого тона мурашки побежали по спине. Таким вот мягким голосом он говорил им, своим генинам, что не будет тренировки, задания или другой подлянки, чтобы после внезапно поставить перед фактом: все уже решено, заверено Хокаге, сдохнете, но ничего не изменится. Вы обречены на страдания.       На миссию выходим через три минуты, сборы тоже в течение трех минут, не успеете — можете идти в трусах и майке.       То, что за опоздания им прилетало, — факт. То, что они еще два часа стояли и ждали своего сенсея, одетые кое-как, а Сакура иногда даже с зубной щеткой в зубах, — тоже факт.       И судя по взгляду Обито, тот тоже прекрасно знал, к чему ведут эти странные интонации.       — Какаши, — медленно проговорил он, положив деньги на стол. — Кажется, мы спешили. И тебя вызывали…       — Подождут.       — Не думаю.       С этими словами он вытолкал Хатаке за дверь. Одарил Сакуру напоследок кривой от шрамов, но доброй улыбкой, поспешно кивнул и закрыл двери.       Спустя мгновение их присутствие в восприятии исчезло. Сакура еще постояла несколько секунд, после чего быстро начала стаскивать чужую одежду. Ей сообщили координаты деревни, так что она примерно знала, где находится. Денег Сакура не взяла, оставила хозяевам постоялого двора, которые явно были весьма впечатлены ночными гостями. Распечатав комплект своей гражданской одежды, натянула на себя и вышла через окно.       Ей нужно было убираться отсюда как можно быстрее. Как можно дальше и вообще замести следы, спрятать запах, сбить со следа, пустить ложный. Быстро, очень быстро, чтобы не нашли и не стали преследовать.       Сакура не знала, сколько у нее форы. Назвавшись именем Момо и продиктовав номер, она, с одной стороны, себя спасла, а с другой — подставила так, что остается только рвать волосы на голове или быстро валить. Никто не знал, что ее небольшой отпуск будет таким богатым на события; пришлось импровизировать буквально на ходу.       Она сделала три шага под хенге, спускаясь со второго этажа на первый, осматривая улочку деревни, в которую ее занесло, и уже собиралась спрыгнуть на землю, как раздался ленивый и очень знакомый голос.       — Хн. И как оно?       Сакура замерла истуканом. И медленно повернула голову в сторону окна, из которого на нее смотрел, лениво попивая сакэ и щурясь на солнце, Учиха Саске.       Которого с другим Саске она бы не смогла спутать ни за что и никогда. Уж слишком ее Саске… свой. Их отношения были такими, что сложно не узнать этого отмороженного придурка, с которым они прибухивали на «романтических свиданиях», пуская пыль в глаза ратующим за их совместное счастье.       Прикрытый челкой глаз также намекал на то, что под ней прятался риннеган, позволявший ему гулять по параллелям и делать много интересных вещей.       Но все равно. Поверить в то, что это именно ее Саске, было сложно, пусть и возможно.       — Какого?… — медленно проговорила Сакура. — Ты как тут?..       Саске отпил сакэ из сакадзуки и усмехнулся.       — Тебя искал. Ну так как оно? Ты не ответила на вопрос, Сакура.       — Как оно что? — ошарашенно и непонимающе переспросила она, пытаясь осознать, что сокомандник и друг — вот он, перед ней, не иллюзия даже и не сон.       — Обито-сан? Какаши-сенсей? У вас же бурная ночь, вы были довольно громкими… — издевательская улыбка на лице Учиха Саске становилась все шире и шире.       И с каждым мгновением он становился все более узнаваемым говнюком, которого нельзя не запомнить и невозможно забыть.       — Я в гендзюцу, да? — с надеждой останавливая ток чакры в теле, проговорила Сакура, чувствуя, как у нее начинают полыхать уши. — Скажи, что я в Цукуеми, Саске…       — Нет, — безжалостно обрубил Учиха. — Ну так как оно?       — Лучше, чем с тобой, — мстительно проговорила Сакура со вздохом и шагнула на подоконник к Саске, который любезно подвинулся и тут же, не спеша, налил во второй сакадзуки сакэ для нее, дождавшись, пока она спрыгнет рядом на пол.       — Я рад, — с абсолютно серьезной честностью проговорил он. — Как ты?       — Сойдет, — Сакура залпом выпила сакэ, а после открыла рот и…. — Как давно ты здесь? Как меня нашел? Что с нашим миром? Наруто? Коноха?       — Все в порядке, — спокойно прервал он поток ее вопросов. — У Наруто родилась дочь. Коноха процветает. Миру ничего не угрожает. Здесь я уже полгода. Ну а нашел тебя не я, а ты меня. Было весьма забавно наблюдать, как ты ввалилась сюда среди ночи с Какаши-сенсеем и Обито-саном, а после…       — Заткнись, — пробормотала Сакура. — Просто заткнись. И вообще, нам надо отсюда сваливать, пока они не вернулись, выяснив, что я не шиноби Конохи и вообще не та, за кого себя выдаю. Мне, знаешь ли, пришлось импровизировать и притворяться, что я из Цветочного отдела.       — Цветочный отдел? — Саске долил ей еще сакэ и приподнял бровь, выражая свое удивление. — Во что ты впуталась, Сакура?       — В дерьмо? — хмыкнула она и потянулась за следующей порцией. — В этом мире я работаю в интересах Конохи, но не сказать, что они знают об этом.       — Герой в тени?       — Я не герой.       — Понятно. А что с Цветочным отделом?       — Момо, — коротко проговорила Сакура имя, которым представилась.       Учиха Саске на мгновение замер, осознавая, чей позывной она назвала, а после заржал в голос.       Под кодовым именем Момо скрывался не кто иной, как старейшина Кохару в свое время, и оно хоть и числилось в реестре, но не использовалось никогда после ее ухода. Вообще, насколько знала сама Сакура, это имя придумали для одной миссии, в которой будущей старейшине пришлось поучаствовать в весьма интересной роли… И вообще, условно дело этого агента было засекречено, но по факту, если приложить усилие и немного желания, узнать труда бы не составило.       Такое уж было правило. Кодовое цветочное имя закреплялось пожизненно и могло повторно использоваться только после смерти предыдущего владельца.        Тревога Сакуры внезапно улеглась, и, поймав момент, она стиснула Учиху в объятьях, чувствуя себя в безопасности.       Тот не сопротивлялся.       Последние дни оказались явно… какими-то странными. И полными событий.       Но Учиха Саске не был миражом. Правда, он также и не стал душкой.       — От тебя так несет их чакрой, что, мне кажется, я чувствую ее привкус, — сморщил он нос, а после, подняв два пальца, ткнул ими ей в лоб, шарахнув райтоном.        Такого рода вмешательство чужой чакры сбивало все отпечатки, пусть и было весьма экстремальным.       Но если хочешь уйти от Хатаке, то выбирать не приходится.       Правда, ругаться Сакуре никто не запрещал.