Часть 10

      — Ты растишь из него токубецу-джонина, специализирующегося исключительно на скрытном устранении противника.       — Было бы странно, если бы нет.       — Сакура.       — Саске, — она останавливается, и ее движения резкие, даже какие-то дерганные, и это не скрывает даже одежда свободного покроя и маска на лице. В этом наряде сложно признать в ней женщину. Да и вообще определить пол. — Ты помнишь, что было, когда началась Четвертая война?       — Я помню, — спокойно отвечает он. — Но ты учишь его убивать скрытно, а не сражаться против превосходящего численностью противника. Это не самое лучшее решение.       — Потому что надеюсь, что у меня получится сделать так, что ему не придется сражаться против армии, — она тяжело вздыхает, засовывает затянутые в перчатки руки под широкий плащ. — Я учу его тому, что умею. Что могу ему сейчас преподать, а это миссии по скрытному убийству, не подразумевающие под собой столкновения с превосходящим числом противником. Но этого мало. Да и он не медик по призванию. Совсем. И я это прекрасно знаю, поэтому попросила тебя стать его учителем.       — Теперь понимаю, — он хмурится и бросает взгляд на Сакую, что тренируется со стихией молнии.       — Мирное время на то и мирное. Все стараются дать детям больше детства. Но война дает больше навыков. А навыки — больше шансов выжить. Это замкнутый круг. Я пытаюсь соблюдать баланс, но, как видишь, выходит не очень.       — Я понял тебя, Сакура.       — Спасибо, Саске.       У Сакуи, как и у его дяди и деда, был огромный потенциал, но проблема в том, что и Сакумо Хатаке, и его не менее известный сын шлифовали свои навыки в условиях войны. Сакуя же, росший в относительно мирное время, как, в принципе, и поколение Саске, был во многом лишен реальных боев на выживание. И это было, с одной стороны, хорошо. Но также играло на противника.       Да, его можно сунуть в АНБУ Деревни Скрытой Травы, но чертовы дипломаты активно навязывали правила на мировой арене, и в том числе к этому прикладывала руку сама Сакура, подвязавшись вершить мир во всем мире под руководством даймё.       И такая работа опять не подразумевала битву против армии или с противником выше тебя на голову. Бывали исключения, но эти исключения приравнивались к провалу, так как выходили за рамки «скрытного».       Сакура была медиком. Боевым медиком. И это открывало ей много преимуществ, сейчас она пользовалась своими навыками узкой специализации и могла бы натаскивать сына в том же направлении, но понимала, что не сможет дать ему опыт выживания в команде или сражений против нее. Жизнь, конечно, по местам все расставит, но часто бывает так, что даже самые подготовленные генины умирали глупой смертью. Саске ли не знать.       Поэтому Учиха ничего не отвечает на преждевременную благодарность, но тем не менее задумывается о ее словах. И довольно часто возвращается к ним мыслями, особенно когда их переходы с Сакуей от одного места к другому затягиваются.       Сейчас был именно такой случай. Но мысль-воспоминание навеял скорее не долгий переход через пустыню, а цель такого пути, становящегося все интересней и запутанней.       Солнце клонилось к закату. В пустыне оно быстро садилось и ночь наступала стремительно. Обычных шиноби темнота могла бы замедлить, но не Учиха с шаринганом. Не зря же их звали ночными демонами. Впрочем, Саске не забывал и о том, что у него был попутчик. В этот раз он не был одинок на своем пути. Умный, талантливый, сильный для своего возраста, но пока еще недостаточно взрослый, чтобы идти с ним наравне, как бы ему ни хотелось казаться равным. Упрямство Сакуи здесь было не к месту, но и спорить с учеником не хотелось, а потому…       Пытающийся скрыть зевок, усталый Сакуя пока еще продолжал держать темп. Похвально, Саске оценил его старания. Но запланированный утром ночной привал, да и вообще урок по ночевке в пустыне, кажется, они в этот раз отменят. О чем Саске и поспешил сообщить.       — Планы поменялись. Мы должны продолжать путь.       Сакуя сбился с шага, но все же выровнял свою легкую рысь, которой бежал, поддерживая темп. Саске заметил мелькнувшую в глазах досаду и мысленно усмехнулся. Устал. Но сознаваться в своей усталости Сакуя не собирался. Глупо.       Несложно было догадаться, что он надеялся на отдых, а сейчас занимался переоценкой собственных сил, прикидывая, сможет ли осилить ночной переход.       — Какие будут указания?       Саске скрыл одобрительную улыбку. Молодец.       — Нам придется ускориться, и ввиду того, что у тебя не хватает опыта и нет шарингана, я понесу тебя на своей спине.       — Я справлюсь сам.       — Ты не понял меня. Это не предложение, а приказ. Ты будешь тормозить меня.       — Хорошо, Саске-сенсей.       Сакуя был умным малым, так что прекрасно все уловил и был вынужден принять его правоту. Когда стемнело, он запрыгнул на спину своему сенсею, максимально удобно устроившись в виде ноши для Учиха, и какое-то время сосредоточенно сопел на ухом, пока Саске, взяв быстрый и равномерный темп, двигался по пустыне. Пришлось попросить ученика прикрыться капюшоном.       Несколько часов они двигались ровно, и Саске в какой-то момент уловил, как тело Сакуи расслабилось. Он коротко улыбнулся, поправил чуть сползающего ученика на своей спине. Пацан оказался стойким к иллюзиям, долго сопротивлялся, прежде чем легкое гендзюцу наконец отправило его в сон. Впрочем, весьма вовремя он уснул.       Еще какое-то время Учиха бежал по пустыне, после чего петлей ушел в сторону скал. Немного запутав следы, Саске аккуратно спустил Сакую со спины и, выбрав одну из узких пещер, в которую забился песок, втиснул худого мальчишку, придержав голову, чтобы тот не ударился ей об острые камни. Песком чуть присыпал вход, разровняв следы, и, укрыв плащом сверху, наложил легкое гендзюцу, скрывающее от любопытных взоров. Если случится столкновение, то Сакуя будет скорее мешать. И к тому же, если Сакура была действительно права в своих предположениях, то тот, кто следовал за ними все это время, нацелился не на Саске, а на Сакую.       Учиха скрылся среди скал, отошел на довольно большое расстояние, уводя преследователя севернее вслед за собой, после чего, спрятавшись в тени, принялся ждать.       И неизвестный долго ждать не заставил.       Луна безразлично освещала чистую открытую площадку. Саске, положив руку на рукоять катаны, вглядывался шаринганом в ночь, прикрыв челкой риннеган.       Неизвестный был высок, хорошо сложен. Он скрывал лицо и волосы на местный пустынный манер куфией. Одежда была без особых знаков принадлежности к какой-либо деревне или организации. На нукенина он не был похож, на наемника из числа Акацуки — тоже. И потому вызывал у Саске любопытство.       Он был силен. А еще, видимо, имел опыт сражения с Учиха. Немалый опыт.       Не нападал. Но и разговора не начинал.       — Ты преследуешь меня от плоскогорья на востоке. Не собираешься сказать, с чего такой интерес?       — Ты мне не нужен, Учиха, — голос был глухим и измененным. Неизвестный явно подготовился, собираясь оставить свою личность в тайне.       Саске усмехнулся и коротко хохотнул.       — А ты в этом так уверен?       Риннеган тускло блеснул под челкой.       Неизвестный замер.       — Ты… — удивление в голосе было неподдельным.       — Дай угадаю, — с тихим звуком катана покинула ножны и блеснула, облюбованная луной. — Ты следишь за Тоби, но узнать тебе удалось немногое, только то, что он знает нечто нужное тебе. А также ты выяснил, что у него есть ученик — его слабое место, которое ты хотел использовать.       Незнакомец идиотом не был.       — Так значит, это ловушка, — проговорил он, принимая оборонительную позицию.       — Быстро соображаешь, — похвалил Саске.       В следующий момент со стороны незнакомца раздался звон, золотистые цепи вырвались из его тела.       «Узумаки», — оскалился Саске. — «Интересно, но предсказуемо».       В одной из глазниц соперника внезапно вспыхнул шаринган.       И улыбка сползла с лица Саске Учиха.       А вот это… ему не понравилось.

***

      — Вставай. Кровь не моя, — быстро проговорил Саске, выводя ученика из сна, наведенного гендзюцу, тут же пресекая ненужные вопросы. На единственной руке все еще ощущалась влага подсыхающей крови, но Саске слишком спешил. Ему нужно было как можно быстрее добраться до Сакуры и постараться сохранить добычу, чтобы, возможно, когда-нибудь вернуть украденное законному владельцу. Или хотя бы в клан.       Сакуя тряхнул головой, быстро соображая, что происходит. Ухватился за протянутую руку, выбираясь из узкой пещеры, и тут же рывком вытащил кунай из подсумка, поворачиваясь спиной к Саске.       Тот этот маневр заметил.       — Здесь кто-то еще, — быстро проговорил Сакуя, втягивая носом пыльный воздух.       — Знакомый запах?       — Не… уверен.       — Тихо, — скомандовал Саске.       Запах принесло ветром, а если быть точнее — завихрением. Его, видимо, затянуло потоком воздуха откуда-то со стороны, между скал. Такое бывало, и предсказать это, не зная хорошо местности, сложно, оттого не всегда приемы следопытов по скрытию своего присутствия срабатывали. Запах был едва уловимым, его можно даже не заметить, так как от Саске неплохо разило кровью, но все равно это говорило о том, что кто-то очень хорошо скрывался в темноте. Сакуе он все еще казался непонятно знакомым, но проанализировать он его не успел.       Резкое движение, звон катаны, и Сакуя, даже не успев уловить, откуда пришла атака, оказался за спиной Саске-сенсея, который принял на лезвие чужое танто.       — А ночь становится все интереснее, — раздался смешок над головой Сакуи. — Выманивали одного, а рыбки поймалось аж две сразу. Ты отличная наживка, мой дорогой ученик.       — Сенсей! — возмущенно прошипел себе под нос Сакуя, но отступил ему за спину, приготовившись к любому развитию событий.       — Эта ловушка была рассчитана не на тебя, Какаши Хатаке, — Саске задумчиво окинул взглядом узнаваемую в темноте фигуру. Узор мангеке был всегда индивидуальным. Обито Учиха он исключил сразу, так как, в отличие от его друга, у того был клан, о котором он заботился. Это Хатаке имел дурную привычку рисковать своей шкурой и быть верной гончей Хокаге, отслеживающей самых опасных преступников. — Если ты искал Тоби, то ты ошибся, гончая. Здесь его нет.       — Тихий Тоби перешел многим дорогу. И тем, кто с ним связан, грозит тот же приговор, — человек в маске выскользнул из темноты. Шаринган вспыхнул алым. — Что Учиха забыл так далеко от своего клана и от своей родины?       — Уже давно прошли те времена, когда кто-то за меня решал, где мой клан и что я должен считать своей родиной, Хатаке. — Сакуя, следуя бесшумному приказу, насторожился и приготовился к бою, старательно прислушиваясь и отслеживая происходящее. — Странное дело, ты уже не первый за сегодняшнюю ночь напоминаешь мне о наследии, хотя сам пользуешься глазами моего клана. Скажи мне, гончая Конохи, почему шаринган Шисуи Учиха находится у человека из клана Узумаки? И почему вечные союзники Конохи стали красть глаза Учиха?       — Ты уверен, что это был глаз Шисуи Учиха?       Саске презрительно хмыкнул. Они даже этого не выяснили? Хотя откуда бы, единственный свидетель — это Змей. А Орочимару не из тех, кто болтает. И уж тем более о том, что имеет для него личный интерес, которым он делиться не желает.       — Не думал, что в Конохе так плохо с разведкой, — негромко заметил Саске, невольно отпуская ироничный смешок, вспоминая, как Сакура умудрилась учеников Хокаге обвести вокруг пальца. — Уходи, Хатаке. Мне нет интереса устраивать с тобой бой.       — Отдай глаз, что ты забрал у него.       От наглости Саске даже на мгновение оторопел. С другой стороны, стало понятно, что Хатаке наблюдал за боем давно. Издалека, правда, но тем не менее по следу шел долго. Не вмешивался. Напал после того, как Саске с Узумаки, который попытался вырвать у него риннеган, поплатившись за свою неосторожность, разошлись.       — Боюсь, я был неаккуратен, — лживо усмехнулся Саске. — Да и смысла нет в том, чтобы возвращать его Конохе. В Листе нет медика, что мог бы вернуть зрение Шисуи Учиха, и ты это прекрасно знаешь. Если есть желание найти наследие моего клана, то он не должен был уйти далеко. В конце концов, он же не дурак — пересаживать себе оба глаза. Да и мангеке шаринган ему не для этого. Так что есть шанс, что можно найти их парой, а не по отдельности.       Повисшая пауза была решающей. Столкнутся они в бою или все же разойдутся.       Наконец Какаши Хатаке задал, кажется, последний вопрос.       — Как ты связан с Тоби?       — Даже имени не спросишь?       — А ты мне его скажешь?       Саске качнул головой.       — Тоби… мой друг, — то, каким тоном это было сказано, скорее путало, чем давало ответ на заданный вопрос. — Пьем иногда вместе за здоровье Конохи. Правда, без таких забавных последствий, как было у тебя с твоим другом. Неловко вышло, не так ли? В следующий раз проверяй след лучше, если хочешь его найти. У нас много дел, Какаши Хатаке. Мы ловим того, кого вы поймать не в силах.       — Ты хочешь его убить?       — У меня приказ его убить.       Бывший сенсей ничего не ответил. Саске одним движением вернул катану в ножны и, затянув Сакую в шуншин, переместился подальше от места встречи.

***

      — Так себе план.       — Да нет, он весьма хорош.       — Я не хочу рисковать своим сыном, — Сакура агрессивно сделала ход на доске.       — Но тебе придется им рискнуть, если мы хотим вывести на чистую воду того, кто активно по твоим словам ищет встречи с Тоби.       — Но делать из Сакуи наживку — плохая идея.       — Не совсем. Он будет твоим слабым местом, и тот, кто так упорно желает с тобой встречи, вероятно, воспользуется шансом обратить на себя твое внимание с помощью ученика. Единственное, что от тебя нужно, это просто засветить Сакую на миссии в Суне, после чего передать мне, — Саске лениво поставил гладкий камень на доску, продолжая захватывать территории. Не сказать, что Го была его любимой игрой, но что-то в ней было — настраивало на переговоры. — Далее уже я встречусь с ним.       — Можно попытаться провернуть это без Сакуи.       — Он не выйдет, если в этой партии будут участвовать двое полноценных шиноби, — не рискнет. Он знает твои способности, а мои ему, к счастью, неизвестны. На нас двоих он не нападет, а вот на меня и Сакую может попытаться, что и будет его фатальной ошибкой. Если это тот, кто мы думаем, то твоя осторожность и избегание личных встреч — самое мудрое решение.       Он выдохнул дым, рассматривая поле перед собой.       И все-таки Сакура, скорее всего, победит. Но Саске не заботила игра на доске, а вот разработка плана по выманиванию того, кто в теории владел Котоамацуками, была явно в приоритете.       Не факт, что владел шаринганом он хорошо, но Данзо, например, отсутствие родства не сильно мешало, пусть и калечило.       Сакура следует его примеру и тоже раскуривает трубку, выдерживая паузу. Лоб ее хмурится, и она недовольно поджимает губы, пребывая в размышлениях.       — Допустим, твой план сработает. Что ты будешь делать? — она сделала свой ход. Саске прищурился сквозь дым.       — Если наши предположения верны, то это целая организация. Убивать его смысла нет, он должен привести нас к логову. Но оставлять ему глаза Шисуи я не собираюсь. Верну и первый, и второй, если от них хоть что-то осталось. А также, — Саске усмехнулся, касаясь пальцем глазницы с риннеганом, — если ему действительно нужен риннеган, то он не оставит мой без внимания.       — Это всего лишь предположение.       — Но оно не необоснованное, не так ли? Есть шанс проверить твои мысли.       Еще один камень занял позицию. Нет, все-таки проиграет.       — Хочешь собрать всех собак на себя? — Сакура поставила свой камешек.       — Война будет в любом случае — мир шиноби ей живет. Но гораздо лучше и проще решить этот вопрос до экзамена на чунина, что будет проходить в Конохе через три года.       Он, уже не думая, сделал свой ход.       — В этом есть смысл.       Она выиграла.       — Есть шанс, что масштабного конфликта не будет. Локальные — вполне, но отложить полноценную войну лет на семь — уже замечательно.       — Думаешь, Суна вновь решит устроить нападение на Коноху, как тогда? Саске пожал плечами.       — Если объединится с Камнем, то вполне может, несмотря на отсутствие поддержки Орочимару.       — Тадаеси-сама явно не обрадуется этой новости.       — Ну не все же ему диктовать условия мира.

***

      Обито Учиха просыпается в этот раз не из-за кошмара, а из-за сна порнографического содержания. Ну или не совсем сна…       В принципе, сообразить, что с ним происходит и откуда растут ноги, труда не составляет. Обито вскакивает с футона, натягивает штаны, с которыми возникает небольшая сложность в виде взбунтовавшейся против него физиологии, после чего использует Камуи, наплевав на то, что тем самым переполошит весь дом, а точнее параноящих Учиха. Ему не до этого.       В свой дом на окраине деревни он врывается уже готовый, вывалившись из Камуи, без предупреждения отвесить пинка проклятому Хатаке. И плевать, что тот, возможно, сейчас кувыркается с кем-то там еще.       От пинка из пространства Какаши уворачивается без проблем, пытается что-то возмущенно вякнуть, но Обито с разворота отвешивает еще один, который Хатаке принимает на блок рукой, зажимая пальцами свой любимый Приди-приди рай. И только тогда Обито останавливается, окидывает своего полуголого друга презрительным взглядом, понимая, что что-то тут не так.       — Ты, блядь, что, дрочил на иллюзию? — приходит к нему догадка.       Хатаке невозмутимо натягивает домашние шорты с узором в виде сюрикенов и бросает на него раздраженный взгляд. Повязки на нем нет, так что Обито ловит отблеск своего шарингана и охреневает еще больше.       — А что, нельзя? — фыркает друг и движением руки ставит опрокинувшийся диван обратно.       — Да нет, можно, почему нет, — бормочет Обито. — Но с каких пор ты это… сам?       Какаши да без масочного порно? Вы что?       — Чего пришел? — бросили ему в темноту.       — Я спал, — раздраженно ответил Учиха.       — Ну извини, — Хатаке откинул голову на спинку дивана и тяжко вздохнул. — Раз уж ты здесь, пить будешь?       Спать Обито уже не хотелось совершенно, и он со вздохом плюхнулся в кресло.       — А что есть?       — А что хочешь?       — А что, все есть что хочу?       В ответ пожали плечами.       — Все.       Учиха устало запустил пальцы в волосы, настороженно косясь на друга, который, видимо, находился не в лучшем настроении.       — Какаши… — начал он и замолчал, не зная, что сказать.       В принципе, сказать-то было нечего. Потому что проблема общая, как и общая тайна этой проблемы, которая вынуждала их обоих страдать. Каждого по мере своей испорченности, но тем не менее.       Говорят, Учиха любят как проклятые. Вспышками, неудержимой страстью на грани сумасшествия, чуть ли не одержимостью.       Ходили слухи, что у Хатаке свои приколы насчет выбора пары, потому от их клана и осталось так мало. Считай, один Какаши, которого Сакумо притащил откуда-то со стороны, и его сын до сих пор не знал, кто его мать.       Каким образом они умудрились смешать все это, да еще и отнестись спокойно, Обито не понимал. Он знал, что они оба ненормальные, конченые, больные на голову, но даже в страшном сне не мог представить насколько.       Судьба у них такая, что ли? Прокляли… или Обито своим подарком умудрился проклясть своего друга, в попытке сделать лучше, но вышло как всегда. Самые яркие эмоции на двоих, проклятье вечной памяти на двоих, грехи на двоих, желания, страсти…       И, кажется, теперь и женщина из вражеской деревни, обманувшая и кинувшая разбираться с тем, что они вместе наворотили, тоже связывала их двоих. Даже в эротических снах, мать его!       Хуже не придумаешь.       Обито уже пришел к выводу, что если бы клан Учиха узнал, как именно на них подействовал шаринган, то, скорее всего, грохнул их обоих. Потому что «Второй Мадара» — это хотя бы зло понятное, а Хатаке и Учиха, привязанные друг к другу и отзеркалившие сумасшествие, — это не изучено, а потому опасно.       Свет они не зажигают. Сидят в темноте каждый со своей бутылкой, погруженные в мысли, вероятно одни и те же, и даже говорить между собой надобности нет. Хотя мысленно общаться они, к счастью, все же не могут. Иначе бы вообще сошли с ума.       Хотя куда уж еще скатываться дальше? Они и так два безумца.       — Это хреновей, чем кажется, Обито. Вы, Учиха, сохраняете в памяти образ, считываете эмоции, запоминаете жесты, — наконец, тихо говорит Какаши. — Это ваш дар и ваше проклятье. Равновесие, как философски говорят Нара, которые до того, как стало возможным выяснить патологии развития плода на ранней стадии, убивали умственно неполноценных новорожденных детей.       — Ты это к чему? — Обито устало прикладывается к бутылке.       — К тому, — со стороны Какаши раздается старческое кряхтение, когда он тянется за подушкой. Слышится хруст его спины. — Что у нашего клана тоже есть свое проклятье. Мы отличные следопыты — чуем нашу цель за милю. Нас часто сравнивают с Инузука, но есть существенное отличие. Мы имеем склонность выбирать себе пару раз и на всю жизнь. Это как инстинкт, не знаю. Инузука чуют запах человека, Хатаке чуют чакру.       — И что?       Обито не совсем понимает, с чего Хатаке вдруг заговорил о том, что было, в принципе, известно всем, кто этим интересовался.       — И ничего. Я ее учуял.       Обито замирает, не сделав желанного глотка. В бутылке плещется алкоголь, а он, в одно мгновение подобравшись, будто готовясь к прыжку, впивается взглядом в Какаши.       — Где? — коротко спрашивает Учиха.       Шаринган улавливает клыкастую усмешку, мелькнувшую в темноте.       — В свите даймё страны Травы, на дипломатической миссии в Сунагакуре.              — И что?       — И ничего. След пропал, я не смог выследить, — вспышка раздражения и звон разбившегося стекла. — Эта дрянь прекрасно знает, как сбивать со следа. Уже не в первый раз. Тот, который я обнаружил, был ложным — спектакль оказался не для меня.       Обито фыркает, чувствуя одновременно и передающуюся злобу Какаши, и какое-то удовлетворение. Он не уверен, что сам бы смог унести ноги от взявшего след Хатаке, особенно когда он превосходно овладел Камуи.       — Неудивительно. Она умеет обводить вокруг пальца, — хмыкает он, вспоминая их первую встречу, где куноичи смогла ловко убедить двух шиноби высшего ранга в том, что она своя. А после уйти безнаказанной. — Момо-чан полна талантов…       И отзывается на имя Тоби-сан.       — Они пытаются поймать коллекционера, — задумчиво говорит он. И Обито замирает. — Наши выводы по поводу того, что Тоби не связан с похищением глаз клана Учиха, — правда.       Обито почувствовал, как на мгновение расслабился, сбрасывая с себя груз. Все же ему не хотелось, чтобы «Момо», которую больше знали как «Тоби», оказалась действительно той, кто похищает глаза.       Но кое-что его зацепило в разговоре.       — Они?       — Ей помогал Учиха, знаешь? — со вздохом проговорил Какаши.       И Обито давится следующими словами.       — Кто? — мрачно говорит он.       — Не знаю. Кто-то сильный, достаточно опытный, а еще, судя по чакре, имеющий близкое родство с Саске и Итачи.       Обито лихорадочно пытается вспомнить тонкости родственных связей семьи главы клана, но в голове ничего не отзывается.       — Ты уверен?       — У него был шаринган, Обито.       Какаши замолкает, долго смотрит в сторону, погрузившись в свои мысли, после чего как-то тоскливо, глухо проговаривает…       — С Учиха был мальчик. Он приманка. Судя по тому, что я узнал, ее ученик. Или, скорее, играет роль ее ученика.       — Это проблема?       — Нет. Просто запах знакомый.       «Только вспомнить все никак не получалось, отчего он казался таким знакомым», — расшифровывает Обито и откидывается спиной на диван, прикрывая глаза, вызывая в голове образы.       — Это даже забавно, — задумчиво говорит спустя продолжительное время он. — В первую нашу встречу я не мог активировать шаринган от истощения, а ты не мог запомнить запах, так как шли дожди.       — А странная девчонка, молящаяся Шинигами, уже тогда назвала нам свое имя, — Какаши коротко, хрипло хохочет. — Забрала ботинки. Вот только запах ее мне показался, потому что я пытался выследить ее после того громкого убийства чиновника. Кажется, только потом выяснили, что он вел какие-то мутные дела, не так ли?       Обито согласно мычит и медлит, прежде чем наконец-то признаться другу.       — Голубые глаза.       — М-м?       — Это она меня спасла, — медленно проговорил он, сжимая некогда почти расплющенную руку в кулак. — Может, ей кто-то и помогал, но она там точно была.       Под Хатаке скрипит диван, когда он с него встает, чтобы дойти до холодильника. Звякает стекло, и, кажется, дверцей он хлопает излишне сильно, на взгляд Обито. Прикладывается к бутылке.       — Тсунаде-сама будет в восторге, когда мы ее найдем, — звучит голос, полный сарказма. — Ты сегодня здесь ночуешь?       — Да.       — Заебись, — салютует ему Хатаке, ловко лавируя в темноте между предметами мебели.       Скривив губы, Обито приложился к бутылке, как только тот скрылся из виду.       Они оба знали, когда они ее найдут, последнее, что их будет волновать, так это восторг Тсунаде-сама.       Но Обито совсем не хочется думать о том, что, следуя здравому смыслу и протоколу, «Тоби» должен быть убит на месте.

***

      — Итак… — произнес Орочимару, с интересом рассматривая оставленного ему ребенка, который флегматично достал из подсумка какую-то книгу, стоило только его сенсею уйти куда-то по своим делам. — Что мы будем с тобой делать, Сакуя-кун?       Ребенка, видимо, вообще ничего не смущало в поведении одного конкретного Учиха, с которым Орочимару имел честь познакомиться пару месяцев назад Подняв голову, отвлекаясь от книги, светловолосый мальчик пожал плечами и тихо, даже как-то равнодушно выдвинул свои планы и одновременно пожелания:       — Молчать?       Орочимару усмехнулся.       Ему определенно нравился этот малец. Но времени им заниматься не было совершенно, он вообще-то должен уже отправляться на встречу с Джирайей… А Учиха из другого мира, видимо по старой памяти, решил озадачить своего не состоявшегося в этом мире сенсея заботой о своем собственном ученике.       Одно хорошо. Этот хотя бы не выглядел проблемным.       Но это не значит, что у Орочимару есть время и желание менять свои планы и задерживаться в убежище, для того чтобы объяснить правила и вколотить в малолетнюю голову мысль никуда не лезть.       Да даже если бы и было, рисковать он не собирался.       Оставалось одно. Взять с собой на эту прогулку.       — Мне нужно встретиться со старым другом. Выходим через десять минут.       В глазах Сакуи Харуно было лишь смирение.