Часть 11

      — Я гостей не звал.       — Ученику не нужно приглашение, чтобы прийти.       Орочимару, заслышав такое заявление, даже отвлекся от наблюдения за процессами, происходящими в пробирках, а также от записей касаемо них в таблицы и поднял голову в сторону вторженца, с легким удивлением и сомнением разглядывая его, как что-то… интересное.       Угрозы он от него не чувствовал. Да и вряд ли кто-то бы зашел к нему с парадного хода как к себе домой, для того чтобы банально убить. Слишком демонстративно и показательно, а на идиота незваный гость все же похож не был. Хотя об умственных способностях еще рано говорить, судя по прозвучавшему внезапному заявлению, но то, что Орочимару как минимум заинтриговали, шло незнакомцу в плюс.       В любом случае выглядел наглец как тот, кто явно знал, к кому он шел. И свой приход специально не скрывал от хозяина этого места, а, наоборот, постарался сделать так, чтобы его сразу же заметили.       Не оставили без внимания.       Змеиному саннину было крайне любопытно узнать, откуда такая самоуверенность и наглость. А то, что они присутствовали, было… очевидно.       Но ему это даже начинало нравиться.       Наконец обдумав сказанные слова, Орочимару не спеша, с расстановкой проговорил:       — Не помню, чтобы я обзаводился личными учениками.       — Неужели даже Кабуто к себе в помощники не взял? — хмыкнул любопытный шиноби и, задумчиво взяв одну из склянок Орочимару с полки, покрутил ее в руках, вернул на место, кажется больше не найдя в ней ничего интересного. И внезапно, совсем неожиданно подвел итог, который в одно мгновение взбудоражил исследователя. — Все такой же. Будет другое окружение, обстановка, социальное положение, а пробирки всегда справа налево. Что-то в мире не меняется. Ни в одном из миров.       — Кто ты? — медленно проговорил Орочимару, откладывая в сторону карандаш, которым вел записи.       — Саске Учиха, — прозвучал короткий ответ, который вроде бы не говорил ничего, а, с другой стороны, рассказывал слишком многое. Да такое, что оставить это без внимания Орочимару не мог.       Записи перестали быть такими интересными, как были несколько минут до этого. Да и пробирки тоже утратили свое очарование.       Тем временем таинственный человек шагнул ближе, больше не скрываясь за стеллажами, используя тени от мебели для того, чтобы прятать черты лица. Черные волосы, бледная кожа, темная одежда. Но знакомый мон Орочимару успел заметить.       Саске Учиха… не лгал. Во всяком случае, в том, что он Учиха.       Молодой мужчина небрежно подхватил за спинку стул, свалив брошенные на нем папки на пол, и протащил с противным звуком задними ножками, из-за чего по гулким помещениям пошло эхо даже несмотря на то, что двери этой лаборатории были закрыты. Сел напротив Орочимару расслабленно. Без страха, нервозности и вообще какого-то беспокойства.       Саннин тем временем внимательно изучал его, подмечая все детали. Отсутствующая рука, под челкой закрытый глаз, вероятно травмированный, характерные ярко выраженные клановые аристократичные черты лица.       Воин. Сильный шиноби. Закаленный в боях. Очень опытный и опасный.       Судя по внешности, которая могла сказать ему, как ученому и генетику, о многом, связан близким родством с главенствующей сейчас в Учиха семьей, от которой осталось не так уж и много живых представителей.       Неожиданный гость.       Так открыто заявляющий, что Орочимару — его учитель. Поправочка, в каком-то другом мире он является его учителем.       Любопытно.       Крайне любопытно.       — Полагаю, в этом мире наше знакомство еще не состоялось, — проговорил он, еще парочку раз чиркнув карандашом в своих записях, после чего отодвинул в сторону штатив с пробирками.       — Учитывая то, что Учиха осталось более чем достаточно для воспитания наследника клана шиноби, могу предположить что близкого знакомства, как было со мной, с местным Саске Учиха у вас и не состоится, Орочимару-сан.       — Вот как… — ученый усмехнулся, быстро складывая и анализируя информацию в своей голове. — Тогда зачем ты сюда пришел?       — Я ищу Коллекционера.       — Какое чудное совпадение, я тоже его ищу, — хмыкнул иронично Орочимару. — Но, увы, пока найти не удалось.       — Но ты с ним встречался.       — Не могу утверждать наверняка.       — Расскажете, Орочимару-сан? — усмехнулся странный Учиха.       — А вот это уже зависит от вас, молодой человек, — Орочимару оскалился в улыбке. — Что я получу взамен за информацию?       — А что вы хотите? — смешок.       — Думаю, мой ученик достаточно хорошо меня знает, чтобы понимать, чего я хочу.

***

      Диагностика прошла успешно. Сакура убрала ладонь с еще плоского живота девушки и мягко улыбнулась, подбадривая юную жену даймё.       — Госпожа, поздравляю. Ваши предположения подтвердились — вы беременны.       Свита госпожи Айко, что присутствовала при осмотре, тут же зашушукалась. Но будущая мать, одарив Сакуру радостной улыбкой, через мгновение нахмурилась.       — Сакура-сан, — проговорила она, — мне нужно с вами поговорить.       Сакура, которую, честно говоря, тревожило состояние здоровья жены даймё, согласно кивнула.       — Да, нам нужно с вами поговорить по поводу вашего будущего материнства и процесса подготовки к родам.       — Выйдете все, кроме Киоко, — негромко, но твердо скомандовала девушка и с помощью своей верной служанки, как раз той самой Киоко, приподнялась с постели, усаживаясь на самый край.       Сакура в который раз подивилась, насколько же эта юная девушка была хрупкой и маленькой. И тут же поджала губы.       Ей будет сложно выносить ребенка с ее здоровьем и таким хрупким телом. И так как госпожа Айко была совсем не глупа, она тоже это прекрасно понимала.       Тадаеси Мураками и Сакура почти ровесники. О них много ходило всяких слухов, учитывая тот факт, что всем было известно — к медику из клана Харуно господин испытывает странную симпатию. Но, вопреки опасениям многих, может, Тадаеси и затянул со свадьбой, но только потому, что четко знал, чего хочет. Он дождался, когда девушка из семьи сторонников, с которыми союз был крайне предпочтительным, подрастет, и четко просчитал свою выгоду от этого брака.       Как только Айко исполнилось шестнадцать, она вышла замуж, и, на взгляд Сакуры, из них вышла замечательная пара. Супруга господина на редкость умна и спокойна, а после того как познакомилась с Сакурой, что еще до свадьбы была послана приглядывать за ее здоровьем, не устраивала никаких сцен и скандалов, которых, казалось, можно ожидать. Не ревновала и не строила козней, пусть, скорее всего, ей много чего старались наговорить про Сакуру.       Недовольные всегда найдутся, в конце концов. И среди аристократов их было немало, хотя свадьба и получила одобрение, но все же каждому хотелось видеть подле господина девушку из своей семьи и рода.       И вот теперь ей семнадцать лет, она беременна, а ее здоровье слабое, и риск, что что-то пойдет не так, слишком высок. Глупой Айко не была и понимала: она может не доносить ребенка или умереть в родах. Сакура пока не могла спрогнозировать, насколько крупным будет плод, но, учитывая хрупкую конституцию госпожи, предполагала, что без кесарева не обойдется.       Не самый лучший вариант, но придется как-то господину Тадаеси мириться с одним наследником или решать вопрос через наложниц. Ну или не торопиться со следующим ребенком и ждать, когда супруга полностью восстановится, а еще лучше — поправит свое здоровье.       Хорошо бы родился мальчик, а не девочка. Наследник с первого раза решил бы много проблем и дал Айко время на восстановление без давления со стороны аристократии.       Вообще, если быть честной, Сакура бы предложила сделать аборт и повременить с беременностью, но это не ей решать. Нужен был наследник, все это понимали, и единственное, что она могла сделать для Айко, так это вести ее беременность и следить за состоянием матери и ребенка, но…       От основных обязанностей ее никто не освобождал. Если все пойдет плохо, то Сакура будет вынуждена провести минимум год в столице подле будущей матери. Девять месяцев, ладно, уже восемь до родов и еще три наверняка, чтобы проследить за здоровьем новоиспеченной мамы и ребенка.       «Не вовремя» — единственное, что она могла сказать обо всей этой ситуации, учитывая то, что совсем недавно Сакура вляпалась в учеников Хокаге, так и эта мутная история с похищенными шаринганами не давала покоя. А еще с Саске надо было что-то решать и как-то его легализировать…       Пусть он и говорил, что справится с этим сам, но это «сам» ее скорее пугало, чем успокаивало. Невольно вспоминалось все то, что Саске делал «сам».       — Я знаю, кто вы, и знаю, что вас связывает с моим мужем. Знаю вашу роль и пользу, которую вы приносите нашей стране, — наконец проговорила госпожа Айко, и Сакура, вытирающая руки полотенцем, замерла от неожиданности. Не к такому разговору она готовилась.       — Вам сказал ваш муж? — после долгой паузы проговорила она.       — Это было одним из условий, прежде чем я вышла за него замуж, учитывая то, какие слухи ходили о моем супруге и вас. У меня есть гордость, Сакура-сан, — просто улыбнулась девушка. — Поэтому мне нужно было удостовериться, что у моего мужа не будет детей старше моего ребенка. Но, к счастью, Сакуя Харуно действительно оказался исключительно вашим сыном.       Ловко вывернула. Не хватает дополнения «неизвестно от кого», но Сакура на это не обращает внимания совершенно.       Потому что она-то как раз уверена, что Сакуя исключительно ее ребенок и никакой кровью с родом даймё не связан. Не то чтобы она проверяла, но искать неизвестного отца точно не собиралась. Если Сакуя захочет его найти… то найдет. Сам.       Если еще эта мразь жива.       В любом случае… гордость, да?       Вот и ответ на вопрос, почему такая на вид хрупкая и слабая женщина, вероятно, оказалась на том месте, на котором сейчас сидит.       Она была умна. И судя по тому, что никакой утечки не произошло за все время, что Айко знала, кем является Сакура, а это минимум три года, то жену себе господин Тадаеси выбрал более чем верно.       Она выяснила все, что ей нужно было, а остальное благоразумно оставила якобы без внимания, вроде и забыв, но тем не менее отложив в ящик, из которого могла бы вытащить в любой момент.       И, видимо, момент настал.       — Так что вы от меня хотите? Или лучше сказать — от кого? Я ведь правильно понимаю, что ваш муж не в курсе нашей беседы?       К кому будет дело? К Сакуре Харуно или Тихому Тоби?       В то, что госпожа Айко собирается предать своего мужа, Сакура не верила ни на секунду. Как и вообще действовать за его спиной. Значит, логично предположить, что она решила сначала узнать что-то, что окончательно приведет ее к какому-то выводу или, скорее, решению. Каким бы оно ни было, это… любопытно.       — Я хочу, чтобы всю мою беременность вы были рядом. Я видела, что вы сделали с ногой моего мужа, и понимаю, что вы способны на многое. На большее, чем хотите показать.       Сакура на это заявление в ответ долго смотрит на свою госпожу, думая, как подобрать слова.       — Ваше желание сохранить ребенка мне понятно, и я его разделяю, госпожа, особенно когда действительно есть риск осложнений, но я не могу выполнить вашу просьбу, если мне не отдаст этот приказ ваш муж, — аккуратно проговорила Сакура, хмурясь. — Без его ведома я действовать не стану. Как и без приказа. Особенно если дело касается вашей семьи и рода — такой уговор.       Но госпожу Айко ее ответ ничуть не расстроил. Она, наоборот, улыбнулась, и в ее взгляде появилось одобрение.       — Я знала, что вы так ответите, Харуно-сан. Но мне нужна от вас честность. Мой господин, скорее всего, пойдет навстречу моей просьбе оставить вас при себе, он ждал этого ребенка не меньше, чем я, и уже дорожит им. Но я не желаю, чтобы присутствие рядом со мной повлияло на ваши многолетние труды, — ее голос был спокоен, а сама она положила ладони на живот, едва заметно улыбаясь своим словам и мыслям. — Я хочу знать, могу ли я просить вас и своего мужа об этом не в ущерб.       Ее темные теплые глаза вызывали в Сакуре радость.       В ее словах присутствовал здравый смысл. А вопрос был весьма актуален, но повисла одна проблема.       — Я не знаю, моя госпожа, — честно проговорила Сакура. — Сейчас я не могу ответить на этот вопрос, но в любом случае буду считать за честь, если вы позволите вести мне свою беременность.       И она ничуть не лгала. Она не знала, повлияет ли это или нет. Понятия не имела в свете последних событий.       Но в том, что желание сохранить ребенку жизнь было искреннем, тоже не лгала.       Айко на ее ответ только кивнула, о чем-то размышляя.       — Вы можете идти, Харуно-сан. И спасибо вам. За все.       — Постарайтесь не нервничать, госпожа.       Она улыбнулась.       — Я обязательно поговорю с мужем по этому поводу, — пообещала Айко.       Сакура коротко поклонилась, прежде чем покинуть покои жены даймё страны Травы.

***

      — Скажите, почему я должен вам доверять? — голос Тадаеси Мураками был спокоен. Он не боялся смотреть в глаза Саске, хотя тот уже представился и многие, заслышав имя клана, обычно пытались отвести глаза, веря слухам и легендам, подверженные суевериям и предрассудкам.       Впрочем, не все было легендами и не все являлось простыми слухами.       — Потому что вы доверяете Сакуре? — отбил Саске.       — А как вы думаете, почему я доверяю Сакуре? — внимательный взгляд темных глаз, прямой.       Саске усмехнулся и чуть склонил голову к плечу, рассматривая молодого мужчину, что сидел напротив и спокойно ждал его ответа.       Он ему начинал нравиться.       — Потому что она заслужила вашу верность?       Да, Саске любил дергать тигра за усы и сейчас наблюдал за реакцией. Изучал, забавлялся.       Ему было интересно делать выводы о человеке. И пока что ему нравилось то, что он видел.       Не трус. Есть и гордость, и здравомыслие, и смелость. Явно знает, что такое честь и уважение. Умеет быть благодарным.       Имел опыт в войне, причем, судя по всему, в Третьей Мировой Войне Шиноби, и сам факт того, что он выжил, да еще в столь юном возрасте, уже говорит о многом.       Не глуп, не высокомерен без меры, не избалован.       Достойный человек. И по опыту Саске, такие среди аристократов, особенно на высшей ступени иерархии, встречались редко.       Он приятно удивлен. Впрочем, Сакура бы не стала работать с человеком, который был бы сволочью и мразью.       Даймё на его ответ лишь хмыкнул.       — Клан Сакуры Харуно жил на территории страны Травы достаточно давно. Третья Мировая Война Шиноби практически уничтожила эту страну, привела ее к полному упадку, — казалось, на мгновение он погрузился в воспоминания, делая паузу. — А потом глава клана Харуно оказала мне неоценимую услугу и предложила свою верность. Было глупо ее не принять на тот момент. Вы же не предлагаете мне ничего и даже не просите. Но при этом это не делает вам чести, так как своим присутствием здесь вы подставляете ту, что замолвила за вас слово и попросила меня провести с вами встречу. Вы из клана Учиха, который давно живет на территории страны Огня. У вас есть родина, есть родственники, вам есть куда идти, но почему-то вы пришли сюда и утверждаете, что знакомы с главой клана Харуно дольше, чем я, что невольно вызывает вопросы.       — Страна Травы и страна Огня — союзники.       — Скажите это тем, кто остался в живых после Третьей Мировой Войны Шиноби, Саске-сан.       — Господин Мурак…       Он сделал жест, призывая Саске помолчать. А после продолжил.       — Задам вопрос по-другому. Почему я должен сейчас доверять Сакуре Харуно? После того, что узнал? И соответственно, доверять вам, Демону Учиха?       — А разве вы что-то узнали? — наглая усмешка.       Саске отпивает уже чуть остывший чай, с насмешкой рассматривая поверх тонкого фарфора лицо местного правителя, показывая ему своим видом то, что как раз таки ничего он, Тадаеси Мураками, и не знает.       Тадаеси едва заметно хмурится, но все же держит лицо, игнорируя наглость и почти вызов.       — Я знаю достаточно, чтобы делать выводы.       — Уверены? — лениво тянет Саске. — А хотите узнать больше? А впрочем…       Вспышка шарингана — и секунда размазывается в вечность, в которую укладываются отрывки Четвертой Мировой Войны Шиноби. Всего мгновение.       Даймё моргает. У него чуть подрагивают пальцы, его выдает побледневшее лицо. Он щурится, прижимает к виску ладонь, переживая вспышку боли, и пытается незаметно выдохнуть.       Наблюдая за этим человеком, не шиноби, Саске невольно все же проникается уважением. Чуть-чуть.       — Кто вы такой? — наконец задает он вопрос. — И Сакура…       — Как насчет сделки? — Учиха улыбается. — Подобно той, что вы заключили с Орочимару, предоставив ему место под убежище. Я очень сомневаюсь, что вы не знаете, о чем идет речь.       — Сделки? — Тадаеси усмехается и морщится от боли. — Для начала докажите, что все, что вы мне показали, — правда.       Через несколько часов обсуждений Саске Учиха и Тадаеси Мураками приходят к соглашению.       И под конец этого разговора даймё выглядит усталым и задумчивым. Саске спешит откланяться.       — Что будет, когда ваши поиски человека, угрожающего спокойствию этого мира, закончатся? — Учиха замирает на месте, когда этот вопрос прилетает в спину.       И пожимает плечами.       — Другая война.       — И кто же выйдет победителем в этой войне? — Тадаеси изящным движением проводит кисточкой по бумаге, не поднимая головы от документов, к которым вернулся.       — Понятия не имею.       — Без войны не будет мира. Без мира не будет союзов. Без союзов не будет доверия, без доверия будет предательство, без предательства не обходится ни одна война. А без войны не будет мира. Знаете, Саске-сан, я все думаю, что наша жизнь вращается по этому порочному кругу. Сакура-сан многое сделала для этой страны, у нее будет время сделать еще больше — это правда, но я никогда официально не представлю Тоби как шиноби Травы.       — Вы думали об ее убийстве?       — Любой правитель думал бы об убийстве того, кто слишком много знает и этими знаниями несет угрозу. Но Сакура Харуно не тот человек, которого можно легко убить, и не тот, кого хочется иметь во врагах. Я не идиот, Учиха-сан, хотя многие посчитали бы как раз наоборот. Я благодарен главе Харуно за работу, и именно поэтому миссия в Суне, которую вы задумали, будет последней в роли Тихого Тоби.       Саске усмехается.       — Хотите обезопасить себя?       — Страну, Учиха-сан. Тихий Тоби должен умереть, а за его голову должна быть выплачена награда. Вы же понимаете, о чем я? Раз уж вы эксперт в этом деле, то, думаю, вам удастся утрясти все без лишнего шума.       «И свидетелей», — мысленно заканчивает за ним Саске.

***

      — Ладно, с Орочимару у вас был задушевный разговор, и ты не оставил ему выбора просто не слушать. Но Тадаеси-сама?.. — Сакура устало скидывает обувь на пороге дома, носком поправляя ее, чтобы она стояла ровно. — Хотя, в принципе, мы ожидали, что так оно и будет.       Вокруг зажженных фонарей на энгаве кружились насекомые. Луна сегодня была не яркая, так что света оказалось маловато, а в доме Узумаки, который можно рассмотреть через окно, очевидно, уже все давно спали.       — А ты не рада, что все закончилось мирно, без необходимости в лишних жертвах? — Саске медлит, прежде чем снять с себя обувь. Они как-то не успели обсудить, где Учиха будет жить в ближайшее время. Он, конечно, остановился у Сакуры…       А впрочем, она вроде не против его присутствия. Мнение же своего теперь уже ученика по этому поводу Саске не волнует совершенно.       — Рада, конечно, но я не ожидала, что меня официально приставят к свите жены даймё как личного лекаря минимум на год, отстранят от всех миссий и вообще нам придется организовывать смерть Тоби, учитывая, как я старалась не оставить никаких следов, — Сакура недовольно сгоняет с плеча оголодавшего комара. — Будет проблематично с ним покончить.       Саске приземляется на ступеньки рядом с ней, тоже отставив свою обувь в сторону. В подсумке у него документы, а если точнее — договор о найме его как убийцы от самого даймё, с которым он может прийти практически в любое место, а вернее страну, где у Травы мирный договор или договор о сотрудничестве, и, предъявив эту бумагу, получить полную свободу действий. В пределах разумного, разумеется. Все вопросы будут задаваться уже непосредственно самому феодалу, который подписался на этой бумаге.       Вещь хорошая. Саске не считается нукенином, так как у него есть долгосрочный контракт на верность, который заключается в очень редких случаях. Он по факту все тот же наемник в руках влиятельного человека, и препятствий ему чинить не стоит. Верность, правда, в подобных договорах всегда под вопросом, поэтому таким обычно никто из правителей не занимался — своих шиноби хватало.       Наемников использовали крайне редко. В случае с даймё страны Травы Саске Учиха, ёкай бы знал откуда взявшемуся, но имеющему мотив, пусть это и известно узкому кругу лиц, поручено следующее — убить Тихого Тоби. Взамен огромные деньги от правителя страны, сделавшего такой заказ, и если очень сильно хочется, он может зайти и получить еще и от другой страны награду за его голову.       Для посторонних все очевидно. Тоби таки допек страну Дипломатов, раз они разорились и наняли убийцу со стороны, лишь бы избавиться от него навсегда.       Такой поступок понятен. Да, к нему могут отнестись скептически, но если Саске притащит труп Тоби, то никто в сторону Травы ничего не скажет.       Важен результат. Какими путями он достигнут, уже не особо имеет значение.       Если все правильно разыграть, то результат будет следующий. Саске убьет Тихого Тоби, предварительно перетянет на себя внимание некоего заинтересованного лица, которому, возможно, зачем-то понадобился риннеган, но это он еще уточнит. Учитывая, что Сакура будет заниматься своим делом в столице, то ничего удивительного — деятельность Тоби прекратится. После смерти это даже предсказуемый результат.       Он официально умрет.       Все складывается как нельзя лучше, но есть одно но.       Доказать, что тело действительно принадлежит Тихому Тоби… сложнее.       Хотя можно все спихнуть на хорошую разведку страны Травы, которая выяснила личность этого человека, придется заиметь свидетеля со стороны. Причем не из страны Травы. Который встречался с Тоби или хотя бы догадывался, кто это. Выслеживал его и…       Саске усмехается.       — Нам нужен свидетель того, что я связан с Тоби.       — Сакуи тебе мало? — устало спрашивает Сакура. — Ты собираешься украсть у меня ученика, если что.       — Кража ученика Тоби лишь для того человека, которого мы будем ловить на живца… Нужен кто-то еще. Кто знает тебя.       Глава клана Харуно поворачивается к Саске с каменным лицом и долго молча смотрит на него.       — То есть… ты хочешь предъявить кому-то, кто со мной близко знаком, точнее сказать, очень близко знаком… — она запинается.       — Твое тело, — заканчивает Саске и не может сдержать разъезжающуюся издевательскую ухмылку.       — Нет, — категорично обрывает Сакура.       — Измененное…       — Нет.       — Сакура.       — Я не буду прикидываться трупом!       — Да чего тебе стоит? — фыркает Учиха.       — У кого тут самое мощное гендзюцу, а?       — Оно не так надежно, как тебе кажется… — хмыкает Саске. — Один раз. И можешь жить спокойно, я сам займусь этим делом. Отпуск, Сакура. Никаких переработок. В конце концов, Орочимару тоже имеет личный интерес.       — Нет, Саске, — Сакура решительно отказывается. — Я знаю, что это была идея Наруто — проверить, смогу ли я удачно притвориться трупом при помощи своих медицинских навыков, я…       — Слабо?       — Нет! — вспылила Сакура. — Мне не…       — Отлично, я рассчитываю на тебя.       — Что?       Саске тем временем поднялся с крыльца и спокойным шагом удалился вглубь дома, вероятно направляясь в купальню, а после отдыхать в свою комнату.       Еще несколько долгих мгновений Сакура провожала его взглядом и продолжила смотреть, даже когда он уже скрылся в глубине дома, после чего, вытянув ноги, тяжело вздохнув, откинулась спиной назад, уперевшись руками. Запрокинув голову, она тоскливо разглядывала край крыши, молчаливый ветряной колокольчик и далекое звездное небо, кусочками проглядывающее сквозь кроны деревьев, в которых прятался ее дом в традиционном стиле.       Была глубокая ночь.       Но в доме еще никто не спал.       В том числе и ее ребенок.       Сакуя бесшумно выскользнул на энгаву, прокрался к Сакуре и сел рядом, вытянув босые ноги. Поболтал ими в воздухе. Вздохнул и тоже уставился на небо.       — Мне он не нравится, — внезапно заявил Сакуя, рассматривая ветки деревьев.       — Мне тоже, — поддержала его Сакура.       — Может, мы его просто убьем? — флегматично предложил сын выход из положения. — А его труп выдадим за Тоби. И тебе не надо будет притворяться. Мотив есть — он Учиха, а у них такое часто случается.       Сакура уже на начале предложения повернулась к нему, с нарастающим удивлением слушая спокойную речь.       — У Учих часто случается что?.. — решила она уточнить.       Сын перевел на нее взгляд темных глаз.       — Фляга свистит, — пояснил он и еще сделал своеобразный жест рукой. — Так Исуи-сан сказал.       Ну, Исуи-сан, конечно, не соврал, но…       — Будем надеяться, что Саске этого не слышал… — пробормотала Сакура.       — Слышал, — прозвучало за спиной, и Саске после душа прошлепал босыми ногами с накинутым на плечи полотенцем мимо них.       Сакура похлопала замершего Сакую по плечу, когда шаги стихли.       Сына она, конечно, любила, но ему нужно было извлечь урок о том, что некоторые мысли лучше не озвучивать в месте, где их могут услышать, или вообще молчать в тряпочку и не вякать.       Все приходит с опытом.       — Пойдем спать, Сакуя-кун. Ближайшие пару месяцев у нас будут тяжелыми.

***

      Человек быстрым шагом двигался по узкому коридору. Извилистый путь, иногда похожий на лабиринт, его ничуть не смущал. Пусть коридоры были узкими и не совсем удобными в своих поворотах, но потолки хотя бы позволяли передвигаться в полный рост, за что стоило поблагодарить строителей.       Впрочем, человек об этом даже не задумывался. Он просто спешил, и его шаги, тихие, почти бесшумные, больше похожие на шорох, а не стук подошвы обуви, несло невнятное эхо куда-то вдаль, по этим каменным лабиринтам.       Человеку, боящемуся замкнутых пространств, было бы здесь неуютно. Но путник уверенно продолжал идти.       Наконец он свернул в еще один коридор, оказавшийся гораздо шире других, и начал спускаться по ступеням еще глубже. И чем ниже он оказывался, тем шире становился проход. Ступеньки растягивались в стороны, становились удобнее, и, казалось, даже было легче дышать, так как исчезало давление тесных помещений, невольно заставляющих задерживать дыхание.       Лестница кончалась в пещере. Сухой, устланной песком с отпечатками чужих ботинок, с горящими узорами по стенам, что освещали помещение. И коридоры. Но коридоры гораздо тусклее и непонятнее, а еще слишком высоко, чтобы рассматривать подробнее.       Спиралевидные рисунки причудливо разбегались ввысь и даже заползали на высокий свод пещеры.       Красивое зрелище, но человек не задержался, чтобы полюбоваться им, — это говорило о том, что он привык и уже не считал эти узоры чем-то необычным.       Он продолжил путь и, пересекая пещеру, направился к одной из дверей, вырезанных прямо в камне.       За дверью пряталась еще одна лестница, но на этот раз она вела вверх. Подъем оказался недолгим, еще десять шагов в сторону от лестничной площадки, и человек толкнул очередную дверь, преграждающую ему путь.       Он успел только открыть ее, почти сливающуюся с серым камнем скалы, как в лицо ударил свежий влажный воздух. На секунду обдувающий порыв ветра, пронесшийся по коже, оставляя после себя запах моря, йода и привкус соли, заставил вздрогнуть. Мурашки пробежались по телу, и даже чуть-чуть закружилась голова.       Озноб прошел быстро. И зрение вернулось в норму, стоило только сделать несколько спокойных вдохов.       Вырезанный в скале небольшой балкон, на который выходила дверь, снова соединялся тропинкой-переходом в виде лестницы, огибающей выступ.       Путь продолжался.       Слегка помедлив, человек принялся спускаться, скользя ладонью, затянутой в плотную кожаную перчатку, по каменным перилам, иногда замедляя шаг, когда далеко внизу беспокойное море билось волной о скалу.       Порой казалось, еще немного — и соленые брызги с хлопьями морской пены долетят до него, но он знал, что море сегодня было недостаточно беспокойным, чтобы наброситься на него, пытаясь сбить с ног потоками воды. И потому не боялся. Только вслушивался в шум и тихий недовольный рокот стихии.       Судя по приметам, штормовая погода настанет ближе в вечеру. А сейчас раннее утро, считай сумерки еще не отошли, отчего передвигаться было порой сложно, так как можно оступиться. Но путь, которым он шел, ему очень хорошо знаком.       До рассвета оставались считанные секунды, и он спешил.       Обогнув скалу, человек вышел на площадку, огражденную перилами, которые облюбовали под свои гнезда морские птицы. Но сейчас был не сезон гнездования, а потому все это, по сути, лишь мусор.       «Раньше такого не было», — с горечью заметил он, но ничего не сделал, разве что распихал со своего пути лишнее и направился к перилам смотровой площадки.       Положив ладони на ограждение, он закрыл глаза и вдохнул полной грудью морской воздух, жмуря от наслаждения веки, вслушиваясь в шум морских волн и чуть подвывающий ветер, что иногда стонал, проносясь мимо скал, отчаянно цепляясь за выступы.       Приближался рассвет. Небо зарозовело вдали. И так как человек знал, что в море и в пустыне рассвет наступает быстро, он поспешил открыть глаза, чтобы увидеть, как медленно, окруженное маревом на горизонте, выползает из-за края земли слепящее солнце.       Облака, которые сначала не было видно, приобрели четкий контур и оттенок. Они до странного казались выше солнца, хотя всем давно известно, что все как раз наоборот.       Человек наблюдал, не спуская глаз с поднимающегося диска, в одиночестве стоя на смотровой площадке скалы.       И плакал.       Молча.       И лишь утреннее море было свидетелем его слез. И его скорби.