Часть 15. Вместе.

Дождь капал ей на голову, а мороз, как ящерица, полз вверх по ногам. Тишина старого заброшенного кладбища подчёркивала суматоху бытия. Гермиона уставилась перед собой на исполосованный серым дождём камень с надписью: Айви Кларк. Она подняла голову, посмотрела на затянутое облаками небо и почувствовала, как ветер сушит слёзы, навернувшиеся ей на глаза. — Мне мало что удалось разузнать о судьбе мисс Кларк, — произнёс Снейп. — Только то, что её мать была воспитательницей в детском саду, отец бросил их ещё до её рождения. — Спасибо. Гермиона повернулась к Снейпу и вдруг почувствовала, как её громкое ровное дыхание перешло в судорожные рыдания. Слёзы текли у неё по лицу. Она так сильно всхлипывала, что ей не хватало воздуха. Снейп обнял её. До сих пор Гермиона не подпускала к себе боль, неся в себе груз непролитых слёз. Но сейчас наконец смогла дать волю эмоциям и плакать, плакать, плакать… Снейп прижал её к себе, и руки у него дрожали. Помимо потрясения от рассказа Гермионы, он вновь испытывал чувство вины, раскаяние и муки совести. Сильнее, чем когда-либо. В её страданиях и страхах он виноват ничуть не меньше, чем те, кто в тот день загнали её в лабиринт смерти. Потому что он был одним из тех, кто принял непосредственное участие в его возведении. Сейчас было уже бесполезно говорить, что его вынудили обстоятельства, что судьба не дала ему иного выбора, кроме как пойти в Пожиратели смерти. Перед ним предстала нагая правда, и Снейп не мог смотреть ей в лицо. — Прости меня. — Гермиона смятенно почувствовала, что он гладит её по голове. — Прости. В этот момент ей показалось, что вместе с ней, Снейп просил прощения и у другой женщины. У матери Гарри. Всё, что он ни делал в своей жизни, он делал для неё. Каждый раз, когда Гарри попадал в неприятности, был на волосок от смерти, за ним всегда молча стоял Снейп, готовый помочь. Снейп, пытавшийся нейтрализовать проклятие профессора Квиррела; Снейп, вернувшийся к Тёмному лорду в качестве шпиона Дамблдора; Снейп, чей патронус указал Гарри, где спрятан меч Гриффиндора. Ни один мужчина не стал бы так рисковать своей жизнью, если бы не любил до самозабвения. Он любил в тишине, и если бы так было угодно судьбе, то унёс бы этот секрет с собой в могилу. Гермиона прижималась к груди Снейпа и с жадностью вслушивалась в быстрое биение чужого сердца. Его тоже подтряхивало. И стоило ей осознать это, как она освободилась от слепой ярости, когтившей её сердце, а вместе с ней — осуждения. И что-то похожее на умиротворение снизошло на неё. Она простила. Гермиона не знала, как долго они со Снейпом стояли вот так под дождём, но казалось, что прошла целая вечность. Через полчаса Гермиона сидела на трёхногой табуретке и пила из кружки. Настой ромашки согревал её, но был мерзким на вкус, словно горячую воду пропустили через солому. — Простите, что вам пришлось видеть меня такой, — тихо пробормотала она и поставила кружку на стол. — И спасибо… за всё, что вы сделали. Снейп не смотрел на неё. Он в напряжении глядел на договор Чечко, на котором проявилась печать, но не испытывал при этом ни радости, ни благодарности. — Вы очень храбрая девушка, — сказал он, оборачиваясь. — Вы через многое прошли, но теперь вы в безопасности. Вот увидите, министерство магии поймает Фенрира Сивого и проведёт над ним суд. Гермиона понимала, что Снейп сказал это лишь для того, чтобы её успокоить. Однако поиски оборотня шли уже не первый год, и она знала, что это значило — шансы уже были невелики. Именно эти сомнения девушка увидела во взгляде Снейпа.

***

За последние минуты дождь усилился, над крышами домов вспыхнули первые молнии. В конце концов Прискотту удалось найти это место, которое он присмотрел ещё несколько месяцев назад во время своих вылазок в Лондон. Это был старый заброшенный особняк с обвалившейся крышей и разбитыми окнами. Стены были обезображены граффити, и лишь в некоторых местах ещё виднелись обрывки выгоревших обоев, изъеденных плесенью. Лестница, ведущая на второй этаж, обрушилась много лет назад, поэтому оставалось только спуститься в подвал. — Люмос, — произнёс Прискотт. Кончик палочки вспыхнул, но неохотно, шипя, точно мокрая спичка. — Прости, что пришлось привести тебя в такое убогое место. Роцина молчаливой тенью следовала за мальчиком. Здесь было холодно и сыро, казалось, что в темноте кто-то двигается, на стенах танцуют какие-то тени. Однако о том, чтобы вернуться к тёте Мораг не могло быть и речи. Одна мысль о том доме, где он провёл столько несчастных лет, приводила его в содрогание. Он хотел бы никогда больше не переступать порога того злосчастного дома. Вдруг Прискотт замер на месте. По выступу стены скользнула маленькая тень. Крыса остановилась и, подняв острую мордочку, принюхалась. Инстинкты предупреждали её об опасности, но её реакция была слишком запоздалой. Мгновение спустя её подбросило в воздух. Зверёк в панике завопил. Затем она шлёпнулась на пол и, виляя дымящимся хвостом, рванула во тьму. — Стой! Кто здесь! — донёсся из темноты чей-то голос. Вздрогнув, Прискотт выставил перед собой волшебную палочку. Нервы были натянуты до предела. — Чего ты так орёшь, Джонатан? — недовольно проворчал второй голос. Блеснула молния, озарив часть подвала ярким светом. Возле стены стояла тёмная фигура. Вскрикнув от ужаса, она также как и крыса, юркнула в темноту. — Чудовище! Райан, там чудовище! — Перестань орать! Ты, видать, в конец обкурился. Дай поспать. — Нет, Райан, послушай… — Да что ж это такое! Райан в раздражении вылез из грязного спального мешка, чиркнул спичкой и бросил её в бак со старой бумагой. Вспыхнул бойкий, яркий свет огня, отчего тьма за пределами этого тёплого круга показалась ещё более непроглядной. Руки Джонатана дрожали. Его лицо было белым — не просто бледным, а белым как мел. — Да что с тобой? — растерянно прохрипел Райан. — Там… на ступеньках, — пробормотал Джонатан. Его взгляд блуждал, в глазах отчётливо запечатлелся страх. — Что там? Джонатан растерянно потупил взгляд. — Я не знаю, — пробормотал он. — Это было… Я не смог его хорошо разглядеть. Оно было как… как привидение и… оно было в крови и… и… Сверху донеслись очередные раскаты грома, и Джонатан вздрогнул. — Не будь гусыней! — резко сказал Райан. — Снова втихаря приложился к той фляжке? А ну говори, где ты её спрятал? — Да нет же… — Как же вы мне надоели! Оба. — На лестнице раздались чьи-то неторопливые шаги. Мужчины замерли и стали напряжённо прислушиваться. Тут голос незнакомца произнёс какое-то слово — такого слова мужчины в жизни не слыхали, — и Джонатан взвизгнул. Он схватился за дымящийся зад и начал носиться по подвалу, точно курица с отрубленной головой. — Проклятье, — чертыхнулся Прискотт. — Палочка… Палочка меня совсем не слушается. — Ах ты гадёныш! — заорал Райан и бросился в его сторону. — Роцина… — На лбу Прискотта выступила испарина. Он всё взмахивал волшебной палочкой, но она только шипела и выплёвывала искры. — Сосредоточься на том, чего желаешь в данный момент больше всего на свете, — прозвучал её спокойный голос возле уха мальчика. И её спокойствие, как и бесчисленное количество раз до этого, передалось Прискотту. Разум стал холодным, дрожь в руках прекратилась, и он вдруг почувствовал себя сильным. Снова блеснула молния, и тогда Райан увидел того, кто стоял на ступеньках. Он издал прерывистый, похожий на вздох звук. Вспышка зелёного света ударила по глазам, и Райан упал навзничь. — Это палочка ни на что не годится, — с досадой сказал Прискотт, перешагнув через неподвижное тело бездомного. — Она меня совершенно не слушается. — Но ведь ты победил тётю Мораг. Теперь её палочка твоя по праву, — утешала Роцина. — Нет, — отрезал Прискотт. Очередная зелёная вспышка погасла, а вместе с ней исчезли и свет, и тепло, и жизнь. — Тётю Мораг победила ты. Её палочка никогда не будет меня слушаться. Роцина печально вздохнула. — Мне нужна другая, — решительно продолжал Прискотт. — Своя. — Тогда ты знаешь куда нужно идти, — ласково шептала Роцина. — Это опасно. — Ты справишься, — шептала Роцина. Её накидка приласкала его лицо, и блаженная улыбка появилась на губах Прискотта. — Мы справимся.