Часть 17. Калитка.

В доме стояла глубокая тишина — не усталая тишина после изнурительной ночи, а тишина настороженная и слегка зловещая. Снейп медленно открыл глаза и поднял голову. Шея затекла, спину разламывало — усталость сморила его прямо на кухне, и он уснул за столом. На втором этаже щёлкнул дверной замок, и Снейп напряжённо посмотрел в том направлении. Его подозрительная натура часто видела опасности там, где их не было. И всё же, осторожность не раз спасала ему жизнь. Он покрутил волшебную палочку между большим и указательным пальцами, и она откликнулась на его нетерпеливое волнение слабой вибрацией. На ступеньках появилась тёмная фигура. И неспешно, тяжело стала спускаться вниз. Это была Грейнджер. — Что вы здесь до сих пор делаете? — удивлённо и с ноткой раздражения в голосе спросил Снейп. — Да ещё и крадётесь как тать. Я чуть было не ударил по вам заклинанием. — Простите, если напугала. — Гермиона приблизилась к нему. — Пожилой женщине наверху становится только хуже. Я известила сотрудников Мунго. Они должны прийти с минуты на минуту. — Вы вообще спали? — спросил Снейп, окинув девушку недовольным взглядом. Он впервые видел её такой неопрятной: на лице сажа, волосы спутались, от одежды сильно пахло гарью. — Пару часов, — ответила Гермиона, точно отмахнулась от него. — Грейнджер, идите домой, — велел зельевар. — От вас здесь всё равно больше нет никакого толку. Вы сделали всё, что могли. А с колдомедиками я разберусь сам. — Но я должна ещё… — Вы никому больше ничего не должны, — резко перебил её Снейп. — Давайте, я хотя бы приготовлю завтрак, — не унималась девушка. Она бесцеремонно открыла один из кухонных ящиков, как вдруг Снейп схватил её за руку. — Грейнджер. Она опустила взгляд, как всегда делала, когда её вместе с Поттером и Уизли заставали за нарушением школьного устава. И зельевар понял, что с ней явно было что-то не так. — В чём дело? — спросил он. В напряжённой тишине их глаза встретились. — Ничего… — начала было Гермиона, но Снейп прервал её на полуслове. — Не лгите мне! — процедил он. Глаза зельевара уже было вспыхнули от ярости, как вдруг его посетило пугающее предположение. — Вы боитесь. Боитесь возвращаться домой. Гермиона стояла, вытаращив глаза. Снейп ожидал, что она будет всё отрицать, но она лишь смотрела на него дикими глазами с мертвецки бледного лица. — Значит я прав, — на выдохе произнёс он. — Что они сделали на этот раз? Она хотела вновь уклониться от ответа, но глядя на непоколебимую решительность Снейпа докопаться до правды, поняла, что ей это не удастся. Он слишком хорошо знал её. — Просто очередное письмо с угрозами, — тихо призналась Грейнджер. — Если бы это было «очередное письмо с угрозами», вы бы не вели себя столь нерешительно, — возмутился Снейп. — Похоже, вы и вашим дружкам ничего не сказали. — Конечно же, нет! — Голос девушки дрожал. — Даже если аврорат начнёт расследование, ответственность за содеянное ляжет на Харгру, а не на её хозяина. Ему будет достаточно сказать, что она действовала по собственной воле, чтобы суд поверил ему. Харгру отправят в Азкабан и приговорят к поцелую дементора. Если я подам заявление, то обреку невинное существо на верную смерть, — сказала Гермиона, часто и прерывисто дыша. — Тогда что вы собираетесь делать? Они явно нашли ваше слабое место, и уже ни перед чем не остановятся. — Я найду выход. — Вы вообразили себе, что сможете выиграть в одиночку битву против людей, которые обладают силой и властью. Неужели вы не понимаете, что, играя честно, вы рискуете собственной жизнью. В дверь постучали. Это были сотрудники из Мунго. Гермиона проводила их на второй этаж к пожилой женщине, которая всю ночь занимала кровать Снейпа. Пока зельевар разговаривал с мистером Зоттером, Гермиона на скорую руку прибралась в его спальне. Она открыла окно, впуская в душную комнату свежесть морозного утра. Вид улицы казался ей нереальным. Гермиона почувствовала боль, которая стала частью сгоревших домов, их полуразрушенных стен и чёрных окон, слепо глядящих на этот мир. Казалось, страдание и печаль создали здесь своё собственное царство. — Мисс Грейнджер? Девушка обернулась и увидела в дверях мистера Лэнгли. — Вы выглядите совсем измождённой. Вот, возьмите, — он протянул ей чашку. — Мистер Снейп сделал для вас настой из рябины. Выпейте, а потом идите домой. Отдохните. — Спасибо, — Гермиона устало улыбнулась. Старик, больше ничего не сказав, удалился. Настойка была слишком горькой, но у Гермионы в голове крутилось слишком много мыслей, чтобы раздражаться по этому поводу. В комнате быстро стало холодно, поэтому она подошла к окну, чтобы закрыть его. Но, уже подняв руку к ручке, остановилась на полпути. Мистер Лэнгли как раз вышел на улицу. Он вскинул голову и, увидев Гермиону у окна, улыбнулся. Она вздрогнула. Ей вдруг стало жутко, чего с ней почти никогда не случалось. Она — разумная, прагматичная — не была подвержена таким странным ощущениям. Да и в первый день их знакомства она не испытала к мистеру Лэнгли такой непреодолимой неприязни. Он показался ей взбалмошным и склочным стариком, но не злодеем. Что же изменилось? Гермиона постаралась отогнать эту мысль и привести в порядок сумятицу в голове. Спустившись вниз, она вновь нашла Снейпа на кухне. Он варил себе кофе. — Я пойду, — тихо пробормотала она. — Спасибо за отвар. — Какой отвар? — удивился Снейп. Он перевёл свой взгляд с девушки на кружку, которую она держала в руке. — Я не давал вам никакого отвара. — Но только что… Мистер Лэнгли… — Мистер Лэнгли? — хмурясь, переспросил Снейп. — Он сказал, что вы сделали для меня рябиновый отвар, — в недоумении бормотала Гермиона. — Вы разве не… — Мистеру Лэнгли сейчас не до вас, Грейнджер. Его так потрясла смерть его любимой кошки, что он ушёл ещё до полуночи. Не знаю, кто дал вам этот отвар, но это точно не был мистер Лэнгли. Снейп вдруг замолчал. Он выскочил из кухни, пробежал по узкому коридору в помещение магазина и диким взглядом начал шарить глазами по прилавку. Флакона с оборотным зельем не было. Всё складывалось просто. Так просто, что хотелось смеяться сквозь слёзы. Ночью здесь было так много посторонних людей — пострадавших от пожара, авроров, колдомедиков, — что злоумышленник с лёгкостью смог затесаться среди них, украсть оборотное зелье и под видом кого угодно отравить Грейнджер. — Сколько вы выпили? — спросил Снейп, на его лице отпечаталась такая тревога, что у Гермионы задрожали руки. Он оказался прав. Именно её нерешительность привела к таким последствиям. Но самым страшным было то, что помимо неё, могли пострадать невинные люди. — Всего один глоток. — В саду я выращиваю целебные травы. Но из них я смогу сварить лишь обычное противоядие от простых ядов, — рассуждал Снейп, принюхиваясь к отвару. Каким бы первоклассным специалистом он не был, без химического анализа он не мог с точностью определить полный состав. — И это займёт время, которого у нас нет. На секунду у Гермионы перед глазами потемнело. Внутри всё перевернулось. По полу кухни начал зловеще клубиться плотный поземный туман, прямо как в её снах об Айви. — Кажется, у меня начинаются галлюцинации. — Нужно срочно в Мунго. Вы сможете перенести трансгрессию? Перед глазами стояла серая пелена, и от внезапного головокружения Гермиона едва понимала, что происходит вокруг. Наверное, она бы упала, если бы Снейп не поддержал её. Ей показалось, что его лицо расплылось, превратившись в чёрное размытое пятно. Затем лицо зельевара вновь изменилось. Теперь этот облик напоминал ей единственного человека, который неустанно преследовал её в кошмарах. Скабиор. Она заскулила, увидев в его огромных зрачках, из которых ей ухмылялось безумие, своё отражение. — Нет! — взвизгнула Гермиона. В её затравленном взгляде засквозила паника. — Не прикасайся! Не трогай меня! Нет! — Грейнджер! Грейнджер! Успокойтесь! Это я! — пытался дозваться до неё Снейп, но тщетно. Она была полностью поглощена своим кошмаром. Гермиона вырывалась так неистово, что расцарапала ему лицо и пару раз даже пыталась ударить его в пах. Она точно слетела с катушек, и у Снейпа не было иного выхода, кроме как обездвижить её. Когда девушка безжизненно обмякла в его руках, он вздохнул с облегчением. Лицо и шею жутко жгло от царапин, рёбра ныли, и он лишь чудом не стал импотентом. «Я слишком стар для всего этого», — подумал про себя Снейп. Однако об аппарации теперь не могло быть и речи. Её состояние было слишком нестабильным. Несмотря на то, что Гермиона была в забытьи, страдания её не прекращались ни на минуту. Её начало лихорадить, на лбу и левом виске вздулась вена, а губы уже были искусаны в кровь. Снейп понял, что это был вовсе не яд, а сильный психотропный препарат. Убийство, тем более такой известной персоны как Гермиона Грейнджер, слишком тяжкое преступление. На это бы вряд ли кто решился. А вот отправить героиню войны в психиатрическую лечебницу — дело совсем другое. Тем более, что почва для этого уже была подготовлена заранее. Возможно, за всем этим стоял тот, кто когда-то присутствовал на её травле. Из раздумий Снейпа выдернули её жалобные стоны. Кого она звала? Поттера? Уизли? Снейп вдруг вспомнил слова Рональда: «От Джинни я узнал, что Гермиона ходила к какому-то волшебнику в министерстве.» Чечко. И как он сразу до этого не додумался? Нужно было срочно звать этого треклятого старика. Если он помог ей тогда, то сможет помочь снова. Недолго думая, Снейп отправил ему патронус. Старик объявился на удивление быстро и выглядел не на шутку встревоженным. — Как она? — Очень плохо, — без прикрас ответил зельевар, провожая Чечко наверх. — Её лихорадит, сердцебиение учащённое, дыхание прерывистое. Я пытался успокоить её сознание, но она меня не узнаёт, и только плачет и истерит. — Этого-то я и боялся. — Старик сел рядом с девушкой и провёл прохладной рукой по её взмокшему лбу. Гермиона металась по постели, и если бы не магические силки, усмирить её было бы невозможно. — Она в плену своего кошмара. Застряла во временной петле, переживая один и тот же момент снова и снова. — Вы ведь уже помогли ей однажды… — сказал Снейп. — Сможете сделать это снова? — Как много вы знаете о том, что произошло в Малфой-мэнор? — спросил Чечко, с пристальным вниманием всматриваясь в обеспокоенное лицо Снейпа. — Мисс Грейнджер рассказала мне в общих чертах, — сдавленным голосом ответил Снейп. — Видите ли, когда мисс Грейнджер обратилась ко мне за помощью, её магическое ядро было сильно повреждено. Чтобы не дать ему окончательно распасться, я принял радикальные меры, — вздохнул старик. — Что вы сделали? — ошеломлённо спросил Снейп. — В ту ночь… В Малфой-мэнор… Мисс Грейнджер не смогла выбраться из лабиринта… — Что? — опешил Снейп. — Но она уверена, что прошла его. — Он замолчал, стараясь проглотить сдавивший горло комок. — Вы… изменили её воспоминания, не так ли? — Я сделал больше, — ответил Чечко, и в его словах ощущалась гордость и вина. — Я создал новое. На какое-то время ощущение реальности покинуло Снейпа, и он окончательно растерялся. — Но это невозможно… Это требует колоссального мастерства и… — Во время травли Скабиор так сильно истязал её, что она потеряла сознание. А когда пришла в себя, Беллатриса Лестрейндж продолжила пытать её Круциатусом. Если бы их тогда не спас тот домовой эльф, участь мисс Грейнджер сейчас ничем не отличалась бы от той, которая постигла Лонгботтонов. И если физическая боль имеет свойство забываться, то от душевных страданий так легко не избавиться. Как раз от них отделаться не удастся. Словно собственная тень, они будут ходить за нами вечно. Не имея воспоминаний, не зная правды, растревоженная фантазия мисс Грейнджер начала рисовать свою версию произошедшего. Одна картина страшнее другой. Неведение довело её до такого отчаяния, что её и без того повреждённое магическое ядро начало разрушаться. Мне нужно было заполнить пробел в её памяти, чтобы уберечь от безумия. — Вы уверили её, что она справилась. Гермиона вновь застонала. Её вид вызвал у Северуса острое чувство жалости. Он знал её ещё ребёнком, несдержанной и дотошной девчонкой, но лишь за последние несколько дней понял, какую симпатию к ней испытывал. Она была по-прежнему неугомонной, но в ней было столько сил, столько амбиций и преданности своим принципам, что это поневоле вызывало уважение. И это понимание пришло как раз тогда, когда он сидел в смятении и вынужден был беспомощно смотреть, как она слабеет прямо на его глазах. — Но эта вера пошатнулась, — продолжал Чечко. — Она больше не знает, что правда, а что ложь. Чему верить. Если это продолжится, её магическое ядро будет уже не спасти. — Вы можете создать другое воспоминание? — Снейп не поверил, что сам предложил это. — В котором ей помог, например, Поттер или Уизли. — На момент её травли, мистер Поттер и Уизли были сами подвергнуты пыткам. Мисс Грейнджер знает, что они не придут, поэтому и не ждёт от них помощи. Чтобы воспоминание получилось правдоподобным и не было отвергнуто сознанием, оно не должно противоречить фактам, мистер Снейп. — Есть ли вообще выход из сложившейся ситуации? — Мы должны достучаться до её сознания. Временная петля — это череда повторяющихся событий. Разорвать её может только непредсказуемый поворот событий, — отвечал Чечко. — Мисс Грейнджер уже достигла своего предела. Её разум утомлён, сознание вот-вот распадётся. Боюсь, последствия могут быть необратимыми. Вы должны стать тем самым непредсказуемым поворотом событий, чтобы мисс Грейнджер наконец смогла освободиться. Но я могу лишь быть вашим проводником. — Вы хотите, чтобы я… — Её чувства к вам неоднозначны. Она всегда вас боялась и в то же время восхищалась вашим умом и мастерством. Вы ей не друг, поэтому она не рассчитывает на ваше сочувствие, которое лишь унизит её, но и не посторонний, чтобы ваши слова не имели никакого веса. Она может прислушаться к вам. Справитесь? — Вы сами-то справитесь с ролью проводника? — спросил зельевар. — Сможете обуздать два разума одновременно? Если наши эмоции поглотят вас, вы лишитесь рассудка. И это уже вам нужна будет помощь, а не Грейнджер. Чечко замер. И вдруг натянул свою знаменитую любезно-презрительную улыбочку. — За кого вы меня принимаете, мистер Снейп? Я был первоклассным легилиментом уже тогда, когда ваша мать только-только научилась ходить.

***

В воздухе разлился холод, и всё было окутано липким туманом. Двигаясь почти вслепую — из-за темноты и тумана, — Гермиона пробиралась вглубь лабиринта. Её нервы были натянуты до предела. Каждый шум, шорох, скрежет заставляли её кровь стыть в жилах. Ей чудилось, как кто-то дышит в затылок. Вздох-выдох. Мерещилось ледяное прикосновение длани Смерти на шее. Под гнётом кошмара Гермиона шла, легонько касаяь кончиками пальцев живой изгороди. Она ощущала присутствие зла, угрозы, но не это внушало ей неподдельный, леденящий душу ужас. А то, что она проживала это снова и снова. И не могла проснуться. Раздался пронзительный вопль Айви, и Гермиона сжалась. Всё тело в который раз сотрясла мелкая дрожь. Даже если это был всего лишь сон, он был уж слишком реальным. Страх, боль, отчаяние. Как часто она должна была проживать их, чтобы всё наконец прекратилось? Что она должна была сделать, чтобы вырваться из этого кошмара? — Котёнок! Гермиона вздрогнула от испуга. Её сердце гулко и тяжело забилось. Голос — голос Скабиора — был совсем близко. Встреча с ним была неизбежной. Он всегда нагонял её. И тем не менее… Гермиона снова бросилась бежать. Казалось, она запомнила каждый камень на тропинке, каждый выступающий корешок, и всё равно спотыкалась. Она упала. Руки тут же обожгло болью, рот заполнило кровью. — Попалась, котёнок, — довольно пророкотал Скабиор, хватая девушку за волосы. — Нет, — в отчаянии простонала Гермиона. — Хватит. Довольно. Она изогнулась, попыталась вывернуться, но Скабиор ткнул её разбитым лицом в промёрзшую землю и подмял под себя. Пока он держал её так, его правая рука жадно и грубо облапала её грудь. — Нет, пусти! — взвизгнула Гермиона. — Я покажу тебе, что наслаждение познаётся только через боль, — прошипел он ей на ухо. Затем он перевернул её на спину и полоснул когтями по груди. Гермиона закричала. Но когда он замахнулся ещё раз, её вдруг ослепила яркая вспышка. Скабиора вдруг отбросило в сторону, и он заорал от боли. Гермиона уставилась ошарашенными глазами на тёмный силуэт, наносящий Скабиору яростные удары, и боялась вздохнуть. — Бегите же скорее к калитке! В темноте Гермиона едва могла разглядеть его лицо, но теперь, когда он заговорил, она узнала его. — Профессор? — Живее! Сбитая с толку, Гермиона всё же нашла в себе силы оттолкнуться от земли руками и коленями. Трясущимися пальцами она сжала на груди разорванную блузку и поднялась. — Всё не так, — прошептала она. — Всё было не так. Вас там не было. Стало тихо. Неистовый вопль Скабиора прервался. Он исчез, точно рассеялся дымкой по ветру. Теперь Снейп видел Гермиону лишь через металлические прутья калитки — она отгородилась от него, не пуская в свой кошмар. — Гермиона. — Уходите, — отрезала она. — Вас не должно быть здесь. — Если вы наскребёте немного ума, который, как мне показалось, у вас есть, то мы с вами, возможно, даже смогли бы поговорить. — Его голос звучал холодно и сердито, как и раньше, но на какую-то долю секунды Гермионе показалось, что в его взгляде мелькнула искренняя озабоченность. — Поговорить? — произнесла она с нервной усмешкой. — Хотите знать, что случилось после того, как вы потеряли сознание? Так я вам скажу, — процедил Снейп. Гермиона вздрогнула. — Вы, верно, нафантазировали себе невесть знает что, совершенно позабыв об одном существенном факте. Своём происхождении. — У Гермионы ухнуло в животе, как бывает, когда резко летишь вниз. — А ведь Белла так старалась, чтобы вы помнили об этом всегда. — Замолчите. — Люди, что наблюдали за вами с балкона, побрезговали бы даже сесть с вами за один стол, не то что возлечь с магглорождённой. До этого не опустился бы даже Скабиор, хоть и был тем ещё животным. Он просто позабавился с вами, а когда вы отключились, то потерял к вам всякий интерес. Поскольку Сивый победил, нагнав Айви первым, а развлекать публику дальше вы больше не могли, вас просто вернули в темницу. Гермиона потрясённо молчала. Всё вокруг начало расплываться, превращаясь в занавес из бурлящего серого тумана. Лишь калитка всё ещё разделяла их. — На самом деле… не имеет значение, что произошло, — уже мягче произнёс Снейп. — Никто не справился бы с большим достоинством, чем вы. Вам не за что себя винить. И вам не за что стыдиться. Так что… идите уже сюда. С удивлением и нарастающим волнением Гермиона обнаружила, что подчиняется его вкрадчивому голосу. В ту же минуту, как она дотронулась до круглой ручки калитки, Гермиона почувствовала себя сильнее. Толкнула дверь. Открыла. И все страхи отступили.