Часть 22. Печальное рождество.

Гермиона лежала на холодном бетонном полу, ощущая резкую боль в теле. Не было ни звука, ни света, и все её чувства были перегружены тревогой и страхом. Мрак был почти осязаемым, словно она могла его потрогать руками. В темноте её мысли путались, но одно было ясно — им не выбраться отсюда. Когда Харгра поняла, что за ней увязался хвост, она резко изменила цель, из-за чего Снейпа, как последнего в цепочке, расщепило. Домовиха аппарировала их на участок возле старого дома, из которого тут же выбежала разгневанная старуха. Увидев, кто оказался у неё на участке, она начала поносить Харгру на чём свет стоит. Воспользовавшись мимолётной растерянностью Гермионы из-за состояния Снейпа, старуха лишила их волшебных палочек и велела домовихе бросить их в подвал, пока не придёт Уолден. Это имя ни о чём не говорило Гермионе. Темнота подвала была почти абсолютной. Гермиона не могла видеть ничего вокруг себя, лишь слышала собственное дыхание, тяжёлое и прерывистое, и вдалеке — слабые стоны Снейпа. Снейп! Её сердце сжалось от тревоги. Он был ранен, и тяжело. Она не могла позволить себе растеряться. Мгновенно осознавая, что времени у неё нет, Гермиона потянулась к своей волшебной сумочке. Беспалочковая магия всегда давалась ей тяжелее, чем чистокровным волшебникам, но спустя несколько попыток, ей удалось извлечь делюминатор Дамблдора. Крошечный тусклый огонёк повис под потолком, осветив каменные стены и мусор на полу. — Гермиона, — едва произнёс Снейп, чувствуя, как его тело постепенно теряет силы. — Я здесь. Она, пытаясь справиться с паникой, взглянула на Снейпа. Его лицо было искажено болью, взгляд становился всё более тусклым. При пристальном осмотре она заметила, что старая рана на его шее открылась вновь — его расщепило при неудачной аппарации. — Всё будет хорошо, вы слышите, — сказала она решительно, не позволяя страху взять над ней верх. Гермиона слышала, как дыхание Снейпа становится всё тяжелее. Он попытался что-то сказать, но не смог выдавить из себя ни слова, лишь болезненно зашипел от боли. Её руки дрожали, когда она вновь потянулась за сумочкой. Она чувствовала, как её пальцы нащупывают флакончики и ампулы, пытаясь выбрать что-то подходящее. Она вытянула один флакон с зельем «Гемотраумус», который сразу пришёл на ум. Это зелье останавливает кровотечения, и сейчас оно было жизненно необходимым. — Примите это, — сказала она, осторожно поднося флакон к его губам. — Это остановит кровотечение. Снейп с трудом проглотил зелье, но его состояние оставалось критическим. Гермиона знала, что зелье начнёт действовать сразу, но оно не могло полностью остановить такое сильное кровотечение. Тогда она вытащила второй флакон с «Эссенцией Исцеления». Это зелье могло ускорить процесс заживления ран, но она не могла быть уверена, что оно полностью избавит Снейпа от страданий. Быстрым движением рук Гермиона расстегнула пуговицы на его сюртуке и рубашке, затем открыла флакон и вылила несколько капель на открывшуюся рану. Снежные капли эссенции проникли в кожу, и Снейп вздрогнул от боли, но Гермиона почувствовала, как его состояние начало немного стабилизироваться. Рана начала заживать, хотя и не так быстро, как ей хотелось бы. — Теперь всё будет в порядке, — прошептала она, сдерживая дрожь в голосе. Гермиона достала бинты, чтобы сделать перевязку. Снейп слабо взял её за руку, изнеможённый взгляд был направлен на неё. В его глазах не было жестокости или неприязни, лишь усталость и, возможно, благодарность. — Мисс Грейнджер, — его голос был хриплым и слабым, но он был жив, что уже было огромным облегчением для неё. — Вы теряете драгоценное время. — Мы ещё выберемся отсюда, профессор. И я не оставлю вас. Гермиона продолжала работать над его раной, её сознание было сосредоточено только на одном — на том, чтобы спасти его. Она чувствовала, как его тело медленно расслабляется, и она, наконец, осознала, что кровотечение удалось остановить. Он был жив, и это было самым важным. — Спасибо, — его слабый голос снова дошёл до её ушей. — Вы сами не ранены? — Со мной всё в порядке, — ответила девушка и улыбнулась. Затем её взгляд быстро вернулся к окружающей темноте. Снейп был прав. Нужно было торопиться и найти выход отсюда. Иначе всё было бы зря. Когда боль ослабла, и он, казалось, немного пришёл в себя, Гермиона заговорила: — Отдыхайте, а я пока осмотрюсь. Она поднялась и только сейчас почувствовала, как сильно у неё тряслись коленки, тело стало тяжёлым от усталости. Она вся была промокшая от пота и крови, её платье было помято и запачкано, а босые ноги ощущали каждый холодный камень под ногами. Но самое странное было не это. Пока она боролась за жизнь Снейпа, она совершенно не чувствовала холода. Адреналин и страх за его жизнь вытеснили все ощущения. Она была сосредоточена только на нём, на его дыхании, на том, как спасти его, как не дать ему умереть. Теперь, когда самое страшное было позади, и героизм уступил место человеческой слабости, Гермиона ощутила, как холод пронизывает её до самых костей. Она закрыла глаза, пытаясь собраться с силами, но всё тело, казалось, предавало её, и тряслось от перенапряжения. Снейп не должен был заметить этого. Сейчас всё зависело от её смелости и находчивости. Переведя дух, Гермиона вновь потянулась к своей сумочке, чтобы достать свитер и кроссовки. Затем она осмотрела пространство вокруг, пытаясь понять, что могло бы ей помочь. Стены подвала были каменными, их поверхность покрывала плесень. Прямо у самого потолка было окно, но на нём стояла решётка. Волшебные палочки у них отобрали. Магия была не доступна. Но Гермиона знала, что даже без палочки можно действовать, если хорошо использовать свои знания. Поднявшись по лестнице, она осмотрела дверь. Но та тоже выглядела прочной. Без ключа её было не открыть. Гермиона начала сосредотачиваться, в уме прогоняя различные варианты. Без волшебной палочки все её планы на магические заклинания отпадали, но она могла бы использовать зелья. В её сумочке было несколько флаконов с жидкостями, подходящими для различных целей. Одним из них был эликсир растворителя — зелье, которое могло разрушить или ослабить структуру определённых материалов. Это было рискованно, но другого пути у неё не было. Гермиона вернулась на то место, где был Снейп. Ему удалось подняться и прислониться к стене. Он тяжело и хрипло дышал. Он всё ещё был бледен, но его глаза, хотя и тусклые, оставались насторожёнными. — Думаю, я могла бы расплавить дверной замок, — сказала Гермиона и достала из сумочки флакон из толстого стекла. — Это слишком опасно, — тут же возразил Снейп. — Мы не знаем, кто стоит за всем этим. И сколько их. — Имя Уолден вам что-нибудь говорит? — спросила Гермиона. — Я слышала, как старуха велела Харгре запереть нас здесь, пока не придёт Уолден. Снейп посмотрел на неё, и в его глазах появилась тень опасения — момент, которого она не ожидала. — Уолден? Макнейр Уолден? — переспросил он. — Разве он не должен быть в Азкабане? — Он Пожиратель смерти? — Уверен, вы с ним уже пересекались, мисс Грейнджер. Он был назначен палачом для гиппогрифа Клювокрыла. — Так это он? — И как вы умудрились перейти ему дорогу? — пробормотал Снейп, хмурясь. — И что же нам делать? — спросила Гермиона с нарастающим отчаянием. Она вспомнила, с каким хладнокровием Макнейр отрубил Клювокрылу голову, и по её телу пробежала дрожь. — Что насчёт окна? — Оно очень узкое. Вы не пройдёте. — Это неважно, — ответил Снейп. — Если вам удастся убежать на достаточно безопасное расстояние, вы сможете послать сигнал аврорату? — Думаю, да… Но… — Тогда сделайте это. — Я не могу вас здесь оставить, — возразила девушка. — Что, если аврорат не прибудет вовремя? Макнейр убьёт вас, а сам пустится в бега. — Вы идёте на поводу у своих эмоций, пренебрегая здравым смыслом. — Я не брошу вас. — Мисс Грейнджер, — его голос стал резким и холодным, как обычно. — Ваши чувства… Это не то, что вам кажется. Это просто иллюзия, временное влечение. — Не смейте так говорить, — осадила его Гермиона. Её взгляд ожесточился, и Снейп, не выдержав пылающего в них огня, в растерянности опустил глаза. Её голос стал тише, но Гермиона продолжала говорить, как будто нуждалась в этом признании. — Не говорите мне, что это временно. Я знаю, что чувствую. Я не заблуждаюсь, Снейп. И не пытайтесь убедить меня в обратном. Его лицо изменилось, его выражение стало более сложным. Это был момент, когда он, возможно, впервые действительно услышал её. — Мисс Грейнджер, — тихо, но твёрдо сказал Снейп. — Мне не положено быть объектом ваших чувств. Я слишком стар, слишком разочарован и… слишком не подходящий для того, чтобы стать частью вашей… мечты. Мы с вами — два мира, которые не могут соединиться. Вы молоды, вы полны жизни, у вас есть будущее. А я — лишь часть вашего прошлого. Не более. Гермиона почувствовала, как её дыхание сбивается, как комок в горле мешает ей говорить. Его слова были как нож в её сердце, они охладили её душу. И почему она надеялась на хоть малую искру ответа, на то, что его холодный внешний мир скрывает что-то более тёплое. Она всегда знала, что его сердце давно закрыто. — Мисс Грейнджер, — продолжал он, его голос стал мягче, но от этого не менее болезненным. — Я не могу дать вам того, чего вы хотите, а вы заслуживаете быть рядом с кем-то, кто вас действительно любит. Вы заслуживаете гораздо большего. — Боже, какое клише, — фыркнула Гермиона. Она отвернулась, закрыв глаза, чтобы скрыть слёзы. Она не могла позволить себе показать слабость перед ним. — Я то думала, вы скажете что-то снейповское. Что-то вроде: «О, Грейнджер, вы, наверное, слишком много читаете книг о романтике. Вы что, хотите, чтобы я стал вашим рыцарем в блестящих доспехах? Полагаю, в вашем воображении я уже давно влюблён в вас, сражаюсь с врагами и спасаю вас от опасности. Но вы должны осознать: я не тот персонаж из ваших книг. Я не буду спасать вас, и ваши чувства, хотя и милы, не изменят этого.» — Я бы такого никогда не сказал, — ответил Снейп мрачно. Гермиона вздохнула. — Я не жду от вас взаимности, — гордо заявила Гермиона, но её голос был полон боли и принятия. — Я просто хочу, чтобы вы знали, что это не случайность и не мимолётное увлечение. В любом случае, я ценю вашу искренность. Снейп вздохнул, его взгляд потускнел, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление, но он не сказал больше ни слова. Он молчал, как будто каждое его слово могло повлечь за собой разрушение чего-то хрупкого, что было между ними. Гермиона почувствовала, как её грудь сжалась от эмоций. Это было одновременно облегчением и болью. Но её признание было искренним, и оно оставалось с ней, несмотря на холод, который Снейп не мог или не хотел прогнать. Вдруг сверху раздался страшный грохот, за которым последовал пронзительный вопль Харгры. — Жалкое отродье! Ничтожество! — орал на неё мужской голос. — Ты хоть представляешь, что натворила? — Что теперь делать, Уолден? — спросила старуха. По-видимому, его мать. — Сюда вот-вот явится аврорат. — Никто сюда не придёт, — отрезал он. — Никто не знает, что они здесь. Ведь так? Харгра ответила жалобным завыванием. — Заткнись! — прикрикнул на неё мужчина, а затем ударил. — Всё из-за тебя! Из-за тебя я оказался в такой ситуации! Всё, что от тебя требовалось, так это запугать эту наглую девицу! Теперь, когда она всё знает, у меня нет выхода… Нужно избавиться от неё. От обоих. — Да, так будет правильно, — согласилась старуха без малейшего колебания. Услышав это, Гермиона побледнела. Пытаясь не тратить ни секунды, она подошла к окну. Аккуратно открыв флакон, она капнула несколько капель на металлические прутья решётки, осторожно распределяя растворитель. Зелье тут же начало действовать. — Вы сможете идти? — спросила она, озабоченно смотря на Снейпа. В её глазах не было страха, лишь холодная решимость. Она знала, что делает. — Что вы задумали? — спросил он. — Просто доверьтесь мне. Гермиона достала из сумочки мантию-невидимку. — Сейчас, — сказала девушка, когда в замочной скважине повернулся ключ. — Обопритесь о меня. Крохотный огонь, всё это время освещавший подвал, вновь вернулся в делюминатор, и всё погрузилось во тьму. Гермиона накинула на них мантию-невидимку. Её рука обхватила Снейпа за талию, помогая ему держать равновесие. Дверь подвала распахнулась. Послышались неуверенные тяжёлые шаги. Макнейр с диким взглядом осмотрелся. — Какого чёрта? — прошептал мужчина, поддаваясь панике. Окно было открыто, а металлические прутья оплавились. — Сбежали. Они сбежали! — заорал он уже в бешенстве. — Как сбежали? — на его крик прибежала старуха. — Там же… решётка. — Ни на кого нельзя положиться, — рассвирепел Макнейр, быстро поднимаясь по лестнице. — Всё всегда нужно делать самому. — Они не могли далеко уйти, — попыталась обнадёжить его старуха. — Кругом лес. Не видно ни зги. У них нет волшебных палочек, а без них они не могли трансгрессировать. К тому же Снейп тяжело ранен. Хлопнула входная дверь, и в доме стало тихо. — Нам нужно выбираться отсюда, — прошептала Гермиона. Снейп был тяжёлым. Подниматься с ним по лестнице было настоящим испытанием. Каждый его шаг был болезненным и медленным. Гермиона боялась, что к тому моменту, как они окажутся на первом этаже, Макнейр обнаружит обман. Когда они наконец оказались на последней ступеньке, она на секунду остановилась, чтобы перевести дух. Они вышли в узкий коридор, и вдруг Гермиона услышала лёгкий звук, едва уловимый, но знакомый: тихий шорох. Она замерла и, прислушавшись, поняла, что они не одни. У входной двери стояла домовиха — маленькая фигура, которая казалась невидимой в тусклом свете, но её глаза, большие и внимательные, словно проникали сквозь мантию-невидимку. Гермиона не могла пошевелиться. Секунды тянулись, и она почувствовала, как напряжение нарастает в каждой клеточке её тела. Они были так близки, но если домовиха их заметит… она может выдать их. Гермиона инстинктивно сжала Снейпа, готовясь к худшему. Но Харгра, вместо того чтобы закричать, сделала вид, что не замечает их. Она слегка зашаркала в сторону, взялась за метлу и начала свою монотонную работу. В этот момент Гермиона почувствовала, как она не может больше дышать, её грудь сжалась от напряжения. Снейп осторожно подтолкнул её к двери. Они прошли мимо Харгры, не издавая ни звука. А домовиха всё продолжала мести, не оборачиваясь, не замечая их бегства. Гермиона не понимала, почему она так поступила, но была благодарна ей. Когда они вышли на улицу, то заметили старуху. Она, точно обезумевшая, носилась по участку туда-сюда. Макнейра нигде не было видно. Вероятно, он ушёл искать их в лесу. Потребовалось несколько неудачных попыток, прежде чем Гермионе удалось послать сигнал, но аврорат не заставил себя долго ждать. Макнейра и его старуху-мать задержали. Впереди их ждало долгое судебное разбирательство, по итогу которого вся вина, скорее всего, ляжет только на Харгру. Утешало лишь то, что Макнейра, как верного последователя Тёмного лорда, всё равно ждала тюрьма. Уже дома, Гермиона сидела у окна, глядя на заснеженный двор. Белый снег падал на землю, создавая иллюзию мира и покоя, но в её сердце было пусто. Печаль, как туман, окутала её, и она не могла избавиться от этого чувства. Перед тем как Снейпа забрали в Мунго, он обменялся с ней парой сдержанных фраз. Его взгляд избегал её, как будто он чувствовал, что что-то важное и неудобное висит между ними. Она вдруг подумала, что её признание вызвало в нём не просто неловкость, а внутренний дискомфорт, и от этого её сердце сжалось ещё больнее. Теперь между ними появилась ещё большая пропасть. И её чувства, от которых не было спасения, превращали это Рождество в молчаливую ночь, полную горечи и одиночества. Тонкий свет свечей отражался в стекле, но Гермиона не могла найти в этом ничего утешительного. Всё, что она хотела — это понять, что ей делать дальше. Но с каждым мгновением становилось всё яснее: некоторые вещи не могут быть исправлены, и, возможно, Рождество — это время, когда нужно научиться отпускать.