Часть 28. Тайна заброшенного дома.

Над старым домом сгущались тучи. Соседи и раньше старались обходить его стороной, а теперь и вовсе не смели смотреть в его сторону. Некоторые из них шептались, что что-то ужасное произошло в этом доме, и теперь он превратился в источник зла. Иначе, как объяснить, что скворцы, что обитали рядом, исчезли, а растения зачахли, точно от какой-то болезни. Некоторые даже утверждали, что по ночам над домом летает какая-то нечисть, и такая тоска и безысходность берёт в такие моменты, что кто-то взял, да повесился. — Это уже второй на этой неделе, — сказал полицейский. Он с напарником вышел на улицу и поёжился от холода. — Район, конечно, не самый благополучный, но вроде бы никто из них не бедствовал. Одному даже повышение дали. Зачем было вешаться-то? Чертовщина какая-то. — Все как один утверждают, что во всём виноват этот дом, — молодой мужчина указал пальцем на заброшенное здание в конце улицы. — Говорят, с недавних пор оттуда доносятся страшные звуки, но зайти внутрь никто не может. Тот, кто был постарше, посмотрел в сторону дома, и снова поёжился. От него исходил совсем другой холод, который перехватывал горло. — Это просто ветер гуляет. Окон-то нет, они все заколочены. Или бездомный какой… Напился, вот и буянит. — Может и так. — Хочешь проверить? Ставлю пять фунтов. — Ну, не знаю, Стив. Поздно уже… да и… — Струсил что ли? — Стив ткнул напарника локтем в бок. — Боишься, что на тебя из темноты выпрыгнет барабашка? — Заткнись. — Чарльз трусишка. — Ладно, пойдём. Стив довольно фыркнул, глядя на то, как стремительно напарник зашагал по улице. Однако, чем ближе они подходили к дому, тем сильнее было напряжение. Чарльз огляделся, и глаза его невольно скользнули по тёмным окнам дома. Что-то в этих чёрных глазницах вызывало непреодолимое чувство тревоги. Он быстро отвёл взгляд. — Будь готов раскошелиться, — сказал Стив, уверенно, с насмешливым выражением на лице. — Прикрой меня. Они подошли к двери, покрытой слоем старой краски и ржавчиной. Стив дернул за ручку — дверь оказалась заперта. Тогда он отошёл на несколько шагов и с разбегу толкнул её плечом. Через несколько попыток дверь со страшным лязгом открылась. Стив вошёл первым, освещая себе путь фонариком. — Видишь? — сказал он с ухмылкой. — Здесь ничего нет. Только старый хлам и крысы. Чарльз собирался что-то ответить, но в этот момент внутри дома раздался странный звук. Сначала это был еле уловимый шорох, который быстро перерос в шаги. Шум, будто кто-то двигался по старому дому. Далеко, на верхнем этаже, скрипели доски. Стив замолчал и повернулся к Чарльзу, его лицо стало серьёзным. — Ты это слышал? Чарльз кивнул, чувствуя, как его руки начинают неметь от холода. — Там кто-то есть. — Его голос прозвучал как шёпот, но он не мог скрыть страха. — Наверное, какой-нибудь бездомный, — сказал Стив, но его уверенность постепенно начала таять, уступая место сомнению. Короткое мгновение они стояли в полной тишине, слыша только собственное дыхание. Казалось, даже темнота вокруг стала гуще, а воздух — тяжелей. И чем дольше они находились внутри, тем больше им хотелось просто развернуться и уйти. Но что-то в этом доме не отпускало их. Внезапно послышался ужасный грохот. Вся старая мебель пришла в движение. Массивный сервант со страшным скрежетом прокатился от одной стены к другой. Затем что-то тяжёлое с размаху полетело им навстречу. Стив едва успел увернуться от старого кресла — оно влетело в стену и с диким треском упало на пол. Тут же с пола поднялись осколки разбитого стекла и, как острые стрелы, со свистом полетели прямо на него. Стив закричал. — Мои глаза! Чарльз схватил напарника за плечи и потащил в сторону выхода. На крыльце он поскользнулся, и они со сдавленным стоном упали на землю. — Держись, дружище, — прохрипел Чарльз. Он схватился за рацию, руки тряслись и были влажными от чужой крови. — Нужна помощь… Приём… — Рация трещала, никто не отзывался. — Связи нет… Как же так? Чарльз со страхом взглянул на дом. В коридоре было темно, только фонарик Стивена слабо мигал на полу. Внутри было так тихо, аж волоски на затылке вставали дыбом. И вдруг входная дверь с размаху захлопнулась. Чарльз подскочил было на ноги, но снова рухнул на землю. Он снова вцепился в рацию, вызывая диспетчера, и на этот раз ему ответили.

***

— Кто это? — спросил Чарльз, кивнув в сторону человека в длинном сером пальто. На нём не было формы, Чарльз также не заметил при нём оружия, тем не менее его пропустили на место происшествия. — Он из спецотдела, — коротко ответил полицейский, посчитав, что этого будет вполне достаточно. — Велено пропустить. — Что ещё за спецотдел? — пробормотал Чарльз себе под нос. — Эй мистер… Он не успел договорить, так как мужчина в сером пальто его опередил: — Я полагаю, вы и ваш напарник были первыми, кто вошёл в дом? — Так точно, сэр, — ответил Чарльз сдержанно. — А вы… — Меня зовут Шольц, — мужчина изобразил свою самую дружелюбную улыбку и даже протянул Чарльзу руку. Он был наслышан, что сотрудники из разных отделов магловской полиции враждовали между собой, считая друг друга абсолютно некомпетентными. И, если в волшебном мире он мог позволить себе репутацию сноба, то здесь ему не нужны были дополнительные неприятности. — Меня прислал сюда спецотдел. Не волнуйтесь, я обязательно выясню, с чем вы столкнулись. В отличие от большинства волшебников Шольц любил работать с маглами. Он находил их интересными и изобретательными. Они воспринимали мир иначе, и эта особенность была для Шольца источником вдохновения. У них он научился тому, что никогда не стоит недооценивать способности тех, кто, казалось бы, не обладает такими же возможностями. — Я пойду с вами, — решительно заявил Чарльз. Шольц задумался. — Вы будете нужны мне здесь. Я дам вам сигнал, когда можно будет зайти. — Но… — возразил было Чарльз, но что-то во взгляде Шольца заставило его передумать. — Да, я так и сделаю, — послушно ответил он. — Ждите моего сигнала. Шольц поднял голову, внимательно осматривая заброшенный дом. Чёрные массы, тяжёлые и густые, вращались в вихре над его крышей, образуя свои собственные тени, что плыли в ночной мгле. Иногда можно было видеть, как синие молнии пробегали по краям этих облаков, словно сшивая небо. Тьма не просто наступала, она уже начала превращать пространство в нечто живое и зловещее. Шольц был уверен, что пройдёт немного времени и это место привлечёт дементоров. Этого нельзя было допустить. Он без труда открыл дверь и переступил порог дома. Внутри было темно, темнее, чем должно быть, и каждый шаг эхом отдавался в пустоте, наполняя пространство странным, напряжённым молчанием. Под его ботинками скрипела стеклянная крошка, в воздухе стоял затхлый запах. А ещё, было нестерпимо холодно. Не успел он сделать и пары шагов, как внезапно раздался оглушительный грохот — и вот, прямо перед ним, с яростным рёвом, в воздух начали подниматься старые вещи. Это было как в кошмаре, где каждая деталь, каждый предмет начинает жить своей жизнью. Сначала это были старинные стулья — их скрипучие, сгнившие ножки поднимались в воздух, скрещиваясь друг с другом, как если бы что-то невидимое управляло их движением. Мебель срывалась с места, и не просто падала, а мчалась прямо в его направлении. Один из стульев с глухим ударом врезался в стену позади него, обломки старой краски разлетелись в стороны. Но это было только начало. Через мгновение пол комнаты, казалось, превратился в хаос. Осколки стекла начали свистеть в воздухе, словно маленькие ледяные стрелы, не имеющие цели, но по-прежнему опасные. Они вонзались в стены, в пол, некоторые метко летели в сторону Шольца. Он ощутил, как один острый осколок едва не порезал его шею, и он инстинктивно отступил в сторону, едва успев увернуться от следующего, который прошел мимо, словно едва замеченная угроза. Но стекло не было единственным, что летело в его сторону. С каждой секундой в воздухе становилось всё больше объектов. Битые части старой мебели, книги, коробки, утварь — всё, что только могло быть поднято невидимой силой, взлетало в воздух, раскручиваясь и стремясь попасть в Шольца. Раздробленные части деревянных стульев и столов начали крутиться в воздухе, как смерчи, и одна из частей старого кресла, сломавшись, стремительно полетела в его сторону. Шольц вытянул руку и произнёс заклинание. Теперь предметы летели в него с особой яростью. В комнате раздавался лязг, звон, скрип. Кажется, будто сам дом ожил, и его внутренности начали сражаться с тем, кто осмелился войти. Все вокруг было наполнено не просто шумом, а злом, искренней ненавистью и отчаянием. Шольц почувствовал, как эта сила давит на него, пытается сломить, но его магия держала её на расстоянии, отталкивая предметы, прежде чем они могли по-настоящему его поразить. Словно в ответ на его молчаливое сопротивление, по дому пронёсся оглушительный визг. И вдруг, в темноте, из ниоткуда появилась едва различимая фигура. Это женщина — её лицо бледное, будто выцветшее, а глаза… глаза пустые, словно в них не было души, только страдание и ярость. Она посмотрела на Шольца, и его внутренности сжались от холода. Он чувствовал, как от неё исходит агрессия. Она не была просто полтергейстом. Это был её дом, её пространство. — Убирайся… — её голос был слабым, но раздавался в ушах как оглушительный крик. — Это… это место… моё… Шольц смотрел на неё, пытаясь уловить, что скрывается за её мучительным взглядом. Он знал, что она была здесь не просто так, она была привязана к этому дому. — Ты не можешь уйти, ведь так? — спросил Шольц тихо, но уверенно. — Что-то держит тебя здесь, в этом доме. Её фигура слегка дрогнула, как будто её волнение колебалось в воздухе. Шольц заметил на её худом запястье самодельный браслет. Из кубиков было собрано имя. — Дани, — прочитал Шольц. Женщина снова закричала, завыла, метаясь по дому, разрушая всё на своём пути. — Мой мальчик! Мой прекрасный малыш! В этот момент Шольц понял: её страдание не давало ей покоя, и её душа была связана с этим местом. Эта женщина не была злой — она была пленницей своего собственного горя, своего страшного конца, и дом был той самой клеткой, в которой она осталась навсегда. Вдруг стало ясно: её ярость была результатом отчаяния, и она не была полтергейстом в привычном понимании, а скорее душой, пытающейся найти путь к возмездию. — Он забрал его! Забрал его! — Кто? Кто забрал Дани? — Я не знаю, — заскулила женщина и забилась в угол. — Как тебя зовут? — спросил Шольц, осторожно подходя к ней ближе. — Кэйти, — прохрипела она. — Ты… помнишь, как умерла, Кэйти? — Она взглянула на него испуганно, враждебно. — Это очень важно, Кэйти. Мгновение она колебалась, но потом всё же ответила. — Вспышка, — прошептала она. — Зелёная вспышка… и больше ничего. Шольц сделал глубокий вдох. — Я обязательно найду Дани, Кэйти. Даю тебе слово. Но ты должна пообещать мне кое-что взамен. — Он взглянул на неё строго. — Впредь веди себя потише и не пугай местных. Её глаза, полные ненависти и боли, наконец, встретились с его, и в них появилась искорка, как если бы она наконец осознала, что её долгий путь страданий может завершиться. — Вы правда его найдёте? — Я приведу его к тебе… попрощаться. Хорошо, Кэйти? Она опустила голову и прикрыла глаза. От неё больше не веяло яростью, только тоской и сожалением. Когда Шольц вышел из дома, Чарльз уже ждал его на крыльце. — Я обнаружил труп женщины. Скорее всего она упала с лестницы и сломала шею. Время смерти установить трудно, в последнее время стояли крепкие морозы. — Ясно. Шольц сжал в кулаке неприметный женский браслет и сделал незаметный жест человеку, который стоял немного в стороне, сливаясь с толпой зевак. Нельзя было допустить, чтобы маглы вышли на след Прискотта. Шольц сам должен был найти способ отыскать Дани.