II. Реформы

Надю передёрнуло, стоило ей увидеть мужчину, что еле стоял на ногах. С двух сторон его придерживали Зима и неизвестный ей парень, тоже из «Универсама». Это был Саня, что держал её за руки, пока Серый готовился надругаться над ней. В данный момент Бахтиярова видела его лицо, перекошенное от гнева и боли. И намёка на прежнюю спесь не осталось. Пацаны, толком не разобравшись в ситуации, уже успели знатно его разукрасить: из носа текла кровь, щека была рассечена, губа ожидаемо разбита. Она боялась представить, в каком состоянии находятся рёбра, учитывая то, что Саня старался стоять прямо, и если хоть чуть-чуть сгибался, то тут же выпрямлялся, при этом сцепив зубы, которые также были покрыты кровью. — Этот? — тихо спросил Валера, держа Надю за плечи. Парень понимает, что вести её сюда, на улицу, в холод, пока девушка ещё даже в себя не пришла — так себе идея, но и как такового выбора у него не было. Тут человек пятнадцать собралось из их группировки, и они сразу круг вокруг них сомкнули. Долгие разбирательства всем без надобности. Сейчас нужно действовать, подождать не выйдет. — Он, — совладав с собой, ответила Бахтиярова, не переставая глядеть на мужчину, который нахмурился от её слов. — Саня… Турбо сжал челюсть чуть ли не до скрипа, отчего на щеках заиграли желваки, а Надя поспешила отвести свой взгляд от побитого хадишевского. Вместо этого она вцепилась в руку парня, что была сжата в кулак. «Не сорвись только… Не надо.» — И так, молодой человек, — от общего круга отделился Вова, тем самым обращая на себя всеобщее внимание, — жалоба на тебя поступила. Бахтиярова неосознанно прикоснулась к порезу на скуле, который она наспех промыла проточной водой в туалете. Рана больше не кровоточила, но болеть не переставала ни секунды, из-за чего был ощутимый дискомфорт. — Девочку обидел. Нехорошо получается, — старший Адидас говорил абсолютно спокойно, словно с маленьким ребёнком, который слишком сильно дёрнул одноклассницу за косичку. Но этот человек хотел над ней надругаться. — Вину признаёшь, м? — А в чём, собственно, моя вина? — мужчина еле выдавил искажённую ухмылку, а затем закашлялся. — Мы с пацанами весело хотели время провести, с девчонкой симпатичной. А тут вы пожаловали, и настроение тут же сдуло… Вечер нам испортили, ещё и «доброй ночи пожелали». Вова понимающе закивал, глядя на Саню сверху вниз. Затем же, с бесстрастным лицом, резко ударил мужчину по рёбрам, отчего тот вскрикнул и шумно выдохнул сквозь сжатые зубы. Державшие его универсамовские напряглись, не давая ему сползти вниз. — Ладно, — воскликнул хадишевский, сплёвывая кровь себе под ноги. — Может, чуток заигрались и неприятно сделали. Турбо поддался вперёд, но всё ещё не произнося ни слова. Нельзя Вову прерывать. Он стремительно пошёл к нему, смотря исключительно на Саню, что напрягся, завидев его. Мысленно, Валера уже прикидывал, куда будет лучше ударить, какую именно кость сломать, чтоб причинить максимальную боль. — Пылить заканчивай, Турбо, — резко скомандовал Адидас, повернув голову в сторону парня. — Оттащите его. Кипятится начинает. Несколько парней сразу же среагировали и отвели Турбо подальше от Сани, чему первый был не рад. Ему не нужно было ничего говорить, чтобы урод понял, что он собирался с ним сделать. — Дам, подойди-ка сюда, — громко подозвал Бахтиярову Суворов. Девушка вздрогнула, приходя в себя, и без промедлений направилась к старшему. Каждый шаг давался труднее предыдущего, ноги немели, а потому она старалась вообще не смотреть на Саню. Худо становилось. Одновременно с этим странные чувства испытывала: непонятная смесь из страха, гнева и отвращения. — Это по-твоему «неприятно»? — серьёзным тоном спросил Адидас, указывая на Надино лицо. — Вы девчонку изуродовали, вещи ей испортили, ещё и обчистили… Какие вы пацаны после этого? — Это вообще не я! — крикнул Саня, хмурясь. Понял, что в данный момент его товарищи не отхватят, а вот ему может достаться по самое не могу. — Не моя идея была её в тубзик затаскивать, а уж тем-более золото дешёвое тырить… Мне предложили, а я идиот разве, чтоб отказываться? Тем-более шкура сама виновата: первая на нашего полезла. За дело получила. — Гнида, — Валера вновь дёрнулся, но сдвинуться ему не позволили стоявшие рядом парни, которые всё это время крепко держали его за руки. Глаза у Турбо горели огнём. Он мечтал лишь об одном: наконец вырваться и втоптать этого ублюдка в землю, дабы на нём места живого не осталось. Надя оглянулась, задерживая на молодом человеке взгляд, стараясь этим его успокоить. Но это было напрасно. Парень лишь замотал головой и крепче сжал кулаки, уставившись на мужчину, что уже чуть ли не захлёбывался собственной кровью. Валера не собирался стоять и смотреть, как его девушку оскорбляют. Но он был вынужден делать именно это. — А ваши, что на нашей улице делали, а? — мужчина тут же понял, что сболтнул лишнего, а потому поджал губы и опустил глаза вниз. — На меня смотреть. Суворов со всей силы наступил Сане на ногу и сразу прописал по лицу, отчего голова хадишевского мотнулась в сторону. Вдруг Бахтиярова заметила, как из кармана его дублёнки что-то выглядывает. Она судорожно вздохнула, когда узнала свою цепочку, которую уже и не надеялась найти. Надя начала медленно приближаться к нему, гипнотизируя взглядом покачивающийся предмет. — Цацки женские носишь? — вполголоса спросила она, вытаскивая из чужого кармана дорогую сердцу вещь. — Пацаны с пониманием относятся? — Сука, — сквозь зубы процедил Саня и хотел было рвануть вперёд, да Зима выставил ногу, не позволяя тому двигаться. Бахтиярова сжала цепочку в руке и отошла за спину Адидаса, всё ещё опасаясь подходить к агрессивному мужчине слишком близко. Была лишь цепь, а вот золотой крестик пропал. Валера в этот момент глубоко вдохнул и постарался расслабиться, показывая окружающим, что успокоился. — Всё, пацаны. Отпустите… Я к Даме пойду, — парни переглянулись, а затем всё-таки нехотя убрали руки от Турбо. Он сразу направился к девушке, что замерла и молча разглядывала снег под ногами. Взгляд был пустой, отстранённый. Валера аккуратно подошёл и приобнял Надю за талию, оказываясь ближе. Но Бахтиярова даже не обратила на это внимания. — Отлично, часть вернули… Но ты ж понимаешь, что помимо серьги с крестом, с вас ещё и компенсация, там, за моральный, физический ущерб? — Суворов наклонился к мужчине и упёрся ладонью ему в плечо, сжимая до боли. — Не слышу, Саня. Понял? — Понял-понял! — вскрикнул хадишевский, когда сил терпеть неприятные ощущения у него не осталось. — Всё скажу, всё передам… Виноваты, признаю. — Вот и молодец, — произнёс Вова и сильно похлопал Саню по щеке, отчего тот весь сжался. — А с твоими старшими мы ещё переговорим… Турбо? Валера встрепенулся и быстро шепнул Наде, что сейчас вернётся. Девушка еле заметно кивнула и проводила его спину взглядом. Суворов отвёл парня в сторонку и начал ему что-то растолковывать. Надя не слышала, о чём они говорили, но с каждым словом своего старшего Турбо мрачнел всё больше и больше. Вдруг он что-то ответил, зло смотря на Вову, на что тот вздохнул и тут же ударил Валеру по лицу. На что парень отшатнулся в сторону, держась за щёку. Девушка удивлённо открыла рот, не понимая, что происходит. Надя никогда не видела, чтобы её молодого человека хоть раз били свои. Он просто никогда не давал повода ударить себя. — Понял, Турбо? — холодно спросил Адидас, убрав руки в карманы. Он сплюнул и кивнул, вскоре разгибаясь и становясь прямо. Бахтиярова повела плечами и отвела глаза в сторону, нервно сцепив пальцы в замок. Саня усмехнулся, а позже обратился прямо к ней: — Это, что ли, твой пацан? М-да, дерьмовый у тебя вкус. — Ты язык-то прикуси, — прикрикнул Вова, вновь подходя к мужчине и девушке. — А то помочь могу… Не сообразил ещё, в каком положении находишься? — А ты, герой? — неожиданно, мужчина посмотрел Турбо в глаза, хотя до этого не обращал на него внимания. Полностью игнорируя Адидаса. — Продолжишь с «грязной» водиться? Совсем себя не уважаешь? Надя прикусила губу и отвернулась от него, сдерживая злые слёзы. Ей стало противно здесь находиться. Валера тут же зашагал в сторону Сани, но быстро замер, когда Вова коленом заехал мужчине по лицу, стирая его наглую ухмылку. Раздался приглушённый хруст, и девушку удивило, что при таком ударе хадишевский всё ещё был в сознании. Хотя выглядел он, мягко говоря, плохо. — Надь, — тихо обратился Суворов. — Иди попрощайся с этим и домой топай. Тебя Турбо проводит. Надя часто заморгала, недоумевая, но после подошла ближе, остановившись напротив мужчины, что непрерывно кашлял. Видимо, кровь затекала в горло, из-за чего ему было трудно дышать. Бахтиярова не думала, что Саня сможет дойти до больницы или хотя бы до своего района. Паршиво выглядел. — Татарча сөйләшәсезме? — стальным голосом спросила девушка, глядя на него сверху вниз. Ответ на этот вопрос она и так знала. В группировке «Хади Такташ» было много татар, а потому татарский язык знали практически все. Да и в школе его изучают, а потому тут даже думать нечего. Ей хотелось говорить на этом языке, дабы точно донести свои мысли и поиздеваться над уязвимым в данный момент мужчиной. — Сезне агулаучы черү сезне бик тиздән үтерер дип ышанам, — с нескрываемым отвращением произнесла Надя. Она буквально выплюнула эти слова. — Һәм әйе… Кызларга әниегезгә карата булган хөрмәт белән карагыз. В следующую секунду, Надя замахнулась и со всей силы ударила мужчину между ног, прямо в пах. Девушке понравилась та картина, которая тут же предстала перед ней. На губах появилась улыбка, которая почти сразу исчезла. Стало немного легче, но не более. Саня громко взвыл и свёл колени вместе, рухнув на них, что даже находящиеся рядом пацаны его не удержали. На глаза его навернулись слёзы, а зубы сжались до противного скрипа. Больше он не мог поднять головы. — Подло, — с ухмылкой сказал Вова, потрепав Бахтиярову по плечу. — Папа говорил: хочешь научить мужчину уважать женщин, лиши его главного отличия… Хотя, ему вряд ли поможет. Это не мужчина, — по «Универсаму» прокатилась волна смеха, которая быстро стихла под суровым взглядом Адидаса. — Домой иди. Тебя проводят, — тихо произнёс Вова и подтолкнул девушку в сторону Валеры. — Дальше мы сами. Надя кивнула и двинулась прочь, пройдя мимо Турбо, отчего тот тяжко вздохнул. Пацаны расступились, давая молодым людям выйти из образовавшегося круга. Бахтиярова зашагала по запорошенному снегом асфальту, ускорившись, тем самым оставляя своего молодого человека у себя за спиной. «Его отпустят. Больше ничего не сделают…» — с горечью понимала девушка. — «Ненавижу». — Надя! — Зло крикнул Валера, догоняя чуть ли не бегущую девушку. — Куда рванула? Она остановилась, собирая мысли в кучу. Турбо дёрнул её за плечо, заставляя повернуться к нему. Долго раздумывала, почему так злится на парня, что недовольно смотрел на неё сверху-вниз, сунув руки в карманы куртки. — Что произошло? Что тебе сказал Вова? — не своим голосом спрашивала Надя, заглядывая в его глаза. — Для тебя он старший Адидас, — серьёзно произнёс он. — Что Вова сказал — дело наше. У девушки дыхание спёрло, стоило услышать, каким тоном Турбо всё это говорил. Будто они только что встретились, и не было больше полугода отношений, свиданий, поцелуев, ночёвок, за которые её вечно ругал отец. Валера разом отстранился, умудрился поменяться за десять чёртовых минут, что ребята провели на улице недалеко от ДК. — Он разрешил мне звать себя по имени, — Надя сглотнула и облизнула пересохшие губы, после чего уставилась невидящим взглядом в чужую куртку. — Больше нет, — Турбо не выдержал и отвёл глаза в сторону, начав разглядывать фонарные столбы, что уходили в даль, освещая широкую улицу. Бахтиярова прикрыла глаза и тихонько рассмеялась, задрав голову. Ей вновь хотелось плакать. Теперь по-прежнему никогда не будет. Для «УКК» она осталась Дамой, но из другой колоды. Надю запятнали, очернили, испортили… Девушка «грязной» не стала, но и «чистой» больше не являлась. А может и стала… От этих мыслей её рвало на куски. «Любопытно, как быстро до всех дойдёт информация о том, что сегодня произошло?» — с усмешкой подумала Бахтиярова, закусив нижнюю губы практически до крови. — «Как скоро меня будет знать каждая собака с района.? Как скоро перестанут считать человеком.?» — Пошли. Холодно, — бросил Валера и зашагал вперёд, — тебе очень повезло, Надь, что мы их спугнули. Считай, не такой уж и большой позор.

Позор.

Турбо быстро остановился и в замешательстве обернулся в сторону девушки. Она так и не сдвинулась с места. Боль от пореза, что пульсировала на скуле, даже близко не могла сравнится с той, которую Надя испытала от этих слов. Бахтиярова обняла себя за плечи и медленно развернулась к Валере лицом. Карие глаза ему показались абсолютно чёрными в белом свете фонарей, отчего парень нахмурился и нервно повёл плечами. — Я теперь «грязная», — не вопрос, а утверждение, слетело с женских губ, что после этого растянулись в мягкой улыбке, от которой к горлу Турбо подкатила тошнота. В глазах у него на секунду зарябило, а пальцы дрогнули, потому Валера сразу сжал ладонь в кулак, желая собраться с мыслями. — Нет, — спустя пару секунд ответил он, подходя ближе. — Ничего не было, а значит — «чистая». — Тогда бы ты не отшатывался от меня, как от прокажённой, — Турбо шумно втянул воздух через нос и замер, смотря на Надю. — И что дальше, Валер? Выбросишь меня? Она нарочно сказала слово «выбросить», вместо подходящего «бросить». Именно так Надя себя чувствовала. Бросить — это расстаться, возможно, из-за какой-либо причины: частые ссоры, конфликты. Разные характеры, планы на будущее, жизненные пути. Выбросить — это изгнать из своей жизни, утилизировать. Чтоб даже напоминания не осталось. Выбрасывают поломанные игрушки, использованные вещи… А девушка была именно такой. — Или сразу по кругу пустишь? — Турбо нахмурился и окинул Бахтиярову злым взглядом. Он был попросту не готов услышать от неё такие слова. Вот значит, какого она мнения о Валере? — Ты с ума сошла? Мы — «Универсам». Мы так отвратно и низко не поступаем… Я любому фанеру снесу, если тебя ещё кто-то тронет. — Никому ты ничего не снесёшь, — тихо, уже без улыбки произнесла девушка и наконец взглянула на парня, что всё это время стоял перед ней. — Тебе Адидас скажет в кусты бежать и прятаться — так ты побежишь и спрячешься. — Надь, ты оборзела что ли? — хмуро произнёс Турбо, во все глаза уставившись на Бахтиярову. — Что несёшь? — В уборной успокаивал, к сердцу прижимал… Говорил, что никого не пожалеешь, что эти ублюдки поплатятся. И что в итоге? Вова сказал не рыпаться и домой меня вести, ты и повёл. — Надя приподнялась на носки, дабы оказаться ближе к чужому лицу. — Ничего не сделав. Валера не мог поведать, что именно сказал ему Вова, не мог рассказать о той ненависти, что до сих пор бурлила в крови от желания пойти и разобраться с трёмя подонками. Не мог потому что запретили, а когда он возразил — его со всей силы ударили по лицу. «Мы больше ничего ему сделать не имеем права. Надя никому из нас не сестра, не родня… Деньги и золото он вернёт, обязан. А вот дальше с ним хадишевские разберутся. И так уже можем отхватить за то, что лицо ему подпортили… Даму успокой и домой отведи. Она до сих пор с нами, но как прежде уже никак не будет. Иначе нас не поймут, за пацанов считать перестанут» — вот и весь разговор, и Валера замолчал. — Ничего не было, — холодно процедил Турбо, опустив глаза. — Значит, больше не за что ему предъявлять. — А если бы было? — вдруг спросила девушка, из-за чего парень сразу же на неё взглянул. Он замер, недобро уставившись на Надю, щурясь. Ему не хотелось говорить вслух, как бы поступил. Как поступил бы каждый из «Универсама». — Ты знаешь. — Ответь мне, — сдавленно попросила девушка, шмыгнув носом. — Скажи. Он молчал. Стоял ровно, как солдат. Или как приговорённый к казни. — Действительно… Ты ведь всегда одно говорил: «пацаны только с «чистыми» должны ходить», потому меня бы как облезлую кошку на улицу выкинули, а любимый человек бы даже не заступился, потому что пацан. — Ты сама всё знаешь, Надь. Я всё тебе объяснял, — он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться и не сказать лишнего. Слова, сказанные девушкой, его задели. — Знаешь, как бы мне пришлось поступить… А потому не обвиняй меня. Бахтиярова поджала губы и слабо закивала, слыша слово «пришлось». Не пришлось бы. Валера уже не один год живёт с чётким пониманием, как поступать в определённых ситуациях. Его так улица воспитала, пацаны его. И с этим она ничего поделать не может. Но Надя как-то умудрилась полюбить его, полностью, всецело… Так от чего ей сейчас настолько больно? — Но, судя по всему, все считают случившееся позором, кроме меня. Забавно… И похоже, тебя я тоже опозорила. Ведь не смогла отбиться от трёх взрослых мужиков, что насильно затащили меня в туалет. Надя медленно прошла мимо него и дальше, направляясь прямо по улице. Валера долго стоял на месте, смотря то на уходящий женский силуэт, то на собственные кроссовки. Он двинулся вслед за девушкой, но близко не подходил. Знал, что сейчас это последнее, чего хочет Бахтиярова. Турбо не чувствовал, что поступил правильно. До этого парень выполнял все указы старших, всегда поступал так, как скажут они, постоянно стоял горой за своих, а в особенности за скорлупу. А свою Даму он просто оставил, так как не знал, как поступить и что сказать. Впервые решение, что принял старший Суворов, не казалось ему верным, правильным. Валера не хотел ему подчиняться, не хотел его слушать. Но каждый раз, стоило таким мыслям возникнуть в его голове, он проводил языком по губе, вспоминая о вскрывшейся после удара Вовы ранке, что так никогда и не заживала. Турбо провёл Надю до подъезда, в то время как она об этом не подозревала, потому что шла вперёд, не сбавляя шаг и даже не оборачиваясь, за что внутренне парень её ругал. Валера зашёл в дом спустя минуту после того, как это сделала девушка. Он быстро преодолел всего семь ступенек, ведь семья Бахтияровых жила на первом этаже, и остановился у её двери. Уже занёс кулак, дабы постучать, но решил прислушаться к происходящему за дверью. Когда Надя наконец оказалась в своей квартире, то тяжко вздохнула и сразу же закрыла входную дверь на все замки, желая почувствовать себя в безопасности. Плохо помогло. «Я ненавижу этот день…» — пронеслось у неё в голове, а затем у девушки подкосились ноги, и она, прислонившись к двери, сползла на пол. Как Надя была рада, что мать сегодня на ночном дежурстве, а отец приедет лишь завтра вечером. Бахтиярова всхлипнула и закрыла лицо ладонями, силясь сдержать противные слёзы, что текли по щекам, причиняя боль. Но этот поток было не остановить. Поджав под себя ноги, Надя провела руками по волосам, после чего уткнулась в собственные колени. — Что я сделала?! Я просто защищала своих! Я защищала себя! Так за что мне это?! Она закричала, прикусив зубами предплечье, дабы хоть как-то заглушить свои рыдания. Не сильно помогло. Девушка всё также чувствовала себя ужасно. Порез на щеке вскрылся, стоило Бахтияровой зажмурится. Из него потекла кровь, оставляя на щеке красный липкий след. Надя просидела под дверью несколько минут, рыдая в голос и пытаясь успокоиться. Вскоре правильным решением она посчитала пойти в душ. Может, именно это поможет ей прийти в себя. Более-менее взяв себя в руки, девушка поднялась с холодного пола и медленно, держась за стену, направилась в ванную. Валера услышал удаляющиеся от входной двери шаги, и только после этого сумел пошевелиться. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Злость полностью поглотила его сознание. В голове словно что-то щёлкнуло. Турбо стремительно сбежал вниз по ступенькам и чуть ли не бегом покинул дом Нади. Он понял, что нужно делать. Что будет правильно. Больше никто не тронет его девушку. Никто не посмеет протянуть к ней свои поганые лапы.

И плевать, что скажет Вова.

***

Пятый день подряд проходит для Нади как день сурка: дом-школа-дом… И так изо дня в день. Ничего не меняется. Не то чтобы её это не устраивает. Даже наоборот — Бахтияровой от этого лишь лучше. Хотя бы не на каждом углу слышит противный шепоток и обсуждения недавних событий… В школе обо всём узнали — предсказуемо. Но случай не первый и, увы, не последний. Поболтают ученики и перестанут. Но вот она это запомнит на всю жизнь… Родители девушки отреагировали на данную ситуацию по-разному: Индира на утро выслушала дочь, а затем позвала к столу, на котором уже стояла бутылка шампанского. Наде было стыдно, что её мама, которая и так не спала всю ночь, вынуждена с ней возиться. Но женщина тут же сказала, чтобы она не говорила глупостей. Мать понимала, что ничего уже не изменить — она просто была рада, что с дочерью не случилось самого страшного. В этот день девушка не пошла в школу. Вместо этого Индира привела её в больницу, где работала. Наде обработали рану на скуле, которую, к счастью, не пришлось зашивать, в отличие от порванной мочки уха. Также мать настояла, чтобы её дочь дополнительно осмотрели на наличие каких-либо травм, после чего их спокойно отпустили домой, наказав тщательно обрабатывать порез утром и вечером. Отец же рвал и метал. Кричал на Надю целый час, не прерываясь и не успокаиваясь. Младшей Бахтияровой на это было по большей части всё равно. Он ведь всё время твердил одно и то же: «я засажу этого подонка на всю жизнь!» Его желание в миг спало, стоило узнать, что это сделал не молодой человек его дочери. Сильнее всего Владимир переживал за свою и так держащуюся на волоске репутацию, а ещё винил девушку в том, что та потеряла одну золотую серьгу — его подарок, между прочим! На которую он потратил чуть ли не последние деньги. Обе эти серьги вскоре лежали на тумбочке в коридоре. Надя не собиралась их больше носить. С неё хватит. Адидас буквально через день после дискотеки появился у порога её квартиры. Принёс золотую серёжку и двадцать рублей в придачу. Толком ничего не сказал, молча протянул ей эти вещи, после чего быстро покинул дом, оставив девушку в смятении и раздумьях. Валеру Надя не видела с той злополучной ночи. Как ушла тогда из ДК — так больше и ничего о нём не слышала. Но не думала она, что будет настолько сильно переживать. Девушка места себе не находила. Часто во двор ходила, где сборы проходили, но никогда не попадала в нужное время. У Зимы допытывалась, где он, что с ним. А тот слушал и молчал, пожимая плечами. Не знает и всё тут. — Мутит что-то. Нехорошо, — единственное, что Бахтияровой удалось выпытать у Вахита. Он как-то разоткровенничался один раз, когда стоял вместе с Надей и не спеша курил. Сам позвал её «попыхтеть», что происходило редко. — Чернее тучи ходит. Каждый день с пацанами ставки делаем, когда гроза будет, — спокойно рассказывал Зималетдинов, облокотившись на кирпичную стену, где красовалась крупная надпись: «УКК», — за тобой вот следить наказал, будто нам делать больше нечего. — Ха, такое ощущение, словно я по минному полю хожу. Не маленькая ведь уже, — нахмурившись, ответила девушка, затягиваясь. — Я ему в прошлый раз много лишнего наговорила… Вот и не видимся всё это время. С последней дискотеки считай. — Это все уж поняли. Зима слабо закачал головой, стряхивая пепел с сигареты и уставившись куда-то вдаль, на светящиеся окна домов. — И тем не менее: Ералаш и Пальто за тобой каждый день таскаются. Чуть ли не до подъезда водят, — Надя удивлённо распахнула глаза и уставилась на парня, в шоке открыв рот. — Реально не замечала? Дам, у тебя что с глазами? Только спустя время Надя сообразила, что Вахит мог попросту докладывать обо всём, что от неё слышал — Турбо. Потому что ни Андрея, ни Мишу, она рядом не видела, когда уходила из школы. Либо ей действительно пора проверить зрение, либо Зималетдинов заделался первоклассным шпионом. Впрочем, парень твёрдо стоял на своём, а потому Бахтиярова вообще перестала об этом задумываться. Ей было комфортно общаться с Зимой все эти дни, да и он был для неё чуть ли не единственным собеседником, так как Васильев куда-то пропал, а её подруги в последнее время начали чаще общаться именно между собой. А вот о Валере Надя беспокоилась с каждым днём всё больше и больше. — Кирилла отшили кстати, — как-то невзначай бросил Вахит, докуривая сигарету. — Он больше не с нами. — Как? За что хоть?! — поражённо воскликнула девушка, поперхнувшись горьким дымом. — Драку тогда на дискаче устроили с разъездовскими, помнишь? Оказалось, он начал… Не разобрался кто у автобуса был и начал на пацанов валить, к тому же первый ударил. Всё и пошло-поехало. Мы и так на тот момент встряли, а ещё он дров наломал. Решение сразу приняли. Бахтиярова кивнула и замолчала. В конце концов не ей решать, за что парней отшивать. В целом, Кирилл сам виноват. Надя постоянно твердила, чтобы мальчик не предпринимал каких-либо действий сгоряча. Но тот, по-видимому, так к ней и не прислушался, за что поплатился. Так и проходили серые будни в жизни девушки. Не было в них ничего нового и интересного, за исключением таких вот разговоров с Зималетдиновым. Всё шло своим чередом до одного дня. Точнее, вечера.

***

— Надя, дверь открой! — громкий крик отца из соседней комнаты заставил младшую Бахтиярову вздрогнуть. — Надя! — Сам открой! Я занята, — ответила девушка, перелистнув страницу книги. — Не дочь, а… — дальше ворчание мужчины она не расслышала, чему была рада. По коридору раздались неторопливые шаги, что прекратились у двери в её комнату. Надя быстренько, стараясь не издавать лишних звуков, спряталась под одеяло. Не хотелось ей с отцом сейчас разговаривать. Впрочем, Владимир через секунду продолжил путь к входной двери, при этом бубня себе что-то под нос, отчего Надя усмехнулась. Но буквально через секунду ей стало не до смеха. — Ты, хулиганьё уличное! — вдруг заорал мужчина на весь дом, из-за чего младшая Бахтиярова моментально подорвалась с кровати. Но женская нога предательски запуталась в пуховом одеяле, а потому она пискнула и, попрыгав на одной ноге, свалилась на пол. Девушка недовольно зашипела и потёрла колени, которые чудом не разодрала об жёсткий ворс цветастого ковра, а затем рывком скинула с себя одеяло и выпрямилась в полный рост. — Ещё смеешь приходить в мой дом?! Отец не унимался, а Надя, сообразив, на кого у него может быть такая реакция, обула домашние тапки и бегом побежала в коридор. — Давайте сейчас собачиться не будем? Мне просто с Надей погово... — мужчина перебил собеседника на полуслове: — Не смей даже думать о ней, наглец! Я уверен — это из-за тебя на наши головы опустился такой позор! «Валера!» — мысль вспыхнула в голове как яркая лампочка, заставляя девушку расплыться в улыбке. Она соскучилась по Турбо — это было глупо отрицать. — Папа! — крикнула Бахтиярова, после чего услышала, как её отец тихо выругался. — Кто это? — Надь! — окликнул её Валера, а затем его резко толкнули обратно в подъезд, не позволяя подойти к двери. — Пошёл вон! Не смей сюда больше приходить — не то тюремная камера станет для тебя вторым домом! — девушка успела застать лишь то, как Владимир захлопнул входную дверь и стремительно закрыл её на все замки. — Пап, ты чего? Там Валера?! — решила удостовериться Надя, глядя на взбешённого отца. — Пусти! Мне нужно с ним поговорить! — Ремня тебе нужно! — воскликнул мужчина, запустив пятерню в тёмный волосы, тем самым их взъерошив. — Иди в свою комнату. Живо! Девушка нервно сглотнула, на ходу соображая, как ей поступить. Она не собиралась подчиняться отцу. Прошла неделя, как от её молодого человека не пришло ни одной весточки. Сейчас же он появился у входа в квартиру, где жила Надя. И Владимир не пустил его даже на порог. Бахтиярову всё это очень злило. «Я должна с ним поговорить. Он ведь пришёл сам! Мне это необходимо» — возникла чёткая мысль в голове, отчего девушка кивнула сама себе. — «Так, через дверь никак. Поймает…» Идея возникла быстро и спонтанно, но она показалась Наде неплохой. Вполне приемлемая для плана, который у неё тут же созрел. Отец в это время отошёл на кухню, держась за голову. Похоже, мучала мигрень, что беспокоила его довольно часто. Нервный он в последнее время, вот и пьёт одни и те же таблетки, что держит в маленькой белой баночке, у которой на этикетке гораздо меньшим шрифтом было написано: «Побочный эффект — агрессия». Но Владимир мелкий текст никогда не читал. Он в принципе инструкции не признавал. Девушка аккуратно, маленькими шажками, молясь, чтобы половицы не скрипнули — прошла в прихожую, направляясь к верхней одежде. В помещении был полумрак, так как свет горел лишь на кухне. В прихожей отец предусмотрительно погасил светильник, дабы не растрачивать лишнюю электроэнергию. Надю часто раздражала его доходящая до абсурда бережливость. — Надь, ты чего там делаешь? — сурово прикрикнул отец, отчего Бахтиярова матюгнулась, после чего схватила первую попавшуюся куртку и свои ботинки из прихожей. Рванула в комнату словно стрела, пробежав у отца прямо перед носом. Когда она забежала к себе, то была искренне рада, что у неё на двери есть хоть и слабенькая, но щеколда. Надя накинула на себя отцовскую куртку, так как именно её стащила с вешалки, и быстро натянула на ноги сапоги, которые, к счастью, оказались именно её. «Плохо только, что шапку не смогла достать… Да и хрен с ней. Уши не отмёрзнут». Девушка вздрогнула, когда в деревянную дверь раздался оглушительный удар. На секунду показалось, что она слетит с петель. — Надежда! — воскликнул мужчина и ещё раз ударил кулаком. — Я тебе запрещаю! — Ты каждый раз говоришь одно и тоже! Я просто хочу вновь его увидеть! — в ответ оскалилась Бахтиярова, а затем поняла, что отец просто тянет время. — Ночевать сегодня не приду! «Хоть бы Валера не успел уйти!» Услышав ещё один удар, Надя решила, что действовать нужно немедленно. Она подбежала к подоконнику и распахнула ставни. Сразу же возник вопрос: как Турбо удавалось так ловко забираться к ней в комнату?! Стоит ли говорить, что никогда в своей жизни девушка не выпрыгивала из окон? Хоть и жила на первом этаже — страх был дикий. Дом у Нади особый — первый этаж высоко, чуть ли не как второй по высоте, а сугробы под окнами небольшие. Ещё и стоявшая на улице темень не на шутку пугала. Расшибётся, неуклюжая! «Ладно! Собралась и…» — … Прыгнула! — девушка сильно зажмурилась, когда оттолкнулась ногами от подоконника и полетела вниз. — Блять! Бахтиярова приглушённо взвизгнула, чувствуя, что до земли она не долетела. Вместо этого женское тело словили и подняли на руки, не давая упасть. Надя от страха инстинктивно ухватилась руками за мужские плечи, силясь вернуть себе чувство равновесия. От неожиданности её будто парализовало. — А говорят счастье с неба не падает, — с улыбкой в голосе произнёс парень, слегка подкинув девушку вверх, дабы поудобнее взять, из-за чего она напряглась всем телом и судорожно вздохнула. — Ты что тут делаешь, Валер? Надя предполагала, что Турбо всё ещё находится где-то поблизости, но что он окажется у неё под окном — даже представить не могла. — Ловлю звезду с неба. Парень улыбался, судя по голосу, но девушке было трудно в этом убедиться. Она видела лишь очертания его лица, всё остальное скрывала противная темень. На улице уже давно включили фонари из-за того что стемнело, но свет от них не добивал до крайнего окошка, ведущего как раз в комнату младшей Бахтияровой. Вдругтсверху раздался неприятный, режущий уши, треск, от которого Надя вздрогнула и лишь сильнее прижалась к чужой груди. Валера же сразу пригнулся, пряча за своей фигурой девушку. Брови его поползли к переносице, стоило поднять голову и посмотреть в сторону распахнутого окна. — Надя! — послышался из комнаты гневный оклик отца. — Приплыли, — с усмешкой сказал парень и недовольно цокнул языком. Турбо аккуратно поставил Бахтиярову на ноги, мимолётно пробежавшись пальцами по женской спине, хоть та и была облачена в поистине огромную куртку. Надеялся, что не заметит. Но девушка всегда чётко улавливала эту игривость в его действиях, что проявляла себя в безобидных шутках и таких прикосновениях. «Приятно осознавать, что не я одна скучала». Валера бросил на верх последний взгляд, когда услышал приближающиеся шаги. Владимир обошёл комнату дочери и теперь медленно подходил к окну. Вновь столкнуться с ним у него не было никакого желания. До слуха Бахтияровой долетела мелодия знакомой песни, что разливалась откуда-то со второго этажа. Соседи любили по вечерам устраивать сейшен, не важно, когда: выходные — будни, день — ночь… Всегда у них звучала музыка на всю округу. Позабудь об этом дне, Спор не нужен никому. Парень быстро схватил маленькую, но крепкую ладошку в свою, начав стремительно уводить Надю за собой. — Ах вы! — по этому громкому возгласу молодой человек понял, что мужчина выглянул в окно. — Стоять! — Валим! Бахтиярова округлила глаза и охнула, стоило Турбо рвануть с места. Ничего не оставалось, кроме как бегом последовать за ним и при этом умудряться внимательно смотреть под ноги, дабы не грохнуться на замаскированный снегом лёд. — Живо вернись, окаянная! Точно ремня получишь, если духу хватит вернуться! Надя на это закатила глаза и презрительно фыркнула. Отец всегда бросался громкими словами, но сделать ей ничего не смел. Она же ничего плохого не делает, верно? Просто хочет снова увидеть своего любимого человека — только и всего. — Надя? — знакомый голос заставил сбавить обороты, отчего девушка остановилась и встала как вкопанная. — Валера? — Здрасте, Индира Ильясовна, — как ни в чём не бывало поздоровался Турбо, останавливаясь вслед за девушкой. — Вы за Надю не переживайте. Со мной будет. Девушка замерла, виновато опустив взор куда-то на материнские ноги. Перед мамой было стыдно.тЖенщина в последнее время поздно возвращалась с работы, из-за чего сильно уставала. А тут идёт по двору и видит своего ребёнка, убегающего из дома, так ещё и под ручку с супером «Универсама» — что же она про неё подумает? — Вы не переживайте, я её вам завтра в целости и сохранности верну! — весело крикнул Валера и вновь утянул Надю за собой, направляясь дальше по дороге. Не читай нотаций мне, Мама, это ни к чему. Младшая Бахтиярова последовала за ним, то и дело оборачиваясь назад, всматриваясь в силуэт матери. — Мамуля, папу не слушай! Всё хорошо будет! Хмурая Индира в это время захотела что-то крикнуть, но потом резко передумала, при этом тяжко вздохнув. Она помнит то время, когда, будучи девчонкой, убегала из родительского дома, желая почувствовать пьянящую свободу. Расслабиться, развеяться, потусить — всё это можно было сделать лишь вдали от дома. В этом плане Надя преуспевала намного большее неё самой. — И что это значит, а, стратег? — насупилась девушка, начиная сбавлять темп, так как ноги не выдерживали длительного бега. — Манёвр «отрицательное наступление»? — Именно, головастик! — воскликнул парень, переводя дыхание и подходя к фонарному столбу. Подростки были в соседнем тихом дворе, где уже можно было расслабиться. — Как ещё ты... — Надя моментально замолчала, когда вгляделась в лицо Турбо, которое она наконец могла нормально рассмотреть. — Господи… Валера вздохнул, пересекаясь с обеспокоенным взглядом карих глаз и одновременно с этим нервозно убирая руки в карманы куртки. Парень отвернулся в сторону и сплюнул, не желая сейчас смотреть Бахтияровой в глаза. — Чего загрустила, Радость? — аккуратно поинтересовался он, переводя взгляд на Надины руки, которые она приложила к своему рту. — Потрепали меня, да. Но это ж не конец света. «Потрепали» — это очень мягко сказано. Нижняя губа у Валеры и так никогда не заживала, а тут ему ещё прямо над ней верхнюю разбили. Рот теперь рассекала бордовая полоска, что предавала юному лицу, как показалось Наде, жёсткости. На переносице была похожая рана, но выглядела она более свежей и выделялась на лице сильнее, делая пронзительный взгляд голубых глаз по-настоящему ледяным. Бровь была рассечена, виднелся кровоподтёк. Каждый раз, когда Турбо хмурился, увечье причиняло ему сильную боль. — Заживёт, — на сухих губах появилась мягкая улыбка, из-за которой у Нади живот скрутило. — Всегда заживает. Девушка медленно подошла к Валере вплотную, будто боялась спугнуть. Парень не шелохнулся. Бахтиярова провела пальцами по его щеке, едва касаясь, боясь причинить боль. Под глазом заметила небольшое покраснение и припухлость — очередной синяк. «Не в первый же раз вижу его таким: в ранах, ссадинах. Но всегда реагирую одинаково… Я когда-нибудь смогу к этому привыкнуть? Смогу не обращать на это внимания?» — ответ на данные вопросы она уже сама знала.

Никогда.

— Кто тебя так? — хмуро спросила девушка, осматривая лицо и шею, выискивая другие повреждения, что могла не заметить до этого. Валера молча уставился на неё, не говоря ни слова. Просто любовался своей Надей, пока момент позволял. Он отметил то, как дотошно Бахтиярова рассматривает, трогает его раны — всё же дочка медсестры. Всё ей надо изучить, проверить, дабы успокоиться. Снова к друзья я своим убегаю, Что меня тянет сюда — я не знаю. — У тебя кровь, — тихо констатировала девушка, буравя взглядом рассечённую бровь. — Так, о своих боях позже расскажешь… У вас в качалке аптечка есть? — Есть. Должна быть, — ответил Валера, внутренне негодуя от того, что Надя убрала свои руки от его лица. Парень был готов ещё не один раз по фанере получить, дабы вновь почувствовать тёплые прикосновения. — Между прочим, я тебя туда и вёл. Она невольно улыбнулась. — Так и поняла, — вдруг Бахтиярова встрепенулась и спросила на тон громче: — А тело как? Рёбра, ноги, руки? Турбо усмехнулся от такого резкого изменения в настроении. Забавно выглядело. — Лёгкая крепатурка мучила, да и вперёд ногами как-то хотели вынести, а так всё хорошо, — видя, как Надя закипает словно чайник на плите, он еле сдержался, дабы не захохотать. — Да я в норме, Надюш. До Бахтияровой неожиданно дошло, что они так ничего и не обговорили после их последней встречи. А расстались молодые люди далеко не на позитивной ноте. «А сейчас общаемся, будто ни в чём не бывало… Странно. Выходит, всё в порядке?» — что-то подсказывало, что не всё так просто. Не может такая проблема сама собой рассосаться. — «Позже, позже… Всё позже». Без музыки мне оставаться надолго нельзя. Бахтиярова прикусила губу, раздумывая, между тем оглядывая Турбо в целом. Вроде ничего не поменялось: старый добрый тёмный свитер, поверх которого была надета ставшая привычной куртка из Москвы. На голове красовалась сине-белая фернанделька, которая хорошо сочеталась с белыми кроссовками, что тоже были привезены парнем из столицы. Ну и штаны спортивные, в которых он ходил почти всегда. И всё равно ей казалось, что что-то в нём поменялось… Но не в плане одежды. А вот что — девушка понять не могла. — Ты где был всю эту неделю? — тихо спросила Надя, сделав полшага назад. — Ни ответа, ни привета. Пропал. — Дела были. Важные, — сухо ответил парень, смотря на присмиревшую Бахтиярову. — Кстати, можешь снова Вову по имени называть. Надя нахмурилась и тут же посмотрела на Турбо. Долго в глаза заглядывала, не проронив ни слова. В женской голове мысли носились с бешеной скоростью. Когда появилась догадка, она вскинула брови и замерла, хлопая ресницами. — Ты, — девушка вдохнула и нервно провела языком по губам, пытаясь успокоить сердце, что забилось в два раза чаще. — Ты что сделал..? Валера усмехнулся и шагнул ближе, сокращая возникшее между ними расстояние до непозволительно близкого. Надя замолчала, глядя на парня снизу-вверх. От чего-то ей стало не по себе. — Пугаешь, — проговорила Бахтиярова, начав поглаживать руками собственные предплечья. Неуютно. — Теперь всё хорошо будет, — вполголоса сказал парень, прижимая Надю к себе. — А это главное. Бахтиярова несмело обхватила его руками за пояс, обнимая, в то время как Валера упёрся подбородком ей в макушку, вздыхая. Странные ощущения у Нади прошли, чему она была несказанно рада. Тепло стало, несмотря на холод и начинающийся снег. — Неужто соскучился? — с улыбкой поинтересовалась девушка, теребя край чужой куртки. — Тебе кажется, — спокойно ответил Турбо, но мужские пальцы дрогнули на её плечах. — Можно тебя поцеловать? Надя удивлённо заморгала, чуть отстраняясь от парня и задирая голову вверх, дабы посмотреть на него. Валера стоял хмурый, серьёзный, поджав губы. «Глаза у тебя всё же красивые…» — вдруг пришла неожиданная мысль, от которой она усмехнулась. — Ты не заболел, родной? — Бахтиярова приложила ладонь к его лбу, чуть отодвигая козырёк фернандельки. Температура у него была в норме. — Никогда же не спрашивал. Турбо неопределённо мотнул головой, отводя взгляд в сторону. «И почему из тебя слова порой клещами вытаскивать приходится?» — Тебе всегда можно. Надя засмеялась, когда Валера быстро на неё взглянул, поражённо открыв рот, что было для него совсем несвойственно. В итоге, девушка не стала ждать, пока парень соберёт мозги в кучу и что-нибудь предпримет. Вместо этого она аккуратно взяла лицо Турбо в свои ладони и потянулась к его губам. Всегда для Валеры, в такие моменты, Надины поцелуи были в новинку — ведь обычно он брал инициативу в этом плане, так как девушке в начале их отношений ещё не хватало опыта. А потом так и полюбилось, что Турбо первым производит действие, а Бахтиярова уже подстраивается. Сейчас же, чувствуя, как она до ужаса трепетно прикасается к его губам своими, ощущал себя самым счастливым человеком на земле. Валера переместил одну ладонь на женскую спину, притягивая к себе ещё сильнее. Парень не хотел забирать у Нади инициативу. В данный момент, он желал раствориться в этой нежности и абсолютной любви, которую ему дарила эта девушка. Музыка нас связала, тайною нашей стала. Турбо наконец понял, чего ему не хватало все эти дни… Тепла, прикосновений, дорогого сердцу взгляда, касаний столь манящих губ — всего этого. До этого его чуть ли не ломало, как наркомана. Нервный ходил, раздражённый. Шпынял скорлупу, с товарищами спорил и ругался. Сейчас же — всё как рукой сняло. Валера чернухой никогда не баловался, да и не собирался. Гадкое это дело. Но собственный наркотик у него всё же появился… Только у его наркотика есть голос, смех, глаза и имя. — Пошли скорее в качалку, — отстранившись, произнесла Надя. — Холодно уже, да и лицо тебе в порядок привести надо. Турбо улыбнулся и кивнул, всё ещё не выпуская Надю из своих рук, из-за чего она выжидающе вскинула бровь и упёрлась ладонями ему в грудь. Когда парень наклонился к её лицу, дабы поцеловать, то девушка быстро отвернулась, засмеявшись. — Хорош! От тебя сигаретами пахнет! — заливаясь, произнесла Бахтиярова и замотала головой, стоило Валере вновь потянуться к её губам. — Валер! — Только что тебе это не мешало! — с усмешкой воскликнул Турбо, и прекратил свои отчаянные попытки. Он бросил быстрый взгляд в сторону, на сугроб, что был буквально в полуметре от них. На губах сама собой расцвела хитрая ухмылка. — Только попробуй, — сурово сказала Надя, вцепившись в его плечи пальцами. — Валера, не смей! Но парень не послушал. Под громкий визг Нади, подростки упали в сугроб, всё также друг друга не отпуская. Бахтиярова сдула с лица противную прядь волос, что мешала ей нормально видеть, а затем недовольно взглянула на Валеру, который, как и она, лежал на боку. В отличие от девушки, Турбо улыбался, при этом тихо посмеиваясь. Его сложившаяся ситуация полностью устраивала. — Доволен? — Надя было хотела продолжить возмущаться, но парень быстро придвинулся и игриво чмокнул её в губы, после чего сразу отстранился, чем вызвал у девушки улыбку. — Теперь да. Всем уговорам твержу я в ответ: «Нас не разлучат, нет!»