IX. Приоритеты

Надя нервно мнётся у одного из кабинетов. Ждёт, когда наконец прозвенит ненавистный звонок на перемену. Со своего урока она, можно сказать, сбежала, так как стало не по себе. Одноклассники не стеснялись болтать о ней даже на уроке. Даже на уроках самых строгих учителей. Это поистине пугало. Девушка отпросилась в медпункт, толком и не помнит, так как слиняла быстро. «Ужас какой… В родной школе бегаю туда-сюда.» — Рука мимолётно погладила живот, и тут же опустилась вниз. — «Заметит ещё кто… Доставляешь же ты мне проблем.» Пронзительная трель звонка заставила вздрогнуть, а затем отошла подальше, дабы не отсвечивать и сразу выцепить нужного пацана. Андрей долго не выходил из кабинета, но когда появился в коридоре, Бахтиярова поняла, что без проблем узнала бы его и в огромной толпе. Парень уж давно не носит красный галстук — хотя обязан. Но Надя его нисколько не упрекает. Сама не носит какой месяц. Васильев обновил стрижку и, как показалось, подстригся ещё короче, чем до этого. На губе она разглядела свежую ранку, из-за чего нахмурилась. Только сейчас сообразила, насколько же друг изменился. «Любопытно, как давно он ходил на сольфеджио последний раз?» — Подумала девушка, начав идти следом за парнем. В груди кольнуло. — «Гуля тоже скрипкой занималась, сюда ходила… Черт.» Бахтиярова впилась ногтями в ладони, чуть ли не до крови. Стало больно. С момента трагедии прошло всего ничего — четыре дня. Но Ахмерову уже похоронили. Надя знала точно, так как подслушала разговор двух одноклассниц Айгуль. Девочки были на похоронах, в отличии от неё. Обидно из-за этого было. — Надюш, приветик. — Девушка и моргнуть не успела, как рядом оказалась Света. — А ты чего не здороваешься, м? С урока сбегаешь? Надя до скрежета сцепила зубы, беря бывшую подругу под руку. Никаких сцен и скандалов при такой толпе — иначе точно конец. А ей необходимо хвататься хоть за оставшиеся ниточки уважения. Репутация и так была утеряна. Всё же поразительно, как один громкий случай способен разом перечеркнуть все заслуги… — У меня дела. Не до тебя. — Процедила девушка, с досадой понимая, что упустила Андрея. А ей так хотелось поговорить хоть с кем-то. — Проклятье. — Всё за пацанов держишься? — С другого боку подлетела Маша, и тут же по-хозяйски закинула свою руку на чужое плечо. Теперь Наде было некуда деться. — Перестала бы уж… До них поди давно дошло, с кем они питьё делили и за кого кровь проливали. Девушка неосознанно сглотнула, опуская глаза и не говоря ни слова. Надеялась, что если будет тихой — они отстанут. Как же ошиблась. — Хотя ладно. Чего это я наезжаю… Наденька, пошли перекурим? Заодно и всё обсудим. — Предложила Маша, ласково погладив её по плечу. Бахтиярову передёрнуло, а в голове возникла мысль, которую она поспешила озвучить: — Ты ведь не ку… — Вот и замечательно! Погнали! — Сразу прервала её довольная Света, начав утягивать в уборную, что была совсем рядом. Девушка упиралась как могла, но её всё-таки сумели затащить в душное помещение, которое ещё не проветривали. Бахтиярова раздражённо повела плечами, наблюдая, как девчонки заходят за ней. Она насторожилась, когда через пару секунд сюда зашла и Настя, что остановилась у двери. — Как дела у тебя вообще, Надь? — С поддельным интересом спросила Света, проходя мимо и смело запрыгивая на подоконник. — Ты всё ещё.? — Да. Тебя действительно это так волнует? — Девушка не скрывала своего раздражения. — К чему весь этот цирк? — Ну-ну, не разбрасывайся громкими словами. — Пригрозила Иманова, поджигая спичку и поднося её к сигарете, которую зажала меж губ. Света затянулась, демонстрируя мнимую расслабленность. Бахтиярова же заметила, как в первые секунды у неё перекосило лицо от терпкого дыма. Курить она не умела, и ясно почему — не пробовала ни разу. А тут буквально за неделю сигаретами обзавелась. Маша еле сдержала чих. Кондратова и вовсе сигаретный дым не переносила. Но терпела до последнего. — Окно хотя бы открой. — С легкой улыбкой сказала Надя и похлопала ничего не подозревающую Машу по плечу. Та резко отшатнулась к Свете и будто ощетинилась, как дикая кошка. — Машке уже дышать нечем, а ты пыхтишь. Иманова на миг скривилась, бросила на подругу неприятный взгляд, под которым Кондратова ссутулилась, а затем всё же приоткрыла форточку. В помещении сразу стало чуть прохладнее, легче дышать, отчего девушка вздохнула с облегчением. За спиной раздался шорох, отчего Света и Маша переглянулись, но остались на своих местах. Увы, в уборную никто не зашёл. Лишь Настя приглушённо шаркнула ногой и сильнее вцепилась в дверную ручку. На шухер поставили. — Эх, значит самим придётся операцию проводить. — Наигранно вздохнула Иманова, прикрывая глаза и выбрасывая невыкуренную сигарету в окно. — Какой позор… А мы ведь с тобой дружили. Но тебе, видать, долбанная вафлёрша дороже нас и положения оказалась. Надя молча стерпела нападки, и только крепче сжимала кулаки, глядя, как кучерявая спрыгивает с подоконника и начинает подходить ближе. У девушки не было чёткого плана действий. Но она была уверена, если завяжется драка — победит. Остальные присутствующее тоже это осознавали. — Не смей её так называть. — Прошипела Бахтиярова и сразу потянулась в боковой карман сумки. Девчонки тут же поняли, почему. — Эти уроды ребёнка не пощадили. Надругались над ней, а те, кто должны были горой стоять, затравили… Почему Гуля сейчас в могиле мёрзнет, а такие как вы, шавки, по земле ходите? Света поражённо замерла, а Маша отступила назад. Они не ожидали подобных речей от человека, который буквально за неделю потерял так много. Иманова на секунду забоялась действовать дальше, но в конечном итоге поняла, что ничего уже не изменить. — Где ебанная справедливость? — Зло спросила Надя, а сама вдруг поняла, что задаёт этот вопрос совсем не бывшим подругам… Тому, кто намного выше. — Давай, Свет, ну же. Подходи. Я тебе всё популярно объясню. Девушка вытащила кастет, который уже был надет на руку. Она не хотела выяснять отношения, несмотря на сказанное. Ей просто хотелось покоя, тишины. Тихих разговор хоть с кем-то, кто смог бы её понять, а не осудить. Неужто, таких людей и вовсе не осталось? — Паша! — Неожиданно завизжала Света и отшатнулась, стоило Бахтияровой подойти ближе. — Что? Надя не успела ничего понять, лишь почувствовала странное дуновение ветра и резкий звук тяжелых шагов за своей спиной. Даже голову повернуть не успела — толкнули с такой силой, что она повалилась на пол. Попыталась удержать равновесие и сделала парочку шагов, но лишь отсрочила неизбежное. Слишком большой для женской руки, шипованный кастет отлетел в сторону и со звоном прокатился по кафельному полу. Остановился где-то у ног Кондратовой, которая от него сразу отпрыгнула. Иманова отскочила в сторону, видя, как девушка падает. Бахтиярова приложилась боком о батарею, что была размещена под окном, и тут же сцепила зубы, чувствуя ноющую боль в рёбрах. Переведя злой взгляд вперёд, она замерла, нахмурившись и чуть приоткрыв рот. Дверка одной из кабинок была приоткрыта, а в паре шагов от неё стоял взрослый мужчина — в куртке, шарфе, дорогих ботинках. Группировщик. Маша стояла чуть поодаль и со слабой улыбкой наблюдала за происходящим. Настя всё также стояла у входа в уборную, нервно переминаясь с ноги на ногу и изредка поглядывая в сторону кабинок. Света мельтешила около мужчины и иногда наклонялась к полу, желая разглядеть хоть что-нибудь. Искала кастет. «Вот же ж…» — Со смешком подумала и попыталась приподняться. — «В кабинке сидел, засранец. Вот, что я слышала… Каким образом они его в школу провели?» — Это, значит, твой хахаль? — Со слабой ухмылкой поинтересовалась девушка, оглядывая некого Пашу с головы до ног. — «Хади Такташ»… — Весь город наш. — Сурово ответил он и не спеша размял шею, уставившись взглядом куда-то в окно. — Это она, Свет? — Да! Я про неё тебе рассказывала. — Поддакнула Иманова, а когда заметила, что Надя на неё смотрит, словно взбесилась. — Чего глазеешь?! Бахтиярова и моргнуть не успела, как почувствовала резкий удар. Голова мотнулась в сторону и встретилась с чугунной батарее, из-за чего в ушах будто зазвенело. Она вновь сползла вниз, хотя у девушки почти получилось подняться. Из носа потекло нечто тёплое, а через секунду кафель окропила алая жидкость. Кровь маленькими капельками срывалась вниз, на пол, на белый фартук, пачкая всё вокруг. Надя запоздало схватилась за нос и сразу же приглушённо зашипела, чувствуя неслабую боль от этого действия. Не думала, что удар коленом от хрупкой одноклассницы окажется таким сокрушительным. Перед глазами всё ещё плясали чёрные точки и мушки, когда она почувствовала крепкую хватку на собственном горле. Сильные пальцы сомкнулись, затрудняя возможность дышать, но не настолько, чтобы это могло задушить. Словно котёнка, её насильно подняли на ноги и прижали к стене. Затылок больно врезался в плитку, отчего Надя сцепила зубы и протяжно выдохнула, терпя. С трудом разлепив глаза, тут же столкнулась с ничего не выражающим взглядом мужчины, что возвышался над ней и глядел сверху вниз. Еле хватило сил на слабую улыбку. В рот давно проникла кровь, а потому появился отвратительный металлический привкус. Кровотечение было несильное, а вот нос болел нехило. Бахтиярова вдруг вспомнила этот ужасный запах, что появлялся каждый раз, стоило Валере оказаться рядом после драки. Его лицо никогда не было разбито, но кровью от него несло, казалось, за километр. Она никогда не понимала, почему, так как запах шёл преимущественно от рук и частенько от одежды. Лишь потом поняла, что так пахнет не его кровь. Чужая. Которую он без зазрения совести приносил на себе в качалку или к ней домой — алая жидкость даже не успевала остывать на его лице. Но Турбо всегда улыбался… В каком бы состоянии не приходил. «Верно, от него всегда пахло кровью…» — Девушка тихонько рассмеялась, вызывая недоумение у всех присутствующих. — «Разве это нормально? Нет! Нихрена не нормально!» — «Хади Такташ» — страна чудес. Зашёл в подъезд, и там исчез. — Проговорила Бахтиярова, в упор глядя на Пашу. — Что, совсем опустились? Беременных девчонок колотите, изверги? Мужчина не шелохнулся, но пальцы его выдали, ведь они предательски дрогнули. Хватка чуть ослабла, когда группировщик медленно перевёл взгляд на район женского живота. Он задумался на пару секунд, а затем вернулся к её лицу. Задал глупый в данной ситуации вопрос, но от серьёзного тона смеяться не хотелось: — Ты в положении? Надя спокойно кивнула, хватаясь руками за чужие пальцы, дабы разжать хватку. Но буквально через миг этого не потребовалось — её отпустили. Девушка удивлённо вздохнула и схватилась за горло, после чего медленно сползла вниз, по плитке, и шлёпнулась на холодный кафель. Паша же в это время подошёл к всё ещё торжествующей Свете. Для девушки было музыкой услышать от мужчины жёсткое: — Дура. Он молча сунул руки в карманы, а затем спокойно направился к выходу из уборной. Настя отшатнулась, давая ему пройти. Иманова опомнилась через пару секунд, после чего растерянно завопила и бегом побежала за своим ухажёром. Всё это действо вызвало у Нади искреннюю улыбку. Которая, увы, почти сразу пропала, ведь Маша нашла шипованный кастет. Кондратова повертела его в руках, надела, разжала и сжала пальцы. Привыкала. Потом подошла к Бахтияровой и быстро присела перед ней на корточки, усмехаясь. — Кастет с нами остаётся. Надя молча смерила её взглядом и тяжело вздохнула, когда девчонка поднялась и выпрямилась во весь рост. Маша чувствовала себя победителем по всем фронтам. Её не волновало, какие проблемы ждут Свету, главное — она выкрутилась. Неожиданно, рядом с девушкой оказалась Васюкова. Настя тихонько опустилась на колени и начала рыться в карманах. Уже через мгновение девчушка протягивала бывшей подруге свой платок. Бахтиярова отодвинула её руки от себя, после чего попыталась приподняться. — Аккуратнее! — Взволнованно воскликнула Васюкова, когда Надя резко поднялась на ноги и схватилась за стенку, дабы удержать равновесие. — Возьми, пожалуйста… У тебя кровь. Девушка прикоснулась подушечками пальцев к носу, а спустя секунду они уже были влажные и красные, отчего та чертыхнулась. По-прежнему игнорируя чужое присутствие, Бахтиярова прошла к раковине, подмечая, что болит только нос, и на ногах она держится уверенно. — Мне жаль. — Тихо пролепетала Настя, видя, как Надя закидывает свою сумку на плечо и начинает двигаться к выходу. Данные слова заставили девушку остановиться напротив бывшей подруги, что до сих пор сжимала в кулаке носовой платок. Васюкова не смотрела в чужие глаза, в которых плескалась чистая ярость. Она наклонилась к ней ближе, из-за чего Настя словно сжалась. Следующие слова прозвучали слишком громко в тишине помещения: — Пошла ты. Девчонка вздрогнула и перевела глаза полные вины на собеседницу. Бахтиярова в лице не поменялась. Глядела спокойно, почти без эмоций… Да вот только глаза выдавали её истинные чувства. Девушка сделала шаг в сторону, обходя одноклассницу, после чего молча пошла дальше. Покинула уборную стремительно, и гордо зашагала по опустевшему коридору. Хотя её гордость только что сравняли с землёй.

***

— Дюха! Ты чего здесь шкеришься? Васильев вздрогнул и резко повернул голову в сторону звука. Бахтиярова весело двигалась по коридору, направляясь прямо к нему. Заметила парня, когда тот прятался под лестницей. Надя подошла быстро, так, что он не успел куда-либо деться. Каково было его удивление, когда Андрей увидел красные пятна на белоснежном фартуке и разбитый нос. — Надь, это что? — Спросил Васильев, стоило подруге усесться рядом. — Кто тебя так? — Какая разница? — С улыбкой переспросила она, а затем стремительно повернула чужое лицо в свою сторону. — Лучше ты мне за себя скажи. Парень опустил глаза в пол и замолчал, из-за чего девушка печально вздохнула, наконец стирая со своего лица фальшивую улыбку. Надя залезла в сумку, порылась в ней пару секунд, после чего выудила из неё крупный кусок ваты и перекись. На незаданный вопрос друга ответила быстро: — Я всегда с собой такую аптечку таскаю. На всякий случай. — Тихо произнесла она и щедро смочила вату средством. Потом поднесла к чужой губе и начала бережно обрабатывать, не обращая внимания на недовольное лицо Андрея. — Знаю, что больно… А ещё знаю, что у вас вчера полная задница с «Чайниками» была. Васильев встрепенулся и взглянул на Надю, отчего та усмехнулась. Дальше всё делала молча, не спеша. Раненый же в это время думал обо всём и не о чём одновременно. Надя будто бы изменилась, а будто бы и нет. Слухи о ней гуляли разные, но в основном это распространялось на школу. В «Универсаме» ни о чём таком не болтали. Помнится, кто-то пытался спросить у Турбо, но самый любопытный очень быстро понял, что собственное здоровье ему дороже. — Ты видела Марата? — Задал он давно мучавший вопрос. — Его давно не видно. На сборы не приходит, в школе не появляется. — … Ему плохо, Андрей. — Мягко произнесла девушка и шмыгнула носом, вновь сосредотачиваясь на своей работе. — Сходи, проведай Маратку как-нибудь. Только через пару дней. Сейчас его лучше не беспокоить. Бахтиярова знала, о чём говорила. Сама пробовала навещать младшего Суворова у него дома. Мать у Марата — Диляра, показалась ей добрейшей женщиной, что любит своего сына безусловной любовью, несмотря на поступки. Суворова переживала за него больше всех, хоть и не показывала этого. В первый раз, стоило Наде прийти, Диляра очень сильно извинялась перед гостьей. Парень запустил в девушку пустую тарелку, что врезалась в деревянную дверь и с грохотом разбилась. В тот вечер посещение закончилось быстро. Во второй раз Марат плакал, свернувшись калачиком на своей кровати и обняв себя руками. Упирался лбом в стенку и сжимал свои плечи с такой силой, что Бахтиярова боялась, что синяки останутся. Беззвучно рыдал, изредка чересчур громко вздыхая, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Не прогонял на этот раз, просто молчал, пока девушка что-то тихо рассказывала, сидя на стуле в метре от него. Младший Суворов искренне не понимал, почему Надя с ним так добра, почему всё терпит, почему постоянно ходит к нему. Она не могла объяснить. В данное время парень бы не понял. Бахтиярова просто находилась рядом в те моменты, когда ему было совсем невыносимо. Попросту боялась за него, боялась того, что он мог сделать. Марат так и не извинился, но девушка на это и не рассчитывала. Благодарность виднелась в его глазах, которые, увы, почти потухли. — Скажи, Андрей, — Начала Надя и нервно облизнула пересохшие губы, настраиваясь. — Ответь односложно, пожалуйста. Без подробностей. Когда парень кивнул, она вздохнула, собираясь с силами, а затем спросила: — С Валерой всё в порядке? Васильев удивлённо приподнял брови, после чего спешно кивнул головой. Бахтиярова мелко закивала в ответ, после чего чуть отстранилась и смяла использованную ватку в кулаке. «Чайники» не были серьёзными противниками для «Универсама». Пацаны их быстро задавили. При этом действе даже старшего не было рядом — где находится Вова, пока никто не знал. Но лидер доверился Зиме и Турбо, позволил самолично разобраться с неугодными. Конфликт решился быстро. «Чайники» не смогли выстоять, ввиду меньшей численности. Договорились о перемирии, так как война сейчас никому не нужна. Милиция силы наращивает, а потому всем ОПГ нужно ухо востро держать, а не асфальт делить. — Юля по тебе скучает. — Признался парень, меняя тему, когда Бахтиярова уже закончила обрабатывать ему лицо. Он аккуратно прикоснулся к собственной губе, но почти сразу одёрнул руку. — У меня ж маму выписали… Приходи к нам, как время свободное будет? — Спасибо за приглашение. — Улыбнувшись Надя поднялась на ноги и сунула другу в руки кусочек ваты и маленькую баночку раствора. — Возьми, потом ещё обработаешь… Я тебе позвоню. Насчёт гостей. — Надь! — Андрей окликнул её, когда девушка уже отошла на приличное расстояние. — То, что о тебе болтают… Это же неправда? Бахтиярова на секунду остановилась, раздумывая, но тут же зашагала вперёд как ни в чём не бывало. Одновременно с этим принялась развязывать заляпанный кровью фартук. Какую-либо эстетику он больше не нёс. Ответила с запинкой, но чётким и громким голосом: — Это уже тебе решать.

***

Сегодня погода самая обычная — хмурая, относительно тёплая, но без снега и дождя. Начало марта, уж совсем скоро экзамены. Всё течёт, снег тает, с сосулек срываются капли талой воды. На душе странно. Будто пусто. Надя спокойно, не торопясь, бредёт по узким тропкам. Неприятно понимать, что сейчас находишься на открытом пространстве. Кругом нет деревьев, домов, которые могут укрыть. Как на ладони.

Тут лишь могилы.

Она задумалась, и на миг показалось, что на кладбище находиться намного приятнее, чем в школе. Здесь тишина и завывание ветра, далёкий гул машин и периодический скрип сосен. Девушка уходит с равнины в глубь небольшого лесочка. Здесь намного лучше. Есть возможность слиться с удручающим пейзажем воедино. Девушка весь вчерашний день потратила, дабы нужную могилу отыскать. Нашла ближе к вечеру. Памятник красивый поставили, большой. Цветами был окружён, в основном лилиями. У Айгуль любимые цветы, а в особенности белые. Надя оградку почистила, ведь большая часть букетов благополучно замёрзла. Фотографию на памятнике не сделали — за это было обидно. Хотя, потом подумала, что может оно и к лучшему. Может, девочка бы не хотела, чтобы её запомнили. Бахтиярова останавливается в замешательстве, стоит ей заметить у свежей могилы посетителя. Тихонько подходит ближе, а стоит ей разглядеть, кто же пожаловал, без раздумий прячется за ближайшую оградку, а затем и за дерево. Сердце начинает колотится чаще, и она попросту не понимает, что делать. Валеру Надя не видела около недели. С того самого ужасного разговора… После которого пожалела, что вообще открыла рот. Не надо было слушать врача, а стоять на своём. Глядишь, может ничего этого бы и не было. — А с другой стороны, я бы никогда не узнала истинную его сущность. — Проговорила Бахтиярова, зная, что никто не услышит. А в слух убеждать себя было гораздо проще. Девушка пристально наблюдала за парнем, что всё это время стоял у могилы, не шевелясь. Спустя пару секунд, он всё же дёрнулся и наклонился вперёд, садясь на корточки. Задержался в таком положении, но резко спохватился и поднялся на ноги. Валера завертел головой, глядя по сторонам. Осматривался, искал ненужных свидетелей. Обернуться он не догадался, а так бы узнал, что один наблюдатель имеется. Порыв ветра донёс до женского слуха странный звук — то ли это был вздох, то ли всхлип, непонятно. Но Надя ошарашенно замерла, услышав его. В груди что-то неумолимо защемило, стоило сообразить. Она неверяще закачала головой, отказываясь принимать. Никогда Бахтиярова не видела своего молодого человека в таком состоянии. Хоть и была далеко, видела всё довольно чётко. Парень долго стоял прямо, задрав голову вверх. Дышал тяжело, руки в кулаки сжимал. Пальцы сгибал и разгибал. Потом чуть наклонился и приложил ладони к лицу. Схватился за голову, взъерошив вьющиеся волосы, что вечно стояли торчком. «Он плачет…» — Шокировано поняла девушка и приложила руку ко рту, сдерживая чувства. Она всё это время пристально следила за всеми действиями Турбо, и с каждым мгновение поражалась всё больше. Парень никогда не показывал себя с такой стороны. Валера всегда казался сильным, собранным, жёстким… Но мог быть и ласковым, нежным, заботливым. А сейчас ей казалось, что парень разбит. Плачь перерастал в рыдание. Ветер приносил какие какие-то обрывки фраз, неясные звуки: тяжёлые вздохи, надрывные выдохи. Он что-то бормотал, и изредка можно было услышать имя «Айгуль» в его монологе. — Никто не железный. — Надя обняла себя за плечи, поёжилась. Температура на кладбище будто упала на несколько градусов. В девушке боролись чувства. Хотелось скорее подойти к нему, утешить, обнять. Почувствовать тепло ставшего родным человека… Но обида и презрение никуда не делись. Более того, они побеждали. Турбо так и не пришёл к ней после того раза. Не поговорил, как обещал. Выходит, отказался от неё? От ребёнка? От любого совместного будущего? Как же из-за этого было больно… Девушка и сама себе в том не признаётся. Старается не думать о будущем, о том, как сказать родителям о своём положении, как в принципе будет жить дальше. Пока беременность приносила одни проблемы. Она понимала, что так думать неправильно. Но ничего не могла с собой поделать. Парень плакал и содрогался, стоя перед могилой девочки, которую сам довёл… Его воспитывала улица вместо родителей. Улица указала на Ахмерову своей кривой рукой, что была по локоть в крови, и он набросился. Потому что иначе не мог. Валера о своём поступке не сожалеет, считает, что поступил правильно, а в том, что девка спрыгнула — виновата она сама. Так думалось раньше. Затем надавил на одного из домбытовских, и тот всё рассказал как на духу. Турбо понял, что ошибся. Слишком дорого ошибся. И злость проснулась. На тех уродов, что с ребёнком весь этот ужас сотворили… На Вову Адидаса, который им в уши напел. Старшего «Домбыта» грохнул и девчонкой прикрылся, дабы жопу свою спасти. Надю возвращать нужно. Но он решил, что та с подводной лодки никуда не денется, а потому можно и другими вопросами заняться. Наивно. Валера осознал, что больше оступаться нельзя. Нужно не только жёсткостью и жестокостью брать, но и кое-где юлить, чтобы жить, а не выживать. «Универсам» в черт знает что превратился с приездом старшего Суворова. Не стоило ему после Афгана обратно к ним соваться. Парень снова выпрямился и тяжело вздохнул. Чувство вины ныло где-то глубоко в душе, но Турбо понял, что ничего уже не изменить. Ахмерову может и жаль, но своих пацанов ему спасти важнее.

Приоритет. Жизнь.

Бахтиярова вздрогнула и полностью скрылась за деревом, когда раздался приглушённый крик со стороны одной из тропинок. Звали Турбо. Парень выругался и громко ответил в ответ, чтобы ему минуту дали и подождали. Резко прикрикнул, а на контрасте со звенящей тишиной, это прозвучало как гром среди ясного неба. Вздрогнув, Надя перевела взгляд в ту сторону, откуда услышала оклики. В дали увидела несколько фигур. Точно пацаны с «Универсама», что терпеливо стояли у деревьев и курили, переговариваясь между собой. Валера стремительно потёр глаза, пригладил волосы и глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Больше прохлаждаться не может. Он сунул руки в карманы, после чего размашистым шагом направился прочь от могилки. Ушёл так, будто ничего и не было. Когда толпа вместе с ним двинулась в неизвестном направлении, девушка выдохнула и не спеша направилась вперёд. Всё ещё нервно озиралась по сторонам, когда подошла ближе. «Любимой дочери, Айгуль.» — Красовалась надпись на тёмном памятнике. Даже ласково никак не написали. Сухо, лишь по имени. «Ещё бы по отчеству назвали, показушники.» — Надя скривилась от подобных мыслей, а затем обратила внимание на предмет, что всё это время держала в руках. Пальцы у неё слегка замёрзли и покраснели от холода, а потому Бахтиярова поспешила. Она купила обыкновенного серого кролика, в комиссионке. Цветы нынче дорогие. А так, девочка всегда ассоциировалась именно с зайцем или кроликом. Плюшевых игрушек у Ахмеровой было немного, да и она предпочитала подобным играм, мультики. Но Надя почему-то решила, что от такого презента будет радость. Сев на корточки у самой могилы, девушка протянула к памятнику игрушку, укладывая её сбоку, дабы та надпись не закрывала. Вдруг, обратила внимание на нечто необычное. У могилы лежали свежие цветы, к которым, как раз, она и положила свой презент. Их будто только-только принесли. Белые лилии. — Неужто, — Удивлённо воскликнула девушка и повернула голову в сторону тропинки. — Валера… Но как узнал? И подавно на тропке никого не было, но Надя видела, что Турбо простоял у могилы довольно долго. И наклонялся за это время к памятнику, и сидел у него. Честно, она не помнит, когда парень последний раз дарил ей цветы… Это ли не было тревожным звоночком? Валера ведь всегда звал её на улицу, и почти всегда к своим пацанам. Бахтиярова помнит почти все их «одиночные» свидания, коих было не так много. Парень точно не романтик — это было ясно сразу же. Турбо скорее привык к тому, что его девушка всегда рядом. Ходит с ним, время проводит, в качалке зависает. Его всё устраивало. А Надя просто молчала и наслаждалась тем, что просто любит человека. Любви полностью отдалась, растворилась в ней. А это опасно. В первую очередь для того, кто любит… Любовь слепа, а первая и подавно. Главное, чтобы она в итоге не сгубила. — Айгуля, как же ты, — В горле встал противный ком, а слова прозвучали совсем уж жалко. — Блять… Она всхлипнула и приложила ладонь к глазам, сдерживая слёзы. Коленями опустилась на мокрый снег, отчего сразу заледенели ноги. Плевать, всё равно. Девушка глубоко вдохнула, успокаиваясь. Рыдать над могилой погибшей подруги показалось отвратительно неправильно. Слезами горю не поможешь. Нужно двигаться дальше. Сквозь скорбь и боль. — Прости меня, Гуля. Я не смогла тебя уберечь. Бахтиярова поднялась с колен и на негнущихся ногах дошла до маленького столика, которые были почти у каждой огороженной могилы. Стряхнув со скамьи подтаявший снег, она медленно уселась и положила руки на холодную поверхность, скрепив их в замок. Пальцы чуть дрожали каждый раз, стоило задуматься о том, какой ужас переживала Ахмерова всё это время, пока была жива. И теперь Надя понимает, ведь сама находится в похожих условиях. Только у старшего поколения нет к ней жалости, какая была к Айгуль. Девочка — жертва уличного беспредела, а вот девушка виновата. Бахтиярова практически взрослый человек, потому её и винить можно. — Верно ли я поступила? — В слух задала вопрос Надя, надеясь получить ответ. Возвела глаза к небу, чётко ощущая место соприкосновения собственной кожи и золотого креста. — Ты никогда меня не слышал, да? Я столько ночей провела на коленях, сложа руки в молитве, говоря с тобой… А тебе плевать. Она провела рукой по волосам, закрывая глаза и наслаждаясь природной тишиной. Кругом слышны звуки старых деревьев, что качаются от редких порывов ветра. Птицы молчат, как и другие звери. Лесок будто спит. Но и атмосфера здесь, среди могил, гнетущая. Безымянных полно, совсем старых, неухоженных, о которых забыли… О всех когда-то забудут. Все памятники травой зарастут и снегом покроются. Имена и даты сотрутся, как и людская память… Горестно от этого стало, да ничего не поделаешь. Жизнь так устроена, её не изменишь. Вдруг, девушка слышит чёткий звук шагов, под которыми поскрипывает снег. Обернувшись, Надя на секунду замирает, опешив, а затем тут же отворачивается обратно и втягивает голову в плечи, дабы её не заметили. — Не спрячешься. — Звучит мелодичный и серьёзный женский голос, а Бахтиярова приглушённо матерится и вздыхает. — Ругать не буду, не переживай. Еле заметно улыбается и вновь поворачивается в сторону идущей девушки. Наташа выглядит усталой, какой-то тусклой, невесёлой. Это настораживает, а потому Надя с прищуром наблюдает, как она подходит ближе и останавливается напротив могилы. Пристально смотрит на имя, а затем на дату смерти. — Ужас какой… — Тихо произносит блондинка и проводит рукой по голове, стягивая с кучерявых волос платок. — Не станешь уколы ставить сбежавшему пациенту? — С лёгкой улыбкой спрашивает Надя, глядя, как Наташа садится напротив неё. — И кто обидел, раз на тебе лица нет? Она нервно повела плечами, кладя платок на стол. Порыв ветра колыхнул лёгкие кудряшки, из-за чего те рассыпались по плечам. Голубые глаза словно потускнели, а вокруг них виднелись покраснения. Заплаканные. — Никто… Брата похоронила, двоюродного. Убили его. — Бесцветно ответила девушка, рассматривая криво сколоченные деревянные доски, из которых и был создан небольшой столик. — А она? Обернувшись, Наташа бросила короткий взгляд в сторону памятника, но затем сразу отвернулась. Надя тяжко вздохнула и крепко сжала собственные пальцы, дабы собраться. — Соболезную. Мне жаль… Это подруга моя, она с собой покончила. Не по-людски с ней обошлись. Вдруг, в глазах собеседницы что-то промелькнуло, из-за чего та на миг подняла странный взгляд на девушку. Но в слух ничего не сказала, лишь шмыгнула носом и уронила голову на раскрытые ладони. Хрупкие плечи содрогнулись, а потом Бахтиярова услышала приглушённые всхлипы. Она прикусила губу и принялась поглаживать чужое предплечье, смахивая со стола красивые волосы. Запачкаются ещё, жалко. Блондинка плакала почти беззвучно, только иногда по-особенному громко вздыхала и переводила дыхание. Одновременно с этим, поломанным голосом, Наташа тихо говорила: — Это был Вова… Это он его убил. Сказал, что заслужил… Не верю! Вадим бы так не поступил! — Надя замерла, опешив, а затем опустилась обратно на своё место. Начала слушать внимательнее. — Я ведь люблю его… Так как он мог?! — Вова Суворов? — Аккуратно спросила девушка, а сама побоялась услышать ответ. — Да! Говорил, я его невеста, в Абхазию поедем… И что в итоге? — Наташа уткнулась в рукава своего пальто, из-за чего другие слова разобрать не получилось. — Я убежала, а он даже не догнал… До сих пор поди, у автобуса стоит. Блондинка находилась в странном состоянии — понятно было сразу, а потому она даже не сообразила задать вопрос: откуда сидящая напротив девушка вообще знает её молодого человека? Хотя, и хорошо, что не сообразила. У Бахтияровой в голове в это время активно крутились шестерёнки. Простое понимание очень удивило и одновременно шокировало. «Плакала, платок на голове… Я оркестр слышала.» Судорожно вздохнув, Надя подорвалась со своего места и попятилась. Правильные мысли начали одна за одной давить, складываясь в единую картину. Она перевела растерянный взгляд на памятник, затем на Наташу. С губ невольно слетело: — Как брата звали? — Смело спросила, не заботясь, какую боль могли причинить её слова. — Имя с фамилией? Блондинка даже не подняла голову. Ответила еле слышно, из-за чего девушка шагнула ближе и напрягла слух. — Вадим он… Вадим Желтухин. «Желтухин… Жёлтый.» — Бахтиярова покачнулась и провела рукой по лицу, смахивая наваждение и вновь глядя на рыдающую девушку. — Так ты его сестра… Надя медленно отступила назад. Шаг за шагом уходила, не отрывая пристального взгляда. Затем не выдержала и сорвалась с места. Наташа её не окликнула, не задержала. Осталась сидеть у могилы четырнадцатилетней девочки, не подозревая, что недавно танцевала с ней на дискотеке. А сейчас её больше нет. Девушку же в этом время обуяла злость. Она еле сдерживалась, дабы не перейти на бег. Хотела успеть застать Вову. Подходя к выходу с кладбища, Бахтиярова увидела бледный корпус старого автобуса, что стоял на дороге, возле тропы. До сих пор были слышны гул толпы и звуки оркестра. Раньше было слишком громко, а сейчас приходилось напрягать слух, чтобы различить музыку. «Похороны с оркестром… Так простого человека не провожают.» — Это лишь подтвердило её догадки. Надя вздохнула, а черты женского лица ожесточились, стоило заметить нужного человека. Старший Суворов стоял у дверей автобуса, облокотившись на металлический корпус. Будучи в полном одиночестве, мужчина смотрел вперёд и молча курил, изредка выпуская наружу струи дыма. Заметил подругу не сразу. Она успела подойти совсем близко. — Ну здравствуй. — Вова бросил на неё короткий взгляд и промолчал. Затянулся, убирая руку от лица и опуская её вниз. Пальцы сжались и почти сломали сигарету. — Даже не поздороваешься? Девушка говорила спокойно, с лёгкой насмешкой, хотя на лице не было и тени улыбки. Бахтиярова обратила внимание на внешний вид мужчины. Куртка была в запёкшейся крови, из-за чего шёл лёгкий специфический запах, на лице виднелись свежие увечья: переносица кровоточила, на губах и зубах также была кровь… Будто его только что избили. Скорее-всего, так оно и было. Много народу на похороны прибыло, точно кто-то из домбыта мог его опознать. Суворов выглядел помятым, вялым. Тоска виднелась в тёмных глазах, хоть и старался смотреть куда угодно, только не на девушку. — Наташа не вернётся. — Это заставило Вову дёрнуться и наконец отмереть. — Она сестра Жёлтого, верно? Лидера домбыта? Того, кто… — Да. — Жёстко ответил мужчина, прерывая на полуслове. Вдохнув прохладный воздух сквозь зубы, он замахнулся и выкинул сигаретный бычок себе под ноги. — Что ты вообще здесь делаешь? Надя невесело усмехнулась, опуская глаза вниз и начав теребить собственные пальцы. Раздумывала, стоит ли отвечать. Оправдываться она не перед кем не должна. И тем не менее уколоть хотелось. Злость была на то, что Айгуль больше нет, как раз-таки из-за чёртовых понятий. А Вова в это время состоит в отношениях с родственницей своего врага — другого группировщика. Это неприемлемо ни в каком виде. За такое пацаны не просто отшивают — гасят. — Подругу проведала. Айгуль. — Суворов мигом растерял весь свой боевой настрой. Замолк и как-то потух. — Совесть бы имел… Девчонку затравили, звери. С твоей подачи, между прочим. Ты ведь первый испугался, да? Потому и решил поскорее это дело замять. — Я поступил так, как должен был. Что ты мне предъявляешь? — Впервые он посмотрел на неё за время этого разговора. Ответил чётко, спокойно, но по интонации было слышно, что в собственных словах не уверен. — Ты слышала вообще, что болтают? Нас бы растоптали. Уважать перестали. — А то что ты с сестрой домбытовского водишься — за это уважать не перестанут? Мужчина не нашёлся, что ответить. Глядя на него, у Нади в голове не укладывалось, как этот человек мог быть главой «Универсама». Она давно заметила, что старший Суворов относится к ОПГ иначе, чем тот же Зима или Турбо, или даже его младший брат. Девушка прекрасно знала, в каких условиях рос Адидас. Прекрасно осведомлена, что всё у него с детства было: богатая крыша над головой, родители любящие, учёба, увлечение… А у пацанов с улицы и трети этого могло не быть. Оттого дети с детства сбивались в стайки, пока их не приметит Автор. Тогда и появлялись самые настоящие группировки. Мальчиков воспитывали они, а не родители. Прививали свои правила, уличные, дабы те за себя постояли и их не опозорили. Для таких пацанов ОПГ становилась смыслом жизни, а пацаны — братьями. Вова же относился ко всему, как к игре. Оно и ясно, у него выбор был, как жить. Для него «Универсам» — просто дворовая шпана, правда, с бо‌льшими полномочиями. Ему весело и интересно с ними беспредел творить. Весело о последствиях не заботится. «Времена поменялись, Вов.» — Надя сжимает и разжимает кулаки, глубоко дышит. Но успокоиться не получается. — «Для них всё серьёзно — пацаны асфальт делят, кровь на него проливают за свои понятия и устои… А ты только сейчас понял, что за каждое своё действие ответственность несёшь. Что они за тобой следуют.» — А за то, что девочку изнасиловали где-то в подвале, забрали её с вашей территории… Из-за того, что ты захотел наладить бизнес, сперев чужой видак?! — Девушка не заметила, когда стала говорить на повышенных тонах. — Опозорили её на весь район, хотя должны были горой стоять за своих женщин! За всё это уважать не перестанут?! От того, что наконец всё высказала, легче не стало. Наоборот хуже, так как понимание пришло, что ничего от этого не поменяется. Назад время не отмотается, в норму ничего не придёт, и девочка голубоглазая, с редкой, но яркой улыбкой никогда не вернётся. Старший Суворов молчал, опустив глаза вниз. Сунул руки в карманы и сжимал кулаки с такой силой, что ногти впились в кожу, раздирая её до крови. Ему нечего было ответить. — Ну скажи что-нибудь! — Воскликнула девушка и стукнула кулаком по мужской груди. — Чем руководствовался?! О чём думал?! Но он упрямо молчал. Стыдно стало признавать, что глаза ему окончательно открыла семнадцатилетняя школьница. Стыдно, потому что именно старший Суворов виноват в том, что произошло. Потому что лёгких денег захотел… Брата родного вот уже сколько не видел, так как тот из дома не выходит, лишь в кровати лежит целыми днями и не шевелится. Вове ужасно домой хотелось… Но нельзя. Он в розыске. Везде ждать могут. Поняв, что говорить с ним бесполезно, Надя тяжко вздохнула и в миг растеряла всю свою злость. Сделала пару шагов назад, а потом пнула жёсткое колесо автобуса. Легче опять же не стало. Значит ли это, что и никогда не станет? — Я ведь знаю, о чём сейчас беспокоишься. — Бесцветно сказала Бахтиярова, обращая на себя внимание уставших глаз. — Марат в порядке… Относительно. Скоро должен продолжить в школу ходить, но ему трудно. — А что про меня говорит? — В голосе появились нотки надежды и одновременно страха. Переживал, хоть и старался это скрыть. Девушка честно ответила, что не знает. Пожала плечами, слыша разочарованный выдох мужчины. Он снова уставился на тропу, что вела вглубь кладбища. Ветер зашумел, залез Наде за ворот куртки, отчего по телу пробежались мурашки. Волосы окончательно растрепал, запутал. — Кто хоть обидел, Дам? — Неожиданно спросил Суворов, из-за чего названная перевела на него озадаченный взгляд. — Лицо. Бахтиярова сразу же прикоснулась к разбитой губе и вовремя себя одёрнула, дабы не схватится за нос. Мог бы не делать вид, что беспокоится. Ясное дело, что для приличия спросил. Не до этого ему сейчас, совсем. Девушка замолкла на пару секунд, думая. Затем шаркнула ногой и шмыгнула носом, отводя глаза в ту сторону, куда он смотрел. — Какая уже разница? — Спокойно произнесла и вздохнула. Именно сейчас в голову полезли воспоминания о событиях того дня. Кастет потеряла — вот за это реально обидно. — Ты не переживай. Я никому не доложу… Сам должен понимать, стоит ли своих пацанов в неведении держать. Мужчина перевёл на Надю напряжённый взгляд. Черты лица окаменели, брови поползли к переносице, а внутри испытывал что-то сродни с облегчением. Он всё это время не знал, как подступиться к данной теме, что волновала его сильнее всего. — Только учти, Вов. — Холодно произнесла девушка и бросила короткий взгляд ему за спину. Суворов мельком обернулся и тут же сжал челюсть, видя вдалеке толпу. — Они не глупые мальчишки. Сами догадаются поспрашивать, да и уже определённые подозрения есть… А союзников у вас немного. Заприметив в приближающейся толпе знакомые лица, Надя неосознанно сглотнула и поспешила отойти за высокую фигуру старшего Адидаса. Потом и вовсе начала назад отступать. Встречаться с ними не хотелось. — Удачи тебе, Вова. — Искренне пожелала Бахтиярова и резко развернулась, начав уходить прочь. Мужчина кивнул, провожая удаляющийся силуэт взглядом. Потом залез в карман куртки и вытянул оттуда пачку сигарет. Достал из неё предпоследнюю сигарету и сразу чиркнул зажигалкой, поджигая кончик. Затянулся и выдохнул, прикрывая глаза. Успокаивался. Долго наблюдал, как к нему подходят универсамовские, не испытывая при этом никаких эмоций. Обдумывал всё. Хотя давно уже знал, как поступить.

***

Дома Надю ждал «сюрприз». Стоило только зайти в квартиру, как она тут же поняла, что творится нечто неладное. Индира нервно бегала из комнаты в комнату и таскала различные вещи: одежду, косметику, прочую дребедень. Отец в это время стоял в прихожей и молча одевался. Даже не взглянул на дочку, что ошарашенно замерла на пороге, держась за ручку двери. — Папа, что происходит? Владимир не шелохнулся. Поправил на голове кепи и посильнее запахнул своё пальто. Уже развернулся к двери, как замер на миг, увидев Надю. Но ступор ушёл почти сразу. Мужчина отпихнул дочь в сторону, из-за чего та налетела на стоявший неподалёку комод. Потом вышел вон, хлопнув тяжёлой дверью. Всё ещё пребывая в странном состоянии, девушка оттолкнулась от небольшого шкафа и быстро стащила с ног сапоги. Прошла сначала на кухню, где будто стало пусто. Заглянула в свою комнату. Всё в порядке. Потом, собравшись, медленно прошла в комнату матери. Там творился хаос. Оба шкафа с одеждой были распахнуты, с их полок то и дело свисали рукава кофт, штанины джинс, шарфы. Полки с бижутерией и прочим были пусты. Чётко можно было заметить тёмные следы на фоне пыли, где раньше стояли вещи. Сама женщина, стоя у кровати, терпеливо и аккуратно складывала вещи в две сумки. — Мама? — Неловко обратилась Бахтиярова, замерев в дверном проёме. — Ты что такое делаешь? Индира резко обернулась, замерев с какой-то футболкой в руках. Она спешно улыбнулась и как ни в чем не бывало смахнула с лица непослушную прядь волос, после чего окончательно развернулась. Во всей этой суматохе женщина не заметила прихода дочери. Девушка замерла, шокировано уставилась на мать и уже было открыла рот дабы спросить, но вместо этого лишь выдохнула. На чужой щеке проявлялся синяк. Пока что небольшое покраснение, которое синело по бокам, но очень скоро оно потемнеет. — Слушай, попробуй меня понять, Наденька. — Вздохнув, начала Индира издалека. — Мы с твоим отцом решили, что больше быть вместе не можем… — Это он тебя ударил?! — Гневно воскликнула Надя, хмуря брови. Мама вопрос проигнорировала. — Квартира Вове принадлежит, а потому мне нужно уйти… И тут всё встало на свои места. Бахтиярова неверяще замотала головой, отказываясь принимать происходящее. Женщина сочувственно взглянула на дочь и, поджав губы, отвернулась, продолжив складывать все необходимое в сумки. Девушке было жутко осознавать, что отец поднял руку на мать. Он никогда не позволял себе подобного. Как бы не был пьян или утомлён, руки не распускал, а потому и подумать было страшно, на что ещё способен Владимир. «В чём же мама провинилась, что он её ударил...» — И сразу же на ум пришла догадка, которая легко всё объясняла. — Папа обо всём узнал, верно? — С лёгкой усмешкой поинтересовалась Надя, хотя самой не было смешно. — И уходишь ты так просто, потому что есть куда. К нему? Индира вновь вздохнула, отбрасывая вещи на кровать и спуская сумку на пол. В итоге, уселась на постель и стала перебирать чёрные пряди длинных волос. Думала и оттягивала момент, пока Надя терпеливо ждала, скрестив руки на груди и оперевшись плечом на дверной косяк. К горлу подкатывала тошнота — неприятные нюансы беременности. А может всему виной разбитый флакон духов, который сейчас мирно лежал на цветастом ковре. Его содержимое вылилось наполовину. Похоже, между супругами состоялась поистине серьёзная ссора. — Да, он узнал. Да, я ухожу к Боре. — Неформальное обращение к неизвестному мужчине разозлило, но поделать с этим ничего нельзя. — Потому что я устала так жить… В ближайшее время мы покинем Казань. Прости. Девушка с силой сжала собственные предплечья, после чего пулей вылетела из родительской комнаты. Своя спокойствия не принесла. Хотелось рвать и метать, дабы выплеснуть накопившиеся эмоции, но она не позволяла. Нельзя уничтожать то последнее, что напоминает о прошлом. О счастливом и беззаботном, когда всё было намного лучше, чем сейчас. — Надь, поехали с нами, прошу. — Вдруг послышался голос из-за запертой двери. Её ручка дёрнулась, но открыться не смогла. Щеколда хорошо справлялась с поставленной задачей. — Я боюсь оставлять тебя с ним, пойми! В Москве и в школу тебя устроим, а можно и дальше сразу… Всё равно ведь учиться недолго осталось. Бахтиярова замерла напротив двери, буквально в шаге от неё. Молча слушала речи матери, в то время как мысли в её голове носились с бешеной скоростью. Сначала идея покинуть родной город показалась абсурдной, вызвала отторжение. Но чем больше она прокручивала её, тем сильнее понимала, что это может решить многие проблемы. В столице её никто не знает. Не будет этих отвратных слухов, издевательств, презрения… Надя сможет жить как прежде. Валера. Одно имя на секунду промелькнуло перед глазами, а в груди уже ощутимо заболело. Не хотела его бросать, оставлять здесь, в месте, где тебя на каждом уголке может ждать смерть. Девушка не оставляла надежд образумить молодого человека, поставить на путь истинный, хотя в глубине души понимала: Валера давно ступил не на ту дорожку, и ему с неё уже не свернуть. — Я подумаю, мам. — Глухо ответила Бахтиярова и тяжко вздохнула, прислонившись лбом к твёрдой поверхности. — Дай мне время. — У тебя его не много. — Сурово произнесла Индира и отступила. — Я сейчас иду на вокзал. Посмотрю, есть ли билеты. Дальше, судя по звукам, женщина начала торопливо одеваться. Надя медленно отошла от двери и не спеша села на кровать, выдыхая. «Время… Почему его всегда так мало?» — Хлопок двери оставил её одну в квартире. Она провела рукой по животу, выпрямляя спину и прикрывая глаза. — «Сколько же ты натерпелся… Неужто всё выдержал? Может, мне просто-напросто врут, дабы не нервничала?» Бахтиярова прикусила губу, зажмуриваясь и тихо шмыгая носом. Ей очень нужна поддержка… Лишь одного человека, которого здесь нет. Хотела поговорить с ним, почувствовать рядом, ощутить тёплые и ласковые прикосновения грубых рук. Потому что они для неё были самыми нежными. Но Валеры рядом нет. Парень ушёл сам, и больше не вернулся. У девушки в голове не укладывалось: неужто для него весь этот год ничего не значил? Неужто ему плевать на то, что с ней, что с ребёнком? Больно. Внезапно, раздался оглушительный треск, а за ним и громкий звон. Бахтиярова дёрнулась и мигом залезла на кровать, поднялась на ноги и отпрянула к стене. По комнате разлетелись осколки стекла, и в неё сразу же проник холодный порыв ветра, что всколыхнул шторы. Надя подошла ближе, отчего кровать жалобно скрипнула, и ошарашено оглядела масштаб бедствий, после чего посмотрела на разбитое окно. Быстро подцепила рукой тапочки и подтянула их к себе, надевая. Лишние порезы, тем-более на ногах, ей не нужны. Она стремительно направилась к окну, внимательно глядя под ноги и избегая крупных осколков. Кое-как добралась до подоконника и раздвинула шторы. Всё оказалось не так плохо, как она думала, но легче от этого не стало. Кругом были мелкие осколки и кусочки древесины. — Вы с ума сошли?! — Гневно крикнула Бахтиярова, увидев неподалёку двух пацанов. В «Универсаме» они точно не состояли, память на лица хорошая. Скорлупа, судя по возрасту. — Совсем мозгов нет! Что творите?! — Так тебе, подстилка универсамовская! — Весело воскликнул один из малолетних группировщиков, улыбаясь во все зубы. — Вафлёрша местная! — Не остался в стороне второй и дал пять своему другу. Надю это настолько поразило, что она даже не успела растеряться. Вывели её эти два пацанёнка, что аж ощущение внутри появилось — будто горит всё. — Пиздец вам, пацаны. — Прошипела девушка и немедля схватила крупный осколок с подоконника, после чего с размаху кинула его в сторону мальчиков. — Спущусь — люлей пропишу, а потом и милиция вас к рукам приберёт. И это подействовало. Пацаны решили, что в колонию им пока рановато, а потому очень быстро свалили. Один из них ушёл с подарком — Бахтиярова оставила ему шишку в районе головы, так как вновь кинула осколком стекла. Она быстренько заткнула зияющую дыру пуховым одеялом, что вытащила из шкафа, и рывком задёрнула шторы. Впервые жалела, что на окне не было решётки. Данный инцидент подтвердил всю плачевность Надиной ситуации. Такими темпами её отсюда попросту выживут. А она устала, и если одна останется — долго не протянет. Дальше нужно по-умному поступать, и как-нибудь одной справляться. «Что я делаю?» — Думала девушка, натягивая на ноги сапоги и одновременно закатывая на голове платок. — «Просто поинтересуюсь, просто поинтересуюсь…» Вниз по лестничной клетке Сквозь записки на стенках Надя стремглав оделась, огляделась, раздумывая, ничего ли не забыла. Раздосадовано вздохнула, не нащупав в кармане оружие и не почувствовав его тяжесть. Кастет действительно жалко. Она пулей вылетела из квартиры, громко хлопнув дверью.

***

На вокзале под вечер не протолкнуться. Народу куча, все спорят, ждут, снуют туда-сюда. Ей здесь неуютно, но раз решила сюда припереться — надо до конца идти. Заметила, что милиции ещё больше, чем обычно. «Уж не из-за Вовы ли?» — Промелькнула мысль в голове, и Бахтиярова поспешила отвести взгляд от заметившего её милиционера. — «Надо поосторожнее. Мало ли.» Девушка прошла дальше, вглубь здания. Старалась не привлекать внимание и аккуратно скользила между людьми, которые были заняты своими делами. Поняла, что очень многие сейчас собираются в отпуск. В Москву не меньше. Она не спеша бродила от одной кассе к другой, силясь найти собственную мать. Не переживала, что та уже ушла, так как очереди здесь были поистине километровые. Остановилась рядом с застеклённым шкафчиком, где висели сводки о пропавших без вести и разыскиваемых. Надя нервно сглотнула и сделала шаг вперёд, оказываясь ближе. С черно-белой фотографии на неё глядел никто иной как Владимир Суворов, он же Адидас. «Разыскивается убийца» — Гласила ярко выделяющаяся надпись. Не по себе стало, а потому она поспешила отойти. Наткнулась глазами на игральные автоматы, коих здесь было много. Невольно вспомнилось, как Надя и ребята с «Универсама» здесь частенько зависали и мелочь из приёмников тырили. Интересно тогда было, главное вовремя убежать, а то становилось совсем невесело. Но их и никогда не ловили. Потому и возвращались сюда с заметной регулярностью. Затем, правда, охрану усилили, и риск стал не оправдан. Вот и перестали здесь универсамовские появляться. Неожиданно, неподалёку мелькнуло нечто знакомое. Бахтиярова озадаченно осмотрелась, начав вертеть головой во все стороны. Это не был кто-то из пацанов, одноклассников, или подруг. Это была… — Юля? — Удивлённо воскликнула Надя и тут же двинулась в ту сторону, где мелькнула знакомая шубка. — Юля! Людей было слишком много. Кто-то её толкнул, из-за чего девушка врезалась в рядом стоявшего мужчину и спешно извинилась. Разумеется, девочку из виду потеряла. Попробовала дальше протиснуться, но не вышло. Вместо этого получила лишь чужое ворчание и возмущение. Люди злые, уставшие. Места любезностям вечером на вокзале нет. «А была ли это Юля?» — Вдруг насупилась и быстро отошла в сторону, не мешая пройти женщине с детьми. — «Вот именно. Юлька ж маленькая, одна нигде не ходит… А Светлану Михайловну я нигде не заметила. Андрейка поди на сборах.» И всё же мелькнувшая в поле зрения на пару секунд девочка очень напоминала младшую Васильеву. Шубка светлая, маленькая, очень на её была похожа. Хотя, она всё-таки отбросила данную мысль. На той девочке не было пятнистой шапки, которая так Бахтияровой нравилась. Она забавная была, нестандартная. Сразу внимание привлекала. — Надя! — Девушка вздрогнула и резко развернулась в сторону звука. Устало улыбнулась, когда наконец встретилась с глазами матери. — Всё же решила? — Просто за тобой пошла… Пока не знаю. Женщина понимающе кивнула и тут же взяла дочку под руку, уводя из толпы. Всё поняла без слов. Надя была рада оказаться у стены рядом с кассой, где народу было не так много. Здесь и дышалось легче. Спустя мучительные минуты ожидания, Индира дождалась своей очереди и с облегчением подошла к маленькому окошечку, начав переговариваться с пожилой женщиной. Девушка в их разговор особо не вслушивалась. Слух усиленно работал лишь в те моменты, когда звучало слово «Москва». — Мам? — Настороженно обратилась она к матери, что в это время упорно ждала отошедшего консультанта. — Ты слышишь? — Что, Надь? — Раздражённо спросила женщина и вздохнула, начав нервно постукивать пальцами по деревянному столу. — Я ничего не слышу. Здесь все галдят! Не мешай. Девушка фыркнула и закатила глаза, а затем, видя, что процедура затягивается, ушла в сторону. Решила пройтись по зданию, дабы размять ноги и поглазеть на что-нибудь. А ещё захотелось найти источник странного звука. Она не исключала, что ей могло показаться. Народу здесь действительно было много. У одной из касс столпилось чересчур много людей, из-за чего через них пришлось буквально продираться. Бахтиярова постаралась никому не помешать, как вдруг резкий звук врезался в уши. Невольно скривившись, Надя мимолётно огляделась, после чего стремительно выскользнула из всеобщей толпы. Пронзительный звук оказался громким плачем. Источник обнаружила не сразу: девочка присела на корточки у одного из игровых автоматов и громко хныкала. — Юлька! — Обеспокоенно крикнула девушка, окончательно убеждаясь, что видит перед собой сестрёнку своего друга. До которой, правда, нужно было ещё добраться. Она находилась довольно далеко. — Да пустите! Осторожнее! «Что ж ты здесь делаешь? Неужто потерялась?» Упрямые люди не желали расступаться и то и дело толкались, желая посильнее пихнуть соседа. Всё это очень злило, но Бахтиярову практически здесь задавили, а потому ей пришлось идти в обход, к колоннам, где было не так многочисленно. Но очень скоро стало ясно, что в этом нет смысла. Пришлось замереть у каменной колонны и спрятаться. «Какого черта?» — Юля, Юля всё! Надя с недоумением наблюдала, как взявшийся будто из ниоткуда Валера, быстро подхватил девочку на руки и принялся успокаивать. Юля сначала испугалась и резко замолчала, а потом с удовольствием расположилась на чужих руках. Парень выглядел чуть растерянно, словно не ожидал её здесь увидеть. И тем не менее он быстро собрался. Младшую Васильеву бегло осмотрел, не замечая повреждений, и выдохнул. — Нагулялась — отдохнула. Домой пора. — С улыбкой проговорил Турбо, чуть подбрасывая свою ношу и перехватывая по-удобному. Девушка поймала себя на том, что сама мимолётно улыбается. Валера направился к выходу с вокзала, прошёл совсем рядом с Надей. Так как на Юле был сосредоточен, да и Бахтиярова вовремя укрылась за колонной, не увидел её. Народу много, все толпятся. Надя робко протянула ладонь и почти дотронулась до мужского плеча. Правда, после такого отшатнулась и сделала несколько шагов назад. Испугалась такого порыва. Валера громко разговаривал с Юлей, ворковал о чем-то, смешил. Сам смеялся и улыбался искренне, отчего у неё в груди свербело. Странное чувство на душе было, когда парень вместе с девочкой покинул вокзал. Девушка всё это время глядела им в след. На месте топталась и руки в кулаки с каждой секундой сильнее сжимала. Потом побрела обратно, в сторону нужной кассы, где мать была. Как ожоги на побелке Непонятны как и я «Из тебя бы вышел хороший отец… Ты просто не готов.» — Поняла Надя и грустно усмехнулась, обнимая себя за плечи. — «Но мы ведь могли справиться… Раньше. Сейчас уже поздно.» Индира встретила дочь настороженным и рассерженным взглядом, и тут же дёрнула её на себя. Женщина была взволнована, к тому же дама за кассой что-то неясное и недоброе бормотала. Девушка поняла, что сильно задержалась. — Два билета последних осталось. Только мне и Борису. — Сурово проговорила мать, кусая нижнюю губу. — Я что-нибудь придумаю… — Не нужно, мам. — С лёгкой улыбкой ответила Бахтиярова, накрывая холодные ладони Индиры своими, стискивая дрожащие пальцы. — Езжайте. Я справлюсь. Она чуть расслабилась и улыбнулась в ответ. Потом спешно повернулась к кассе, начав переговариваться с женщиной. Эти слова её успокоили.

А Надя понимала, что врала в первую очередь себе.

***

Следующий день прошёл в неприятных хлопотах. Девушка вернулась из школы позднее, чем обычно. С ног валилась, но отдыхать времени не было. Денис Коневич уговорил её помочь в проведении одного мероприятия, связанного с художественной гимнастикой. И возражения в виде Надиных слов: «я сто лет этим не занималась!», не принял. Выхода не оставалось, пришлось соглашаться. Тем-более, мужчина обещал переговорить с учителем физической культуры насчёт дополнительной отметки. Ведь с данной персоной у Бахтияровой были тёрки. Халявная пятёрка ей не помешает. Стоя перед зеркалом, она не спеша наносила лёгкий макияж, дабы подчеркнуть глаза. Внешний вид для данного спорта невероятно важен. Делала это скорее механически, так как настроения не было от слова совсем. Надя сегодня вылавливала бывших подруг по всей школе, желая во чтобы то не стало вернуть свой кастет. Говорила с каждой по одиночке, дабы никто не мешал. Маша, обливаясь слезами, заверила, что оружие отдала Свете, так как та попросила. Противно Бахтияровой было с ней говорить, ведь Кондратова всю свою дерзость в миг растеряла, когда одна осталась. И где, та улица? И где, тот дом? На каком этаже ждут нас? Света сопротивлялась и не сдавалась дольше. Надя не смела как-то оскорбить девчонок или ударить. Не желала опускаться до их уровня. Иманова без своего татарина явно чувствовала слабость перед бывшей подругой, что даже при своём положении держалась достойно. Света валила на Машу. Маша на Свету. Замкнутый круг. В итоге девушка так ни к чему и не пришла. Осталась ни с чем, ведь ещё больше давить на них не могла. Пронзительная трель дверного звонка вырвала её из раздумий. Тяжко вздохнув, Надя медленно поплелась к двери, прихватив с собой губную помаду. Если что у зеркала в прихожей закончит. — Миша? — Удивлённо воскликнула Бахтиярова, сразу же улыбаясь. Не ждала она такого гостя. — Ну дела. Здравствуй, проходи. Парень быстро зашёл в квартиру, но так и не проронил ни слова. Дышал тяжело и периодически кашлял. Девушку это немного позабавило. Видно было, что со всех ног бежал. — Ты откуда, спринтер? — Шутливо поинтересовалась и встала напротив зеркала, поднося помаду к губам. Краем глаза заметила, что Тилькин постепенно приходит в норму и пытается что-то сказать. — Отдышись, и уж потом докладывай. Где откроют без звонка Где без стука зайдут — Дам… У нас там… Беда случилась. — Тихо и с трудом проговорил Миша, глубоко дыша. — Милиция у школы, где мы ещё собираемся. Надя замерла. Переваривала эту информацию мучительную секунду, после чего медленно повернула голову в сторону парня. Думала, что значили его слова, а когда пришла догадка, стало не по себе. Не будь причины, он бы не суетился. Он бы просто так не прибежал к ней. В итоге спросила, сглатывая колючий комок в горле: — Что произошло? — Нас сдали. Менты многих скрутили… Сейчас пацанов оформляют. Помада выпала из рук. Там, где скажут «привет» и я не убегу Не убегу...