21. Юнги?

      Несмотря на то, что ноябрь принёс с собой морозный воздух, солнце всё ещё исходило теплом, словно была поздняя весна. Природа только начинала переходить от зелёного к жёлтому, и на улицах появлялось всё больше людей, даже больше, чем в более тёплые времена. Мир вокруг наслаждался своими лучшими моментами, наполняя тишину громкими разговорами и криками, звуками скейтбордов и велосипедов, съезжающих с трамплинов, а также шумом колёс автомобилей, проезжающих по дороге недалеко от спортивной площадки, где проводили время Тэхён и Джиа. Девушка то и дело закатывала рукава длинного бежевого плаща, чтобы не испортить их синей краской из протёкшего баллончика, но несколько предательских капель всё же попали на одежду, когда парень неожиданно схватил её сзади, прижимая к себе. — Чёрт, прости, — сказал Тэхён, через плечо девушки глядя на то, как баллончик выпадает из её рук, оставляя после себя следы на одежде. Он хотел отпустить Сон, но она не позволила ему этого сделать, обхватывая его руки своими и поворачивая голову в сторону Тэхёна, практически дотрагиваясь губами до его щеки. Улыбка на её лице стала ещё шире. — Ничего страшного, — сказала она, всё же проводя губами по проплешинами колючей коже его лица. — Я знала куда иду. Тэхён улыбнулся, позволяя девушке нежно касаться себя, пока сам он осматривал изрисованную ими двумя стену. В последнее время их свидания зачастую начинались именно на спортивной площадке в районе Тхыксо, а заканчивались в недорогих отелях для влюблённых или в квартире у Джиа. После того как Ким потратил все свои сбережения на то, чтобы выкупить из ломбарда собственную цепочку, он не горел желанием стремительно откладывать деньги на переезд, предпочитая тратить их на более хорошее времяпрепровождение со своей девушкой. Сори всё равно не была готова к переезду, а он не мог оставить её одну. — Кажется, мне начинает нравиться такое искусство, — хихикнула Сон, откидывая голову на плечо Тэхёна и осматривая разные граффити, которые они создавали на протяжении нескольких недель. Рисунки Тэхёна было слишком легко отличить от рисунков Джиа — в отличие от неё он был самым настоящим художником. Сон по большей части использовала лишь два цвета в своих художествах — синий и фиолетовый, в то время как Ким сочетал всевозможные цветовые гаммы и миксовал их со сложными формами. — Я же говорил, что тебе понравится. Девушка развернулась в объятиях парня, закидывая руки ему за шею, и влюблённым взглядом глядя на него снизу вверх. Её лицо было почти без макияжа, а пушистые волосы были взъерошены, потому что эти двое не могли стоять спокойно, всё время хватая друг друга, щекоча и играясь. — Хочу снова пойти с тобой на ночную прогулку, — шёпотом произнесла девушка, вставая на носочки и глядя на губы Тэхёна томным взглядом. — Порисовать на какой-нибудь остановке, убежать от полиции, а затем переспать где-нибудь в переулке. Пока ещё не слишком холодно. Ким внезапно выдохнул, словно кто-то ударил его прямо в грудь. — Джиа, мы ведь уже обсуждали это. Секс с тобой только в кровати и, тем более, никаких ночных прогулок с нарушением закона. — Пожалуйста, Тэхён… — взмолилась она, повисая на нём. Несколько месяцев назад он и представить себе не мог, что в голове Джиа иногда возникали какие-то странные, бунтарские мысли, более характерные его сестре, а не девушке-отличнице и примерной дочери. Время от времени Джиа подкидывала Тэхёну какие-то сумасшедшие идеи, которые он реализовал бы с кем угодно в два счёта, но только не с ней. В его глазах Сон была достойна большего, нежели секс не понятно где и в неудобной позе, а про ночные прогулки с нарушением закона он и думать не хотел. Он был убеждён в том, что девушка в его руках была создана для другой жизни. — Нет, — жёстче сказал он, убирая руки Сон от себя. Он часто замечал, что как только его интонации становились менее мягкими, девушка быстро шла на попятную. Джиа надула пухлые щёки, после чего наклонилась, чтобы поднять упавший баллончик с краской. Когда она снова посмотрела на парня, на её лице сияла улыбка, почти такая же широкая, как и несколько минут назад. Она чмокнула его, прежде чем отойти и сесть на невысокий бордюр, чтобы немного отдохнуть, подставив лицо солнышку. Тэхёну нравилось, что они могли решать вопросы таким образом — без ссор и обид. От этого ему было очень легко рядом с Джиа. — Ты точно успеешь отдохнуть перед работой? — заботливо спросила Сон, поворачивая голову в сторону Тэхёна и наблюдая за тем, как он садится рядом. Стоило ему оказаться близко, как она сразу же положила руку на его колено, а голову на плечо. — В последнее время ты берёшь всё больше ночных смен… Была веская причина для этого — Тэхён остро ощущал нехватку времени, которое они могли провести вместе с Джиа, поэтому он предпочитал работать ночью, чтобы иметь шанс встретить её после университета и отправиться куда-нибудь. Он будто прикасался к её миру, совершенно другому, не похожему на его собственный. — Успею, не думай об этом. — Я волнуюсь за твоё здоровье, — девушка обвила руку Тэхёна своей, ставя подбородок на его плечо. — Ты очаровательная, знаешь об этом? Вместо ответа Джиа поцеловала его. Мягко касаясь своими губами его, она не сразу начала углублять поцелуй, позволяя несколько мгновений наслаждаться трепетными ощущениями и вкладывая всю нежность, которую в завидных количествах дарила Тэхёну. Её рука сначала медленно опустилась на его живот, скрытый чёрным свитшотом, а затем пробралась под него, оцарапывая упругую кожу. Джиа была безумно тактильной, в то время как Тэхён ненавидел проявление чувств на публике, однако сейчас они находились слишком далеко от людей, потому он позволил себе расслабиться. — Пойдём в отель? — спросила она, оторвавшись от губ парня и, держа глаза прикрытыми, сохранила минимальную дистанцию между их лицами. Джиа была достойна большего, нежели секса в дешёвых отелях любви, расположенных на каждом углу, но у Тэхёна было слишком мало денег даже для того, чтобы пригласить её в нормальный отель. Однако она никогда не жаловалась и не задавала неудобных вопросов. Казалось, ей вообще было всё равно на место, главное чтобы он был рядом. Ким собирался ответить, но его остановило неожиданное исчезновение закатного солнца, которое до этого момента тепло ласкало его щёки, и голос, исходивший от человека, возвышавшегося над ними: — Кхм, почему ты здесь? — голос сестры был словно гром среди ясного неба, а её руки, скрещённые под грудью, не предвещали ничего хорошего. — Разве я не писала тебе час назад, что ухожу и ты должен вернуться домой? В то время как Тэхён в замешательстве наблюдал за Сори, которая стояла над ними настоящей фурией, Джиа резко поднялась и с глубоким почтением поклонилась ей, сжав руки в кулаки перед собой. Старшая Ким, в свою очередь, пристально и оценивающе осмотрела девушку, после чего, удостоив её лишь лёгким кивком головы, перевела взгляд на брата, который лениво поднимался с земли, отряхиваясь. Настроение парня резко упало, поскольку он не предполагал, что именно в таких условиях его сестра познакомится с Джиа. Если быть откровенным, знакомство этих двоих вообще не входило в его планы. — Писала, — выдохнул Тэхён. Он мельком посмотрел на Сон — её надутые щёки покрылись румянцем. — Но я не думаю, что мне есть смысл идти домой, я еду на работу через два часа. Сори была в ужасном настроении — Тэхён мог сделать вывод по одному лишь взгляду на сестру. — И? И Тэхён тоже начинал злиться. — Сори, иди куда шла. Когда Сори вспыхнула от слов брата и вздохнула так, что на самом деле напомнила кипящий чайник, в игру неожиданно вступила Джиа со своим природным умением предотвращать конфликты. — Вы очень красивая! — сказала она, вновь глубоко кланяясь и глядя на Сори действительно восхищенно. — Я даже не представляла, что в реальности Вы ещё более красивая, чем на фотографиях! Невзирая на откровенность Сон, выражение лица Сори стало более напряженным. Было это намеренно или нет, но Тэхён был убежден, что его сестра восприняла слова Джиа как пустые угоднические речи, а не как искренние комплименты. — Спасибо, — поблагодарила она, но тон её был жёстким. — Есть в кого. Наша мама была моделью до того, как спилась. На последней фразе взгляд Сори неспешно переместился на Тэхёна. Тот же был готов вспыхнуть от ярости прямо на месте, поскольку его сестра без тени сомнения раскрыла ту тайну, которую он так усердно скрывал от Сон в течение долгих месяцев. — Сори… — Прости, это было лишнее, да? — уголки губ Ким медленно поползли вверх в наигранной улыбке, пока она сверлила взглядом дыру в Тэхёне. Ким Сори была его главным стержнем, но в то же время она же была самым большим камнем преткновения. Иногда Тэхён был искренне сбит с толку, почему она так беспощадно обращалась даже с ним. Без получения ответа ни от своего брата, ни от его подруги, Сори сделала прощальный жест рукой. Она ещё раз напомнила Тэхёну о необходимости вернуться домой, после чего двинулась в направлении автобусной остановки, слишком заметно двигая бёдрами. — Кажется, это было не для моих ушей, — констатировала Джиа, поворачиваясь к парню. Он уклонялся от её взгляда, продолжая с гневом смотреть на удаляющуюся сестру, пока Сон не взяла его за руки и не взглянула на него с теплотой. Наверняка её настроение тоже испортилось, но она не показывала этого, продолжая легко улыбаться и делать вид, что всё в порядке. — Если это то, чего ты не хотел говорить мне, то я не буду расспрашивать и вспоминать об этом. Просто знай, что это ничего не меняет. Тэхён аккуратно выбрался из нежной хватки девушки, в очередной раз понимая, что она была слишком хороша для него. Он не хотел пускать в свой гнилой мир никого. Тем более Джиа. — Мне жаль, что ты это слышала. Не понимаю, что на неё нашло. — Наверное, она ревнует.

***

      Тэхён и Джиа расстались намного раньше запланированного. После встречи с Ким Сори, парень как будто спрятался от внешнего мира, став молчаливым и даже немного грубым. Все попытки Сон поднять настроение своему молодому человеку были отвергнуты его хмурым взглядом. Даже если ей удавалось вызвать на его лице какие-то эмоции, то улыбка касалась только губ — глаза оставались стеклянными и пустыми. Джиа возвращалась домой, чувствуя себя измученной, разбитой и встревоженной. Несмотря на то, что их отношения с Тэхёном были идеальными — они никогда не ссорились, и если возникало напряжение, то девушка мгновенно сглаживала все острые углы — такое поведение иногда разрушительно действовало на неё. Её эмоциональное состояние было не самым стабильным, и время от времени она хотела расплакаться. В её груди зародилось странное и иррациональное чувство. Ей казалось, что Тэхён не сможет простить ей то, что она узнала его секрет. Поэтому она хотела забыть о нём, но мысли так и крутились вокруг фразы, брошенной Ким Сори.       Джиа свернула на привычную улицу и заметила у подъезда большую машину скорой помощи и нахмурилась, проходя мимо. В её семье все были обладателями крепкого здоровья, поэтому болезни были редким явлением. Последний раз она лично сталкивалась с работниками скорой помощи ещё в Новой Зеландии, когда заразилась вирусом. Медицинский персонал был вызван, чтобы помочь ей справиться с высокой температурой, которая не давала спать всю ночь, заставляя её трястись от лихорадки. Однако волнение Джиа вспыхнуло в груди с новой силой, когда она поднялась на этаж и обнаружила, что дверь в их с бабушкой квартиру приоткрыта. Сон с огромными глазами влетела домой, окликая бабушку и разуваясь на ходу. Однако вместо привычного спокойного голоса родственницы она услышала несколько незнакомых мужских голосов. Не снимая плащ, покрытый краской, девушка быстро пробралась в спальню бабушки, где встретила двух врачей в униформе — крепких и весьма высоких. Они обсуждали что-то с бабушкой, стоя у её кровати, и когда взгляды Джиа и Чхве Наён встретились, она почувствовала толику облегчения. Ведь её мозг уже успел нарисовать несколько страшных сценариев за те секунды, что она преодолевала расстояние по квартире. Один из врачей обернулся, а затем показав что-то другому, подошёл к Джиа. — Что случилось? — спросила она и только после поклонилась. — Мы можем отойти в коридор? Бросив полный тревоги взгляд в сторону бабушки, Сон согласно кивнула и направилась в коридор, попутно отпихивая ногой раскиданную в проходе обувь. Выражение лица врача, которое было серьёзным и в то же время полным сочувствия, ей совсем не нравилось. Она была уверенна, что он скажет что-то плохое. — К сожалению, нам придётся госпитализировать госпожу Чхве. — Почему? Что с ней? Ощущение вины и тревоги становилось всё более угнетающим, когда Джиа, уходя из дома утром, ясно видела, что её бабушке было плохо. Однако она не уделила этому должного внимания. Возможно, это было из-за того, что бабушка в последнее время часто страдала от головокружения, но утверждала, что это не опасно. Или возможно, это было из-за того, что её мысли были полностью заняты Тэхёном, и она не обращала внимания на окружающих — не хотела обращать внимания. Она готова была разреветься прямо сейчас вне зависимости от того, что скажет врач. — Мы предлагали ей госпитализацию во время её последнего визита в больницу, но она отказалась. Это закончилось новым приступом, потому что с такими анализами оставаться дома — безумие. Вот, — мужчина протянул девушке несколько листов, скрепленных скрепкой, для ознакомления. Она приняла их с некоторой задержкой, как будто опасаясь взять в руки, — здесь представлены результаты последних анализов и общая оценка её состояния. Джиа была далека от медицинских знаний, но показатели крови, которые либо стремились к нулю, либо, напротив, превышали все пределы, явно указывали на неприятности. — Что это значит? Это же можно исправить, да? — её взгляд скользил по строкам, в поисках хоть какого-то понимания, в то время как её руки дрожали. Доктор молчал, будто дожидаясь, пока девушка доберётся до последний страницы. Причина его молчания стала ясна, когда её взгляд упал на диагноз. Сердце Джиа разбилось. — Это же лечится, правда? — Поддерживается. При должном лечении она может прожить ещё достаточно долго, но сначала нужно сдать дополнительные анализы. «Почему она не говорила мне?» — подумала Сон, когда врач вернулся в комнату, оставляя её наедине со своими мыслями. Руки девушки безвольно опускались, плечи дрожали от подавленных слёз, которые, казалось, застряли в горле. Она отчётливо осознавала, что слова врача больше утешали, чем отражали реальность. Статистика была неумолима: люди с таким диагнозом обычно не живут долго, независимо от того, насколько Джиа хотела верить, что её бабушка — исключение. Джиа не знала, сколько времени она провела в одиночестве в тёмном коридоре, но её вывела из ступора фигура Чхве Наён, появившаяся в проходе. Женщина шла самостоятельно, опираясь на санитара скорой помощи. Встретив взгляд внучки, брови Наён нахмурились, и, несмотря на своё подавленное состояние, она начала говорить суровым тоном: — А ну не плакать! Подними голову! Бабушка ненавидела слёзы, поэтому Джиа сдерживалась до последнего, проглотив вместе с ними все невысказанные слова. Ей хватило сил лишь на вялое: — Я поеду с тобой. — Думаю, госпоже Сон лучше остаться дома, — сказал второй доктор, обращаясь к девушке. И прежде чем она успела возразить, он продолжил, — через несколько часов Вам всё равно нужно будет приехать в больницу, чтобы привезти госпоже Чхве всё необходимое. Её состояние не вызывает опасений, так что мы доставим её в целости и сохранности. — Ба… — простонала Сон, игнорируя врача. — Делай так, как говорит врач, — ответила женщина. Она не выглядела напуганной или расстроенной — лишь собранной, как и всегда. — Я наберу тебе сразу же, как окажусь в палате. И не забудь позаботиться о цветах в моё отсутствие. Она вновь принимала решения за неё, но у Джиа не было ни сил, ни желания сопротивляться. Всё, что она хотела сейчас — это обнять бабушку и выплакаться на её плече, но она осознавала, что Чхве Наён не одобрит такого поведения. Обычно она решительно пресекала подобные проявления эмоций. Даже в такой ситуации.

***

      Когда машина скорой помощи тронулась, Джиа осталась стоять возле подъезда, провожая её взглядом. Бремя несчастья, обрушившееся на неё, затрудняло дыхание, а непролитые слёзы проявлялись в виде заложенности носа. Ей казалось, что жизнь, буквально за час, раскололась на «до» и «после». Однако осознание того, что самое ужасное ей ещё только предстоит вынести, заставляло её тело дрожать. Сон приложила ладони к губам в попытке согреть их своим дыханием, но все усилия были напрасны. Она не знала, что должна была делать. Возвращаться домой? Ехать в больницу? Или просто остаться здесь? Все её нынешние и будущие действия казались лишёнными смысла, а она сама чувствовала себя беспомощной и заблудшей. Ей хотелось стереть этот день из памяти так же, как и болезнь из жизни бабушки. Джиа достала телефон из кармана своего плаща, собираясь позвонить маме. Однако, пролистав список контактов, она вдруг передумала, осознав, что не получит от неё той поддержки, которая ей так нужна. Более того, она не была уверена, знает ли мать о диагнозе бабушки, а самой говорить об этом вслух казалось сейчас непосильной задачей. Для начала ей нужно было «переварить» это самостоятельно.       Словно на автопилоте, девушка двинулась в сторону, противоположную её дому. Её руки крепко сжимались друг с другом прямо под грудью, голова была склонена, а взгляд упирался только в собственную обувь, асфальт и лужи на пути. Звуки окружающего мира казались ей одновременно отдалёнными и раздражающими, но не менее громкими, чем её собственные мысли, которые буквально оглушали и разрывали её изнутри. Наверное, Джиа стоило думать позитивнее. Однако, она не могла остановить поток своих мыслей, которые развивали всё более мрачные сценарии, каждый из которых заканчивался утратой близкого ей человека. Неизбежность этого исхода была очевидна при любых обстоятельствах. Однако ранее девушка, по странной наивности, никогда не задумывалась над этим, веря, что бабушка будет жить вечно. Сейчас же осознание того, что так не бывает, разрушало её, как выяснилось, хрупкий мир, превращая его в множество мелких осколков. Вместе с тем, она не могла избавиться от мысли о том, насколько глубоко её потрясло то, что бабушка утаила от неё свою болезнь. Она ожидала момента, когда этот диагноз обрушится на Джиа как сокрушительный удар, вместо того чтобы постепенно подготовить её к этому. Возможно, Чхве Наён считала, что внучка была достаточно взрослой и сильной для того, чтобы смело принять это испытание вот так спонтанно. Однако это было не так. Совсем. Джиа прикрыла рот рукой, сдерживая слёзы и чувствуя, как боль, что накопилась внутри за такой короткий период, стремится прорваться наружу. Ей срочно требовалось обсудить это с кем-то, однако Тэхён не откликался на её звонки и сообщения. Это стало ещё одним ударом, учитывая, что их свидание закончилось на неприятной ноте. Разум девушки в быстром темпе подкидывал целое разнообразие вариантов развития событий, где Ким начинает избегать её, игнорировать, а затем и вовсе заканчивает отношения. От этого становилось страшно. Она ни за что не должна была потерять Тэхёна. Она готова была принять его и его прошлое абсолютно любыми, лишь бы он был рядом.       Ноги на автомате привели девушку к студии искусств, где она намеревалась провести ночь в одиночестве, или в компании крёстного отца — господина Пака, который всегда относился к ней и её семье с добротой. Однако, не найдя его на посту и не обнаружив ключей от зала, она испытала расстройство. Впрочем, искра надежды зажглась в её сердце, когда она взглянула на часы и осознала, что мужчина мог просто уйти на обход, учитывая позднее время. Поэтому она медленно направилась к залу, где раньше тренировалась с Хосоком и Чимином. В пустых широких коридорах свет был выключен, а эхо её шагов отражалось от стен, вызывая у неё мурашки на спине от неприятных ощущений. Подойдя к двери зала, девушка осознала, что могла ошибиться в расписании господина Пака, и тогда ей пришлось бы столкнуться с проблемами, когда другой охранник увидел бы на записях с камер видеонаблюдения, как она перепрыгнула через турникет. Однако, в данный момент Джиа была мало обеспокоена такими мелочами — уже ничто не могло быть страшнее болезни её бабушки. С тихим скрипом приоткрыв дверь, Сон прошмыгнула в тёмный зал. Не спеша нажимать на выключатель и ограничиваясь лишь бледным светом, проникающим через окна, Джиа вздохнула и прикоснулась лбом к двери, позволяя нескольким слезам скользнуть по её щекам и упасть на пол. Её плечи дрожали, пока она продолжала крепко держать ручку двери, тихо плача и не заботясь о своём внешнем виде, размазывая остатки макияжа по лицу. Она была в одиночестве, и вряд ли кто-то бы осудил её за эти слёзы. Внезапно из-за спины донесся звук того самого белого пианино, что стояло неподалёку. Высокая минорная нота отозвалась эхом по комнате, заставляя девушку раскрыть глаза, но остаться на месте. Она разомкнула пересохшие губы, чтобы медленно провести по ним языком, а затем слабым и немного гнусавым голосом спросила: — Юнги?