27. Его сердце стало мишенью

— Наш клиент утверждает, что корпорация нарушила не только патент, но и авторские права. Они заверяют, что технология, которую корпорация использует, была разработана на основе их программного кода, — монотонно сказал Джихён. Сидя во главе длинного стола в светлом и просторном конференц-зале, он, как всегда, был одет в строгий серый костюм. Его волосы были аккуратно зачёсаны назад, а чёрная оправа очков на переносице была поправлена им, погружённым в архивное дело двухгодичной давности. — Есть ли какие-либо доказательства? — спросил Чонгук. Он не проявлял особого интереса и продолжал играть с ручкой, перекатывая её между пальцами. Последние несколько недель, проведённые с Джихёном, который тренировал его и Соён на архивных делах компании, чтобы понять их мышление и уровень знаний, стали для него настоящим испытанием. Он не мог смотреть на него. Просто потому что где-то в груди сердце будто гвоздём оцарапывали, напоминая о том, что человек, которого он называл братом, теперь обладал привилегией быть рядом с девушкой, которой он добровольно позволил издеваться над своим сердцем долгие годы, применяя всё новые виды пыток и оставляя глубокие раны, которые не переставали кровоточить. Джихён же лоснился от счастья, не упуская момента упомянуть имя своей возлюбленной или похвастаться очередным подарком, который он ей преподнёс. Он был буквально одержим ею, слепо веря в её взаимные чувства. Но только знание об их отсутствии было тем, что охлаждало Чонгука. В противном случае, он бы уже давно потерял рассудок. — У нас есть анализ кода, который указывает на сходство. Но проблема в том, что корпорация утверждает, что это случайное совпадение. Они готовы предоставить своих программистов в качестве свидетелей. — Думаю, стоит провести экспертизу. — Соён, ты что думаешь? — поинтересовался Хан, откладывая стопку бумаг, которую держал в руках. Девушка, что сидела напротив Чонгука, медленно оторвала взгляд от разглядывания своих длинных, мерцающих в свете ламп ногтей, и подняла его к брату. — Думаю, мне это не интересно. — Разумеется. Это не так занимательно, как кривляться перед камерой, — съязвил он. — Но твоё будущее и твоё место здесь, в этой компании. — Не интересно, — парировала она. Хан Соён упорно держала оборону и проявляла равнодушие к семейному бизнесу. Она постоянно противостояла родителям и брату, в одиночку борясь за собственную мечту. Однако Чонгук замечал, как время от времени её взгляд беспокойно блуждал, а ухоженные руки начинали подрагивать. — Может быть, перенесём сегодняшнее занятие на следующую пятницу? — предложил Чонгук. Он был готов сказать что угодно, лишь бы не находиться в одном помещении с Джихёном. — Честно говоря, я тоже сегодня не в настроении заниматься. У меня была тяжёлая неделя, голова кипит. — Поддерживаю. У меня ещё планы на вечер. Джихён с осуждением оглядел сидящую перед ним парочку, после чего разочарованно вздохнул и замотал головой. — У меня тоже были планы на сегодня, которые, к сожалению, пришлось перенести из-за вас. Но, конечно, если вам так не хочется заниматься сегодня, то, пожалуйста. Ваше удовольствие — превыше всего. Соён громко цокнула на неприкрытый сарказм брата, в то время как Чон вновь опустил взгляд в стол, цепляясь вовсе не за пассивную агрессию Джихёна, а за его планы. Собирался ли он куда-то с Сори сегодня? Очевидно, да. — Замечательно, — с такой же язвительностью ответила Соён, направляясь к брату под звонкое эхо своих каблуков по плитке. Она наклонилась, чтобы нежно поцеловать его в волосы. — Ты самый лучший, братец. Чонгук, подвезёшь меня? Хотя последнее звучало больше как утверждение, нежели вопрос, Чонгук всё же согласно кивнул. — Чонгук, можешь задержаться на пять минут? — спросил Хан, когда парень начал вставать со своего места, чтобы нагнать Соён, быстрым шагом направляющуюся к двери. Чонгуку совсем не хотелось оставаться с Джихёном наедине. Но он имел слишком большое влияние, чтобы его можно было просто проигнорировать. — Разумеется, — промолвил он, пошарив руками по карманам джинсов в поисках ключей от автомобиля, которые затем бросил девушке, нетерпеливо ожидавшей его у двери. — Не мёрзни на улице, садись в машину. — Не боишься, что угоню? — демонстративно вертя связку ключей на пальце, спросила Хан. — У тебя нет прав, — напомнил Чонгук. Вредно показав ему язык, девушка покинула помещение, оставив после себя шлейф ароматных духов с нотками ананаса и киви, а так же Чонгука наедине с Джихёном. Первый нервно потёр руки друг об друга, пытаясь успокоить бешено бьющееся в груди сердце и стараясь выкинуть из головы картинку, на которой его возлюбленная была изображена с мужчиной напротив. — Ты хотел обсудить что-то? — Да. Присядь. Чонгук, что до этого переминался с ноги на ногу в надежде, что разговор не затянется, неохотно вернулся на своё место. — Сори как-то упомянула, что вы с ней давно знакомы. Ты, кажется, поддерживаешь дружеские отношения с её братом, верно? Кожаное кресло, на котором сидел парень, моментально стало для него орудием допроса и пыток — самым настоящим стулом ведьмы, на котором Джихён намеревался сжечь его заживо, предварительно поиздевавшись, с насмешкой вгоняя в каждую частику его тела острый шип марки «Ким Сори». — Верно. — Можешь рассказать мне немного о её семье? Она практически ничего не говорит, а прибегать к получению информации с помощью друзей из полиции мне кажется неправильным. Всё-таки она доверяет мне. — Уверен, что доверяет? — вырвалось у Чонгука. Увидев нахмуренное лицо Джихёна, он торопливо попытался исправить ситуацию. — Я хотел сказать, что, возможно, она хочет быть уверенной в искренности твоих чувств к ней, прежде чем делиться личной информацией. — Разве знакомства с семьёй — мало? Я никого прежде не знакомил с родителями и даже подарил ей фамильное колье бабушки… И это пугало. Сори, возможно, не осознавала всей серьёзности своих действий и, кажется, не понимала, что её игры могут привести к непоправимым последствиям. Заигравшись, она подписала приговор, обрекая себя на обязательства перед Джихёном. Теперь он не отпустит её так легко, как она хотела бы, и если её обман будет раскрыт, она точно не получит прощения. На первый взгляд Джихён мог показаться вполне приятным, но Чонгук, с детства находясь с ним рядом, знал — этот мужчина был страшным эгоистом и собственником, самовлюбленным и не прощающим ошибок. Он был настолько гордым, что любой, кто заденет его гордость, будет раздавлен. А в планах Сори было именно это. — Возможно, её отпугивает твой напор? — Сори не кажется девушкой, которую можно легко отпугнуть или напугать, — усмехнулся Хан, и от этого у Чонгука аж зубы заскрипели. — О людях нашего социального слоя есть определённые предрассудки… — Ты хочешь сказать, что Сори может думать, что она для меня — лишь развлечение для богатого мальчика? Втянув щёки, Чонгук пожал плечами. Его намерения были далеки от желания усилить серьёзный настрой Джихёна по отношению к Сори. Вместо этого, он стремился обеспечить ей подушку безопасности на тот момент, когда она всё же решит расстаться с мужчиной. Он сделает всё возможное, чтобы убедить Хана в том, что истинной причиной их разрыва стал её страх и отсутствие желания вступать в контакт с семьёй, статус которой в обществе значительно превышает её собственный.Но никак не обман. — И всё же, я настроен весьма серьёзно. — Вижу. Учитывая, что ты ненавидишь общение с людьми, не находящимися на одном уровне с тобой. Джихён всегда брезговал общением с людьми среднего класса, не говоря уже о бедных. Он воспринимал их как ни на что не годный мусор, существующий лишь для того, чтобы мозолить глаза таким, как он. — Сори исключение из правил, — с неким трепетом произнёс он. — Ей не сразу удалось поймать меня на крючок, но в какой-то момент я попался, — Джихён откинулся на спинку массивного кожаного кресла и положил вытянутые руки на стол. Он выглядел расслабленно и довольно. — Чонгук, знал бы ты, какая она в постели… — Избавь от подробностей, — прошипел Чон, непроизвольно сжимая кулаки. Все индикаторы его внутреннего гнева сверкали ярким красным цветом, вопящим о том, что ситуация критическая. Джихён должен был быть слепым, чтобы не заметить этого. — Раньше ты был не против таких разговоров, — всматриваясь в парня напротив, задумчиво протянул Хан. Брови сошлись на его переносице, когда губы тронула отвратная — по скоромному мнению Чонгука — улыбка. — Тогда давай вернёмся к разговору об её семье. Что ты о них знаешь? Кто её родители? Брат? Каков их социальный статус? — Не поздновато ли ты решил узнать об этом? Если мне не изменяет память, то ты уже представил её родителям, как свою будущую невесту. Неконтролируемые интонации Чонгука заводили его в опасное русло. — Мои родители, скажем так, опустили меня с Небес на Землю после встречи с ней, но я всё равно намерен сделать Сори своей женой. Как я уже упоминал, она — исключение из правил. В конце концов, даже из драной кошки можно вырастить королеву джунглей. — Сравниваешь Сори с драной кошкой? — с нервной усмешкой спросил Чонгук, сжимая кулаки до того, что пальцы стали белыми. Однако что-то в словах Джихёна раздражало его ещё больше, чем сравнение его любимой с животным. — Если она такая уникальная, то почему тебе важно знать о её семье? — Не хочу, чтобы они были балластом. — Или не до конца веришь в её чувства? — поймав заинтересованный взгляд Джихёна, Чонгук вскинул брови. Он буквально ходил по лезвию, но был убеждён в том, что люди меньше всего верят в правду, если говоришь её им в лицо. — Хочешь убедиться, что она не использует тебя ради денег? Внезапно Хан, потеряв всю прежнюю серьёзность, рассмеялся. Он наклонился вперёд, опираясь грудью о стол и приближаясь к Чонгуку, который сидел справа от него. — Если бы ей были необходимы деньги, она бы уже давно воспользовалась тобой, Чон. Твоё имя слишком часто мелькало на экране её телефона, когда мы начали встречаться, а прошлая встреча в особняке подтвердила то, что она тебе совсем небезразлична. А ещё это, — и указал взглядом на сжимающиеся ладони парня. Хан Джихён был человеком, который всегда убеждён в своей правоте. Этот раз не стал исключением — он был уверен в том, что Сори не играет с ним в игры. И именно это было тем, чего хотел добиться Чонгук. Даже если его сердце стало мишенью для словесного залпа Джихёна. — В таком случае, я тебе не помощник, — парень вскинул руки, будто признавая поражение. Осведомлённость Джихёна об его чувствах совершенно не удивляла его. — Но на правах знающего Сори дольше, советую тебе самостоятельно узнать у неё всю подноготную. Не прибегая к помощи друзей из полиции. Если ты, конечно, действительно хочешь её.

***

      Как только Чонгук устроился за рулём, он незамедлительно приглушил музыку, которую Соён включила в ожидании его, и привёл в действие двигатель. Девушка, сидящая на пассажирском сидении рядом с ним, задумчиво вглядывалась в окно. — Ты ведь понимаешь, что Джихён занимается с нами только для того, чтобы иметь возможность похвастаться своими завершёнными делами? — спросила она без эмоций, наблюдая за тем, как они покидают парковку на территории компании её семьи. В ответ она услышала только глубокий вздох. Когда же звук поворотников в салоне стих, парень обратился к ней: — Куда тебя везти? Я так понимаю, не домой? — Мне нужно на улицу Бонгсан. Там есть кафе «Botanic Garden», — ответила Соён, вяло поворачивая голову к Чонгуку. Промычав и остановившись на выезде из парковки, парень вбил название кафе в навигатор, после чего возобновил движение. Соён, не скрывая своего интереса, наблюдала за его нервно подёргивающимся кадыком, играющими желваками и руками, так крепко сжимающими тёмно-коричневый руль. Чонгук был явно зол и без сомнения, источником этого был Джихён. Однако до подробностей этого конфликта Соён не было никакого дела. — Ты красивый, когда злишься, — вынесла вердикт она. — Пф, только, когда злюсь? — Чонгук покосился на неё, ненадолго отвлекаясь от полупустой дороги. Его губы изогнулись в подобии улыбки. — У тебя встреча с кем-то в кафе? Или просто захотела отдохнуть? — Встреча. Соён вновь отвернулась к окну, не желая вдаваться в подробности. Часы указывали половину восьмого, что неизбежно свидетельствовало о её привычке опаздывать, однако её это ни капли не беспокоило. Все всяких сомнений, Чимин ждал её.       Лишь завернув на улицу, прилегающую к Бонгсан, Чонгук стал выглядеть более расслабленным. Одна его рука даже опустилась на собственное колено, а сам он откинулся на спинку тёмного сидения, вздыхая. — А ты что будешь делать вечером? — спросила Соён не столько из-за того, что ей были интересны дела Чонгука — ей было абсолютно плевать, — сколько из-за стремления разогнать апатичную обстановку, которая витала в салоне. — У меня нет планов, так что завалюсь в кровать и буду смотреть что-нибудь… — Звучит скучно, — прокомментировала она и выпрямилась, кладя ладонь на застёжку ремня безопасности. — Видишь крытые столики на улице? Останови на тротуаре возле них. Пока Чонгук парковался, взгляд девушки непроизвольно устремился к светловолосому юноше, сидящему на деревянной скамье у кафе. Его грусть была буквально ощутима, пока он что-то печатал в своём телефоне, а когда смартфон в сумочке Соён внезапно завибрировал, она поняла, что Чимин писал именно ей. Рядом с ним на скамье покоился скромный букет белых роз, завёрнутых в крафт-бумагу, которая промокла насквозь из-за высокой влажности и периодических снегопадов. — Здесь? — поинтересовался Чонгук, наклоняясь к рулю, чтобы разглядеть вывеску над входом в кафе, а затем переводя взгляд на парня, сидящего возле. Соён открыла дверь, высунув одну ногу, обтянутую высоким сапогом, наружу, а затем нарочито громко рассмеялась. Она кожей почувствовала, что привлекла внимание Чимина. — Да. Спасибо тебе, — и без лишних слов поцеловала Чонгука, ловя его губы в свой плен, пока он не успел возразить. Целоваться с Чонгуком было приятно. Целоваться с Чонгуком на глазах у Чимина было вдвойне приятно. Однако это не продлилось долго: Соён оторвалась сразу, как почувствовала сопротивление парня и его ладонь на своём плече, которую тут же перехватила и положила обратно ему на колено. — Соён… — До встречи в следующую пятницу, — томно сказала она, спешно покидая салон автомобиля и тут же сталкиваясь взглядом с Чимином, что по-прежнему сидел на скамейке. Поправив бежевый плащ, под которым скрывался ярко-красный костюм, девушка преодолела то расстояние, что разделяло их с парнем, показательно поправляя размазавшуюся на губах алую помаду. От трепетного волнения, вызванного игрой с чувствами Чимина, по её щекам и спине пробежали мурашки, а его растерянный взгляд стал для неё настоящей наградой. «Ты заслуживаешь этого», — подумала она, глядя на парня сверху вниз. — Всё ещё не можешь простить меня? — словно прочитав мысли девушки, спросил Чимин. — Устроила это представление, чтобы я почувствовал себя плохо? У тебя получилось, Соён. Он улыбнулся вымученно и разочарованно — так, как улыбался лишь ей, когда она в очередной раз вытворяла что-то подобное, в то время как где-то за спиной прозвучал шум колёс по асфальту. — Давно простила, — Хан наклонилась к букету, беря его в руки и брезгливо морщась от тающей упаковки. Тем не менее, она поднесла их к носу, чтобы вдохнуть сладкий аромат. — Это же мне? Как вкусно пахнет... — Ты опоздала на полтора часа. — Всего лишь? — наигранно удивилась девушка, отводя букет от лица и переводя взгляд на Пака, что поднялся со скамьи. Его щёки, уши и кончик носа были красными от холода. — Прости, мне так жаль… Она чувствовала себя актрисой в свете софитов. — Я предполагал, что так будет, — сообщил Пак, после чего похлопал по большим карманам пуховика цвета хаки. — Поэтому взял грелки для рук. Для тебя, кстати, тоже прихватил парочку. Я же знаю, как сильно ты мёрзнешь. «Как же ты меня бесишь», — подумала Соён, опуская букет. Чимин был настойчивым. Независимо от того, сколько времени она проводила, измываясь над ним, он никогда не позволял себе отвернуться. Он всегда был готов принять на себя очередной удар, что лишь усиливало её раздражение. — У меня есть для тебя ещё две новости: хорошая и плохая. — Ну? — Мой дебют снова отложили на неопределённый срок, поэтому мне дали отпуск на две недели. И всё это время я буду здесь, в Тэгу. Провал Чимина не мог не радовать — как никак именно он был тем, кто увёл её мечту у неё из-под носа. — Я ведь могу сама выбрать, какая из новостей плохая, а какая хорошая? — не скрывая своего веселья, спросила она.

***

      Тэхён стоял, прислонившись спиной к дереву, всё ещё сохраняющему на своих ветках остатки снега, и буравил взглядом очередной ломбард, за дверьми которого некоторое время назад скрылась его сестра. Он уже докурил четвёртую сигарету, не задумываясь о том, как такая зависимость от курения может повлиять на его лёгкие в будущем. Ему было плевать, потому что в его жизни и так не было ничего хорошего. Как только двери ломбарда распахнулись, издав звон колокольчиков, и из них появилась девушка в своём обычном красном пальто и полусапожках на высоком каблуке, Ким с гневом бросил сигарету под ноги, даже не позаботившись о том, чтобы её потушить, и двинулся навстречу Сори, которая спускалась по ступеням. Она не сразу заметила брата, но когда ее взгляд упал на стремительно приближающийся к ней силуэт, она остановилась на месте. Тэхён, подойдя вплотную и глядя на сестру снизу вверх, так как она стояла на предпоследней ступеньке, опустил одну руку на металлический поручень, чтобы она не решила уклониться и убежать от разговора. — И как это понимать, Сори? — он взглядом указал на вывеску ломбарда, красующуюся над ними. Он был настолько зол, что воздух вокруг, казалось, нагревался от его гнева. — Это уже третий ломбард за сегодня. — Ты следил за мной? — возмущённо парировала она, поднимая подбородок выше. — Да, следил, — признался Ким, совершенно не чувствуя вины за содеянное. — Ничего не хочешь мне объяснить? — Не хочу, — бросила девушка, толкая брата в плечо и наконец-то спускаясь с лестницы. — С каких пор ты вообще следишь за мной? — она хотела было пойти вперёд, но парень грубо дёрнул её за руку, приказывая остаться на месте. Развернувшись к нему лицом, Сори сделала шаг назад, хватаясь за ноющее от боли запястье и глядя на брата с недоумением. — Ты что себе позволяешь? Совсем одурел?! — Уверена, что я? — Тэхён в сердцах всплеснул руками, повышая голос. — Разумеется, это же мне какие-то толстосумы дарят пиздец, какие дорогие подарки, которые я сдаю в ломбард. А после именно я шушукаюсь с Минджуном, у которого — о, надо же! — ни с того, ни с сего появляются деньги! Ким, не осознавая своих действий, вновь ухватил Сори за предплечье, как будто стараясь предотвратить её потенциальное бегство. Он ощущал, как его вены на шее вздулись, а образ сестры просматривался сквозь мерцающую вуаль алого цвета, которая окутывала его взгляд от ярости. Девушка же смотрела на него большими от неверия, страха и злости глазами, внешне уж слишком сильно напоминая мать. — Ты что, рылся в моей шкатулке?! — И к твоему сожалению обнаружил, что там не осталось почти ничего из подарков, которые ты показывала мне, — Тэхён сжал руку девушки сильнее, впуская в свой голос не только угрозу, но и отчаяние. — Что происходит, Ким Сори? Он вымогает у тебя деньги? Сори устремила свой взгляд в глаза брата, и он почти не сомневался, что она готова открыться ему, рассказать о том, что происходило с ней все эти месяцы. Но в последний момент, она вновь надела свою привычную пуленепробиваемую маску, а вместе с тем вырвала руку из его хватки. — Я разочарована в тебе, Тэ. — Потрясающе, — рассмеялся Тэхён как-то истерически. Он запустил руку в волосы, поднимая чёлку ко лбу. — Просто, блять, потрясающе. — То, что ты надумал себе — плод твоего больного воображения. Я без понятия откуда у отчима деньги, а как я буду распоряжаться своими собственным подарками — это не твоё дело. В прошлом Тэхён и его сестра часто вступали в конфликты. Их характеры, каждый со своими сложностями, часто становились причиной этих столкновений. Однако, по непонятной причине, их прошлые споры не вызывали такого взрыва эмоций — такого гнева, раздражения и разочарования, которые они испытывали сейчас. Возможно, где-то в недрах сознания, они оба боялись потерять друг друга в этом конфликте, но ни один из них не уделял внимания этой тревожной мысли. Они оба горели. — Нравится получать деньги за секс? Нравится быть шлюхой? Прежде чем успеть уловить ошарашенный взгляд сестры, резкий звук пощёчины разнёсся по округе, привлекая взгляды случайных прохожих на противоположной стороне улицы. Тэхён инстинктивно прижал ладонь к вибрирующей от удара щеке, лишь в этот момент осознавая полный объём своих слов и кому они были адресованы. — Хочешь ответ? — голос Сори был нестабилен. Тэхён ни разу не был свидетелем её слёз, и именно поэтому он опасался поднять взгляд. — Нравится. Так же, как тебе нравилось трахать ту девочку, которую ты потом бросил. Сори всегда была лучшей в парировании: если кто-то осмеливался атаковать её, она отвечала ещё более сильным ударом. Так же и сейчас, напоминая Тэхёну о поступке, который он считал своей раной — не кровоточащей и давно зажившей, но периодически напоминающей о себе. Это было давно, ещё в школе. Благодаря поддержке Чонгука, Тэхён больше не был объектом насмешек, а в старших классах даже завоевал внимание некоторых девушек. Среди его поклонниц оказалась и Ким Наын — известная мажорка и главная задира, которая ранее так жестоко обращалась с ним. Чонгук тогда смеялся над тем, как девушка, которая когда-то была его мучителем, теперь была влюблена в него, но Тэхёна это совсем не забавляло. Напротив, он всё ещё помнил свою детскую обиду, а потому и старался ещё больше привлечь её к себе, чтобы начать встречаться, а после лишить девственности и бросить. Сори была очень зла, когда узнала об этом. Тэхён же лишь со временем понял, каким мудаком был. И пожалел об этом, но так и не извинился перед Наын, которая в последний год обучения перевелась в другую школу — для девочек. Одноклассники говорили, что это произошло из-за того, что родители открыли бизнес в черте города и им пришлось переехать, но Ким сомневался, что причина была только в этом. — Резать по больному, когда тебе хотят помочь — твоя худшая черта, Сори. — Если действительно хочешь помочь, то не лезь не в своё дело. Не ройся в моих вещах и не следи за мной, — девушка обошла брата, показательно толкнув плечом, а когда он развернулся, чтобы посмотреть на неё, сделала реверанс. — Шлюха пошла зарабатывать деньги.