28. Грязная потаскуха

В тот день, когда Сори вернулась домой после ссоры с Тэхёном, а затем встречи с Джихёном, и увидела дома пьющую мать, которой не было никакого дела до дочери, она впервые серьёзно задумалась о своих приоритетах. Быть может, череда её выборов была ошибкой? Если бы она не поддалась на шантаж отчима и не боялась выглядеть плохой в глазах матери, ей не пришлось бы отягощать себя отношениями, которые вызывали в ней самоотвращение, и конфликтами с братом — единственным человеком, который искренне её любил? Эти мысли не давали Сори покоя, они постоянно крутились в голове. Однако, её непоколебимый характер не позволял ей полностью признать свою ошибку, не говоря уже о том, чтобы исправить её. В итоге, она продолжала встречаться с Джихёном, а с Тэхёном так и не нашла сил поговорить. Это было выше неё. — Уверена, что останешься на ночь здесь? — спросил Босон, выглядывая из раздевалки, отделённой от остального помещения новенькой шторкой. — Может, всё-таки пойдёшь домой? Я могу проводить. — Всё в порядке, — неохотно ответила Ким, продолжая до блеска натирать гаечные ключи. Она не удосужилась даже голову повернуть в сторону коллеги, надеясь на то, что таким образом сможет поскорее избавиться от него. В последние недели она не щадила себя, погружаясь в работу с головой, и в этот раз решила провести ночь в автомастерской. Будучи единственной женщиной в команде, руководство настаивало, чтобы она брала ночные смены в будни — поток клиентов в эти дни обычно выше, так как многие едут с работы, — потому сотрудники работают в парах. Но в эту субботнюю ночь Сори настояла на своём, желая поработать в одиночестве. Если ей улыбнется удача, то клиентов может и не быть вовсе. Это позволит девушке побыть наедине со своими мыслями и, быть может, прийти к какому-то решению. — Вот уж придумала ты затею, я нервничать теперь буду, — проворчал Босон, наконец-то покидая раздевалку и попутно застёгивая молнию на куртке. Пройдя мимо Сори, которая с издёвкой закатила глаза, он оставил за собой яркий аромат своего парфюма — того же, что и у Тэхёна, — и направился к стеклянным дверям. Босон для многих был образцом милости и заботы, но именно эти качества и вызывали раздражение у Ким. Он постоянно акцентировал внимание на различиях между их полами, что безусловно бесило девушку. — Давай, двигай, — отгоняла его Сори, когда молодой человек остановился у выхода и напряженно посмотрел на неё. — Со мной всё будет в порядке, это всего лишь ночная смена. — Ты девочка бойкая, но лучше запри дверь, — он легко постучал по стеклу двумя пальцами. — И открывай её только тогда, когда автомобиль приблизится к въезду. Тут часто шатаются пьянчужки, могут заглянуть ненароком. Показав «ок» двумя пальцами и дождавшись, пока её коллега покинет автосервис, девушка наконец смогла расслабиться. Она с облегчением выдохнула, слегка сутулившись и отложив на ближайший стол большую грязную тряпку, сняла рабочие перчатки. Поясница ныла из-за того, что весь день ей пришлось работать стоя, поэтому она направилась к небольшому рабочему уголку в отдалённой части помещения, где стояли несколько старых и замаранных кресел-мешков, окружённых стеллажами с рабочими инструментами. Отдав предпочтение оранжевому креслу-мешку, девушка устроилась в нём, достала телефон и открыла KakaoTalk, листая чаты. Джихён молчал вторые сутки. Это слегка нервировало Сори, но она не делала попыток восстановить связь с ним — не начинала переписку первой, тайком надеясь, что мужчина просто нашёл себе более подходящую партнёршу или потерял к ней интерес. Такое развитие событий немного смещало её планы, поскольку она хотела максимально уязвить гордость Хана, бросив его, однако интуиция подсказывала ей, что это было действительно рискованно. Во всяком случае теперь, когда их отношения зашли так далеко. Тэхён молчал третью неделю. Он редко проводил ночи дома, вероятно, наслаждаясь компанией своей Джиа, и поэтому в квартире они почти не пересекались. Но когда они всё же сталкивались, то продолжали играть в молчанку, обмениваясь лишь злобными взглядами друг с другом. Но, несмотря на это, Сори была убеждена, что Тэхён, так же как и она, сожалеет о тех словах и той ссоре, однако не может переступить через себя и сделать шаг к примирению. Чонгук молчал четыре месяца. Ровно столько прошло с их последний встрече в особняке Хан. И именно это разъедало Сори больше всего, ведь раньше Чонгук всегда был рядом: отправлял ей забавные сообщения перед сном, иногда забирал её после работы и без всякого повода приносил кофе — просто чтобы поднять настроение. Ким нос воротила, насмехалась и прогоняла, но только теперь она осознала, как сильно скучала. И злилась. Ведь именно он имел наглость поставить точку в их отношениях. Положив телефон себе на живот и посмотрев на высокий, обветшалый потолок, Сори задумалась: почему все её мысли вертелись и крутились вокруг трёх мужчин, несмотря на то, что всю свою жизнь она была рьяной мужененавистницей?       Внезапный грохот, донёсшийся со входа, заставил девушку встрепенуться. Телефон соскользнул с неё, упав на пол, а в её мыслях мелькнули недавние слова Босона, поэтому она подскочила на ноги и, полная решимости, бросилась ко входу, готовая выгнать вошедшего пьяницу. Или же встретить недовольного клиента, который на что-то наткнулся в полумраке. Однако каково было её удивление, когда на пороге мастерской оказался Джихён, чьи глаза бегали по помещению. На его лице расплылась нетрезвая улыбка, когда он нашёл взглядом Ким, стоящую в нескольких метрах от него. — Джихён? — Слишком самоуверенно оставлять двери открытыми в такое время, — вроде бы обычно сказал он, но что-то в его голосе заставило девушку напрячься. — Или ты совсем ничего не боишься? Сори не понимала, насколько сильно он был пьян, однако едкий ком отвращения подступил к горлу. Из-за расстояния она не могла чувствовать запах, исходивший от него, но ей казалось, будто буквально каждый сантиметр помещения был пропитан перегаром. — Это безопасный район. — Не то что твой, правда? Улыбка Джихёна стала ещё шире, когда Сори не сумела скрыть своё оцепенение перед ним. — Что? — переспросила она в надежде, что что-то не так поняла. Но когда Хан сделал шаг в её направлении, на спине у неё мгновенно выступил холодный пот. Ситуация стала ещё опаснее, когда его глаза нездорово блеснули, а на лбу выступили вены от напряжения. — Не строй из себя дурочку, Ким Сори. Тебе это совершенно не идёт, — он всё ещё говорил спокойно, однако медленно подбирался к девушке, выглядя при этом как хищник, загоняющий жертву в ловушку. Ким попыталась сохранить самообладание, но невольно сделала шаг назад, прижавшись поясницей к верстаку. — Тебе больше идёт выставлять дураками других — меня, например. Правда, я очень не люблю, когда меня выставляют тем, кем я не являюсь, — с этими словами он подобрался к ней так близко, что она могла почувствовать его пропитанное спиртным дыхание. Его руки упёрлись в верстак по обе стороны от талии Сори, лишая возможности для капитуляции. — Уверен? — спросила она, бегая взглядом от одного его глаза к другому. Ехидство, с которым Джихён ранее изучал Сори, теперь превратилось в явную агрессию, заставляющую её сердце биться так, словно оно готово вот-вот вырваться из груди. Но несмотря на это, девушка продолжала смотреть на мужчину так, как будто это он был тем, кто оказался в ловушке. До того момента, пока он не схватил её челюсть, с силой сдавливая щёки, что болевые ощущения стали невыносимыми, и не давая ей даже малейшей возможности повернуть голову. — И как же я сразу не понял, что за этим острым язычком скрывается такая тварь? — Джихён надавил сильнее, заставляя Сори встать на носочки и схватиться за его руку. Но все её попытки разжать его пальцы не увенчались успехом, а лишь добавили болезненных ощущений. — Грязная потаскуха, которой я добровольно позволил манипулировать собой, собирался сделать частью семьи. — Я бы ни за что не вышла за тебя, — отклоняясь назад, выплюнула Ким, но из-за того, что её губы были сложены трубочкой, получилось невнятно. — Джихён, ты делаешь мне больно, отпусти. Но он не слышал её просьб, продолжая делать только больнее и выдавливая из её рта измученный стон. Казалось, что её зубы готовы расколоться от давления, которое Хан оказывал на её лицо, а на языке она чувствовала металлический вкус крови. — Конечно, не вышла бы. Тебе ведь нужны были мои деньги, чтобы спонсировать свою ничтожную семейку, а ещё моя гордость, которую ты собиралась растоптать и положить её остатки на полочку, как один из многочисленных трофеев. — Отпусти, Джихён. Здесь везде камеры. — Серьёзно думаешь запугать меня этим? — Хан засмеялся, а затем отшвырнул девушку с такой жестокостью, что она упала на пол, как от удара, ощущая слабый хруст в шейных позвонках. Она ударилась о пол коленями и ладонями так сильно, что несколько секунд не могла прийти в себя, ловя перед глазами тёмные пятна. — Ты, видимо, забыла, кто я такой и кто мои родители, — он сел перед Сори на корточки, хватая за воротник рабочей рубашки и поворачивая к себе. — Быть может, если бы не они, я бы продолжал оставаться твоим личным денежным мешком, но мама открыла мне глаза на твоё истинное «я». Как жаль, что я послушал Чонгука и не стал обращаться к друзьям в полиции, чтобы узнать всю информацию о тебе раньше, чем это сделала моя семья. Когда Джихён ослабил хватку, девушка со звучным хлопком отбросила его руку от себя. Она смотрела на мужчину с вызовом, хоть и понимала, что вести себя так в подобной ситуации было слишком опасно. Катастрофически. — Говоришь, я выставила тебя дураком? — прорычала девушка, подавшись вперёд. Её голос звучал так громко и злобно, что Джихён с отвращением вытер щёку, испачканную её слюной. — Мне даже не пришлось прилагать усилий, чтобы ты сам облажался по всем фронтам. Возможно, всё потому, что ты был им с самого начала? Она едва успела договорить, как громкий удар разнёсся по стенам автомастерской, выбивая из лёгких девушки весь воздух и заставляя её вновь распластаться по полу бесформенной тряпочкой. Мир вокруг завертелся в танце с белыми мошками, а из лопнувшей напополам губы, хлынула кровь, орошая бетонный пол густыми красными каплями. — Заткнись. Ким осторожно дотронулась до своего лица, не ощущая прикосновений к гудящей левой стороне, но чувствуя пальцами, что кровь текла не только из губы. Осознавая, что именно сделал Джихён, она как-то истерически рассмеялась. — И это всё, на что вы, мужчины, способны. Ненавижу вас, — зашипела она, а потом резко повернулась и взревела до потери голоса. — Ненавижу вас! Ненавижу! Презираю! Хоть бы вы все сдохли, вымерли! — с каждой буквой её губа разрывалась всё сильнее, но она практически не чувствовала боли, охваченная истерикой. Сори тряслась, продолжая кричать ровно до тех пор, пока Джихён вновь не ударил её, но на этот раз по другой щеке. Сидя на корточках прямо над её бьющимся в конвульсиях телом, он схватил её за ворот рубашки, грубо встряхивая несколько раз. Волосы, что до этого были собраны в аккуратный низкий хвостик, теперь растрепались и частично прилипли к её мокрому от крови, пота и слёз лицу. — А я ненавижу таких шлюх, как ты, — яростно процедил он, бегая глазами по лицу девушки. Зацепившись взглядом за её губы, он поморщился. — Боже, сколько же мужиков через тебя прошло… — Ну надо же, — хрипло сказала Ким, переставая сопротивляться и опираясь локтями на пол. От ударов у неё не было сил даже на то, чтобы держать голову ровно, поэтому она чуть запрокинула её назад, почувствовав, как кровь из носа потекла по горящему от криков горлу. — Ещё несколько дней назад ты балдел от того, что я делала с тобой в постели и тебя не смущало количество моих партнёров… Или ты думал, что это ты так хорош, поэтому я так быстро всему научилась? Неконтролируемый яд продолжал слетать с губ Сори, даже когда взгляд Джихёна становился всё более безумным. Его удары были страшны, но они были равносильны наслаждению от разрушительно горящего на глазах девушки мужского эго. Ким так жаждала увидеть пепелище, которое оставит после себя, что не сразу почувствовала руки, расстёгивающие пряжку её ремня. — Что ты делаешь?! — её голос был пронизан страхом, который подавлял пламя его пылающего эго, отражающегося на лице мужчины пьяной, победной улыбкой. — Не смей, Джихён! — воскликнула она, на локтях стараясь выползти из-под Хана. — Не рыпайся, — рыкнул он, дёргая её за руку. Лишившись опоры, девушка с силой ударилась затылком об пол, чувствуя подкатывающую к горлу тошноту и новую порцию крови во рту. — У нас впереди вся ночь, чтобы доказать тебе, что я действительно хорош.

***

Сори совершенно не помнила, как утром пришла в себя и встала с ледяного пола, как убирала все свидетельства произошедшего в автомастерской, как долго её рвало в туалете и как она дошла до дома, спряталась в ванной комнате и принялась за обработку ран. Она стояла над раковиной на дрожащих ногах, вглядываясь в своё отражение в зеркале, аккуратно прикладывая ватный тампон с перекисью водорода к разорванной губе. Некогда смуглая кожа сейчас была пугающе бледной; на обеих скулах были огромные синяки и царапины; нижняя губа была неестественно опухшей и продолжала кровоточить, обнажая глубокую рану посередине при любом движении. Но даже это можно было вынести, в отличие от той ноющей боли, которую она испытывала в истерзанной душе, и которая отражалась у неё между ног острыми резями, не дающими ей соединить их вместе. Выкинув окрашенный в розовато-красный цвет ватный диск в раковину, девушка облокотилась на неё и опустила голову. Влажные после душа волосы были тяжёлыми, поэтому доставляли болезненные ощущения в спине и шее, однако Сори было плевать на это. Она дрожала и хныкала, время от времени сплёвывая в раковину кровь, собирающуюся в ране на губе. — Ненавижу, — утробно прошипела она, открывая кран и наполняя свои истерзанные ладони водой, которой облила лицо. Она желала, чтобы всё случившееся так же просто утекло в канализационный сток. — Хоть бы тебя разорвали собаки где-нибудь в подворотне. Хоть бы ты сдох в мучениях. Сука. Ненавижу. Она растирала лицо, и с каждым новым движение рук, боль становилась всё более невыносимой, пока девушка не была вынуждена прекратить это мучение. Тогда Сори снова опустила голову, посмотрев на свою грудь, скрытую под мягким махровым халатом матери, и испытала глубокое отвращение к себе. Её снова затошнило. — Не знала, что вырастила шлюху, — голос матери за спиной вынудил Сори поднять глаза и встретиться с презрительным взором женщины в отражении зеркала. Она поймала себя на мысли, что дважды за день совершила одну и ту же ошибку — не заперла дверь. — Что с твоим лицом? Как бы Ким не хотелось слышать беспокойство в голосе женщины, его там не было. Это был просто вопрос, подкреплённый всё тем же взглядом. — Разве тебе есть дело? — спросила она, вытерев руки об висящее рядом полотенце и обернулась. — Мне есть дело до этого, — и в Сори была брошена груда уже знакомых фотографий, которые, словно фейерверк, разлетелись по всей ванной комнате. Некоторые из них упали прямо к её ногам, и она с равнодушием посмотрела на них. — Повторюсь. Не знала, что вырастила шлюху. Наивно было полагать, что Минджун сдержит слово, как только она отдаст ему деньги. — Теперь знаешь. Обойдя стоящую в проходе маму, Ким вышла из ванной, направляясь в сторону их с Тэхёном спальни. Она планировала закрыть двери прямо перед носом родительницы, но та, словно магнит, следовала за ней, едва не наступая на пятки. — Минджун был прав, когда рассказывал мне о твоей репутации. А я, глупая, не верила. Думала, что ошибкой был только один ребёнок. Но, нет же, оказалось, двое. Игнорируя мать и её мнение, которое отныне ничего не значило для неё, девушка вошла в комнату. Она провела языком по губе, из которой снова ни с того ни с сего пошла кровь и вновь испытала к себе отвращение, поймав своё отражение в небольшом настольном зеркальце, перед которым всегда красилась, собираясь на встречи с тем, кто её изнасиловал. Где-то позади голос мамы, причитающий её, служил лишь белым шумом. — За что мне такое наказание? Ничтожество сын, проститутка дочь… — И только я радость в твоей жизни, — почти пропел Минджун, появляясь на пороге и становясь рядом с женой. Он приобнял её за талию, нежно целуя в щёку и с насмешкой смотря на Сори. — Единственная. Наверняка он ожидал от Ким какой-то реакции, но точно не равнодушия. Распахнув шкаф, пространство которого было поделено пополам с братом, девушка извлекла с нижней полки громоздкую спортивную сумку и швырнула её на кровать, собираясь упаковывать свои вещи, чтобы немедленно покинуть этот дом. Куда идти — ей было абсолютно всё равно, она просто не могла оставаться здесь: в этой квартире, в этом районе, в этом городе. — Куда собралась? — грубо спросила мать. Она подошла почти вплотную к дочери и вкинула руку, чтобы схватить её и развернуть к себе, но та резко отскочила. — Не трогай! — прикрикнула Сори, ощущая, что ноги вновь начали трястись. — Не трогай и дай мне собраться, уже через час меня не будет ни в твоём доме, ни в твоей жизни. Брошенные девушкой слова превратили лицо Ли Миён в каменную маску на несколько мгновений. В голове Сори всё же промелькнула шальная мысль, что, возможно, в этот момент женщина вспомнит о своих материнских инстинктах и испугается, но вместо этого произошло нечто иное: — Собираешься бежать так же, как твой папаша?! — женщина всё же ухватила дочь за руку, крепко сжимая пальцы на свежем синяке под слоем махровой ткани и заставляя ту заверещать от чужого касания. Сори не могла контролировать это. Она с силой оттолкнула мать от себя. — Совсем умом тронулась?! — Ты что себе позволяешь? — подал голос отчим, стирая ехидное выражение со своего лица и с угрозой надвигаясь на девушку, не перестающую кричать. — Заткнись! Заткнись, Ким Сори! Но она не могла. Сори продолжала верещать, раздирая и без того саднящее горло, и выставляла руки вперёд, не позволяя никому приближаться к себе. У неё внутри всё будто взрывалось, а люди перед ней стали просто силуэтами из-за пелены слёз, застилающей глаза. Место, до которого дотронулась мама, жгло. Она кричала так громко и не могла остановиться, продолжая трястись будто в припадке и орошая белую махру кровью, струящейся из раны на губе. — Да заткнись ты уже! — перекричал её отчим, а после наотмашь ударил по избитой щеке. От удара Ким потеряла равновесие и отлетела в кровать, стоящую позади, и с размаху вписалась носом в холодный металл второго яруса, а после медленно осела на пол. Как и всю ночь до этого, она снова начала задыхаться кровью, видя мерцающих мошек перед глазами, и не сразу смогла сфокусировать взгляд на четвёртом силуэте, который появился в комнате в самый неподходящий момент. Тэхён влетел в помещение, припечатывая Минджуна к стене напротив — той самой, что была увешана разноцветными постерами, — и нанося ему такой сильный удар по лицу, что Сори могла поклясться, слышала хруст. Но он не остановился, продолжая наносить мужчине удар за ударом с какой-то ненормальной скоростью и атакуя его по всем фронтам: голове, груди и животу. Ким схватилась за голову, чувствуя страшную головную боль от крика матери, что запрыгнула на спину сына в безуспешных попытках остановить его. Но тщетно. Он продолжал бить до тех пор, пока отчим не повалился на пол, оседая напротив Сори с кровавым месивом на лице. Если бы девушка соображала чуточку лучше, то при виде такого отчима, её обязательно стошнило бы. Но с каждым мгновением его образ становился всё более и более размытым, поскольку её зрение поглощала черная виньетка. Последним, что она смогла разглядеть перед тем, как потерять сознание, был бешеный взгляд брата, который обернулся к ней.

***

Чон Туан, благодаря своему несравненному мастерству в области права, заслужил репутацию одного из наиболее выдающихся адвокатов не только в Тэгу, но и во всей стране. Его профессиональные услуги были настолько ценны, что их стоимость достигала астрономических сумм, делая его доступным только для крупных корпораций и высокопоставленных личностей. Однако у Ким Сори была маленькая привилегия в виде многолетней дружбы с его сыном. — Разве ты не невеста Джихёна? — это было первое, что спросил господин Чон, подойдя к дожидающейся его на лавочке возле полицейского участка Сори. Девушка приложила все усилия, чтобы не фокусироваться на имени этого мужчины, собрав всю свою волю в кулак для того, чтобы на мгновение отвлечься от ночных воспоминаний. Однако это было непросто, поскольку когда она поднялась со скамейки, то снова ощутила боль в нижней части тела. Ким смогла лишь мотнуть головой в ответ, надеясь, что мужчина не станет расспрашивать подробности. — Господин Чон, моего брата держат в участке уже несколько часов, а я даже не могу поговорить с ним. Ему нужен адвокат, — трясущимся голосом говорила она, — а Чонгук сказал, что Вы лучший в своём деле… — И я много беру за свои услуги, — перебил он её. — Понимаю. Я найду деньги, — Ким закивала в подтверждение своих слов. Но на самом деле даже не представляла, что же нужно продать для того, чтобы получить такую сумму. — Только сделайте так, чтобы Тэхёна освободили. Чон Туан всем своим видом выражал недовольство происходящим, глядя на подругу своего сына крайне брезгливо. Его раскосые глаза время от времени сужались, скрывая какие-то мысли за пристальным рассматриванием ран не только на лице, но и на теле девушки. — Откуда раны? — указывая кивком головы на неё, спросил мужчина. Его голос был серьёзным и строгим, а взгляд цепким и неприятным. — Мой сын вкратце описал мне ситуацию, но не похоже на то, чтобы всё это сделал ваш отчим. Сори, сжимая в руках рукава своей чёрной толстовки, выглядывающей из-под куртки, понимала, что это её возможность обратиться за помощью. Помощью не только для Тэхёна, которого полиция арестовала после инцидента с Минджуном, но и для неё самой. Однако Джихён ясно дал понять: не стоит говорит об этом никому. Но ведь всегда найдётся рыбка покрупнее, не так ли? — Господин Чон, есть ещё кое-что. Дело в том, что Джихён… — усмешка, слетевшая с губ мужчины напротив, заставила Сори замолчать и вопросительно посмотреть на него. — Всё-таки я надеялся, что ты будешь молчать. — Что? Как бы невзначай оглядевшись по сторонам, Чон Туан медленно наклонился к Сори, обдавая её холодное ухо своим горячем дыханием. Она невольно сделала шаг назад, чувствуя нарастающую дрожь в коленках. — Ким Сори, слушай и запоминай. Я помогаю доказать, что всё это — дело рук твоего отчима, — мужчина пальцем указал на лицо девушки. — Кроме изнасилования. Его там вообще не было. Твоему брату я помогаю остаться на свободе без последствий, несмотря на обвинения в превышении самообороны — я знаю, твой отчим сейчас в реанимации. В обмен на это ты замолкаешь о произошедшем и не обращаешься за помощью к кому бы то ни было, особенно к моему сыну. Как только твоего брата освободят, вы оба немедленно покидаете этот город, и я больше не хочу слышать о вас ни слова до конца моих дней. Считай, это твоя оплата за мои услуги. Поняла? — Так Вы всё знали? — не веря спросила Сори, будто выцепила лишь это из всей тирады адвоката. Она чуть было не потеряла равновесие от резкого головокружения, поэтому ухватилась за скамейку. — Вы знали, что он меня… и планируете выгораживать его? Сори ощущала, как воздух скоротечно ускользает, а подступающая паника начинает душить её. Сердце билось с подозрительной медлительностью, создавая ощущение, будто его сжимают в тисках. Всё, что происходило вокруг, было настолько сумасшедшим, что её разум отказывался это осознавать. — Не выгораживать, а защищать. Ровно так же, как и твоего брата, — мужчина выгнул бровь, слегка наклоняя голову вправо. — Если ты, конечно, хочешь, чтобы я был на его стороне. — Вы угрожаете мне? — Предупреждаю. Невольно осев на скамейку, девушка положила руку на грудь и устремила свой взгляд на полицейский участок, где-то за дверьми которого скрывался её брат с разодранными в кровь костяшками пальцев. «Было ошибкой звонить Чонгуку», — подумала Сори. Это было её третьей ошибкой за сегодняшний день. Но, с другой стороны, у Чон Туана действительно было довольно много средств, чтобы не просто вытащить Тэхёна, а сделать это без последствий для него же самого. И наказать Минджуна. — У Вас есть сигарета? — спросила Ким, хлопая себя по карманам куртки. Господин Чон медленно и плавно потянулся ко внутреннему карману строгого чёрного пальто, чтобы выудить оттуда пачку дорогих сигарет и именную зажигалку, с выгравированной на ней золотой фамилией. Паническая атака начала идти на спад только тогда, когда Сори закурила. — Ладно, — сказала она, впервые за день впуская в свой голос привычные грубоватые нотки. — Помогите Тэхёну, и я сделаю всё, что Вы скажите.