32. Чужие

— Джиа, не засыпай, — раздался у уха голос матери. Сон медленно подняла глаза на людей напротив. За невысоким длинным столом в основном сидели мужчины — дальние родственники по маминой линии, многих из которых она видела впервые. Все были одеты в траурные одежды, а на их лицах застыло ожидание. — Извините, — тихо произнесла девушка, поклонившись. Она осторожно взяла бутылку с алкоголем в руки и начала наливать по очереди каждому родственнику, стараясь вспомнить, кто из них кого старше и боясь ошибиться, показавшись неуважительной. Затем она налила матери, а потом себе гранатовый сок и взяла в ледяные руки тяжёлый гранёный стакан, чувствуя, как дрожь бежит по телу. Похоронный зал был заполнен гостями уже много часов. Джиа не могла поверить своим глазам: столько людей пришло проститься с её дорогой бабушкой. В зале с приглушённым светом, уставленном восемью длинными столами, собрались все: от близких родственников, приехавших из разных уголков мира, до школьных знакомых с их семьями, многие из которых даже не знали Чхве Наён в лицо. Шум голосов и шорох шагов наполнял пространство, создавая атмосферу, в которой смешивались печаль и воспоминания. — Джиа, может быть, всё-таки съешь что-нибудь? — взволнованно спросил отец, сидящий по правую руку от девушки. — Тебе станет плохо, если будешь пить только сок. Но ей уже было плохо. И лучше бы от сока. Сон лишь молча покачала головой, сжимая пальцами ткань своего чёрного ханбока, пока в груди разливалась жгучая пустота, выедающая все чувства изнутри и оставляя после себя скупое, безжизненное ничего. А люди вокруг продолжали общаться. — Так, почему Лукас не приехал, Сумин? — поинтересовалась женщина, сидящая ровно напротив Джиа. Это была супруга двоюродного брата Чо Сумин, известная своим неуёмным любопытством и полным отсутствием такта. Её глаза, всегда горящие жаждой узнать что-то новое, сейчас блестели от нетерпения. Она, как и большинство присутствующих здесь, не умела держать язык за зубами и часто говорила то, что приходило на ум, не задумываясь о последствиях. В её присутствии всегда витала атмосфера лёгкого беспокойства, словно она могла в любой момент задать самый неудобный вопрос или сделать неуместное замечание. — Нечего ему разбираться в наших традициях, — сдержанно произнесла Чо Сумин, взмахнув рукой и сверкнув роскошным кольцом на безымянном пальце. — Он слишком далёк от нашего мировоззрения, и с мамой они так и не успели познакомиться. — И все же, я считаю, что было бы правильно, если бы он поддержал тебя здесь. — Я прекрасно справляюсь самостоятельно. И это была чистая правда. С момента возвращения женщины в Корею, Джиа ни разу не видела её слёз. Хотя руки её дрожали во время церемонии, и она стала менее сдержанной в проявлении эмоций, лицо Чо Сумин оставалось непроницаемым и лишённым видимых чувств. Такой выдержке можно было лишь позавидовать. — Заодно познакомился бы с Джиа… — не унималась родственница, протыкая палочками измученный онигири в тарелке, в то время как Сон чувствовала на себе её пристальный взгляд, но не поднимала головы, продолжая смотреть в пустую белую тарелку. В этот момент ей было совершенно безразлично к новым отношениям своих родителей. И к своим вездесущим родственникам тоже. — Думаю, мне стоит познакомить их при более удачных обстоятельствах, — выдержав паузу, ответила мама и положила руку на едва округлившийся живот, скрытый под толстой тканью ханбока. — Где-нибудь через полгодика, когда малышка родится. Что-то в её словах насторожило Джиа так сильно, что она впервые за вечер вступила в разговор первая: — Разве я не улетаю с тобой в Окленд через несколько дней? Чо Сумин взглянула на неё так, словно услышала нечто совершенно абсурдное. Её густо подведённые чёрные брови изогнулись, придавая взгляду оттенок злости. — Кто тебе такое сказал? — Ну… — Ты остаёшься здесь, Джиа, — на корню пресекла ответ мать. В её чуть затуманенном от сдерживаемых эмоций взгляде появилась привычная строгость, а в голосе зазвучал скрежет металла. — Ты не можешь бросить учёбу. Слова матери были пощёчиной, оставляющей след на душе. Джиа замотала головой, словно пытаясь стряхнуть с себя тяжесть этих слов. Оставаться в квартире, где каждый атом был пропитан воспоминаниями о бабушке, было невыносимо, ведь они, словно призраки, окружали её, не давая покоя. И пустота, которую ничем нельзя было заполнить, дёгтем растекалась внутри. Сон была уверена, что не останется в Тэгу. — Но я не смогу быть здесь одна, — как-то жалобно запротестовала она, откладывая нетронутые едой палочки в сторону. — Пожалуйста, мам… — Ты уже взрослая девочка, а в жизни бывают и не такие трудности. Так что это не обсуждается, — холодно отрезала мать. Безумие. — Папа… — девушка повернулась к отцу, в надежде на поддержку, однако тот даже не посмотрел в её сторону, пока она не схватила его за рукав и не потянула на себя. Всё происходило будто в страшном сне. — Пап… — Не позорь ни меня, ни мать, — сурово произнёс он, указывая дочери взглядом на то, что многие гости внимательно следили за их разговором. Его, как и всегда, больше всего заботило мнение окружающих. — Мы обсудим это позже. Это был третий удар для Джиа, потому она и разрыдалась прямо за столом в то же мгновение. Просто. Никому. Не нужна. Минутами позже, стоя на террасе, Джиа прижималась лбом к деревянной колонне, которая поддерживала крышу. Она захлёбывалась слезами, её дыхание было рваным и хаотичным, сопровождаемым истерическими всхлипами и лёгкой дрожью, которую она не могла унять. Холодный вечерний ветер охлаждал её раскрасневшееся и покрытое влагой лицо, словно стараясь запечатлеть это состояние в памяти навсегда. Слабые капли дождя, словно сочувствуя её боли, падали на её лицо и плакали вместе с ней, а Джиа всё размазывала и размазывала их по лицу, постоянно шмыгая забитым носом. Её предали. — Ещё не успокоилась? — спросила Чо Сумин, тихо подойдя к дочери сзади. Запах её резкого парфюма наполнил всю террасу и сейчас казался Джиа самым отвратительным в мире. — Обязательно нужно было устраивать сцены в такой день? Я разочарована. Джиа открыла глаза, до боли впиваясь ногтями в деревянную колонну и растянула губы в новой для себя улыбке — едкой и горькой, полной истинного разочарования. Её вера в семью рухнула всего несколько минут назад, оставив после себя лишь жестокую реальность, в глаза которой она боялась смотреть. — Ты хоть когда-нибудь по-настоящему гордилась мной? — Что? Этот вопрос застал Чо Сумин врасплох, а Сон Джиа нечего было больше терять. — Ты хоть когда-нибудь по-настоящему гордилась мной? — повторила Джиа, разворачиваясь. Она пристально смотрела на лицо матери, освещаемое тусклым светом низкой лампы, висящей прямо над ней и выделяющей каждую морщинку и тень на её лице. — Не тогда, когда я выполняла ваши с папой требования, а просто так, без условий? Бабушка всегда заставляла меня учиться много и долго, быть хорошей и правильной девочкой — такой, какой вы все хотели меня видеть. Она говорила, что вы будете мной гордиться, когда в очередной раз ненадолго приедете. И я старалась изо всех сил, чтобы получить ваше одобрение и похвалу по приезде, — девушка и не заметила, как начала достаточно сильно повышать тон. Её щёки пылали от злости, обиды и слёз. — Вы дарили мне дорогие подарки и говорили, что скучаете. Вы заставляли меня думать, что мы нормальная семья, и я так сильно боялась разочаровать вас, что перекраивала себя под ваши желания, чтобы получить мнимую любовь. В итоге у меня от меня ничего не осталось. Даже собственные мечты теперь казались ей навязанными родителями. — Как ты смеешь говорить такое, Джиа? — женщина сделала шаг назад, невольно кладя руку на свой живот и сжимая ханбок. — Кто тебя на это надоумил? Это полная чушь. — Это правда, мама! Я так старалась… — Сон закрыла лицо руками на несколько секунд, чтобы потом провести по нему ладонями, размазывая влагу, и запустить пальцы в волосы, собранные в низкий, но уже растрепавшийся хвост. — Я так сильно старалась, что упустила важнейший этап своей жизни, прячась за учебниками в надежде угодить вам. Я думала, что ваша любовь измеряется моими успехами. Но вы просто подкупали меня. Джиа снова начала задыхаться, пугая этим мать. — Послушай, Джиа, — начала она удивительно мягким голосом, обхватив дочь за плечи и сжимая их, пока девушка отчаянно пыталась наладить дыхание. — Нас действительно почти не было рядом… — Вот именно! — Сон резко отстранилась от матери, сбрасывая её руки с себя и упираясь поясницей в деревянную перегородку. Она говорила с такой отдышкой, будто пробежала целую милю. — Вас с папой никогда не было рядом. Вы ничего не знаете обо мне и даже не представляете, сколько слёз я пролила в подушку, когда вы в очередной раз не успевали приехать на мой день рождения. Ты даже представить не можешь, как мне было тяжело, ведь сколько бы я ни старалась убедить себя в своей важности в вашей жизни — ничего не получалось. Даже сейчас. Вы просто оставляете меня одну. Вы все оставляете меня одну. «Ненавижу вас всех», — пронеслась в голове девушки до чёртиков пугающая мысль. Она тут же прикрыла рот рукой, словно боясь, что эти слова, как ядовитые змеи, могут вырваться наружу и причинить боль тому, кого на самом-то деле любит. — Послушай… — Нет, это ты послушай. Вы с папой всю жизнь любили небо — всегда выбирали его вместо меня. Теперь вы с папой любите свои новые семьи, — Джиа с презрением указала на округлившийся живот матери, который та всё ещё прикрывала рукой, словно опасаясь, что гнев дочери может каким-то образом навредить её ещё нерождённому ребёнку. — Кажется, папа упоминал, что у его новой женщины есть маленький ребёнок, которого они теперь воспитывают вместе? И даже здесь вы оба не выбираете меня. Я же всем сердцем любила бабушку, но теперь её нет — человека, которому я была действительно нужна, больше нет, — на последней фразе Джиа зашептала, а её активная и немного истерическая жестикуляция сошла на нет. Она замерла, опуская плечи и глядя в одну точку, будто осознавая что-то, пока её мать боялась даже пошевелиться, впервые увидев дочь в таком состоянии. Все ниточки, которые держали Джиа изнутри, будто в миг разорвались, превратив во что-то неживое. Пустое. Розовые очки, которые она постоянно пыталась склеить, разлетелись вдребезги, и вместе с ними рухнули все её планы на будущее. Вся жизнь перевернулась с ног на голову. — Знаешь, просто уезжайте. Я действительно больше не хочу видеть вас, — обессиленно выдохнула Джиа, снимая резинку с волос. — Вы мне чужие. *** В очередной раз за вечер, омывая ладони в большом и шумном туалете первого попавшегося клуба неподалёку от дома, Джиа удивлялась, насколько неловкими казались её собственные руки. Её движения были настолько размытыми, но в то же время удивительно плавными, что казалось, будто она плывёт в каком-то странном танце. Это даже забавляло, время от времени заставляя девушку глупо хихикать. Она невольно покачивалась в такт громкой музыке, льющейся буквально отовсюду и делала вид, что не слышит стонов и прочих компрометирующих звуков, то и дело доносящихся со стороны одной из кабинок. И почему она раньше никогда не пила алкоголь? Закончив тщательно мыть руки, Джиа закрыла кран и подняла взгляд, встретив в зеркале своё и одновременно чужое отражение. Девушка по ту сторону зеркала была с ярким, слегка размазанным макияжем. Её волосы, казавшиеся в приглушённом свете чёрными, были идеально гладкими и струились по обнажённым, острым плечам, не прикрытым платьем. Она была красивой. Но несчастной. Перестав моргать и погрузившись в свои мысли, Джиа не заметила, как единственная занятая кабинка открылась. Из неё вышла пара: невысокий молодой человек с раскрасневшимися щеками и гордой ухмылкой, заправляющий нежно-голубую рубашку в джинсы, и девушка значительно выше него, с острыми чертами лица и ярко-рыжими волосами. Парень бросил на Джиа хмурый взгляд, а затем, шепнув что-то своей спутнице напоследок, скрылся за дверью. Девушка же встала рядом с Джиа, включила воду и поймала её взгляд в зеркале. Губы её были распухшими и красными от поцелуев, а в уголках блестящих глаз собралась влага. — Вообще-то это мужской туалет, — обратилась она к Сон, приподнимая уголок губ. От количества выпитого алкоголя Джиа начинало мутить, потому до неё не сразу дошло, что обращались именно к ней. Незнакомке пришлось повторить свою фразу более громко, с напором. — Упс, прошу прощения, — Джиа огляделась, примечая у стены писсуары, на которых не могла толком сфокусировать взгляд, а затем вновь повернулась к девушке, чуть пошатнувшись. — А что ты тут делаешь тогда? — Разве не понятно? — незнакомка провела мокрыми руками по растрёпанным волосам, приглаживая их, пока Джиа смотрела на её глубокое декольте и не могла оторвать взгляд от него. — Кстати, почему ты одна? Обычно девушки в таких местах не оказываются мужских туалетах без сопровождения. Если ты понимаешь о чём я. Джиа восприняла её вопрос по-своему. — Меня бросили. — Оу, — девушка, поставив руки в боки, грациозно повернулась к Сон, которая, открыв свою маленькую сумочку, извлекла оттуда ярко-красную помаду. — Ты здесь чтобы залить горе алкоголем или отомстить? — Скорее, первое, — Джиа обречённо вздохнула. — Он сказал, что ему нужно время побыть одному и он не хочет отношений сейчас. — Ну, поня-я-ятно, — закатила глаза незнакомка, накручивая одну рыжую прядь на указательный палец. — Говнюк, вот он кто. Наверняка нашёл себе другую на стороне, вот и придумал отговорку. — Он не такой. — Все они не такие. Дай сюда, — незнакомка грубо выдернула помаду из рук Джиа, а потом не менее резким жестом повернула её лицо к себе. Она недовольно цокнула языком, с нажимом стирая пальцем излишки помады, которые выходили за контур верхней губы, а затем принялась красить девушку самостоятельно. — На мой взгляд, ты получишь гораздо больше, если отомстишь ему. — Отомщу? Незнакомка вновь закатила глаза, с громким щелчком закрывая помаду золотым колпачком и возвращая её Джиа. Очевидно, её раздражала медлительность девушки. — Просто познакомься здесь с кем-нибудь. Уверена, что на тебя тут многие слюни пускают, но то, что ты одиноко стоишь в туалете и страдаешь по бывшему, говорит о том, что ты не особо заинтересована в новых знакомствах, а зря — парни это чувствуют и не подходят, — девушка подтолкнула Джиа плечом, прежде чем направиться к выходу. — Расслабься и наслаждайся моментом. Джиа вышла из туалета в полном смятении. Что если та девушка была права? Может, ей действительно стоило переключиться на кого-то другого, а не отшивать злобным взглядом каждого, кто пытался подойти к ней в баре? Возможно, если бы она провела время с кем-то, ей стало бы легче, и вся её боль отошла бы на второй план. Кивнув своим мыслям, Сон одёрнула миниатюрное чёрное платье и направилась к бару с твёрдым решением познакомиться с кем-нибудь. Для уверенности она заказала у бармена стакан чистого виски. Напиток показался ей омерзительным на вкус, ведь до этого она ограничивалась лишь коктейлями. Но высокий градус не заставил себя ждать, ударив по голове в первые же минуты после пары глотков. Джиа невольно села на барный стул, переставая видеть мир таким, каким он был раньше, а затем сделала ещё несколько глотков. Алкоголь показался ей настоящим спасением, ведь она практически перестала думать обо всём, что случилось около двух недель назад: о смерти бабушки, ссоре с родителями и расставании с Тэхёном. Её мысли просто перестали складываться в единую картину, и она чувствовала лишь опьянение. — Привет, — прошептал чей-то голос, и холодные, влажные губы коснулись уха Джиа, вызывая у неё невольные мурашки по коже. Она слегка отстранилась, чтобы разглядеть мужчину, нависающего над ней. — Твоя подруга сказала, что ты скучаешь и тебе нужна компания, — он кивнул в сторону, и Джиа заметила рыжую макушку, но не смогла сосредоточиться на ней, поэтому максимально сконцентрировалась на брюнете напротив. От него пахло никотином. — Могу устроить. Где-то в глубинах сознания Джиа вспыхнули отвращение и страх, но под воздействием алкоголя она могла им противиться. — Позаботься обо мне, пожалуйста. Парень улыбнулся, обнажая безупречно ровный ряд белоснежных зубов, и опустился на соседний стул. Его взгляд, полный недвусмысленного интереса, скользнул по Джиа, задерживаясь на её стройных ногах и едва прикрытых платьем бёдрах. — Я бы предложил сразу поехать ко мне, но не могу не поинтересоваться: может, ты хочешь выпить ещё что-нибудь? Сон не заметила, как начала отдирать лак для ногтей на пальцах. — Не хочу, — махнула головой она. Ей казалось, что этот мужчина был похож на него. — Поехали сразу к тебе? — Даже не спросишь, как зовут? — хохотнул он, на что Джиа отрицательно покачала головой. Ей было плевать. — Тогда погнали, у меня машина на парковке, — он спрыгнул со стула, помогая девушке неуверенно ступить на землю. Кажется, ему было тоже плевать на её состояние. — Если бы знал, что ты такая сговорчивая, подошёл бы раньше. *** — Дура, — в очередной раз повторил Юнги, останавливаясь на парковке клуба и параллельно пытаясь дозвониться до Джиа. — Вот же дура. Господи. Как можно быть такой дурой? Выскочив из машины и остервенело захлопнув дверь, парень направился в сторону клуба, где предположительно находилась девушка. Вернее, она сама скинула ему адрес минут сорок назад, сначала прося забрать её, а потом просто приехать и напиться вместе. И судя по тому, что опечаток в каждом сообщении было всё больше, уровень её опьянение рос в геометрической прогрессии. И это напоминало Юнги о чём-то страшном. Увидев сообщения, он стремительно бросился по указанному адресу, не зная, кого винить больше — себя за то, что не прочитал их сразу, или Джиа за её безрассудные поступки. Прямо как и его когда-то. Любимая музыка сейчас, словно триггер, оглушила его, когда он вошёл в клуб. Звуки были настолько громкими, что он не смог сразу привыкнуть к обстановке. Окинув помещение цепким взглядом, а затем обойдя толпу и танцпол несколько раз, он таки не заметил девушку. В голове уже начали роиться тревожные мысли. Однако он немного успокоился, не обнаружив её ни в туалете, ни в курилке. Возможно, Джиа просто пошла домой? Выйдя обратно к парковке, парень достал телефон, чтобы вновь набрать девушку. Но делать этого не пришлось, ведь его взгляд сам по себе зацепился за ярко-алую кожаную куртку вдалеке. Он сразу распознал в невысоком силуэте ту, которую искал. И к ней приставал молодой человек, старше её лет на десять и выше сантиметров на тридцать, пока Джиа стояла столбом, с широко раскрытыми глазами, словно парализованная. — Блять, — ругнулся Юнги прежде, чем направиться в сторону парочки. Пока гнев на Джиа стремительно нарастал, тревога отступала с такой же скоростью. Ведь он нашёл её, и ничего непоправимого не успело произойти. Наверное. — Юнги! — воскликнула Сон, завидев приближающегося к ним Мина. Она толкнула стоящего рядом мужчину в грудь, и тот, растерянно отступив, позволил девушке обойти его. Подбежав к Юнги, она хотела повиснуть на нём, явно напуганная, но он, шагнув назад, не позволил ей этого сделать. — Юнги! Ты приехал! От неё несло так, будто она выпила целую цистерну крепкого алкоголя, а ещё она едва-едва стояла на ногах. — Ты ещё кто? — грубо спросил мужчина, недовольно смотря на Юнги. «И зачем я тебе помогаю?», — с безнадёгой подумал Мин, когда девушка вцепилась пальцами в рукав его куртки, будто ища защиты. — Её парень, — вздохнул Юнги, устало потерев переносицу и всем своим видом показывая, как ему надоела эта ситуация. Хотя в глубине души он боялся конфликта с незнакомцем — тот явно мог доставить проблемы. — И я забираю её с собой, пока она не наделала глупостей по пьяни, — добавил он, обращаясь скорее к Джиа и подтверждая свои слова красноречивым взглядом. — Похоже, ей с тобой не так уж и хорошо, раз она согласилась поехать со мной, — незнакомец скрестил руки на груди, слегка приподняв одну бровь. Несмотря на этот жест, в его облике не было и намёка на агрессию, скорее, он просто забавлялся, — Кстати, согласилась она довольно охотно. — Мы разберёмся. — Да без проблем, — мужчина поднял руки вверх, демонстрируя полное безразличие к происходящему. Однако, прежде чем уйти, он бросил на Джиа загадочный взгляд и пробормотал что-то себе под нос, качая головой. «Повезло», — подумал Мин. Когда незнакомец вернулся в клуб, Юнги всем корпусом повернулся к девушке. Ему хотелось сказать многое, но он не считал себя вправе произносить хоть слово. Уж точно не ему судить её выбор. Джиа же, после ухода мужчины, вдруг осмелела. Из её взгляда исчезли испуг и растерянность, уступив место уверенности и вызову, которые, впрочем, были слегка затуманены. — Что смотришь? — дерзко спросила она, поджимая красные губы. Её дикция оставляла желать лучшего сейчас. — Разве ты не был за то, чтобы я попробовала расслабиться?! Поразительно. — Но не так, чтобы ты напивалась в хлам в одиночку, — попытался отвечать спокойно Юнги, хотя внутри закипал, продолжая обзываться. — Ты хоть понимаешь что с тобой могли сделать в этом месте в таком состоянии? Отдаешь себе отчёт? Сон сощурилась, переводя взгляд от одного глаза визави до другого. — Может, я пришла сюда именно за этим?! — вскинула подбородок Джиа, скрещивая руки на груди из-за чего Юнги только сейчас обратил внимание на то, насколько глубоким был вырез на её платье. Он впервые видел Сон такой. Если бы она позволяла себе вести себя так с Тэхёном, то Юнги аплодировал бы ей стоя. Но сейчас только злился. — Тогда возвращайся. Вперёд, — он махнул рукой в сторону здания. — Но больше не пиши мне сообщения с просьбой забрать тебя. Я вообще не обязан это делать. Не дав девушке возможности ответить, парень решительно направился к своей машине, ясно показывая, что их короткий разговор подошёл к концу. Он не собирался ввязываться в пьяные перепалки. Однако его шаги были медленными и неторопливыми, словно он давал Сон время на размышления и принятие решения. И вскоре за его спиной послышалось движение. — Меня тошнит, — призналась девушка, когда парень открыл для неё заднюю дверь машины, приглашая сесть не рядом с собой. — Не удивительно, — сказал он, а про себя в очередной раз задумался, зачем же ему столько чужих проблем и когда он успел оформить подписку на них? Посадив пьяную девушку на место, Мин обошёл автомобиль, чтобы достать из барчека аптечку и таблетки, а затем вернулся к ней. Джиа выглядела сонно и растерянно, постоянно облизывая губы и громко сглатывая слюну. Она даже не сразу отреагировала, когда Юнги позвал её, и почти не удивилась, когда парень большим пальцем надавил на её подбородок, заставляя открыть рот, чтобы всунуть туда таблетку. — Что это? — спросила она, раскусывая лекарство. — Что-то, что поможет тебе не заблевать мне машину, пока едем домой. — К тебе? — Ко мне, — он тяжело вздохнул, словно разговор с ней отнимал у него последние силы, и с громким стуком захлопнул дверь, направляясь к водительскому сиденью. Как только Юнги закрыл все двери и завёл двигатель, окна в салоне начали мгновенно запотевать, оповещая о том, что внутри находился кто-то очень и очень нетрезвый. В этот момент парню стало даже немного смешно от всего происходящего. — Хочешь переспать со мной? — неожиданно спросила Джиа, когда они преодолели уже половину пути до дома. Честно говоря, Мин полагал, что девушка уже погрузилась в сон, устроившись на задних сиденьях. И лучше бы так и было, чем выслушивать подобные вопросы. Он вновь сжал переносицу, держа руль одной рукой. — Избавь меня от этих тупых вопросов. — Почему тупых? — Потому что так и есть, — Мин посмотрел на девушку в зеркало заднего вида. Она лежала, подложив ладони под щёки и тоже смотрела не него. Бледная, с тёмными кругами под глазами и размазавшимся макияжем. — Единственное, что я хочу — это доехать до дома до того, как тебе захочется вырвать. Иначе тебе придётся оплачивать мне химчистку. — И всё-таки… — Ещё слово и я высажу тебя прямо на тротуаре. — Слово, — нечётко сказала Сон, принимая сидячее положение и прикрыв рот рукой, потому что машина подскочила на лежачем полицейском. — Почему ты не посадил меня спереди? — Ради своей безопасности, — Юнги постучал пальцами по рулю, замедляя скорость на светофоре. Он то и дело морщился от неприятного запаха перегара, пропитавшего салон целиком и полностью. — Плюс я надеялся, что ты заснёшь. Но у тебя, как оказалось, очень много сил. — Тогда как бы мы дошли, если б я уснула? Ты бы принёс меня на руках до квартиры? — сбивчиво спросила Джиа, пытаясь выбраться из куртки, которая оказалась для неё настоящим испытанием. Она даже рыкнула, не справляясь. — Чёрт, как же жарко. — Нет, — ответил Мин, время от времени поглядывая за действиями этой маленькой пьяницы. — Запер бы в машине до утра, а сам бы пошёл спать в кровать, — уголок его губ приподнялся в сдержанной улыбке. — Очень смешно. А если бы я захотела в туалет? — Джиа простонала, наклоняясь чуть вперёд. — Юнги, я уже хочу в туалет. — Терпи. Ехать осталось немного. — Почему я всё время должна что-то терпеть? — возмутилась она, прикладывая руку к сердцу. — Не хочу. Мин поджал губы, сдерживая смешок. На самом деле Джиа была смешная, когда пьяная, однако он не собирался говорить ей этого. — В таком случае одной химчисткой тут не отделаешься. *** Квартира Юнги встретила вошедших в неё парня и девушку звенящей тишиной, которая лишь подчеркивала пустоту, царившую в этом пространстве. Мин ощущал это каждый раз, когда возвращался домой, но ничего не мог с этим поделать, постепенно привыкая и даже находя в этом какое-то мазохистское удовольствие. Поэтому присутствие постороннего человека здесь казалось ему странным и неправильным. Особенно когда Джиа, едва переступив порог, сползла по стене. Сон накрывало всё сильнее, но алкоголь, вместо того чтобы облегчить страдания, лишь усиливал их тяжесть. Это было очевидно по её пустому взгляду, который сливался с атмосферой квартиры, и по её полному бессилию. Мин, держась за стену и снимая обувь, наблюдал за девушкой, размышляя, стоит ли позволить ей погрузиться в это состояние отчаяния или попытаться поднять её и проводить до дивана. Он был почти уверен, что она сразу же уснёт, как только её голова коснётся подушки. — Мне нехорошо, — едва слышно произнесла она, подразумевая то ли своё физическое, то ли моральное состояние, а может, и то и другое вместе. — Боже, мне так плохо… и меня так сильно тошнит. Вяло притянув ноги к своей груди и обхватив их руками, совершенно не заботясь о коротком платье, Джиа спрятала лицо в изгибах рук. Её длинные волосы разметались по плечам, лишь наполовину скрытым курткой, а отдельные пряди прилипли к влажному от интоксикации лбу. Она сидела возле высокой обувницы, правым боком опираясь на неё, и тихо всхлипывала, не стесняясь присутствия Юнги. Он же наблюдал за ней, поджав губы и борясь с воспоминаниями, которые болезненными ударами отдавались в сердце. Судьба сыграла с ним злую шутку, вновь подкинув ситуацию, которую он сам с трудом пережил не так давно. Сняв куртку, Юнги направился на кухню, чтобы налить девушке воды и дать ей время успокоиться в одиночестве. Однако, вернувшись, он обнаружил, что её истерика только усилилась. Сон задыхалась, давясь всхлипами, и тряслась, мелко стуча ногами по полу, как безумная. Юнги пришлось опуститься рядом с ней и положить ладони на её колени, чтобы она немного успокоилась. — Я не понимаю, почему даже в таком состоянии я не могу перестать думать, — Джиа несколько раз несильно ударила себя мягкой стороной ладони по виску, словно пытаясь исправить что-то в голове таким методом. — Я не понимаю, почему эти мысли продолжают лезть отовсюду, — на последних словах она замерла, прикрыв рот рукой, подавляя приступ тошноты. — Сколько ты выпила? — спросил Юнги, подавая Джиа стакан с водой, который она осушила залпом. — Я не знаю, — надув щёки, девушка вновь прикрыла рот рукой, пока краснота стремительно отливала от её лица. — Много, наверное. Юнги хоть и сочувствовал Джиа, но точно не собирался убирать с пола рвоту малознакомого человека. — Давай я отведу тебя в туалет, — сказал он, подпихивая руки под подмышки девушки, чтобы помочь ей подняться на ноги. Однако Джиа так сильно сопротивлялась подъёму, что парню пришлось оставить свои попытки. — Ты вся белая, тебя сейчас стошнит. — Отстань от меня, — зажато сказала она, грубо отталкивая парня. Её толчки были слабыми и неуклюжими, и Юнги подавлял себе раздражение, вызванное поведением Сон. Она была одной большой проблемой, которой он позволил упасть на свою голову просто потому что поступить иначе не мог. Никто не заслуживал пережить то, что пережил он. — Пойдём, — вновь предпринял попытку он, отметив, что у него была ещё одна веская причина поднять Джиа — её платье задралось настолько, что она могла застудиться, сидя в таком виде на холодном полу. Да и это просто было неприлично. Если утром она вспомнит этот момент, то ей будет очень стыдно. — Хотя бы до кровати пойдём. — Отстань! — прикрикнула она, упираясь руками в плечи и грудь парня, пытаясь оттолкнуть. Однако её сил хватало лишь для того, чтобы слабо надавливать, не вызывая при этом никакого дискомфорта у Юнги. На самом деле, он даже не обращал внимания на эти действия, сконцентрировавшись лишь на бледном лице девушки, искажённым болью, которая ловила воздух сквозь сжатые зубы, в то время как слабые толчки сменились такими же слабыми ударами. — Отстань от меня! Ты ничего не знаешь! Ты даже не представляешь, что я чувствую! Но Юнги то представлял. Лучше, чем кто-либо. Только в его случае рядом не было никого. Вообще никого. Он был абсолютно один, потому и дошёл до того, о чём теперь сильно сожалел. Но самое страшное было то, что он привык к этому одиночеству. — Остановись, — спокойно попросил он, перехватывая тонкие запястья девушки и сжимая их. Кожа Джиа была холодной и влажной, — остановись, — повторил он с большим напором. Сон подняла на него разъярённый, полный отчаяния нетрезвый взгляд, заваливаясь на бок ещё больше. Если бы Юнги не был столь толстокожим, то по его спине абсолютно точно побежали бы мурашки от этого, но он продолжал спокойно смотреть на Джиа, будучи готовым к любым её выпадам. Она была сильно пьяна, потому её боль находила сейчас выход в виде неконтролируемой агрессии, направленной на кого-то, кто находился рядом. Так что Юнги добровольно согласился быть подушкой для битья просто потому что… …потому это было лучше, чем ввязываться в случайные драки в желании умереть. — Да что ты вообще понимаешь?! — вспыхнула она, удивительно сильно толкая Мина в грудь, по которой молнией прошлись электрические разряды, вызывая боль в каждом участке тела. Её слова попали прямо туда, куда надо. Джиа рыкнула, нанося серию вялых ударов по плечам парня, пока он молча наблюдал за её истерикой, терзаясь собственными воспоминаниями. Наверняка ей казалось, что она била жёстко и остервенело, но на деле часто промахивалась и не доставляла парню никакой физической боли, ведь в её маленьких ладонях почти не было силы. Но зато моральной боли было достаточно. Лишь спустя секунд тридцать односторонней борьбы, девушка начала уряжать частоту ударов, пока не уткнулась лбом в грудь Юнги, обессиленно. Он прикрыл глаза, через силу терпя прикосновения чужого человека к себе. — Завтра тебе будет очень стыдно, если вспомнишь, — сказал он, но Джиа лишь невнятно промычала в ответ. Тогда Юнги поднял её на руки, чтобы донести до кровати, так как она явно не могла подняться самостоятельно. — Сегодня ты спишь на диване, — объявил он, укладывая её на мягкую поверхность и направляясь к шкафу за пледом. Он поморщился от едкого запаха алкоголя, который, казалось, пропитал весь дом, и вернулся к Сон, которая теперь сидела, опустив одну руку на спинку дивана. — Не могу лежать, — сказала она, наблюдая, как Мин разворачивает плед, чтобы набросить его ей на ноги. Она положила ладонь на лоб, словно измеряя температуру. — Всё кружится. Боже, меня сейчас вырвет… — Просто ляг и перетерпи минуту. Уверен, ты вырубишься. Убедившись, что девушка последовала его совету с вымученным стоном, он направился в ванную, чтобы принести тазик и поставить его возле кровати на случай, если Джиа действительно начнёт тошнить среди ночи. Лёгкая брезгливость и природная чистоплотность проявились в виде наморщенного носа и недовольно поджатых губ, но дальше этого дело не пошло. Когда же Юнги вернулся в комнату, он увидел, что девушка уже спала. По её лицу были размазаны следы туши, оставившие длинные полоски слёз до самого подбородка. Несколько прядей волос прилипли к мокрому лбу, а губы, на которых остался лишь тонкий и смазанный контур помады, были приоткрыты. Поставив тазик возле кровати, Мин покачал головой с сочувствием, представляя, насколько плохо будет Джиа утром. Во всех смыслах.