33. Слепая одержимость

Два года спустя

Джиа нервно трясла ногой под столом, постукивая тупым концом ручки по блокноту, страницы которого оставались белее первого снега. Её взгляд был прикован к начальнику отдела — молодому мужчине лет тридцати двух, в очках с жёлтыми стёклами и маленьким золотым колечком в носу, который вещал о важности заблаговременного планирования рабочего дня, которым сотрудники зачастую пренебрегали, выполняя задачи вразнобой. В просторном зале для совещаний было так душно, что её немногочисленные коллеги по отделу — шесть человек за исключением пары болеющих — для которых проводилось очередное ежемесячное собрание, то и дело вздыхали, обмахивались блокнотами и обдували себя ручными вентиляторами, ожидая завершения бессмысленного собрания, которое, как всегда, затянулось до позднего вечера, выйдя далеко за рамки рабочего времени. Джиа изо всех сил старалась держать глаза открытыми, борясь с невыносимой сонливостью, навеянной духотой, как в прямом, так и в переносном смысле. Неожиданное прикосновение к локтю заставило её отвлечься от начальника и перевести строгий, слегка недовольный, но всё ещё сонный взгляд на Чанми, сидящую рядом с таким же выражением лица. Затем она опустила глаза на листок с едва различимыми каракулями, которым девушка тыкала ей в локоть и, тихо цокнув, переложила его на свой блокнот, читая записку: «Больше не могу это слушать. Я сейчас умру. Неужели так сложно закончить собрание вовремя? У меня вообще-то планы на вечер…» Бросив осторожный взгляд в сторону начальника и убедившись, что он не обращает на них внимания, Сон быстро написала ответ своим ровным, почти каллиграфическим почерком, который всегда вызывал восхищение у окружающих:

«Если господин Сон увидит, чем мы с тобой занимаемся на собрании… Я не одобряю такое, Чанми, ты знаешь».

Как только девушка прочла «послание» Джиа, её лицо вспыхнуло возмущением, и она тут же начиркала ещё более кривой и неразборчивый ответ. «Не будь такой занудой, Сон! Господин Сон прощает тебе всё потому что вы однофамильцы, так что грех этим не воспользоваться!» Несколько долгих секунд рассматривая текст «сообщения», Джиа размышляла над словами подруги — той самой девушки-уже-жены Чон Хосока, такой же невыносимой, как и он сам, — после чего всё же закатила глаза и приняла правила игры, пачкая бумагу в гелиевую пасту.

«Что за планы у тебя на вечер?»

Вопрос заставил Чанми зажечься изнутри — она явно ждала момента, когда сможет поделиться с подругой чем-то важным. Она едва не подпрыгнула на месте, вызывая у Джиа зависть к её неиссякаемой энергии даже несмотря на рабочий день, что растянулся далеко за пределы восьми часов. В отличие от коллеги, Сон действительно чувствовала, что каждый её вздох может стать последним и что смерть от переутомления — не такое уж преувеличение. Чанми же провела рукой по длинному хвосту, перекинув его на одну сторону, прежде чем начать писать ответ: «Если нас отпустят в ближайшее время, то мы с Хоби ещё успеем на выставку современного искусства. Если нет, то у нас всё равно забронирован столик на катере на полночь, и мы планируем романтическое свидание под полной луной, со свечами и шампанским… Прямо как в фильмах, представляешь?»

«Кто ты и что сделала с Чон Хосоком? Не помню, чтобы он был таким романтиком до вашей свадьбы. Или ты не говорила?»

«В том то и дело! Даже не знаю, почему его так переклинило, но мне определённо нравятся эти изменения. Люблю его ещё больше, когда он придумывает что-то такое.» Джиа не могла сдержать улыбку, перечитывая радостные строки Чанми, но вместе с тем почувствовала лёгкую боль, отозвавшуюся где-то глубоко в сердце, в том месте, куда доступ был закрыт и хорошо охраняем от посторонних. Уловив вопросительный взгляд начальника, девушка спрятала записку в середину блокнота, тем самым завершив разговор и присоединившись к обсуждению планов на следующую неделю, которое всегда завершало еженедельные ретроспективы. Работа корректором в модном, пусть и не очень популярном журнале, конечно, не была её жизненной целью, но вызывала определённый интерес, как минимум потому что она хорошо разбиралась в темах, по которым Чанми — редактор и её главный рабочий партнёр — писала статьи. Хотя, если бы пару лет назад Джиа сказали, что она променяет свою мечту на то, что имеет сейчас, она бы покрутила пальцем у виска и ни за что бы в это не поверила. Сон Джиа да не лингвист-переводчик в международной компании? Что за сюр?! Когда трёхэтажное стеклянное здание бизнес-центра осталось за спиной, улица встретила девушек прохладным октябрьским воздухом и вечерней темнотой, разбавляемой огнями частых фонарей, плотно освещаемых широкую, полную народа улицу. Сон подняла голову к небу, запахивая светлое пальто сильнее и облегчённо вздыхая, растягивая губы в блаженной улыбке. — Выходные… — почти простонала она, облизывая губы, покрытые ягодным гигиеническим бальзамом с едва заметным мерцанием. — На улице холоднее, чем хотелось бы, — пробурчала Чанми, переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на обочину, возле которой уже стояла машина её мужа — дорогая и вычурная, ярко-алого цвета. — У тебя уже есть планы на выходные? — Мы с Юнги договорились заняться генеральной уборкой завтра, — Джиа приоткрыла один глаз, устремляя взор на подругу, что с улыбкой наблюдала за ней. — На воскресенье у меня пока нет планов. У тебя есть какие-то варианты? Чанми кивнула, задержавшись с ответом, поскольку Джиа отвлеклась на телефон, который засветился новым уведомлением. Сообщение было от Юнги, и девушка немедленно открыла его, чтобы ответить. Юнги, 18:45 Я на месте.

Джиа, 18:45

Там, где и договаривались?

— Хосок подкинул мне идею пригласить тебя в гости, так что приходи, если будет время и желание, — Чанми посмотрела на ожидавшую её машину, фары которой нетерпеливо мигнули пару раз, призывая поторопиться. Но прежде чем попрощаться и чмокнуть подругу в щёку, она добавила: — И можешь взять с собой Юнги, думаю, им будет о чём поговорить с Хоби. Когда Чанми скрылась из виду, Джиа помахала рукой в сторону машины с затонированными стёклами, приветствуя Хосока, который, несомненно, видел её с водительского места. Затем она направилась на соседнюю улицу, где располагалась уютная аллея, вымощенная каменными дорожками среди бесконечных деревьев и кустарников. Осенние листья приятно шуршали под её полусапожками на небольших каблуках, а лёгкий ветерок играл с волосами, которые к концу дня утратили свою прямоту и начали естественно пушиться, вызывая у Джиа лёгкое раздражение.

Джиа, 18:48

Уже иду

Сообщение было прочитано с небольшой задержкой. Юнги, 18:49 Вижу. Не отрывая взгляда от экрана, девушка недовольно шикнула, привлекая внимание прохожих, и покачала головой. Ещё пару месяцев назад они с Юнги, веселья ради, скачали приложение, которое помогало отслеживать друзей на карте. На берегу они договорились, что не будут следить за передвижениями друг друга — разве что в крайнем случае. Однако Мин зачастую пренебрегал этим соглашением, когда ждал девушку после работы. — Ты обещал, что не будешь следить со мной! — шутливо завопила она, едва завернув за угол. Там, на первой же скамейке, как и всегда, сидел Юнги, терпеливо ожидая её. Её настроение немного улучшилось, когда она увидела парня, но усталость всё ещё сковывала её тело, словно свинцовые цепи, и застилала глаза. Наверняка её внешний вид оставлял желать лучшего, потому поднявшийся с места Юнги нахмурился, когда они поравнялись. — Как прошёл твой день? — спросил он, не обращая внимания на её возмущения, что только раззадорило девушку ещё больше. Она подняла руку, стремясь коснуться его чёрных, давно отросших и слегка растрёпанных волос, надеясь застать его врасплох. Но Юнги с недовольным лицом отклонился назад, не позволяя ей дотронуться. — Не надо, Джиа. Ты же знаешь, я… — … не любишь, — закончила она за него, забавляясь с его милой реакции. Она медленно пошла вдоль узкой аллеи, окружённой высокими деревьями, чьи листья шептали на ветру. — Знаю. Но мне слишком нравится твоя новая причёска, ничего не могу с собой поделать. — Вообще-то она уже старая, — буркнул он в ответ. Юнги был недотрогой. Сначала Джиа боялась даже слегка задеть его, ведь на его лице тут же появлялось раздражение. Со временем она привыкла и старалась не обращать внимания на его недовольные реакции при случайных прикосновениях. Но вскоре её начали веселить эти возмущения, и она стала нарушать его личные границы время от времени — просто ради того, чтобы увидеть его забавное выражение лица. Они с Чонгуком даже пришли к выводу, что Юнги не столько недотрога, сколько не хочет рушить свой образ холодного парня. Коим он точно не являлся. — Так, ты не ответила, как прошёл твой день? Почему вас так сильно задержали на работе? — вновь спросил Юнги, когда они свернули на улицу, озарённую множеством огней, которые словно звёзды, рассыпались по вечернему городу. — Господин Сон, как всегда, слишком многословен, — ответила Джиа, лёгким жестом указывая на вывеску Starbucks. Юнги без слов понял её намерение, придержав дверь и пропустив её вперёд. — Он, безусловно, великолепный руководитель, но порой его перфекционизм и любовь к бюрократии выводят. — Поэтому я работаю на себя, — усмехнулся парень, становясь в очередь из пяти человек. В небольшом помещении царила особая атмосфера, где каждый уголок был наполнен комфортом и теплом, что резко контрастировало с прохладой снаружи. Мягкий жёлтый свет плавно ложился на деревянные столы и стулья, придавая им тёплый оттенок. Зелёные стены, украшенные картинами и полками с книгами создавали уют даже несмотря на шум и суету вокруг, а в воздухе витал аромат свежесваренного кофе, смешиваясь с лёгкими нотками ванили и корицы. — Ты закончил песню? — спросила Джиа, зевая и прикрывая рот ладонью с аккуратным, светлым маникюром. — Технически, да. Но у меня ощущение, что что-то не так, — он потёр переносицу, словно разглаживая невидимую морщинку. — Может быть, если ты послушаешь, то сможешь сказать, что именно. Я весь мозг себе сломал. — Нашёл у кого помощи попросить… В отличие от Джиа, которая редко слушала музыку, Юнги буквально жил ею, посвящая ей большую часть своего времени. Его домашняя студия постепенно расширялась, и он проводил за своими установками дни и ночи, иногда вообще не выходя из комнаты. Он был одержим. И сумел построить на этом успешную карьеру, ведь всё больше именитых артистов покупали его треки. — Что тебе взять? — поинтересовался Мин, хлопая руками по карманам чёрной кожаной куртки в поисках банковской карты. Их очередь почти подошла. — Лимонад с манго и драгонфрутом, пожалуйста, — попросила девушка, доставая телефон. — Я переведу. — Только ты можешь прийти в кофейню ради лимонада, — заметил Мин, после чего полностью сосредоточился на кассирше, выглядевшей не менее устало, чем Джиа. Сон вздрогнула от внезапного контраста температур, когда они вышли из уютной кофейни, держа в руках свои напитки. Прохладный осенний воздух, словно невидимые хлысты, проникал под пальто, обжигая нежную кожу и заставляя содрогаться от холода. Пластмассовый стакан с ледяным лимонадом в её руках быстро покрылся каплями влаги, оставляя неприятные следы на ладони и усиливая ощущение зябкости. — Можем поменяться, — предложил Юнги, наблюдая, как она перекладывает стакан из одной руки в другую. В отличие от своей спутницы, он был невозмутим к любым капризам погоды, редко ощущая дискомфорт от жары или холода. Сейчас он чувствовал себя прекрасно в лёгкой кожаной куртке, небрежно накинутой поверх светлого лонгслива, и укороченных джинсах, обнажающих щиколотки. — Ты предлагаешь мне американо? — спросила девушка, сморщив носик так, будто Юнги предложил ей чистую глюкозу, а не маленький стаканчик горячего кофе. Она с явным отвращением отодвинула его руку и ускорила шаг, словно пытаясь убежать от самого предложения. — Он немного отличается от того, что ты привыкла пить, — с нотками иронии начал Юнги, ловя недовольный взгляд Джиа. Его губы почти изогнулись в улыбке. — Но боюсь, в кофейнях не делают треть чайной ложки кофе на целый стакан молока. Прохладный ветерок играл с её волосами, добавляя драматизма в возмущение, а Юнги, казалось, наслаждался этим моментом, наблюдая за её реакцией. — Именно поэтому я лучше попью кофе дома. — Не понимаю, как ты можешь это пить и называть кофе, — Юнги покачал головой, догоняя девушку, которая больше не пыталась убежать от него. Сделав большой глоток американо, он провёл языком по губам, напоминая Джиа о ком-то, кто всё ещё был дорог её сердцу. Она отвернулась, скрывая свои чувства. — Там хоть остаётся что-то от кофе? — Запах. И вкус, совсем немного. Настроение девушки улетучивалось быстрее, чем пар из кипящего чайника, оставляя в её душе тягостную меланхолию. Обычно пятничные прогулки с Юнги после работы были для неё настоящим глотком свежего воздуха: они никогда не ссорились, часто подшучивали друг над другом, блуждая по вечерним улицам Тэгу и заходя в различные магазинчики. Мин был внимательным слушателем рассказов Джиа, но иногда и он делился с ней своими мыслями, хоть и не слишком личными. Порой они просто гуляли молча, наслаждаясь уютной тишиной. Но сегодня что-то было не так. Какая-то ядовитая грусть медленно растекалась по её венам, вызывая болезненные воспоминания, которые она изо всех сил старалась подавлять каждую грёбаную минуту. Она боялась, что если позволит себе погрузиться в эти мысли, то сойдёт с ума. — Подержи немного, — мягко произнёс Мин, осторожно извлекая из рук Джиа холодный стакан и передавая ей свой, горячий. Приятные мурашки пробежались по её спине. — Спасибо, — ответила Сон, сжимая пальчиками стакан, но избегая взгляда Юнги. Первый год было совсем тошно. Она едва помнила его, погружённая в мрачные глубины депрессии, которая лишала её сил даже на самые простые, обыденные действия. Душ и туалет стали для неё тогда недостижимой роскошью, и она предпочитала терпеть до последнего, уставившись в пустую стену. С трудом продолжая учёбу, Джиа осознала, что о дипломе с отличием можно забыть — её итоговые оценки оказались ниже большинства одногруппников, лишив её возможности работать там, где она когда-то мечтала. Но действительно ли это была её мечта? После ссоры с семьёй Джиа всерьёз задумалась, были ли её желания по-настоящему её собственными. Что, если нет? Тогда чего хотела она сама? В любом случае, Юнги оказал ей неоценимую помощь в то тяжёлое время. Если бы не его предложение пожить у него, пока не станет легче, девушка бы не справилась. Однако облегчение не приходило ни через неделю, ни через месяц, ни через полгода, и их совместное проживание затянулось на долгие месяцы. Когда же Юнги решил переехать в более просторную квартиру, чтобы с комфортом заниматься музыкой, Джиа предложила продолжить жить вместе. Не только потому, что не хотела возвращаться в пустующую уже два года квартиру бабушки, и не потому, что привязалась к Юнги — несмотря на всю его заботу и помощь, они мало общались, — а потому что просто боялась одиночества. Это чувство было её главным страхом, как оказалось. Так они и сняли небольшую, но уютную двухкомнатную квартиру на окраине города, став полноценными соседями. В те дни Сон стало немного легче: она начала готовиться к выпуску, постепенно узнавать своего сожителя лучше и вновь ухаживать за собой. Днём ей действительно становилось легче, она даже иногда улыбалась, но ночи оставались тяжёлыми. Подушка вновь наполнялась слезами, а иногда Джиа даже кричала. Но Юнги всегда приходил, чтобы успокоить её, сидя на другом конце кровати, пока она не заснёт. — Я хотела зайти в пару магазинчиков по дороге, ты же не против? — спросила девушка, собирая всю свою волю в кулак и прогоняя мрачные мысли, которые никогда не могли ускользнуть от цепкого взгляда Юнги. Иногда он так хорошо понимал настроение Джиа, что это пугало.

***

Юнги набрал в ладони холодной воды и плеснул её себе в лицо. Он задержал руки на своей плотной, грубоватой коже, наслаждаясь прохладой, а затем, опираясь на раковину, посмотрел на своё отражение в зеркале. Сквозь приоткрытую дверь ванной доносились звуки с кухни и приятные ароматы, напоминая ему, что он больше не один. Джиа всегда была рядом. Но это не приносило Юнги большого облегчения. Иногда ему становилось даже хуже. Именно такие тёплые вечера, проведённые вместе, как этот, вызывали у него едкий страх, который сковывал его по рукам и ногам, не давая нормально дышать и вызывая мурашки по коже. Он боялся привязаться. Юнги снова плеснул холодной водой в лицо, затем закрыл кран и начал вытирать руки. Его взгляд невольно упал на множество банок и флакончиков, аккуратно расставленных на полке под зеркалом. Большинство из них были новыми, ещё не вскрытыми, а некоторые появились здесь только сегодня. Подобная картина наблюдалась и на полочках в душевой кабине за его спиной, постоянно напоминая Юнги, что он живёт не один. И он снова и снова задавался вопросом: правильно ли он поступил, согласившись жить вместе с Джиа? Покосившись на дверь и убедившись, что девушка была где-то в глубине квартиры, парень осторожно открыл одну из баночек, на которой было написано «увлажняющий матирующий крем для лица и зоны декольте». Вскинув брови в лёгком удивлении, он опустил нос внутрь, принюхиваясь. Пудровый аромат с нотками ванили и ежевики окутал его лёгкие приятным удовлетворением, заставив Юнги понюхать ещё несколько кремов, которыми Сон сегодня пополнила свою коллекцию. Только после этого он вышел из ванной с таким лицом, будто только что не занимался всяческими глупостями. На самом деле, он часто предавался своеобразной ароматерапии, находя в этом безусловный плюс совместного проживания с девушкой. Войдя на просторную кухню, которая благодаря своим размерам сочетала в себе и уютную гостиную зону, он окинул взглядом небольшой серый диван и телевизор в углу, отделённые от остальной части пространства большими вазонами с цветами. Усевшись за широкую барную стойку, где они с Джиа обычно принимали пищу, он почувствовал привычное тепло и уют, наблюдая за хлопотающей девушкой. Обеденного стола у них не было — пришлось пожертвовать им ради мини-гостиной, однако места за барной стойкой с лихвой хватало не только для них двоих, но и для пары горшочков с растениями, которыми была уставлена вся квартира. Джиа была настоящей барахольщицей, и это придавало их дому особый шарм. Она умудрилась разместить несколько крупных растений даже в комнате Юнги, а её собственная комната и вовсе напоминала ботанический сад. Большинство же горизонтальных поверхностей по всей квартире были уставлены фарфоровыми статуэтками и её собственными поделками, которые она создавал в свободное время — чаще по выходным. Сначала это ужасно раздражало склонного к минимализму Юнги, особенно когда им пришлось перевезти цветы в его старую съёмную квартиру, но со временем он привык. Скорее, даже смирился. — Я сделала нам рамён быстрого приготовления, — объявила Сон, ставя на столешницу две миски, наполненные горячей, ароматной едой, от которой поднимался пар. Она посмотрела на задумавшегося Юнги, и в её до этого грустных глазах мелькнула искорка задора. Не удержавшись, Джиа неожиданно провела тыльной стороной руки по носу Мина, так быстро, что он даже не успел отклониться. — Понравился крем? — Что? Прежде чем ответить, девушка понюхала свою руку, присаживаясь за барную стойку. Её длинные волосы были заплетены в аккуратную косичку, кончик которой так и норовил опуститься в рамён. — Крем с ежевикой, который мы купили сегодня. Мин невольно дотронулся до носа, а затем перевел взгляд на рамён, чувствуя себя пойманным с поличным. — Пахнет так же, как и всё остальное, — буркнул Юнги под мелодичный смех девушки, прикрывающей рот тоненькой рукой. — Мне кажется, скоро в нашей ванной не останется места. Неужели тебе и правда надо иметь так много косметики? — Я корректор колонки, специализирующейся на уходовой косметике. Как ты думаешь? — Разве не Чанми должна этим заниматься? — Да, но в мои обязанности входит не только проверять грамотность её статей, но и обеспечивать точность информации, которую она передаёт читателям. Не испытав продукт на себе, я не смогу быть честной с ними. — В таком случае считаю нечестным, что ты покупаешь всё на свои деньги, — пробурчал Мин, шумно засасывая лапшу, которая едва помещалась у него за обе щеки. Он и не заметил, как сильно проголодался. — Магазины должны давать вам значительные скидки за то, что вы рекламируете их продукцию. Сон несколько мгновений просто изучала взглядом Юнги, которому даже стало неловко от такого внимания. Он опустил взгляд в наполовину опустевшую миску, палочками перемешивая остатки лапши. — Думаю, скидка доступна тем, кто занимает более высокие должности, чем обычные офисные работники, — ответила Сон, откладывая палочки в сторону и подпирая голову рукой. Она выглядела уставшей, нет, скорее, даже выдохшейся. — Ты сегодня довольно сговорчивый. Будь таким почаще. Мне нравится, когда болтаю не только я. Юнги вновь посмотрел на девушку. Его взгляд скользил по её тёмным волосам, которые в тусклом свете настенных ламп отливали золотистыми бликами, а затем по её ключицам, острыми лезвиями выступающими над квадратным вырезом домашней розовой майки, и, наконец, остановился на её лице. Желание продолжать есть мгновенно исчезло. Лёгкая тревога, мучившая его весь день, тяжёлым грузом легла на сердце. — Ты похудела, — произнёс он с серьёзным выражением лица, не привыкший делать подобного рода замечания, особенно девушкам. Он всегда считал, что чужое тело — не его дело. Но Джиа выглядела действительно болезненно. — У тебя всё в порядке? Сон отвела взгляд. Её расслабленная поза сменилась напряжением. Положив обе руки на холодную серую столешницу и вытянув их так, что пальцы почти касались миски Юнги, девушка сцепила их в замок. Она на мгновение замерла, словно собираясь с мыслями, и Юнги уже предчувствовал, о чём пойдет речь. Вернее, о ком. — Он обещал, что приедет, когда я закончу университет. Почти полгода прошло… В этом был весь Тэхён. Однако убеждать Джиа было бесполезно — она продолжала ждать, находя оправдания его лживым обещаниям, в то время как он, вероятно, наслаждался своей лучшей жизнью, оставив в неведении и ожидании нескольких людей, которые любили его всем сердцем. Поэтому любое упоминание этого имени раздражало Юнги, но ещё больше его бесило следующее: — Ты говорил, что найдёшь его. Глупая фраза сорвалась с его языка в тот момент, когда пьяная Джиа была в жуткой истерике, готовая причинить себе вред — пара крохотных шрамов на руке до сих пор напоминали об этом. Тогда Мин был готов сказать ей всё, что угодно, лишь бы она остановилась. Идиот. — Джиа, мы с тобой уже… — Говорили, — перебла она его, опуская голову и пряча слёзы в глазах. — Да, знаю. Прости. Просто эта безысходность съедает меня и я не знаю, как справиться с ней. Если бы я смогла найти хотя бы его соцсети… Это была не любовь, а слепая одержимость. — Просто живи дальше, — Юнги вернулся к своей еде, всем видом показывая, что их разговор не заходит в то русло, когда Сон вот-вот разревётся. Но в душе кошки скребли. — Если он захочет, то сам найдёт тебя, как и обещал. Только вот обещания Тэхёна были пустым звуком, эхом, растворившимся в пустоте.