36. Между нами

— Ты точно не хочешь остаться на ночь? — спросил Хосок, подтягивая свой яркий, аляпистый галстук и бросая взгляд на Джиа, которая сидела напротив него за барной стойкой. — У меня сегодня ночная экскурсия, так что вся квартира в вашем распоряжении. Джиа улыбнулась мягко и, чуть пожав плечами, ответила: — Спасибо, но у меня на вечер кое-что запланировано. Может, в следующий раз. — Ох, как жаль! — драматично протянула Ли Чанми, размахивая ножом, который держала в руке, расположившись у плиты. Она обернулась, бросив взгляд на барную стойку, что стояла по центру огромной кухни. — Мне так не нравится оставаться одной по ночам. Ровно так же, как Хосоку нравится брать ночные смены! — она сверкнула глазами в мужа. — Ну, ночные экскурсии веселее дневных, — Хосок рассмеялся, почёсывая затылок. — Туристы меньше задают вопросов, зато восхищаются в два раза больше! Чанми фыркнула, отворачиваясь обратно к плите: — Конечно, особенно когда ты им рассказываешь, как «на самом деле» строили некоторые музеи. — Да они обожают это! — воскликнул Хосок, взглянув на Джиа и подмигнув ей. — Может, тебе как-нибудь тоже устрою экскурсию? Джиа продолжала улыбаться, наблюдая, как Хосок и Чанми поддразнивают друг друга. Их энергии всегда было достаточно для того, чтобы оживить любое пространство — бывший одногруппник хоть и продолжал по-доброму раздражать Джиа время от времени, но всё же она смогла разглядеть в нём действительно хорошего друга. Оба они — и Хосок, и Чанми — когда-то мечтали объездить мир, но их жизнь неожиданно приняла другой оборот, вынуждая осесть в Тэгу. По итогу они обустроились в этих ярких, просторных апартаментах с ядерными жёлтыми акцентами, которые так подходили их темпераменту. Хосок, несмотря на перемены, нашёл себя в профессии. Его выбор стать гидом для иностранных туристов удивил всех, особенно потому, что раньше он строил планы совершенно иного масштаба. Но это решение, как оказалось, принесло ему удовольствие — он всегда находил способ сделать каждый тур захватывающим. — Джиа, может, ты хочешь сходить на одну из его «легендарных» ночных экскурсий? — Чанми рассмеялась, делая кавычки в воздухе. — Хотя честно, я удивляюсь, как ему удаётся так сильно увлекать людей. Как по мне, так он просто балабол. — Эй, это сейчас обидно было! — Брось, дорогой. Ты же знаешь, что я любя, — промурлыкала Чанми, отключив плиту и приблизившись к Хосоку, чтобы звонко чмокнуть его в щёку. Её поцелуй мгновенно снял напряжение с лица парня, и его руки опустились на талию супруги. — Ладно-ладно, не обижаюсь. Но мне действительно пора, — сказал он, делая шаг назад, и нехотя вырываясь из объятий жены. — Иначе мои туристы сами будут себе экскурсоводами. — Я провожу, — пропела Чанми, подмигнув Джиа и двигаясь за мужем к двери. Когда они ушли, улыбка Сон медленно исчезла. Просторная кухня, с её яркими жёлтыми акцентами и минималистичными деталями, показалась ей вдруг слишком пустой. Она подперла рукой подбородок, задумчиво водя пальцем по холодной серой столешнице. Мысли её блуждали где-то далеко за пределами этой квартиры. Ведь все вокруг казались такими счастливыми. Чанми и Хосок были неразлучны, жили ярко, не тратя времени на сомнения и с лёгкостью переживали невзгоды. Чонгук, даже с проблемами в браке, построил идеальную карьеру, а его жизнь внешне выглядела безупречной. Юнги всегда был сам по себе, но, похоже, и он нашёл свой путь. Родители Джиа давно обрели гармонию в новых семьях и, судя по их словам, были по-настоящему счастливы. Почему же она одна оставалась на месте? Почему она не чувствовала того же? — Эй, чего нос повесила? — вдруг раздался весёлый голос подруги за спиной, выдернув Сон из раздумий. Джиа резко подняла голову, пытаясь вернуть на лицо привычную улыбку. Получилось хреново. — О чём ты? Всё нормально, — попыталась отмахнуться, но Чанми, прищурившись, не купилась. — Я тебя знаю, — настаивала она, садясь рядом. — Ты всегда так делаешь, когда что-то тебя гложет. Давай, выкладывай. Джиа тяжело вздохнула, ощущая, как под пристальным взглядом Чанми скрывать свои чувства становилось всё труднее. В такие моменты напористость Ли раздражала, но именно за это Сон и ценила подругу. Возможно, если бы они сблизились раньше, жизнь её пошла бы по другому пути. Совершенно. — Да просто… — Джиа запнулась, подыскивая нужные слова. — Иногда мне кажется, что все вокруг нашли своё место в жизни, а я… не могу. Не уверена, что знаю, чего хочу. — Почему тебе так кажется? — спросила Чанми, без всякого осуждения, с чуть нахмуренными бровями. Сон не сразу ответила. Она избегала взгляда подруги, пока пальцы медленно рисовали круги на серой поверхности столешницы. Дискомфортно. — Все мои планы пошли под откос после смерти бабушки, — тихо произнесла она, покачав головой и сдерживая подступающие слёзы. — Я словно потеряла не только её, но и часть себя. Я пыталась справиться, жить дальше, но… что-то сломалось. Мне не хватило сил продолжить учёбу, я не знаю, чем хочу заниматься и куда двигаться. Работаю там, где ты меня пристроила, а не там, где всегда мечтала, и не вижу будущего. Совсем. Я живу с другом, хотя мы давно могли бы разъехаться, но я просто… не могу одна. Просто не могу, — она сделала паузу, словно собираясь с духом, но продолжила. — И я всё ещё… — Если ты скажешь хоть слово про Тэхёна, я тебя убью, — перебила её Чанми, опираясь локтями на барную стойку и пристально глядя Джиа в глаза. Её голос звучал неожиданно строго. — Ты ведь знаешь, как он мне сразу не понравился. Помнишь нашу первую встречу? У него был этот мутный, цепкий взгляд… Я тогда подумала: он обманет её. Но решила не вмешиваться, не моё дело. Сейчас — другое. Сейчас ты моя подруга, Джиа. И я не позволю тебе разрушить себя из-за него. Снова. Джиа молчала, впитывая слова Чанми, которые пробирались к самому сердцу, как холодный ветер, заставляя обнажиться все её внутренние раны. В них было что-то отвратительно честное, почти жестокое, но она знала, что именно такие моменты рушили стены, которые она так старательно возводила вокруг себя. Перед глазами снова всплыл тот день — три месяца после смерти бабушки. Они с Ли случайно столкнулись возле университета, и тогда Чанми, увидев сломленное состояние Джиа, не задумываясь, отменила свидание с Хосоком и осталась рядом, тихо и незаметно спасая её от самой себя. Поддерживала. — Ты меня тогда спасла, — тихо сказала Джиа, опуская взгляд и заведомо зная, что подруга поймёт, о чём она. — Правда. — И я не позволю, чтобы это было зря, — Чанми сжала её руку, внезапно смягчившись. — Ты заслуживаешь большего, Сон, и ты же знаешь, что Тэхён был ошибкой. Не позволяй себе застрять в этом состоянии навечно. — Тэхён не был ошибкой, — тихо возразила Джиа. — Убью тебя, я ведь говорила, — сурово, но беззлобно бросила Чанми, взъерошив волосы подруги. — Может, он и не был полной ошибкой, но это в прошлом, и там ему и место. Прими, что он не вернётся. И живи дальше, Джиа. — Но… — А может, лучше обратишь внимание на Юнги? Вы уже пару лет живёте вместе под одной крышей. Что, за всё это время между вами ничего не было? Даже поцелуев? Сон лишь устало вздохнула, опустив голову. Чанми всегда говорила то, что думала, не обходя острые углы, и иногда это резало по живому. Но именно такие слова заставляли её подумать о том, чего она избегала. А она привыкла воспринимать Юнги как что-то постоянное, неизменное. Но задуматься о нём в другом свете… …это было пугающе. — Между нами… — начала она, подбирая слова, словно пытаясь найти что-то, чего там — между ними — не было, — между нами всё по-другому. Мы слишком разные. И потом, Юнги всегда был больше чем просто другом, но не тем… ну, ты понимаешь. — Больше чем другом, но не тем? Звучит как отговорка, Сон. Два года вместе, и ты всерьёз думаешь, что он видит в тебе только подругу? — Ли приподняла бровь, не скрывая скептицизма. — Мы с ним часто говорим об этом, — тихо сказала Джиа, чуть прикусив губу. — Он сам не раз говорил мне, что ему не нужны отношения. Ему комфортно быть одному, и это его устраивает. Чанми покачала головой, как будто не могла поверить услышанному. — Он сам сказал это тебе? — переспросила она, прищурившись. — Серьёзно? Ты же понимаешь, что люди часто говорят одно, а чувствуют совсем другое. Особенно такие, как Юнги. Джиа отмахнулась, ощущая, как её раздражение нарастает. — Особенно такие, как Юнги редко врут о своих чувствах. Хватит уже, Чанми. Каждый раз, когда я прихожу сюда, ты пытаешься заставить меня увидеть между мной и Юнги что-то, чего там нет и быть не может. Надоело. Чанми вздохнула, её глаза выражали разочарование, но она не продолжила спор. Вместо этого она обошла стойку и начала собирать с кухонного стола оставшуюся еду, приготовленную для их посиделок, в глубокую миску. — Хорошо, — согласилась Ли, хотя её тон выдавал, что она всё ещё не удовлетворена ответом. — Если хочешь продолжать страдать из-за Тэхёна, пожалуйста. Убеждать тебя не буду, ведь когда дело касается его, ты упрямая, как ослица. Но давай не будем снова ругаться из-за того, кто не стоит нашей дружбы. Пойдём в комнату. Можем попеть караоке или посмотреть фильм, — она потрясла голубой миской с едой. — Я приготовила наши любимые манду и несколько закусок. Захвати их из холодильника, соджу тоже там. — Хочу караоке, — пробурчала Джиа, вставая с места. Они с Чанми действительно часто спорили. Джиа была упряма и стойка в своих убеждениях, в то время как Чанми была яркой и эмоциональной. Эти различия порой становились источником их конфликтов. Но больше всего Сон ранило то, что подруга не скрывала своего негативного отношения к Тэхёну. Каждый раз, когда она выражала своё недовольство, это причиняло девушке боль. Где-то очень глубоко внутри. Зайдя в небольшую спальню, Джиа села на пол возле кровати, поставив между собой и Чанми соджу и закуски из маринованных овощей. Она невольно надула щёки, ощущая, как напряжение после спора всё ещё витает в воздухе. — Извини, если испортила тебе настроение, — очень тихо промямлила Джиа, откусывая кусочек битого огурца, словно пытаясь заглушить извинения хрустом. Но подруга услышала её. Чанми замерла с пультом в руках, сначала бросив на Сон косой взгляд, а затем, выждав несколько секунд, развернулась всем телом и улыбнулась — лучезарно и открыто, так же, как всегда улыбался Хосок. — Не извиняйся, — сказала она, заправляя выбившиеся из хвоста пряди за ухо и поблёскивая кольцом на безымянном пальце. — Знаешь, я даже рада, что мы порой спорим. Раньше ты избегала тем, где у нас были разногласия, боясь, что перестанешь мне нравиться. Так что я даже немного горжусь тобой. Ты хорошо научилась отстаивать своё мнение, хоть оно и бредовое. — Чанми! — Что «Чанми»? — с притворной обидой спросила девушка, возвращая внимание к телевизору. — Я же говорю правду. — Ты неисправима. — И за это ты меня любишь, — подмигнула Ли, но через мгновение её лицо стало серьёзным. Она подождала, пока Джиа доест огурец, прежде чем осторожно взять её за руки. — На самом деле, я правда хочу, чтобы ты была счастлива, Сон. Я знаю, что не могу заставить тебя отпустить его. Ты должна сделать это сама. Но это не значит, что я перестану пытаться подтолкнуть тебя в правильную сторону. — Если бы это было так просто, Чанми… — Джиа крепче сжала руки подруги. — Тэхён не такой плохой, каким ты его видишь. Честно. — Я не могу выдумать то, что он бросил тебя и исчез, когда ты больше всего нуждалась в нём. Джиа опустила взгляд, избегая встречаться с её глазами, словно боялась увидеть осуждение. — Отчасти это и моя вина, — едва слышно прошептала Джиа. — Я ведь тогда не пыталась понять его. Когда пришла к нему… я думала только о себе. А ведь это он был за решёткой, не я. Мне было всё равно, через что он прошёл — я просто хотела, чтобы он был рядом. Но он… возможно, ждал чего-то другого? — Но это не значит, что он имел право тебя бросить, — Чанми сжала пальцы Джиа почти до боли. — Послушай, даже если ты считаешь, что в этом есть хоть капля твоей вины, не вздумай брать на себя всю ответственность за расставание. Тэхён врал тебе, недоговаривал и, в конце концов, бросил. Больно. До жгучего, ядовитого жжения в груди. — Но… — Никаких «но», подруга. В этой истории твой парень — тот ещё говнюк, и как бы ты его ни оправдывала, я буду на твоей стороне, — резко выпустив ладони Джиа, Чанми выпрямилась, глядя на подругу с решимостью. — И знаешь что? Я больше не хочу говорить о нём. Ты всё равно не изменишь моего мнения. — Ты в команде Юнги, я знаю, — печально вздохнула девушка, понимая, что спорить с Чанми бесполезно. Она привыкла к её категоричности, но в такие моменты Джиа особенно хотелось, чтобы подруга хотя бы на миг увидела всё её глазами. Почувствовала. — И ты определённо права!

***

— Ты знал о том, что Чанми — твоя поклонница? — спросила Джиа, входя в пыльное помещение творческой студии и кидая сумку на розовый диван прежде, чем приземлится на него самой. Юнги, тихо играющий на пианино и сидящий к ней спиной, обернулся. Его взлохмаченные чёрные волосы и сутулая осанка придавали ему непринуждённый, домашний вид — такой, будто он всё ещё был дома, а за окном было раннее утро вместо позднего вечера. — В каком смысле? — спросил он, слегка нахмурив брови. — В прямом: ты ей нравишься. Юнги отвернулся, продолжив наигрывать мелодию, пока Сон внимательно следила за его реакцией. Или же за её отсутствием. — Ничего, что она замужем? — спокойно спросил он лишь спустя некоторое время. — Ты даже не удивлён? — Я не удивляюсь многим вещам, Джиа, — тихо ответил Мин, продолжая играть минорную мелодию. — Но если она правда так сказала, это больше похоже на шутку. — Она действительно так сказала, — Джиа громко вздохнула, откинув голову на спинку дивана и прикрыв глаза. — Ей нравится думать, что ты мне подходишь, и что у нас есть какие-то чувства друг к другу, которые мы просто скрываем или не хотим признать. Абсурд. Мин замолчал, позволив её словам повиснуть в воздухе. Он слегка повернулся, скосив взгляд на Джиа, которая выглядела потерянной в своих мыслях, но не сказал ни слова. Пальцы на мгновение вновь коснулись клавиш, но он так и не сыграл ни одной ноты, слушая музыку тишины. — Ты сама в это веришь? Джиа приоткрыла глаза и взглянула на него с усталым выражением лица. Вечер прошёл неплохо, но оставил ощущение нервного напряжения. Комок тревоги тихо бурлил внутри, тянул под ложечкой, а остатки алкоголя в крови превращали её мысли в слова. — Конечно, нет. Это просто… нелепо, — она попыталась усмехнуться, но получилось как-то натянуто. — Мы с тобой ведь не такие, да? Юнги спустя несколько долгих секунд слегка пожал плечами, отвернувшись к пианино. — Я не из тех, кто гонится за чувствами, — пробормотал он, легко касаясь клавиш, но не играя. — Да и ты, кажется, тоже. — Вот именно. Я слишком увязла в прошлом, чтобы думать о чём-то другом, — её слова звучали как признание. Она почувствовала, как тишина снова заполнила студию, давя тяжестью непроговорённых мыслей. — Тэхён всё ещё важен для меня… и, знаешь, Чанми просто не может этого понять. — Возможно, она и не должна понимать, — произнёс Юнги, наконец-то возобновив игру. — Иногда людям сложно принять то, что не укладывается в их картину мира. Джиа задумалась над его словами. В какой-то мере Юнги был прав. Для Чанми всё всегда было понятно и просто. Она встретила Хосока ещё в школе, и они вместе прошли через все этапы отношений — от дружбы до брака. У неё не было опыта сложных расставаний или безответной любви. Ей не приходилось сталкиваться с той болью, что переживают многие. Счастливица. — А ты как считаешь? — вдруг спросила Джиа, чуть резче, чем планировала. — Ты тоже думаешь, что я застряла? Что пора двигаться дальше? — Я думаю, что только ты можешь решить, когда и как тебе двигаться дальше, — сказал он, на мгновение обернувшись и одарив её едва заметной улыбкой уголком губ. Потом добавил с лёгкой насмешкой: — А ещё мне кажется, вы с Чанми не обошлись без пары лишних рюмок. Мне готовить тазик, когда придём домой? — Эй! — возмутилась Джиа, быстро оглядев комнату в поисках чего-то, чем можно было бы в него запустить. Но, не найдя ничего подходящего, обиженно скрестила руки на груди. — Вообще-то я почти не пьяная! И меня уж точно не тошнит! — Хорошо, поверю тебе на слово, — проговорил он, кивая. Зал погрузился в полную тишину, лишь изредка оживляемую звуками пианино. Мелодия, которую Юнги выводил под своими пальцами, словно сотканная из тихой грусти и едва уловимой нежности, разливалась по комнате мягкими волнами. В этот момент музыка Юнги раскрывала его самого — человека, скрывающего за стеной безразличия целый океан чувств, недоступных для большинства. Каждая его нота рождалась с особым чувством, передавая что-то одновременно простое и сложное — то, что всегда ощущается, но не всегда может быть понято. Мин был мастером создания таких мелодий — они не рвались на вершины хит-парадов, но жили в сердцах людей, превращаясь в тихих спутников их собственных переживаний. Джиа внезапно ощутила, как её глаза увлажнились от слёз, но она не позволила им пролиться, быстро приложив тыльные стороны ладоней к лицу. Эта мелодия что-то всколыхнула в ней. — Уже решил, что будешь делать с этой мелодией? — спросила она, стремясь поскорее отвлечься от мыслей, которые погрузили её в водоворот хрупких воспоминаний. — Скорее всего, продам. Она ещё не закончена, но… — Надеюсь, её не испортят очередным сопливым текстом про любовь, — перебила Джиа, покачав головой и прижав руку к груди. В этой музыке столько боли, что нежность казалась почти второстепенной. — Никогда не понимала песен, где воспевают любовь. Может ли кто-то по-настоящему любить настолько сильно, как это описывают в песнях? Может ли один человек так сильно любить другого, что готов ради него на всё? Мне это кажется таким наивным… Просто чушь. Юнги не ответил. Он едва заметно усмехнулся, наблюдая за девушкой, словно пытаясь понять, что именно она прячет за этими словами. Джиа говорила так, будто закрывалась от чего-то, скрывая собственные страхи и сомнения. Закатав рукава светлого лонгслива, Юнги встал и тихо подошёл к дивану. Сев на него, он не проронил ни слова — просто был рядом, позволяя Сон самой разобраться в своих запутанных мыслях. Молчание между ними было мягким, почти утешительным. Когда-то он уже проходил нечто подобное. Только рядом не было никого. — Я ведь правда так думаю, — сказала Сон, чуть тише, словно извиняясь за свою резкость. — Просто… зачем давать людям ложную надежду? Юнги чуть повернул голову в её сторону, и его взгляд ненадолго задержался на Джиа — такой хрупкой, почти кукольной, но встревоженной и напряжённой. Его голос прозвучал мягко, но в то же время серьёзно: — Может, это не ложная надежда. Может, для кого-то такие песни — единственное, что помогает поверить, что это чувство существует. Не у всех есть другой способ почувствовать что-то настоящее. — Ты правда думаешь, что люди способны любить так сильно? — её голос стал почти шёпотом, будто она боялась услышать ответ. Но в следующий момент Джиа, как будто спохватившись, резко повернулась к Юнги и проговорила с лёгкой улыбкой: — Прости, наверное, ты прав. Я просто перебрала… Джиа резко вскочила, слегка пошатнувшись, и принялась поправлять юбку, что задралась, когда она быстро встала. Её взгляд скользнул на Юнги, который смотрел на неё снизу вверх с тем же спокойным, ничего не выражающим лицом, будто всё, что было важно, он оставил на клавишах пианино. Его взгляд был каким-то завораживающим, и Сон вдруг поняла, что хотела бы узнать его лучше — глубже, — стереть барьеры. — У меня есть к тебе предложение, — неожиданно произнёс Юнги, наклоняясь вперёд и скрепляя ладони в замок. — Какое? — с интересом спросила Джиа, проводя языком по губам и замечая, как взгляд парня на секунду скользнул вниз, отрываясь от её глаз. Вообще-то раньше она не обращала внимание на подобное. «Чёртова Чанми», — подумала она про себя, вспоминая сегодняшние разговоры с подругой, которая настойчиво утверждала, что один из них вполне мог быть влюблён в другого. И это была точно не она. — Когда я был в Сеуле, я наткнулся на одно очень интересное место, — начал Юнги, медленно доставая телефон из заднего кармана брюк. Он больше не смотрел на Джиа, что позволило ей без стеснения рассматривать его. — Хочешь поехать со мной в следующий раз? — спросил он, показывая ей фотографию на экране смартфона. Джиа моментально отозвалась на его предложение горящими глазами, наполненными живым интересом, когда увидела картинку в телефоне. Глупые мысли покинули её, оставив место лишь воодушевлению.       — Когда, говоришь, поедем?