45. Прошлое не умирает

— Ты уверен, что хочешь ввязываться в это? — спросил Юнги и крепче сжал руль, чуть подавшись вперёд, пытаясь разглядеть хоть что-то в густой темноте. — Не могу сидеть сложа руки, пока он проворачивает свои дела у меня под носом, — Чонгук нервно теребил обручальное кольцо на пальце. Они сидели в машине, припаркованной неподалёку от мрачного здания ночного клуба. Его вид сам по себе выдавал неприглядное место: возможно, подпольный стриптиз-клуб, притон или точка сбыта нелегальных веществ. Именно в такие заведения захаживали типы вроде Хан Джихёна — человека, что несколько минут назад скрылся за массивной металлической дверью, охраняемой вышибалой. Всё происходящее Юнги, мягко говоря, не нравилось. — И что мы собираемся делать? Чонгук позвонил ему пару часов назад с просьбой помочь проследить за своим бизнес-партнёром. Джихён вёл себя подозрительно: закрывался в кабинете, шёпотом говорил по телефону, забирал у курьеров странные посылки. У Чонгука поведение бывшего друга вызывало лишь догадки, но для Юнги всё было очевидно: Хан замешан в чём-то незаконном. Просто потому, что такие люди, как он, редко оказывались чистыми. — Ждать, — сухо ответил Чонгук, не отрывая взгляда от здания. — Ждать? Мы можем просидеть здесь всю ночь. Ты подумал, что будет, если он уже заметил слежку? — Он слишком самоуверен, — парень наконец повернулся к Юнги, раздражённо выдыхая. — И твою машину он не знает, так что не беспокойся об этом. Мин же уже начал жалеть, что согласился помочь, не выяснив всех деталей. Чонгук был амбициозным и принципиальным, движимым идеей справедливости, но Юнги был старше и опытнее, а потому знал, каким жестоким может быть реальный мир. Если Хан Джихён и правда ввязан в грязные дела — а место, где он сейчас находился, явно подтверждало это, — его друг мог оказаться втянутым в серьёзные проблемы. И Чонгук этого явно не хотел понимать. — Слушай, — тихо заговорил Юнги. — Если твои догадки верны, то что ты собираешься делать? — Точно не оставлю всё так, как есть. Если вскроется, что Джихён занимается чем-то незаконным, то это ударит по всей компании, — Чон сжал руки в кулаки, — и по нашим с Соён семьям в первую очередь. «Ты всего лишь студент. Что ты можешь сделать?», — подумал Мин, не разделяя чужого запала. Казалось бы, человек учится на серьёзную профессию, обязан мыслить логично и категорично, но порой элементарные, очевидные вещи просто ускользали от его внимания, словно находились в слепой зоне, за пределами видимости. Иногда наивность Чонгука выводила Юнги из себя. — Ты ведь допускаешь, что ваши семьи могут быть в курсе? — Шутишь? — Чон посмотрел на друга, как на умалишённого. — Мой отец, может быть, не самый простой в общении, но он самый честный человек из всех, кого я знаю. Он бы точно не допустил ничего подобного. Не желая ввязываться в спор, Юнги отвернулся, устремив нахмуренный взгляд в окно. Темнота улицы за стеклом была пугающе безжизненной: каждый фонарь был либо разбит, либо давно не работал, погружая узкую захламлённую дорожку между домами в бесконечный мрак. Даже белые снежинки, что медленно падали с тяжёлого неба, вызывали чувство беспокойства, словно прятали за своими танцами что-то ужасное. Запах сырости, сигарет и дешёвого алкоголя, казалось, пробивался в салон даже сквозь закрытые окна автомобиля, норовя въесться в лёгкие. Район Тхыксо оправдывал свою репутацию — идеальное место для грязных дел. Юнги знал это слишком хорошо. Подкравшийся к нему липкий страх давил горло, препятствуя нормальному дыханию, делая его затруднённым и рваным. Непрошенные воспоминания накатывали волнами: резкий запах спиртного, гулкие звуки музыки, тяжёлое чувство безысходности… наркотики. Тогда он стоял на самом краю, хватаясь за жизнь дрожащими пальцами. Отчаяние. Казалось, что всё это осталось в прошлом, похоронено под годами борьбы, но, оказывается, прошлое не умирает — оно дышит рядом, стоит только оказаться в нужном месте. Потому сейчас сердце билось тяжело и глухо, отзываясь болью в груди. Ноги будто налились свинцом, пальцы, сжимающие руль, побелели от напряжения. — Может, всё-таки уед-… — начал он, но был перебит резким хлопком по плечу. — Смотри! — взбудоражено прошептал Чонгук, указывая пальцем на распахнувшуюся дверь клуба. — Джихён! Расстояние от машины до здания было приличным, но это не помешало Мину инстинктивно опуститься ниже в кресле, таким образом пытаясь снизить риски быть замеченным. Хан Джихён вышел наружу в распахнутом чёрном пальто, небрежно поднося телефон к уху. Его движения были спокойными, почти ленивыми. Одной рукой он прикуривал сигарету, другой жестикулировал, изредка смеясь в трубку. Он был расслаблен. На мгновение Юнги даже почувствовал облегчение. Может, они просто поддались паранойе Чонгука, и Хан действительно не связан ни с чем серьёзным? Но эта надежда растаяла так же быстро, как снег на лобовом стекле машины. В какой-то момент адвокат обернулся и махнул кому-то рукой. Из тёмного переулка, скрытого тенью здания, появился высокий мужчина. Его силуэт резко выделялся на фоне слабого света единственного уцелевшего фонаря, который висел над массивной дверью. Юнги затаил дыхание. Тёмная одежда, военная выправка, коротко стриженные волосы и жёсткие европейские черты лица — слишком знакомый образ. Даже издали Мин мог бы поклясться, что видел наличие множества шрамов на лице, уродующих его и без того несовершенную кожу. Просто потому что он не мог ошибиться. Не мог.

— Если будет совсем плохо, позвони по этому номеру четыре раза, тебе перезвонят.

Холодный пот скатывался к вискам. Его взгляд был прикован к мужчине, что беспечно болтал о чём-то с Джихёном, пока сознание утопало в обжигающих обрывках прошлого. Удушающее чувство бессилия. Смертельное.

— Совсем жить надоело, малой?

Юнги остекленело смотрел перед собой, не замечая ничего, кроме высокого мужчины. В машине была включена печка, однако он чувствовал жуткий холод, что пробирался вдоль позвоночника до кончиков пальцев. Когда наркоторговец пожал Джихёну руку, бросив короткие взгляды по сторонам, Мин инстинктивно втянул голову в плечи, стараясь казаться незаметным, хотя стёкла были запотевшими, так что снаружи их было невозможно разглядеть. Картинка в голове начала складываться.

— Оставь его! Я больше не буду прикрывать твою задницу, если найдёшь себе очередные проблемы!

Ну, конечно! Вот почему голос Джихёна в кафе пару лет назад показался знакомым: он уже слышал его раньше — в тот злополучный вечер в клубе. Тогда, замерзая на улице после драки, он не увидел лица Хана, но голос врезался в память слишком отчётливо. И сейчас всё встало на свои места. — Юнги, ты слышишь меня? — вопрос Чонгука донёсся как сквозь вату, перебивая бешеный стук собственного сердца, звучащий в ушах. — Эй! — он потряс его за плечо, заставив вздрогнуть и наконец вынырнуть из оцепенения. — Что с тобой? Ты в порядке? — Да… что? — Мин выдавил из себя хриплый ответ, медленно поворачивая голову к другу и пытаясь сосредоточиться. Его взгляд снова скользнул в сторону переулка. Казалось, что тот человек, чьего имени он так и не узнал, уже в курсе, что Юнги здесь. Следит за ним. От этого холодный страх сковывал движения. Но вместо ожидаемого взгляда наркоторговца он встретился лишь с обеспокоенными оленьими глазами Чонгука, в которых читалась неожиданно детская растерянность. — Ты побледнел, — проговорил тот, нахмурившись. Юнги непроизвольно коснулся лба и ощутил липкую влагу. Ладонь не шуточно дрожала, а холодные капли пота стекали по лицу. «Вот, значит, каково это — столкнуться со своим страхом», — подумал он, пока тонул в омуте давящих сожалений. — Кажется, я догадываюсь, чем на самом деле занимается Джихён, — пробормотал Юнги, принимая из рук друга салфетку, взятую из бардачка. — Так… В более спокойном состоянии он наверняка бы подумал, стоит ли говорить это Чонгуку, но сейчас он совершенно не мог мыслить трезво. Тревога в его голове вовсе не была учебной, и он был тем, кто поддался панике.

***

— Больше никогда не буду пить, — в который раз простонала Джиа, спрятав лицо в ладонях. Чанми слушала это на протяжении полутора месяцев — ровно столько прошло с Рождества — и наверняка уже хотела послать подругу куда подальше. Однако она всё ещё держалась, сидя на краю кровати с чашкой чая и внимательно наблюдая за мучениями Джиа. — Шестьдесят три. Убрав руки от лица, Сон посмотрела на девушку снизу вверх. В отличие от Ли, она лежала на собственной кровати, утопая в подушках и собственных эмоциях. — Что «шестьдесят три»? — Столько раз я слышала эту фразу, — она потрясла чашкой в руках, наблюдая за тем, как остатки чая плескаются на дне. — Хотя готова услышать её ещё пару сотен раз — это всяк лучше, чем твоё нытьё по Тэхёну. Джиа раздражённо рыкнула и снова уткнулась в подушку, явно намереваясь продолжить страдать, ведь прошедшие недели превратились в сплошное мучение. То, что произошло между ней и Юнги некоторое время назад не давало покоя — ни днём, ни ночью. Поначалу она пыталась избегать его: они редко разговаривали, не проводили вечера и не спали вместе. Надеялась, что остынет, и их отношения вернуться в норму, будто ничего между ними и не было. Но, чёрт возьми, легче не становилось! Напротив, теперь ей казалось, что это уже Юнги всячески избегал её: он часто запирался в своей комнате, перестал встречать её с работы по пятницам, и, что хуже всего, всё чаще уезжал в Сеул. В то время как она одна с ума сходила здесь. Скучала. Скучала по нему, по их шуткам, по домашним традициям, которые они успели создать вместе. Но больше всего её пугало то, что она скучала по его поцелуям. Ох, даже в самых смелых фантазиях (которые она старательно гнала прочь) Джиа не представляла, что он целуется так хорошо. — Кстати, а где Юнги-то? — Чанми поставила чашку на прикроватную тумбу, а затем с ногами забралась на кровать. — Без понятия. — Неужто опять в Сеуле? — Сомневаюсь. Обычно он предупреждает, когда уезжает так далеко, — хмуро произнесла Сон, разворачиваясь на спину и пультом включая телевизор. Ли Чанми была её гостьей с самого утра. И за это время они успели переделать огромное количество дел: приготовить вместе обед, часть которого девушка собиралась забрать домой, пересмотреть всё содержимое туалетного столика Джиа, поразмышлять насчёт создания бьюти-канала, которым в последнее время грезила Сон, обсудить семейную жизнь Чанми и Хосока. И ещё пострадать. Из-за Юнги. В планах оставался лишь просмотр сериала, который они смотрели вместе каждый раз, когда гостили друг у друга. — Слушай… ты не думала, что у него кто-то может быть в Сеуле, раз он так часто мотается туда? — Чанми как бы невзначай проронила вопрос, пока Джиа выбирала нужный эпизод в проигрывателе. Сон не ожидала, что это простое предположение заставит её так сильно напрячься, разозлиться и расстроиться одновременно. — Он же говорил, что не готов к отношениям… — Мужчины всегда говорят одно, а делают другое, — фыркнула Чанми, закатив глаза и скрестив руки под грудью. — К тому же, необязательно, чтобы это были серьёзные отношения… — Ты хочешь сказать, что он мог найти себе… — Джиа замялась. — Девушку для развлечений? Почему нет? — Чанми безразлично пожала плечами, словно говорила о чём-то абсолютно нормальном. — Подумай сама. Вы уже давно живёте под одной крышей, и до недавнего времени он не показывал никакого интереса к тебе. Нормальный мужчина не мог бы контролировать себя так долго, живя с такой симпатичной девчонкой, да ещё и будучи одиноким. Так что вывод напрашивается сам: либо у него есть кто-то для утех, либо он импотент. — Точно нет, — заливаясь краской, выпалила Джиа. — Значит, у него кто-то есть, — невозмутимо продолжила Ли, задумчиво постукивая пальцем по подбородку. — И если он никогда не приводил домой никого, кроме Чонгука… — …значит, у него есть кто-то, с кем он встречается не здесь, — почти шёпотом закончила Джиа. Ревность, перед которой она всегда была бессильна, начала душить её. Джиа изо всех сил старалась сохранить безразличное выражение лица, но Чанми, прекрасно знавшая её слабости, тут же уловила настроение подруги. Уголки её губ задорно приподнялись в едва заметной, словно торжествующей улыбке. — По глазами вижу, что тебе это совсем не нравится, — отметила она с ноткой лукавства. Конечно, не нравится. Просто потому что она не привыкла делить Юнги с кем-либо ещё, и одна эта мысль выворачивала её наизнанку. До этого она редко задумывалась о подобных вещах — не было причин, ведь она не видела его с другими девушками. Но теперь, поддавшись догадкам Чанми, её разум заполнили образы, которые она всеми силами хотела вытеснить. Неужели он мог целовать кого-то так же, как и её? Неужели он мог ласкать кого-то так же, как и её? Неужели он мог срывать кому-то башню так же, как и ей? Эти мысли были невыносимы. — Ты всегда была собственницей… — не унималась Чанми, наблюдая за замешательством на лице подруги. — Я не собственница! — Джиа вспыхнула, приподнявшись на локтях. — Просто… это странно. Он бы мне сказал, если бы у него кто-то появился. — Сказал? Ты правда так думаешь? Он же не обязан перед тобой отчитываться, особенно если это что-то несерьёзное. Разве? Но ведь она рассказала Юнги о том, что переспала с первым попавшимся парнем из приложения. Правда, тогда он отреагировал почти равнодушно. «Ты будешь говорить мне обо всех, с кем спишь?», — его вопрос с насмешливой приподнятой бровью до сих пор звучал в голове. Тогда он не проявил ни капли ревности. А должен ли был? Если нет, то почему тогда одна только мысль о том, что сейчас он может находиться в чужих объятиях, вызывала у неё приступ тошноты? А если однажды он вернётся домой и скажет, что встретил ту самую? — Ты чего замолчала? — Чанми толкнула её плечом. — Мы сериал будем смотреть или как? Вообще-то, Джиа было уже совершенно не до этого дурацкого сериала, потому что другой уже крутился в её голове — тот, который совершенно не нравился, но она была не в состоянии выключить его. «Может, я просто не интересую его как девушка?», — задавалась она вопросом, вспоминая, что даже в рождественский вечер именно она была инициатором того, что в итоге произошло между ними. Было ли ложью то, как он смотрел на неё, как его пальцы пробегали по её коже, какими нежными и одновременно настойчивыми были его поцелуи? Был ли всему вину только лишь алкоголь? — Джиа? — Да что?! — сердито спросила она, тут же жалея о своей несдержанности. — Ты вообще меня слышишь? Я говорю, что, если тебя это так мучает, может, стоит просто поговорить с ним? — И сказать что? «Юнги, ты случайно не целуешь других так же, как меня? Если да, то как часто?» — саркастично бросила она, укрываясь пледом по шею и отворачиваясь от подруги. На самом деле, задать такой вопрос ему казалось не таким уж и страшным — куда страшнее было услышать ответ. Джиа была уверенна в том, что он совсем не понравился бы ей. Потому что точно не был бы отрицательным. — Включай сериал, я не хочу больше говорить об этом.

***

Стоило Джиа провалиться в беспокойный сон, как её внезапно вырвало из него громким хлопком двери и шагами в коридоре. Телефон, что лежал на прикроватной тумбе, показывал двенадцать сорок три — всего двадцать минут прошло с тех пор, как она в последний раз взглянула на время. Глубоко вздохнув, она уставилась в окно. Ночное небо было светлым из-за снега, который покрывал город толстым слоем и продолжал падать, благодаря чему в комнате было гораздо светлее, чем обычно. Она потянулась и натянула одеяло повыше, пытаясь прогнать мысли о Юнги, который, похоже, не собирался спать в столь поздний час, расхаживая по квартире. Однако после разговора с Чанми ей было слишком трудно оставаться спокойной. Мысли о нём не давали покоя, заполняя голову и мешая расслабиться. Чувство, что она скоро сойдет с ума от этих переживаний, было всё более явным. Особенно сильно бесила эта чёртова ревность, появившаяся словно из ниоткуда. «Где же он был, раз вернулся домой так поздно? И с кем же?», — думала Джиа, продолжая разглядывать раздражающе красивое небо за окном. Внезапно дверь в комнату тихо скрипнула, вынуждая девушку затаить дыхание, а после почти бесшумно закрылась. В следующее мгновение раздались еле слышные шаги по деревянному полу — Мин шёл медленно, аккуратно, чуть ли не крадучись. Джиа зажмурилась, притворяясь спящей, когда он остановился у кровати, и вновь открыла глаза лишь после того, как другая сторона матраца прогнулась под его весом. Юнги никогда не приходил в её постель первым. Забравшись под одеяло, он подвинулся ближе, а затем обхватил талию Джиа, оставив свою холодную ладонь на её животе, оголённом из-за задравшейся пижамной майки. Его грудь прижималась к её спине, и сердце билось так же быстро, как и её собственное — с бешеным, почти болезненным ритмом. Мурашки пробежались по спине девушки, когда он несколько раз провёл большим пальцем по её коже, заставляя мышцы непроизвольно напрячься, а сам живот втянуться в ответ на прикосновение. Юнги никогда не был тактильным. Но сейчас он прижимал её так сильно к себе, что Джиа почувствовала беспокойство. Это было что-то новое и незнакомое в его поведении, хотя она не могла отрицать, как приятны были эти ощущения. — Что-то случилось? — тихо спросила она, почувствовав, как парень дёрнулся из-за того, что она внезапно заговорила. Она осторожно накрыла его руку своей, не позволяя ему отстраниться, хоть и не была уверена, что он собирался это сделать. — Нет, ничего, — голос парня был низким и слегка хриплым. — Просто не хотел спать один. Эти слова проникли в сердце Джиа, вызвав тёплое, но немного болезненное ощущение. Без раздумий она прижалась к Юнги ещё ближе, чувствуя его дыхание на своих волосах, а затем, набравшись смелости, она упёрлась ступнями в его ноги, скрытые под длинными пижамными штанами. Все эти ощущения с ним были не просто приятными, а пугающими в своей интимности. Вот только…

— Слушай… ты не думала, что у него кто-то может быть в Сеуле, раз он так часто мотается туда?

— Ты так поздно приехал… — начала Сон издалека, избегая задавать волнующий вопрос напрямую. — Помогал Чонгуку с кое-какими делами, — лениво ответил он, уткнувшись носом в её затылок и делая глубокий вдох. — У тебя так вкусно пахнут волосы… Сон ощутила, как её щеки немного покраснели от его слов, но она постаралась взять себя в руки. Несмотря на то что в объятиях Юнги было невероятно хорошо — просто потрясающе — она знала, что не сможет уснуть из-за наплыва этих новых, таких непривычных эмоций. — Что-то серьёзное? — Да. Внутреннее беспокойство заставило девушку развернуться, отвернувшись от окна и повернувшись лицом к Юнги. Она всё ещё оставалась в кольце его рук, вот только теперь грудью прижималась к его, глядя на расслабленные черты парня немного снизу. Его глаза были закрыты, губы чуть приоткрыты, а волосы беспорядочно взъерошены. — Не расскажешь? — Джиа подняла руку и, почти неосознанно, коснулась его подбородка — в этот момент ей казалось, что она может это сделать. Густые ресницы Юнги дёрнулись, прежде чем он медленно открыл глаза и встретился взглядом с Сон. Вопреки ожиданиям, никто из них, кажется, не почувствовал смущения из-за этой спонтанной близости. Будто так и надо было. — Не думаю, что хочу говорить об этом сейчас. Что-то в его интонации заставляло её переживать, но она не стала настаивать, а просто тихо кивнула и прикусила губу. Её ладонь не могла найти себе места: пальцы продолжали скользить по его лицу, едва касаясь кожи на шее и порой задевая вырез футболки, отчего внутри всё вспыхивало и дрожало одновременно. — Как прошёл твой день? — спросил он, снова погружаясь в полудрему, придвигаясь всё ближе и стараясь полностью стереть остатки свободного пространства между ними. Он был не в порядке. Она тоже. Только вот по причине того, что сейчас они не только снова разговаривали так же, как раньше, но и были близки, как никогда до. Это было волнительно. И чертовски нравилось — так, что Джиа совершенно не хотелось думать ни о чём другом. — Чанми приходила в гости. Мы сделали вкусную еду, поболтали, — она оставила руку покоиться на его ключицах, которые казались особенно острыми в этом положении. — Обсудили твой будущий канал? — Да, она даже помогла мне выбрать косметику, которую я могу показывать на первых видео. Но я всё ещё не уверена, что хочу этим заниматься. — Почему? — Наверное, я слишком зажатая, чтобы говорить что-то на камеру. И к тому же, я остро воспринимаю критику. — Ты не зажата, — рука Юнги медленно скользнула по её спине, забираясь под майку. — Просто ты слишком придираешься к себе. А конструктивная критика — это не плохо. Воспринимай её как точку роста. Джиа пыталась сосредоточиться на его словах, но у неё не получалось. Вся её концентрация была поглощена этими нежными касаниями, этими дорожками жара, что оставались на её коже под его пальцами. Хотелось поцеловать его. Безумно. «Что происходит? Это ведь всего лишь Юнги», — в отчаянии думала она, но ответа на свой вопрос не находила. — А если она не конструктивная? — её голос охрип. — Тогда я научу тебя, как с этим справляться, — он говорил вяло и сонно, а его рука так и не покидала её спины, оставляя после себя приятное покалывание, которое сводило её с ума. Уткнуться носом в его шею оказалось единственным спасением — ещё чуть-чуть, и она бы сорвалась. Но даже это не помогало: слабый аромат его парфюма и тела лишь усиливал внутреннее смятение. Пальцы непроизвольно сжали ткань его футболки, и Джиа почувствовала себя уязвимой. Лежать так было невыносимо. Она хотела либо большего, либо чтобы он ушёл, оставив её справляться с бурей внутри. — У тебя уже есть планы на день рождения? — Взяла отпуск за свой счёт. Думала провести время с тобой, как обычно. А что? — пробормотала она, задевая губами его шею и невольно вспоминая красные отметины на ней, оставленные в рождественский вечер. — Мне нужно будет уехать в Сеул. — В мой день рождения? — переспросила она, приподнимая голову и глядя на него так, будто пыталась понять, шутит он или нет. — Да. Это важно, — его слова больно кольнули. Два года подряд они отмечали дни рождения вместе, и Джиа была уверена, что это стало их негласной традицией. Но теперь очередная поездка в Сеул разрушала всё. — Настолько важно, что ты не можешь отложить хотя бы на день? — спросила она тихо, пряча разочарование за ровным тоном. — Мы даже не увидимся? — Прости, — тихо извинился Мин, убирая руку из-под её майки и кладя поверх одеяла. Пустота тут же накрыла её, словно вместе с его прикосновением исчезло что-то важное. Это был парадокс, учитывая, что его прохладная рука именно согревала её. — Давай я поеду с тобой? — Я весь день буду загружен, — Юнги вздохнул, но не отстранился. — По итогу ты проведёшь его одна, так что лучше останься в Тэгу. Чонгук, Чанми, Хосок и, может быть, Соён, наверняка будут рады прийти и поздравить тебя. «Но я хочу быть с тобой!» — мысленно вскрикнула она, чувствуя, как обида разливается по груди. Если бы лежать с ним в обнимку не было бы так хорошо, то Сон точно отвернулась бы. Однако высказать своё недовольство должна была: — Тогда я не буду скрывать, что сержусь на тебя. «И ревную», — добавила она про себя.