46. Каково это — быть с тобой

Джиа проснулась от какого-то странного шума, доносящегося из глубины квартиры. Несколько секунд она просто лежала, расфокусировано смотря в одну точку, пока взгляд, замутнённый сном, постепенно не обрёл чёткость. Мысли плелись медленно, но одна из них вскоре врезалась в сознание вспышкой: она дома одна. Сжав одеяло, Сон резко села на кровати, ощущая, как неприятный холод тревоги скользит вдоль позвоночника. Она уставилась на закрытую дверь своей комнаты, напрягая слух. Снаружи всё стихло. «Наверное, мне это приснилось,» — попыталась убедить себя девушка, но тут снова раздался шум. Это был мягкий, приглушённый звук, словно кто-то аккуратно закрыл дверь в коридоре. Настолько тихо, что она могла бы пропустить его, не прислушайся внимательнее. Сон полностью исчез из-под век, уступая место назревающим от страха слезам в уголках глаз и бешеному сердцебиению. Джиа опустила ноги на холодный пол, оглядывая комнату в отчаянных поисках хоть какого-нибудь предмета для защиты. Однако взгляд упорно возвращался только лишь к стулу, стоящему между дверью и шкафом, на котором с ночи висело красное платье, подготовленное для сегодняшнего вечера. «Хватит, Джиа. Наверняка это хозяйка квартиры заявилась без предупреждения», — успокаивала она себя, а сама уже направлялась к выходу, накинув на себя халат и взяв в руки телефон. Несколько секунд она колебалась, прежде чем тихонько повернуть ручку двери и осторожно выглянуть из-за неё. Справа по коридору, в сторону кухни, тянулась пугающая темнота, слева — столь же пустой путь к комнате Юнги. Однако внимание девушки приковала приоткрытая дверь в ванную комнату и звук льющейся воды, доносившейся оттуда. «Точно хозяйка», — заверила она себя. Крепче сжав в руке телефон, она сделала босой шаг наружу, и её взгляд, сначала устремлённый на входную дверь напротив, случайно скользнул к обувнице. На её деревянной поверхности лежал небольшой букет белых орхидей — её любимых — и маленькая коробочка, аккуратно перевязанная атласным бантом. Всё это частично скрывалось под мужской курткой, небрежно свисавшей с вешалки над обувницей. «Юнги?» — мелькнула мысль, смешивая лёгкое облегчение с остатками опасения. Джиа поменяла направление, осторожно двигаясь к ванной комнате. Её шаги были почти бесшумны, в отличие от сердца гулко стучащего в ушах. Она уже почти не сомневалась, что за дверью находится кто-то, чью фигуру она хорошо знает, но всё равно нервно сжимала края распахивающегося халата и надувала щёки, вытягивая губы трубочкой. Подойдя ближе, девушка толкнула дверь, и яркий свет ударил по глазам, заставляя её невольно зажмуриться. — Юнги? — неуверенно позвала она, когда взгляд упал на знакомый силуэт. Последний раз они виделись больше недели назад, перед тем, как он уехал в Сеул незадолго до её дня рождения — как и обещал, — а вчера вечером они разговаривали по видеосвязи, и он снова уверял её, что не сможет приехать. Мин несколько раз подчеркнул это, отчего внутри девушки оставалась глупая обида. Однако сейчас он сидел на полу перед душевой кабинкой, своей сгорбленной спиной загораживая обзор на происходящее внутри. На мгновение Джиа стало страшно — вдруг Юнги снова было плохо, как тогда? — Что?.. — только и смогла вымолвить Джиа, подходя ближе и наконец осознавая, чем занят Мин. Он обернулся, бросив короткий взгляд на девушку, чьё изумление смешивалось с лёгкой злостью. Сон не отрывала глаз от знакомого оранжевого тазика — того самого, что она использовала для стирки нижнего белья, — в котором теперь сидела маленькая, мокрая и ужасно грязная собака. — Прости, я разбудил тебя? — Что происходит? — Джиа строго посмотрела на Юнги, ногтями врезаясь в нежную кожу ладоней. Она не могла не злиться: он огорчил её, сказав, что не приедет, а сейчас напугал своим внезапным появлением рано утром, да ещё и с собакой, которую зачем-то отмывал в её тазу, используя её шампунь и приготовив её полотенце для вытирания животного. И это при всём при том, что Джиа терпеть не могла сюрпризы. — Я нашёл её возле заправки в пригороде. Она бегала по дороге, вся грязная, чуть не попала под машину, — объяснил он, продолжая осторожно намыливать собаку. Та дрожала, но покорно сидела в тазу, лишь изредка шевеля ушами и с недоверием косясь на Сон. — Не мог оставить её там одну — кто-то точно сбил бы. Наверняка её выкинули совсем недавно. Юнги устало выдохнул, подняв одну руку, чтобы убрать волосы, прилипшие ко лбу. Его одежда, которую девушка раньше не видела — водолазка, полностью облепляющая подтянутую фигуру и, очевидно, новые джинсы, — была разукрашена влажными пятнами и грязными полосами. — Ты не думал, что она просто потерялась? Сбежала? Сорвалась с поводка? — Исключено. У неё нет ошейника, а рядом не было жилых районов — кто-то намеренно хотел избавиться от неё. Когда злость начала отступать, Джиа медленно опустилась на колени рядом с Юнги, чтобы внимательнее рассмотреть маленький трясущийся комочек. Похоже, собака была не просто замёрзшей и грязной, но ещё и больной — её испуганные глазки были определённо не в порядке, а рыжая шерсть выглядела местами плешивой. — Это пудель? — спросила Джиа, наблюдая, как Юнги осторожно намыливает собаку, растирая шампунь под шеей и переходя к животу. — Наверное. Я… не знаю. — Видимо, что собак нельзя мыть человеческим шампунем, ты тоже не знаешь. У неё может начаться аллергия на некоторые химические компоненты. Я как раз видела тикток об этом недавно, — душно заметила она, сплетая волосы в небрежную косу и пряча их под халат и пижамную майку. Затем девушка осторожно начала поливать собаку тёплой водой, запуская ладонь в спутавшиеся кудряшки. — Та-ак, разве ты не собирался остаться в Сеуле ещё на пару недель? Букет цветов и коробочка в коридоре уже давали ответ на её вопрос, но она всё равно не могла удержаться от того, чтобы задать его прямо, глядя на парня с укором. В конце концов, она всё ещё была расстроена его решением не приезжать на её день рождения. И вчера, сидя дома в полном одиночестве, Сон даже позволила себе проронить несколько разочарованных слезинок, а теперь Мин появился здесь как ни в чём не бывало. Тем не менее, несмотря на обиду и раздражение, Джиа заботливо стёрла грязную полоску с подбородка Юнги, когда их взгляды пересеклись. — Когда я увидел твоё расстроенное лицо вчера, то понял, что не могу не приехать, — он щёлкнул девушку по носу мокрым пальцем. — С Днём Рождения. Смутившись, Джиа отвернулась, снова возвращая внимание собаке, что начала расслабляться от тёплой воды и четырёх рук, намывающих её со всех сторон. Напряжение, что всё чаще возникало всякий раз, когда Юнги был рядом, охватило её. — А как же работа? Ты говорил, что тебе не удастся перенести встречу… — Так и есть, поэтому мне придётся выехать обратно в ночь. У нас в десять утра запись трека. Юнги пожертвовал сном, чтобы приехать и поздравить её. В очередной раз доказывал, что она далеко не последний человек в его жизни, хоть на словах часто говорил совершенно иное — даже другом её никогда не называл. — Ты такой… безответственный, — буркнула она, надув щёки.

***

Наверняка от шампуня Джиа в доме не осталось ни грамма, потому что от собаки, мирно сидящей у неё на руках, тянуло таким сильным запахом ванили, что это едва ли не вызывало тошноту. Пока девушка ласково почёсывала пушистую, идеально высушенную макушку, Юнги заполнял какие-то документы на стойке регистратуры в ветеринарной клинике. Хотя сама клиника напоминала скорее аптеку или пункт сдачи платных анализов, Сон чувствовала себя некомфортно. После болезни бабушки она развила панический страх перед больницами и врачами, минимизируя свои визиты даже к гинекологу, и ограничиваясь только необходимыми консультациями из-за частых проблем с циклом. Сейчас, расхаживая из стороны в сторону и цокая каблуками по белоснежной плитке, она старалась не смотреть на светлые стены, кожаные диванчики для посетителей, стеклянные витрины с лекарствами и уж тем более на доктора в зелёной униформе, который время от времени недовольно косился на неё, явно раздражённый звуками её шагов. — Обязательно нужно указывать имя? — спросил Юнги, поднимая глаза на врача, когда Джиа остановилась возле них. Собака в её руках потянулась мордочкой к парню, обнюхивая его, в то время как доктор внимательно смотрел на Мина, явно сдерживая желание покрутить пальцем у виска. — Предлагаете оставить собаку без имени? — мужчина средних лет скептически приподнял бровь. Юнги, повернувшись к девушке, нахмурился, глядя на дрожащий комочек в её руках, завернутый в коричневый плед, а затем продолжил заполнять документы. Обветренные из-за забытой дома гигиенической помады губы Сон сжались, когда она взглянула на карточку пациента, которую, судя по всему, заполнял его новый хозяин. — Холли? — Джиа дёрнула парня за рукав куртки, заставляя его оторваться от бумаги и наклониться к себе. — Юнги, Холли — это женское имя. — И? — Ты что, мыл его почти полчаса и не заметил, что это — мальчик? — она почти перешла на писк, не скрывая своего замешательства и возмущения. Под звон колокольчика, который оповещал о новом посетителе, Юнги с растерянным выражением лица вновь вернулся к бумагам, постукивая ручкой по стойке и явно раздражая доктора ещё сильнее. — Я уже написал имя… — Зачеркни и нап-… — Это официальные документы, — не выдержал врач, перебивая Сон и забирая у Юнги ветеринарный паспорт. — У нас слишком много работы, чтобы раздумывать над именем собаки. Вы сможете переоформить паспорт позже, а сейчас нам нужно двигаться дальше. Сон обернулась, чтобы встретиться взглядом с новым посетителем — мужчиной, который держал на поводке большую собаку в наморднике, а на кожаный диван поставил переноску с рыжим котом, прячущимся внутри. Холли, ощутив приближение других людей, вжался в Джиа ещё сильнее, явно боясь всего, что происходило вокруг. Она нежно погладила его по голове, стараясь успокоить и удивляясь тому, как быстро привязалась к нему — стоило лишь немного остыть и почувствовать ответственность за чью-то жизнь. На самом деле, она всегда относилась к животным спокойно. В отличие от многих, она никогда не мечтала завести домашних питомцев, не испытывала волнения при виде пушистых хвостиков или мурлыкающих зверюшек. Но чем дольше Холли сидел у неё на руках, тем больше нежности она ощущала. — Значит, теперь у нас будет собака? — спросила она, выходя из ветеринарной клиники и осторожно спускаясь по скользким ступенькам, опираясь на руку Юнги вместо перил. — Нам не обязательно оставлять его себе. — Предлагаешь сдать его в приют? — это звучало почти равносильно тому, как оставить ребёнка в детдоме, когда у тебя есть возможность позаботиться о нём. — Или подыскать новых хозяев. — Нет, — решительно покачала головой Джиа, направляясь к машине, припаркованной у самого входа. — Давай оставим его себе? Юнги остановился рядом с пассажирским местом, всматриваясь в лицо девушки, покрытое толстым слоем макияжа за исключением губ. Их она собиралась накрасить позже, уже на месте, когда они прибудут в дом Чонгука — именно там, в просторных стенах его квартиры, они собирались отпраздновать её день рождения, ведь друг великодушно предоставил им такую возможность, ссылаясь на отсутствие достаточного количества места и обеденного стола в их доме, а ещё предлагая помощь домработниц, которые возьмут на себя уборку после торжества. — Мне показалось, что тебе не очень понравилось его присутствие в нашем доме, — Юнги накрыл голову девушки капюшоном, хоть смысла в нём уже и не было — она всё равно собиралась сесть в машину. — Возможно, я просто чувствую ответственность за то, что ты сделал из ребёнка гермафродита, — пошутила она. Перед тем как Джиа осталась в салоне автомобиля одна, она успела услышать низкий смех Юнги, закрывшего её дверь и спустя несколько секунд появившегося на водительском месте. Сняв с руки красную вельветовую перчатку, Сон не теряла времени и сразу же потянулась к панели, чтобы включить печку и радио. Тёплый воздух тут же обдал её ладони, прогоняя лёгкий холод, впитавшийся в тонкие пальцы. — Тогда заберёшь его отсюда завтра днём, пожалуйста? — Юнги пристёгивался, готовясь выехать с парковки. — Заберу, — девушка разглядывала окна клиники, ощущая тревогу на сердце из-за того, что они оставляли этот маленький пушистый комочек с чужими людьми на целый день, так как его нужно было тщательно обследовать и прокапать. — Надеюсь, он приучен ходить в туалет на улицу. Боюсь, я ещё не готова убирать за кем-то какашки… — Ещё недавно ты говорила, что мечтаешь о детях, — бросил Юнги, краем глаза наблюдая за ней и подавляя очередной зевок. — За ними тоже придётся много чего убирать, и не только какашки. Представляешь, дети ещё умеют срыгивать. — Фу, Юнги! — воскликнула Джиа, резко повернув голову к нему и при этом с трудом сдерживая желание хлопнуть парня по плечу. Его сегодняшней суперспособностью было мастерски бесить её. — Если я мечтаю о детях, это не значит, что я к ним готова! — она демонстративно отвернулась, скрестив руки на груди, будто пытаясь отгородиться от неприятного образа. — Ну, с таким подходом Холли станет твоей генеральной репетицией.

***

Расстояние от ветеринарной клиники до роскошной квартиры Чонгука, расположенной в самом дорогом районе города, оказалось небольшим, и спустя всего двадцать минут они уже стояли у его порога. Именинницу встретили громкими поздравлениями, огромным букетом цветов и… Бамом, чьи высокие прыжки Юнги вынужден был принять на себя, ведь Джиа опасалась, что пёс мог испортить острыми когтями её новое красивое платье, купленное специально к этому дню. Облегающий красный наряд идеально подчёркивал её фигуру, а сердцевидный вырез на груди в виде аккуратных чашечек и длинные рукава придавали образу толику строгости и элегантности. — Ты прям как телохранитель, — усмехнулся Чонгук, вешая пальто подруги на вешалку и наблюдая, как Юнги терпеливо отбивается от возбуждённой собаки. Пока Мин бурчал что-то себе под нос, стараясь одновременно расшнуровать зимние кроссовки и уклониться от облизывания со стороны Бама, который махал хвостом так, будто собирался взлететь, Сон двинулась в сторону Чанми, стоявшей в дверном проёме между прихожей и гостиной. На лице у неё читалась смесь восторга от шикарного дома Чонгука и любопытства от того, что Джиа и Юнги всё же пришли вместе. — Ты же говорила, он останется в Сеуле, — Ли схватила подругу за локоть, заставляя её немного наклониться. — Я так и думала, пока он не объявился сегодня в восемь утра, — тихо ответила Джиа, осторожно оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что их не слушают. Юнги героически отбивался уже не только от Бама, но и от саркастичных комментариев Чонгука и подоспевшего к ним Хосока. — Сказал, что хотел сделать сюрприз, что иначе не мог. Когда на лице девушки начала расплываться хитрая, торжествующая улыбка, Джиа поняла, что у Ли Чанми включился режим свахи, а потому решила предотвратить неизбежное. — Даже не думай, — Сон быстро выдернула свою руку из цепкой хватки подруги, которая невинно хлопала подкрашенными синей тушью ресницами. — Но я ничего не делаю… пока, — она наигранно покачала головой, словно всерьёз обижаясь на обвинение. — Ли Чанми, клянусь, если ты… — Ой, расслабься, — перебила та, фыркнув и бросив взгляд на Юнги. — Ты сама не понимаешь, насколько очевидно всё это выглядит со стороны. Особенно, когда ты ревнуешь его. — Кто кого ревнует? — Чон Хосок материализовался рядом с ними будто из ниоткуда, закинув руки на плечи обеим девушкам и слегка повиснув на них, как бы подчёркивая своё участие в разговоре. Он, как обычно, был чересчур громким, но, к счастью, легко перескакивал на новые темы. — Сон, почему ты раньше не познакомила нас с Чонгуком? Оказывается, у нас с ним столько общего! Джиа с трудом представляла, что могло быть общего между этими двумя — они казались людьми из параллельных миров. Но, чтобы не вступать в спор, она лишь натянуто улыбнулась, аккуратно освободилась из-под руки Хосока и прижала к груди огромный букет. — Да как-то к случаю не приходилось, — промямлила она. — И что вы все толпитесь у входа? Соён вас уже заждалась, — Чонгук подошёл ближе, жестом приглашая всех двигаться вперёд. Когда компания тронулась, он нагнулся к Джиа и чуть тише добавил: — Она может делать вид, что её раздражает всё это, но знай, именно она выбирала тебе подарок. И, действительно, дорогой адвент-календарь от Valmont, выпущенный всего пару месяцев назад к Рождеству, с его изысканной золотистой упаковкой и аурой роскоши, явно не мог быть выбором Чонгука — он точно не из тех, кто разбирается в премиальных уходовых брендах. Проведя пальцами по гладкой поверхности подарка, Джиа подняла взгляд к Соён, сидящей на другом конце стола, видя в ней чуть ли не богиню. — Спасибо, — тихо прошептала Джиа, крепче прижимая подарок к себе и надеясь, что никто не заметил, как в уголках её глаз собираются слёзы радости. — Я так мечтала о нём. — Ты же поделишься со мной чем-нибудь из этой коробочки? — Ли Чанми, похоже, была в восторге ещё большем, чем сама Джиа. Она склонилась над подругой, внимательно разглядывая адвент-календарь. — Боюсь, попробовать что-то от этого бренда я смогу разве что в следующей жизни. — Записал, — кивнул Хосок с дивана, где сидел рядом с Юнги. Друзья действительно сделали всё, чтобы этот день рождения стал для Джиа особенным. Большой стол ломился от разнообразных блюд, а вся гостиная, плавно переходившая в кухню, была украшена цветами и воздушными шарами. Это была работа Хосока и Чанми, которые приехали раньше неё и Юнги, чтобы подготовить всё до мелочей. Сначала Джиа чувствовала себя неловко — ей казалось неправильным отмечать праздник в чужом доме, к тому же она совсем не приложила усилий к организации, — но спустя пару бокалов шампанского чувство вины сменилось теплотой и благодарностью. Она наслаждалась моментом, осознавая, как много для неё значат эти люди. Друзья. Те, кого раньше не было в её жизни, но теперь она уже не представляла, как могла обходиться без них. — Ладно, хватит глазеть на коробку, как на музейный экспонат, — щёки Чонгука были красными то ли от смущения, то ли от алкоголя. — Мне уже становится неловко. Ты даже не представляешь, сколько мы с Соён спорили, выбирая тебе подарок. Я предлагал банальные вещи вроде украшений, а она настаивала на этом. Поджав пальчики на ногах, спрятанные под остроконечными туфлями, Сон украдкой бросила взгляд на Юнги. К её облегчению, слова Чонгука совершенно не тронули его. Он продолжал сидеть на диване, подперев голову рукой и лениво отвечая на шутки Хосока, время от времени подавляя зевки. Его чистые, аккуратно уложенные волосы — результат её усилий — и строгая чёрная рубашка с брюками заставляли её взгляды вновь и вновь скользить по нему в течение вечера. Несмотря на усталость, выдаваемую тенями под глазами, он выглядел безупречно — так, как будто создан, чтобы привлекать внимание. Долгая дорога, а потом хлопоты с купанием и сушкой Холли окончательно вымотали Юнги, заставив его поступить как самый настоящий мужчина — уснуть, при чём на её кровати, оставив Джиа разбираться со всем остальным. Приготовление еды, попытки подружиться, поиск необходимых вещей для собаки на маркетплейсах — всё легло на её плечи. И хотя девушка не жаловалась, сейчас её взгляд невольно задержался на его усталом лице. Внутри что-то сжалось. Решение созрело само собой: сегодня они уедут пораньше. К девяти, а лучше даже раньше — он заслужил отдых. — Потому что украшения ты бы выбрал такие, что Джиа пришлось бы прятать их в шкафу, чтобы не носить, — вставила Хан, беря бокал с шампанским и поднимая его вверх. — Я же знаю, что ей нужно. Смех Сон растворился в мелодии чокающихся бокалов, а сам вечер плавно перекочевал в гостиную, на просторные кожаные диваны. К удивлению девушки, Чонгук и Хосок действительно нашли общий язык — их сближала какая-то игривая, насмешливая и несерьёзная манера общения. Юнги же предпочитал оставаться в роли молчаливого наблюдателя, лишь изредка вставляя короткие, но меткие реплики. Вообще-то, Джиа впервые видела его в такой большой компании, поэтому разница между тем, каким он был здесь, и тем, каким становился с ней наедине, была особенно заметна. Дома он нередко проявлял инициативу, болтал о всякой чепухе и довольно часто улыбался, но в кругу вроде бы хорошо знакомых людей, выглядел сдержанным и даже немного отстранённым. И ещё… Ей безумно хотелось как можно скорее вернуться в их тихую, уютную квартиру, чтобы просто побыть вдвоём. — Ты так на него смотришь, что ещё немного — и дырка на нём появится, — шёпотом заметила Чанми, лениво облокотившись на спинку дивана с бокалом игристого в руке. — Не придумывай, — Джиа резко отвела глаза, почувствовав, как щёки начинают гореть, и сделала глоток шампанского, оставляя на тонком стекле очередной отпечаток алой помады. Пытаясь скрыть смущение, девушка перевела взгляд на панорамное окно. Город за ним искрился тысячами огней, словно каждая снежинка, пролетающая мимо, подхватывала отблески неона и безвозвратно улетала далеко-далеко. Вместе с тем на прозрачном стекле отражался богатый, но не лишённый минимализма интерьер комнаты: массивные кожаные диваны, столики из благородного дерева с глубоким глянцем, мягкие отблески света от низких ламп на стенах. Несдержанный смех, приставучий Бам, случайные ругательства и бессмысленные разговоры оживляли это пространство, превращая его из хрустального грота в расплавленный ледник, где отточенные формы начали таять под жаром человеческого присутствия. Однако всё это оставалось для Джиа на втором плане. Потому что в отражении он тоже смотрел на неё. — Согласна с Чанми. Ты весь вечер только на Юнги и смотришь, — Соён села по другую сторону от Джиа, держа в руке тарелку с праздничным тортом. Как и её муж, она была сладкоежкой. — Но на твоём месте я бы немного остудила пыл. Он, как-никак, не совсем свободен. — Что ты имеешь в виду? — Ну, разве Юнги не говорил тебе, что у него есть отношения в Сеуле? — Соён наклонилась так близко, что кончики её распущенных волос оказались в бокале Джиа. В одно мгновение всё вокруг словно потускнело и сердце девушки пропустило болезненный удар. — Отношения? — Сон с трудом проглотила комок в горле, а взгляд её автоматически метнулся к не менее растерянной Чанми. Хан же продолжала оставаться спокойной и беззаботной, словно не сказала ничего особенного. Она откинулась на мягкую спинку дивана, положив одну ногу на другую, и продолжала есть торт маленькими, почти невидимыми кусочками, звучно клацая зубами об ложку. — Ты не знала? Я слышала, как они с Чонгуком говорили об этом пару месяцев назад. Вроде бы ничего серьёзного, но, знаешь… сегодня свободные отношения — а завтра уже официальные, — Хан пожала плечами. Значит, всё это время у Юнги были отношения? Неважно, свободные или нет — главное, что у него был кто-то другой, пока Джиа всё больше привязывалась к нему, придумывая какую-то особую связь между ними и выстраивая несуществующие чувства. Лезла с этими странными намёками и поцелуями, а он сбегал от неё в Сеул, прячась в чужих объятиях. — Джиа… — Чанми попыталась схватить подругу за руку, когда та начала вставать с дивана, но Сон не дала ей этого сделать. «Всё хорошо», — подумала она, скользя мокрым взглядом по журнальному столику, усеянному пустыми и полупустыми тарелками. — Я чем-то обидела тебя? — хлопала глазами Хан, сложив бровки домиком, пока девушка неуклюже собирала посуду трясущимися руками. — Нет, всё в порядке, — Джиа растянула губы в дурацкой улыбке. — Просто хочу прибраться немного, а то здесь какой-то свинарник. Механически дойдя до кухни на ватных ногах и скрывшись за перегородкой, что разделяла пространства, Сон бросила посуду в раковину, впоследствии опираясь на неё руками. Виски неприятно сдавливало. Хотелось плакать, но девушка упёрто сдерживала подступающие слёзы, злясь на саму себя за эти глупые слабости. «Да почему меня это так трогает?!», — негодовала она, с остервенением натирая тарелку мылом. Однако уединение длилось недолго. Джиа уловила движение за спиной и напряглась, уверенная, что это кто-то из тех, кого она сейчас меньше всего хотела видеть — либо Юнги, либо Чанми. Но громкое хмыканье заставило её обернуться, и вместо ожидаемого лица перед ней оказался Чонгук, щёки которого были почти такие же красные, как и его яркая атласная рубашка. — Соён сказала тебе что-то неприятное? — он слегка наклонил голову набок. Фыркнув, Сон отвернулась, продолжая натирать тарелки и стараясь сконцентрироваться на этом — мытьё посуды, как и уход за цветами, всегда помогали ей отвлечься, но сейчас этот привычный ритуал, казалось, потерял свою магию. Несмотря на то, что она оставила друга без ответа, он не оставил её. Где-то за её спиной послышался скрип стула у барной стойки и приглушённый вздох. Из гостиной доносился шум голосов: Хосок захлёбывался смехом, наверняка рассказывая очередную забавную историю о своих казусах на любимой работе, а Чанми недовольно бубнила что-то вполголоса — скорее всего, пыталась поправить его преувеличения и приукрашивания. Но слов было не разобрать: все звуки смешивались в однообразный фон, от которого Сон старалась абстрагироваться. — Так и думал, что она выкинет что-нибудь, ведь она жить не может без сцен… — Соён здесь ни при чём. Джиа прекрасно знала стервозный характер Хан и её тягу к драмам, но сейчас действительно не сердилась на неё. Как можно злиться на человека, который всего лишь открыл тебе глаза на правду? — Тогда в чём дело? Она проигнорировала его вопрос, убрала последнюю тарелку в сушилку, выключила воду и посмотрела на открытую, но ещё не начатую бутылку вина. Возвращаться в гостиную за своим бокалом? Нет уж. Она обернулась к Чонгуку: — Где у вас чистые бокалы? — Слева от тебя, верхний шкаф, второй ящик, — без промедления ответил он, указывая рукой в нужном направлении. Когда горький вкус сухого вина вязко растёкся по языку, Джиа обернулась к другу, опираясь бёдрами на столешницу и сжимая ножку пузатого бокала между средним и безымянным пальцем. — Соён сказала, что Юнги состоит в отношениях. У него кто-то есть в Сеуле, — начала она после того, как некоторое время безмолвно смотрела в одну точку перед собой. — Откуда она… — Слышала ваш разговор, — она махнула головой, как бы показывая, что для неё не имеет значения, как именно Хан узнала об этом. Важно было другое. — Это так? Разочарование, вспыхнувшее на лице Чонгука при упоминании жены сменилось чем-то похожим на жалость: его брови опустились к переносице, а губы невольно надулись, отчего он стал выглядеть немного моложе. — Там уже всё, — значит, Соён не соврала, а Чанми была права. — Ясно, — Джиа сжала челюсть, пытаясь не показывать, как эти слова тронули её. Она нервно откинула кудри за спину, цепляясь взглядом за всё что угодно, кроме друга, пристально изучающего её. — Извини, что спросила. На самом деле личная жизнь Юнги — вообще не моё дело. — Это правда, — Сон не ожидала подобного ответа. — Но я и сам узнал об этом, когда всё уже закончилось. Они расстались ещё до Рождества, и между ними действительно не было ничего, кроме секса. — Быть такого не может, — Джиа фыркнула. — Как можно спать с кем-то, к кому не чувствуешь ничего? Она никогда не понимала подобного, а потом ещё и на собственном опыте убедилась в своей правоте. Тот секс с парнем из приложения стал для неё настоящим кошмаром наяву. Полвечера она пыталась отмыться, но его запах, казалось, впитался под кожу, вызывая отвращение, которое едва ли не доводило её до рвоты. Она бы лучше умерла, чем повторила это снова. — У меня тоже были такие отношения, — Чонгук расслабленно пожал плечами, будто не видел в этом ничего страшного. — И у Тэхёна были. Вообще-то в школе он был главной шалавой, ты знала? В любой другой ситуации Сон с удовольствием послушала бы рассказы Чонгука о Тэхёне — любые, даже те, что выставляли его не в лучшем свете, — лишь бы позволяли хоть как-то приблизиться к нему. Однако сейчас ей было не до него. — Ты правда думала, что за всё то время, что вы живёте вместе, его единственным партнёром была рука? — Чонгук был настроен скептически, наблюдая как Джиа садится рядом, не проявляя ни малейшего интереса к разговору о Тэхёне. — В конце концов, ему будет двадцать восемь в этом году. Он взрослый мужчина. — И он не говорил мне об этом… — А должен? «Как я могла быть такой дурой?», — Сон буквально кричала об этом самой себе, сжимая ножку бокала так, что костяшки пальцев побелели. Она смотрела на блестящую поверхность стола, нервно потрясывая ногой под барной стойкой и мысленно погружаясь в трясину. Ещё несколько минут назад она была на седьмом небе от счастья, но теперь всё происходящее казалось нелепым. Её день рождения никогда не заканчивался хорошо, будто она была проклята. — В каких вы с ним отношениях, Джиа? — серьёзно спросил Чонгук, внаглую переливая часть вина из бокала девушки в свой, пустой. — Мы друзья. — Уверена, что не влюблена? — Я всё ещё люблю Тэхёна, — Сон ответила на автомате, как если бы потеряла истинное значение этих слов, но забыла удалить их из своего словарика. — Уверена, что любишь? — это был риторический вопрос, ведь Чонгук, аккуратно чокнувшись своим бокалом об её, почти сразу сменил тему. — Мы с тобой никогда не говорили по душам, хотя с момента нашего знакомства прошло очень много времени. Наконец-то девушка повернулась к другу и сразу же встретила его неизменно дружелюбную улыбку, от которой сама невольно улыбнулась в ответ. Их первая встреча после отъезда Тэхёна произошла спустя пару месяцев. Тогда Джиа была в ужасном состоянии — она страдала так сильно, что порой вела себя неадекватно, доставляя себе множество новых проблем, а Юнги — хлопот. В какой-то момент Мин предложил ей навестить Чонгука в больнице, где он лежал после операции на аппендиците. Он ссылался на то, что у них много общего, и это стало тем самым толчком, который заставил девушку согласиться. Как оказалось, Чон страдал тогда не только физически, но и морально, ведь Ким Сори, в которую он был влюблён с самого детства, также оставила его, оборвав все связи. Однако парень, несмотря на свою душевную боль, продолжал двигаться дальше с широкой улыбкой на лице, переживая маленькую личную драму где-то внутри. Честно говоря, тогда Джиа думала, что его чувства к Сори просто не были такими же сильными, как её чувства к Тэхёну. Но она ошибалась. — А ты? Всё ещё любишь Сори? — перед тем как задать вопрос, Сон прислушалась к разговорам, доносящимся из гостиной, чтобы убедиться, что Соён увлечена своим рассказом и не появится здесь в самый неподходящий момент. Чонгук посмотрел в свой бокал, наполненный меньше, чем на треть. — Хотелось бы верить, что нет. — Но?.. — Джиа не сводила с него взгляд. — Но боюсь, что если встречу её, то уже не смогу отпустить. Больше не позволю ей сбежать от меня, — уголки его губ дёрнулись, будто в насмешке над собственной уязвимостью. Взгляд, блуждающий по кухне, потемнел. — Даже, если это будет стоить мне всего. Джиа чуть откинулась назад, прислоняясь к высокой спинке стула, задумчиво проведя пальцем по краю бокала. Могла ли она сказать что-то подобное про Тэхёна? — Тогда почему не ищешь её? С твоими связями тебе бы не составила труда найти её, — так же, как найти её брата. — Я обещал не искать, — Чонгук усмехнулся, возвращая в интонацию лёгкую игривость. — А ты? Ты ведь тоже не пыталась искать Тэхёна в сети. Почему? Ответ был очевиден, но застрял в горле вместе с изжогой от сухого вина. Джиа непроизвольно напрягла шею так, что ключицы резко выделились под кожей. Сколько раз она была на грани того, чтобы найти Тэхёна в интернете? Она была уверена, что у неё получится отыскать его. Но каждый раз, сжимая телефон в руках, ей не хватало смелости. Что, если он счастлив без неё? Что, если она увидит его с кем-то другим? Что, если он уже забыл её? — У вас всё хорошо? — голос Чанми прорезал тишину, возвращая Джиа в реальность и оставляя Чонгука без ответа. — Вы тут уже так долго сидите… всё в порядке? — она перевела обеспокоенный взгляд на подругу. — Да, просто разговариваем, — Сон заставила себя улыбнуться, надеясь, что это выглядит естественно. — И пьём, — Чонгук приподнял бокал, оборачиваясь к Чанми с лёгкой улыбкой. — Пять минут, и вернёмся. Когда Ли скрылась за перегородкой, Джиа залпом допила остатки вина, совершенно не женственно и громко поставив бокал на стол. Алкоголь немного дал в голову, отодвигая переживания на задний план. На короткий миг всё стало казаться проще, как будто достаточно одного шага, чтобы всё встало на свои места. Нужно просто поговорить с Юнги. — Думаю, пора ехать, — она бросила быстрый взгляд на часы. — Юнги надо выспаться перед дорогой, а нам ещё завезти Чанми и Хосока домой. — О них можешь не переживать. Мы уже договорились, что вызовем такси ближе к одиннадцати. Слезая со слишком высокого для её роста стула, Джиа подняла голову, чтобы с прищуром посмотреть на Чонгука и протянуть: — Однако быстро же вы сдружились…

***

Практически всю поездку до дома Джиа молчала, а Юнги и не желал начать разговор. Она устремила взгляд на мелькающие огни ночного города, искрами отражающиеся стекле, пытаясь отвлечься от мыслей, которые всё сильнее грызли. Но она не могла расслабиться. Каждый шорох дешёвой ароматизирующей подвески на зеркале — с её раздражающим запахом и стуканьем на поворотах — только усиливал желание выбраться из машины и сбежать куда угодно. Но куда сбежать от самой себя? — Тебя что-то расстроило? — спокойно спросил Мин, когда они выехали на хорошо освещённую знакомую улицу. «Ты», — мысленно ответила Джиа, но в реальности лишь бросила на парня короткий, будто оценивающий взгляд, а после вновь отвернулась к окну. — Мы весь вечер почти не общались, — задумчиво проговорила она. — Я подумал, что ты хочешь уделить больше времени своим друзьям. С тобой мы ведь и так видимся каждый день. Простая фраза «ты тоже мой друг» едва не слетела с губ, но растворилась где-то на языке поневоле. — В последнее время тебя практически не бывает дома, — её глаза не отрывались от его размытого профиля в отражении. — Ты же знаешь, у меня всё больше заказов в Сеуле. — Тогда почему не берёшь меня с собой? У меня есть ноутбук и я могу спокойно работать удалённо, — в голосе Сон звучали претензии, причём такие, будто они уже очень давно были в отношениях с Юнги. Ему такое не нравилось. Это было видно по тому, как он сжал руль и заиграл желваками. Разумная часть Джиа кричала о том, что у неё нет оснований требовать чего-то подобного от Юнги, но её эгоистичная часть побеждала. Он.

Был.

Её.

— Сколько вы с Чонгуком выпили? — неожиданно спросил Мин, не отрывая взгляда от дороги и протягивая к девушке руку, чтобы дотронуться до её лба и проверить температуру. Его прикосновения успокаивали, но не настолько, чтобы облегчить внутренний беспорядок. — У тебя там кто-то есть, да? В Сеуле? — вопрос был резким, почти обвиняющим. В удивлении, Юнги повернулся к ней чуть ли не всем корпусом, отчего автомобиль повело. Его реакция была красноречивее слов. Если бы это было глупое предположение, он бы сразу опроверг его со скепсисом и лёгкой насмешкой, а вместо этого…

…а вместо этого фыркнула Джиа.

— Ты говорил, что тебе не нужны отношения. Но, похоже, свободные не в счёт, да? — Сон отвернулась, стараясь не смотреть на его профиль и не считая важным объяснять, откуда у неё эта информация — наверняка он и сам догадался. Скрыть обиду и ревность стало слишком сложно. Нелепая зависть к той, кто была с ним, жгла сильнее, чем хотелось признать. «Вроде бы ничего серьёзного, но, знаешь… сегодня свободные отношения — а завтра уже официальные», — слова Соён словно насмехались над ней, вынуждая мантрой прокручивать в голове одно и то же: почему не она? Почему он так легко мог впустить кого-то другого в свою жизнь, но отталкивал её? Почему она — его близкий человек, его соседка, его друг — кажется ему неподходящей для того, чтобы быть ближе? «Неужели я совсем не интересую его, как девушка?» — эта мысль жгла, как едкий дым, сдавливая горло и заставляя бороться со слезами. — Да. Не в счёт, — Юнги ответил тихо, но с той хладнокровной уверенностью, которая всегда выводила её из себя. Вот так просто. — Тогда почему не я? Почему не используешь меня, раз тебе не нужны чувства? — слова сорвались с её губ прежде, чем она успела их остановить, повисая в воздухе и выедая кислород между ними. Она уже знала, что пожалеет об этом завтра, но остановиться не могла. Потому что он интересовал её. Не как друг. Не как сосед по квартире. Не после их поцелуя и не после того рождественского вечера, когда она призналась самой себе, что видит в нём не только родственную душу, а мужчину. — Я не хочу тебя использовать, — он выделил последнее слово, и Джиа была уверена, что он поморщился, хотя сама продолжала наблюдать за мерцающими на улице огоньками. — Кого-то другого можно, а меня — нет? — Я никого не использую, — он злился, и раздражение отчётливо звучало в его голосе. — И я не вижу резона отчитываться перед тобой. Юнги говорил правду и бросался фактами, но для Джиа эти слова звучали словно пощёчина. Холодная, хлёсткая, она заставила её встрепенуться и впиться взглядом в его профиль. Он будто намеренно выстраивал между ними стены, так высоко и так быстро, что у неё не оставалось шансов их преодолеть. Это не была защита — это было нападение. — Прекрасно, — она почти прошептала. — Ты великолепно умеешь ставить меня на место. Горечь застряла в горле, но вместо того чтобы отвести взгляд, она смотрела на него с упрямым вызовом, хотя в душе всё горело. Неужели то, что было между ними, ничего для него не значило? На подземной парковке автоматически включился свет, заливая пространство тусклым белым сиянием, когда они въехали. Большая часть мест была занята, но вместо того, чтобы маневрировать и высматривать свободное, Юнги остановил машину почти на въезде. — Что ты хочешь от меня, Сон Джиа? — он потёр переносицу, устало вздыхая. Она кипела от злости к нему, но даже в этот момент он казался ей до безумия красивым. Вопрос был лишь в том, почему она заметила это только сейчас? — Хочу понять, чем я хуже? — она повернулась к нему всем корпусом, резким движением расстёгивая ремень безопасности. — Почему мы живём вместе столько времени, но ты никогда не смотрел на меня, как на девушку? Почему только по пьяни? — она говорила быстро, едва успевая ловить дыхание, слова срывались с губ, как неуправляемые осколки эмоций. Мин напряжённо смотрел на девушку несколько долгих секунд, будто пытаясь подобрать слова или понять, как разрушить эту стену непонимания между ними. Его взгляд скользил по её лицу — по нахмуренным бровям, сжатым в обиде губам, отчётливому румянцу на скулах. — Ты не хуже, ты — другая, — наконец проговорил он, ровно, почти безэмоционально. Это было последней каплей, выбившей из неё все оставшиеся силы. Она никогда не думала, что услышит от Юнги то, что ей снилось в кошмарах. — Другая? Ты знаешь, сколько раз я слышала это от Тэхёна? — её голос дрожал от сдерживаемого гнева, а ногти впивались в ладони так сильно, что наверняка оставляли следы. — Я не хочу быть «другой» или «особенной». Я хочу быть обычной. Такой же, как все. — Джиа, я не это имел в виду… — начал он, но она резко оборвала его, распахивая дверь машины. — Мне всё равно. Хлопнув дверью так, что звук эхом отозвался по безлюдной парковке, Джиа направилась к заднему сиденью, вытаскивая оставленные там пакеты и букет, а затем быстро пошла к выходу с парковки, ведущему прямиком в холл их дома. Клацанье её каблуков об бетонный пол было единственным, что разрезало холодную тишину вокруг. Она краем глаза видела, что машина Юнги продолжала стоять на месте, фары всё ещё были включены, но он не торопился занимать свободное место и выходить. Как всегда избегал действий, которые могли бы сделать что-то необратимым. — Идиотка, — тихо сказала она самой себе, войдя в тёмную квартиру. Она бросила подарочные пакеты возле обувницы не глядя, и почувствовала, как внутри всё сжалось. На что она надеялась? Юнги делал вид, будто не помнил их поцелуя в душе, не упоминал тот рождественский вечер, который перевернул мир Джиа с ног на голову. А она? Она думала обо всём этом постоянно. Скучала. Считала дни до его возвращения домой, пытаясь заглушить в себе то, что стремительно росло с каждым его появлением. Джиа сняла пальто и небрежно повесила его на крючок, потом стянула с ног сапоги, оставив их у порога. Огромный букет следовало бы поставить в вазу, но она положила его на тумбу у зеркала, задержав взгляд на отражении. — На что ты рассчитывала, Сон Джиа? — прошептала она себе, поднося пальцы к вискам и мягко массируя их. Она ведь знала, что он такой — закрытый, осторожный, избегающий близости. Но почему-то, несмотря на всё это, продолжала пытаться пробиться через его барьеры, надеясь хотя бы на одну ночь стать для него чем-то большим, чем «просто соседка». Джиа услышала, что Юнги вернулся, только когда уже около пятнадцати минут была в душе, пытаясь охладить кипящие внутри эмоции и как можно быстрее смыть с себя блеск лака для волос, косметику и остатки этого вечера. Её разрывали противоречивые чувства — желание помириться, провести остаток дня с ним, но одновременно и нежелание его видеть. Она устала от этой игры, от того, что он иногда подпускал её слишком близко, а потом снова отстранялся, скрывая свои чувства и мысли за семью замками. Девушка опустила взгляд вниз, на тонкий браслет, который сверкал на её щиколотке. Он был сделан из белого золота, аккуратный и лёгкий, но в каждую маленькую металлическую веточку были вставлены крошечные бриллиантики, которые переливались даже при тусклом свете. При любом движении они ловили свет, мерцая ещё сильнее благодаря большим каплям воды, стекающим по ногам. «Стал бы он дарить такое просто соседке?» — подумала Джиа, подставляя голову под поток воды, пытаясь вымыть из себя все мысли, не дававшие покоя. Обернувшись в нежно-розовое полотенце, которое плотно обвивало её тело, и заколов влажные волосы крабиком, Сон вышла из ванной. В квартире было всё так же тихо и темно, однако слабая полоска тусклого света тянулась из кухни, куда девушка направилась не раздумывая, оставляя влажные следы на полу. Юнги заметил её не сразу. Он стоял у кухонного гарнитура, под светом вытяжки, аккуратно запихивая букет в широкую вазу, но не заботясь о том, чтобы подрезать стебли или вытащить цветы из упаковки, позволяя им чувствовать себя комфортно. Мин обернулся только когда девушка подошла к нему почти вплотную, на мгновение теряясь от её вида, но быстро беря себя в руки. — Джиа, — начал он, прочистив горло и разворачиваясь к ней полностью. Он хмурился так сильно, что появившиеся на лице морщинки хотелось разгладить. — В следующий раз не убегай, пока я не договорю, ладно? — Только если ты не будешь продолжать говорить мне всякие глупости, которые я не хочу слышать. — То, что я сказал в машине… Я не имел в виду, что ты какая-то не такая. Я хотел сказать, что мои чувства к тебе — другие. — Чувства? Мин тяжело вздохнул, отвёл взгляд и запустил руку в свои растрёпанные волосы. Он нервничал, и больше не скрывал этого. — Да. Ты — другое, потому что дорога мне, а не потому что ты не такая или я не вижу в тебе девушку. — А ты видишь? — её взгляд скользил от одного его глаза к другому, словно пытаясь рассчитать реакцию, поймать хоть малейший намёк на ложь. Но вместо этого она видела, как его глаза следят за каплями воды, которые стекают с её волос, исчезая где-то под полотенцем, и это заставляло её сердце биться быстрее, а дыхание становиться прерывистым. Ей нравилось, когда он смотрел на неё так. — С первого дня. — Тогда знаешь, чего я хочу от тебя? — взяв его руку, она медленно положила её на то место, где сходилось полотенце на груди, недвусмысленно опуская взгляд на его губы. Если сейчас он откажет, то всё что он сказал ранее — пустой звук. Юнги всегда был человеком действий, а не слов. — Ты же понимаешь, что это всё поменяет? — он сжал её полотенце, приподнимая голову девушки за подбородок и заставляя снова посмотреть себе в глаза. На этот раз они блестели. — Ты можешь об этом пожалеть. И я тоже. — Мне всё равно, — второй раз за вечер повторила она и встала на носочки, притягивая его к себе за шею. Её губы нашли его с такой настойчивостью, что Мин на мгновение растерялся, не успевая ответить. Но зато уже через несколько секунд он надавил пальцем на её подбородок, вынуждая открыть рот шире, чтобы начать полностью хозяйничать в нём, сплетаясь с языком Джиа, отталкивая его и проводя по всем чувствительным местам, о которых помнил. Он сжимал её талию пальцами, водил ладонями по спине и шее, пока она прогибалась назад под его напором. Не оставлял ей шанса на сопротивление. Сон вжалась бёдрами в столешницу, едва ли не сбивая рукой стоящую рядом вазу. Однако она даже не заметила бы, если бы уронила её и порезалась, ведь всё о чем она могла думать — Юнги и его ладони, сминающие её ягодицы под полотенцем, которое он не торопился снимать и которое держалось на ней, будто приклеенное. — Пойдём в комнату, — прошептал он, скользя губами за ухом девушки и распуская её мокрые, холодные волосы. Джиа слегка нагнулась, чтобы снова захватить его в плен своего страстного, нетерпеливого поцелуя и мягко толкнуть в сторону коридора. Она не хотела отрываться от него ни на секунду. Поэтому Юнги пришлось идти задом, пока она сжимала в кулачках его рубашку, прижимаясь вплотную и лишая кислорода. Шаг за шагом, оставляя влажные следы по всей квартире. Очевидно, в темноте они сбили вазу с не очень большим замиокулькасом, стоящим при входе в спальню Сон — она с глухим грохотом упала на пол, — поэтому Джиа сразу включила свет ночника на прикроватной тумбе. Но тут же забыла о бедном растении, стоило ей увидеть перед собой лицо Юнги, наполненное совершенно новыми и столь откровенными для неё эмоциями — его губы были красные и покусанные от поцелуев, взгляд затуманен желанием, а на висках выступили крохотные капельки пота. Джиа громко вздохнула, сильнее сжимая ноги потому что была слишком сильно возбуждена от одних только поцелуев. Утонув в очередном касании губ, девушка даже не заметила, как розовое полотенце мягко соскользнуло с её груди, падая в ноги. Прохлада в комнате создавала яркий контраст с горячими прикосновениями парня, пальцы которого медленно скользили по её коже, дотрагиваясь ненавязчиво, изучающе. — Сними, — Сон с громким чмоком разорвала поцелуй и нервно дёргала пуговицы на рубашке Мина, не в силах расстегнуть их. — Сама, — он прошёлся взглядом по её телу, прежде чем уткнуться носом в шею и вызвать очередной стон. Джиа правда боролась. У неё даже получилось расстегнуть несколько первых крохотных пуговиц, но на большее терпения не хватило, и тогда она, не задумываясь, оторвала оставшиеся пуговицы, позволяя ткани разойтись и открыть перед собой его торс. Она прижалась к Юнги, дрожа от удовольствия, потому что между ними больше не было никаких преград. Опустив девушку на кровать и скинув с себя распахнутую рубашку, Мин продолжал осыпать её поцелуями: скулы, шею, ключицы и грудь, которой уделил особое внимание, прикусывая и лаская языком небольшие горошины, время от времени засасывая их ртом вместе с аккуратными ореолами, отчего Джиа не могла лежать спокойно. Она никогда не была особо чувствительной, когда дело касалось груди. Но сейчас не контролировала себя, выгибаясь и елозя ступнями по простыне, сжимая руками шею и плечи Юнги. Горела от желания. Однако он не торопился, медленно опускаясь к животу, а затем и вовсе слезая с кровати, чтобы встать коленями на пол. Сон приподнялась на локтях, понимая, что он собирается делать и сгорая от смущения, пока он раздвигал её согнутые в коленях ноги. Она даже немного сопротивлялась, потому что раньше у неё не было подобного опыта, но в итоге сдалась, стоило его пальцам лишь раз коснуться её там. Джиа грохнулась обратно на постель, прикусывая указательный палец одной руки, а второй сжимая простынь, пока Мин медленно водил языком по её чувствительным местам, размазывая смазку. Невольно раздвигая ноги шире и приподнимаясь, она перестала сдерживать стоны, которые смешивались с громкими хлюпающими звуками того, что происходило внизу. Сходила с ума. Юнги делал это долго. Мучил её, время от времени добавляя к своему рту пальцы, надавливающие на клитор или проскальзывающие внутрь, чтобы медленно двигаться, сгибаться и раздвигаться там. Сон не находила себе места, отчего парню пришлось положить ладонь на низ её живота, чтобы хоть как-то успокоить, но любые его касания делали только хуже. Неужели об этом можно было пожалеть? Содрогнувшись несколько раз подряд, Джиа вновь привстала на локтях с громким стоном. Мурашки бежали по её телу, капли воды с волос смешались с потом, а ноги тряслись просто потому, что Мин ещё несколько раз провёл пальцами по её складкам. Их взгляды встретились и, не разрывая зрительного контакта, он вытер лицо краем одеяла, чтобы потом вновь нависнуть над ней. Джиа была расслабленной и податливой, всё ещё испытывая непередаваемое ощущение блаженства, пробирающегося в каждую клеточку мозга. — Вот каково это — быть с тобой, — стараясь подавить отдышку, произнесла она, опуская руки на ширинку его штанов, чтобы наконец избавиться от них. — Юнги, я хочу больше. — Боюсь, больше не получится, — он мягко поцеловал её подбородок, пытаясь быть нежным, но получалось плохо. Взгляд выдавал его. — У меня нет презервативов. — Я на таблетках. — На таблетках? — в голосе Мина прозвучала настороженность и он приподнялся, чтобы полностью видеть лицо Джиа, пока она продолжала ненавязчиво поглаживать его через ткань трусов, торчащих между расстёгнутой молнии. — Зачем тебе таблетки? Ей захотелось пошутить, что она тоже не против побыть в свободных отношениях с кем-нибудь, но побоялась всё испортить, поэтому сказала правду: — У меня проблемы с гормонами, так что мне назначили противозачаточные в качестве терапии, — она внимательно рассматривала всё, что видела перед собой: острые ключицы, обтянутые бледной кожей, довольно массивные для комплекции Юнги плечи, выступающие вены на покрытой потом шее. — Ты же проверяешься у врача, правда? Тогда мы можем сделать это без презерватива. Джиа была почти уверена, что Юнги относится к своему здоровью гораздо ответственнее, чем она. Он не раз упоминал о запланированных визитах в больницу или о сдаче анализов. Даже пару месяцев назад, когда он заболел, то не стал полагаться на самолечение, как это сделала бы она, а сразу отправился к доктору. — Да, — он кивнул, немного расслабляясь и в то же время напрягаясь сильнее. Он накрыл её ладони своими, помогая девушке стянуть с себя штаны. — Да, я проверялся. Оставив всю лишнюю одежду за пределами кровати, Сон упала на постель, чувствуя тяжесть чужого тела на себе. Внутри она ощущала какую-то эйфорию от того, что наконец-то могла спокойно трогать Юнги сколько хочет и где хочет — он больше не пытался закрыться, напротив, сам подставлялся под её ласки и поцелуи. Она водила языком по его шее, ключице и оставляла засосы, в то время как руки изучали каждую венку на твёрдом члене, растирали смазку и вырывали изо рта парня постанывания. Он запускал ладони в её волосы, прижимался к ней как можно плотнее и тёрся об бёдра, пока Джиа не начала стонать в нетерпении. Внизу начинало гореть и болеть от того, как сильно она была возбуждена. — Юнги, пожалуйста, — выдохнула она, обхватывая ногами его поясницу. Он вошёл медленно, не сводя с неё пристального взгляда — такого, от которого Джиа готова была взорваться мгновенно. Было немного больно и непривычно потому что у неё давно никого не было, но она быстро привыкла к этим ощущениям, расслабляясь в кольце его рук и запрокидывая голову назад, тем самым разрывая этот интимный зрительный контакт. Назад пути точно не было. Они перешли черту. Мин двигался крайне неторопливо, плавно входя в девушку во всю длину и кусая её приоткрытые от удовольствия губы. Его руки были везде, ни на секунду не давая Джиа перерыва от этих крышесносных ощущений. Она ещё никогда не чувствовала себя так хорошо. Ни с кем. Поймав парня за подбородок, Сон поцеловала его, на этот раз полностью подминая его губы под себя и хозяйничая в его рту ровно так же, как он делал это совсем недавно. Игралась с его языком, касалась нёба и изучала не идеально ровные ряды зубов. Не было ничего лучше поцелуев с ним. Хлюпающий звук нарастал вместе с количеством влаги под ними, смешиваясь со слабым стуком спинки кровати об стену и стонами. Джиа царапала его шею и выгибала спину, пока он набирал скорость, периодически закидывая её падающие ноги обратно на поясницу. Каждый раз, когда она готова была кончить, он понимал это по её лицу, а потому замедлялся, желая растянуть удовольствие. Хотя сам держался еле-еле. — Перевернись, — скомандовал он, резко останавливаясь и выходя из девушки. Джиа совсем не хотелось разрывать объятия, но почувствовать его снова в себе хотелось больше. Она послушно перевернулась на живот, приподнимая бёдра и упираясь руками в спинку кровати. Она дышала громко, но Юнги громче. — Скажи, если не понравится, — с этими словами парень подпихнул скомканную подушку под её живот, а сам навалился сверху. Сон вытянула руки сильнее, когда он звучно вошёл в неё, и расставила ноги шире. Подушка задавала другой угол наклона и давление на низ живота, отчего у девушки чуть искры из глаз не полетели, когда он задвигался. Сразу резко, быстро, местами даже грубовато. Она сжимала ягодицы, утыкаясь лбом в матрац и сминая постельное бельё в кулаках. Чувствовала себя извращенкой, двигаясь ему навстречу и не испытывая ни капли стеснения. Оргазм накрыл её, стоило Юнги замедлиться, чтобы всего лишь дотронуться пальцами до клитора. Она громко простонала, задыхаясь и лихорадочно облизывая губы. Каждый новый толчок сопровождался сильными спазмами, от которых её тело трясло, а уровень эндорфинов казался запредельным. Мин остановился лишь секунд через двадцать, наваливаясь на девушку сверху и придавливая своим весом. Единственное, что она видела — его руки, что тряслись от напряжения потому что он всё ещё старался не опуститься на неё полностью. — Юнги-и, — простонала она через некоторое время, когда чёрные звёздочки перестали плясать в глазах. — М? Джиа задвигалась, пытаясь выбраться из-под парня, и Юнги пришлось снова привстать, чтобы она смогла лечь на спину. Сон чувствовала, что под ней образовалась целая лужа влаги, эпицентр которой скопился между ног — они точно не смогут спать на этой кровати сегодня. — Дай мне десять минут, — Мин перевернулся на бок, вместе с собой переворачивая Джиа. — Десять минут? — она спросила это с улыбкой, потому что было щекотно от прохладного дыхания на шее. Закинув на парня одну ногу и нарочно задевая пяткой его ягодицу, Сон прижалась к нему как можно плотнее. Они оба были ужасно мокрые. — Десять минут до второго круга. — Второго круга? — Джиа чуть отодвинулась, а Юнги лениво приоткрыл один глаз. Его щёки были раскрасневшиеся, а волосы влажные и спутавшиеся. — Второй круг будет только при условии, что ты будешь больше целовать меня.

***

Когда Джиа проснулась, часы показывали половину второго. Она лениво повернулась на разложенном диване, запутываясь в мягких складках одеяла, и потёрла глаза, прогоняя остатки сна. Мысли сначала были размытыми, будто её мозг всё ещё медлил с загрузкой, но вскоре чёрный экран сменился приветственной заставкой. Осмотревшись, она остановилась взглядом на синтезаторе, что стоял под окном, собирая произошедшее ночью по кусочкам. Они с Юнги уснули только около двух. Просто потому что ещё долго пробыли в постели, потом вместе в душе, потом убирались. А в самом конце Мин настоял на том, чтобы просушить её волосы, боясь, что она простудится, если заснёт с мокрыми. Его будильник прозвенел около пяти утра. Она помнила, что сквозь полудрёму слышала, как он собирался. Но только сейчас, сидя на краю кровати и отбросив одеяло в сторону, она осознала, что пропустила момент отъезда. «Он ведь почти не спал,» — подумала Джиа, машинально потянувшись к своему телефону. На самом деле ей было страшно открывать сообщения, страшно писать ему. Что, если он жалел о вчерашней ночи? Что, если теперь их отношения разрушены окончательно? Однако камень с души упал, когда Сон увидела несколько входящих.

Юнги, 9:32:

Я доехал

Юнги, 12:48:

Ты ещё спишь?

Не забыла, что нужно забрать Холли из клиники?

Юнги, 13:03:

Джиа, в четырнадцать тридцать тебе нужно быть там

Поджав губы, девушка первым делом заказала такси, которое должно было приехать за ней к двум, и лишь потом вернулась в чат с Юнги. Сердце бешено колотилось от одного взгляда на фото его профиля. Джиа, 13:38: Прости. Только встала 😪 Уже заказала такси Джиа, 13:39: Надеюсь, у тебя будет время выспаться Он прочитал и ответил почти сразу.

Юнги, 13:41:

Да. Я на студии до трёх, потом в отель

Сон выдохнула, ненадолго отвлекаясь на снежное и солнечное утро за окном, пальцами на ногах перебирая ворс пушистого ковра возле дивана. Интересно, что Юнги думал на самом деле насчёт вчерашней ночи, потому что она… Джиа, 13:44: Юнги?

Юнги, 13:44:

Что?

Джиа, 13:45: Я ни о чём не жалею Заблокировав телефон, девушка убрала его от греха подальше. Она очень боялась, что Юнги ответит, что он, в отличие от неё, жалеет. Но, тем не менее, всё равно сверлила взглядом чёрный экран в ожидании уведомления. Однако его не было. Спустя минуты три Джиа встала с кровати, чтобы начать собираться. Её одолевали сомнения, норовящие перейти в очередные загоны, но в итоге экран телефона всё же вспыхнул. И на нём показалось целых два сообщения, одно из которых вызвало у неё восторженный писк.

Юнги, 13:51:

Я тоже

Юнги, 13:51:

Ты очень красивая, Джиа