47. Чужой человек, который не мог оставаться чужим

Тряся ногой под столом и подперев щёку ладонью, Чонгук нервно крутил колёсико мышки. На экране монитора страницы сменяли друг друга с бешеной скоростью, но его внимательный взгляд умудрялся выхватывать нужное. Ли Юбин, новый сотрудник, которого Джихён с гордостью представил на утренней планёрке, сразу показался ему… странным. Однако на других он произвёл фурор: идеально сидящий костюм, уверенная манера общения, парочка остроумных шуток — и вот, большинство уже в восторге. Ему едва ли не аплодировали за профессионализм и опыт, а некоторые из девушек украдкой поглядывали на него с нескрываемым интересом. Но Чонгук не мог отделаться от ощущения, что за этим идеальным фасадом скрывается что-то ещё. Попытка наладить контакт — ведь они должны были работать вместе над новым делом — только усилила это ощущение. Юбин отвечал приветливо, даже чересчур любезно, однако Чон уловил в его поведении некую фальшь. Особенно напрягало, что при любых попытках перейти к обсуждению работы или узнать что-то конкретное о прошлом, тот ловко уходил от темы. «Может я слишком много придумываю?», — задавался вопросом парень, хмуро щурясь в экран. Однако сомнения быстро сменились настороженностью, когда при попытке открыть вкладку с финансовыми отчётами, он увидел сообщение: «Ваш доступ к этому делу ограничен. Пожалуйста, свяжитесь с администратором.» — Не понял, — пробормотал Чонгук, выпрямившись в кресле. Он попытался обновить страницу ещё несколько раз, но результат оставался неизменным. Это было странно. Даже абсурдно. Как один из соучредителей компании, он имел доступ к любой информации в любое время суток, и ещё не сталкивался с похожей проблемой. Встав из-за отцовского стола — он по-прежнему не считал кабинет своим местом, — и поправив слегка помятую, вечно расстёгнутую на несколько верхних пуговиц рубашку, парень направился на третий этаж — туда, где находился отдел безопасности и смежный с ним отдел IT. Чонгук пересёк коридор и спустился по лестнице, привычно игнорируя лифт. Стоило ему войти в небольшой кабинет, скрытый за стеклянными дверьми, с шумящими компьютерами и сосредоточенными сотрудниками, он сразу заметил, как несколько человек посмотрели на него с недовольством. Такое случалось часто, а в последнее время — постоянно. Его положение в компании вызывало раздражение, особенно у старших коллег — слишком молодой, слишком неопытный, слишком наследник. Но он научился пропускать это мимо. Внимание Чонгука привлекла Ханна́ — молодая специалистка, сидевшая за одним из столов, захламлённых папками, проводами и одноразовыми стаканчиками с остывшим и кофе. Она была одной из немногих, кто не одаривал парня косыми взглядами. Скорее всего, она даже не заметила его появления, продолжая внимательно разглядывать что-то в экране компьютера. — Ханна, — обратился он, подходя ближе и упираясь ладонью в край её стола. От девушки пахло духами с яркими цитрусовыми нотками, что навязчиво въелались в лёгкие. — Можешь проверить мои доступы? У меня проблемы с финансовыми отчётами. Не могу открыть. — Вы? — Ханна приподняла бровь, явно удивившись. — Я. Высвечивается, что мне ограничен доступ, — он кивнул в сторону экрана, заваленного миллионом открытых рабочих вкладок. — Это вообще нормально? — Нет, — коротко ответила девушка, переключая своё внимание на монитор. Её короткие пальцы быстро задвигались по клавиатуре, открывая сразу несколько новых окон, среди которых нормальный человек вряд ли мог понять или отыскать что-то нужное. — Сейчас посмотрим. Чонгук скрестил руки на груди, стараясь сохранять видимость спокойствия, но в висках уже начинало пульсировать. Его взгляд блуждал по серому офису, утонувшему в шуме компьютеров, принтеров и клавиатур. Коллеги всё ещё косо поглядывали на него, и было ощущение, что некоторые делали это нарочно — чтобы напомнить ему, что он всё же не стал «своим». Интересно, отец чувствовал то же, когда работал здесь? — Ограничения были установлены из кабинета господина Хана. Вам закрыли доступ ко всем делам, к которым Вы не привязаны напрямую. «Что за чёрт?» — мысленно он уже рвал и метал, но внешне старался не выдавать раздражения. — Вероятно, это какая-то ошибка, — голос юноши был удивительно ровным, хотя злость подбиралась всё ближе, угрожая прорваться. — Ладно, разберусь. Спасибо за помощь, Ханна. Чонгук отвернулся, устремляясь к выходу. По пути он ощущал, как взгляды буквально жгут его спину, и лишь когда двери офиса закрылись за ним, позволил себе глубоко выдохнуть. Мысли вертелись хаотично, и чем дольше он обдумывал услышанное, тем сильнее приходил к выводу, что ошибкой это быть не могло. Так же, как и все эти новые люди в компании, так же, как и это отношение коллег к нему. Парень долго стоял в коридоре, пытаясь подавить раздражение и придумать, как действовать дальше. Люминесцентные лампы монотонно гудели, будто высмеивая его попытки сохранять спокойствие, которое давалось с трудом. Но терять лицо сейчас он не собирался. Если кто и мог ответить на его вопросы, то это был Джихён, в кабинет которого он и направился. «Этот мужчина рядом с Джихёном — он был тем, кто продал мне наркотики», — всплывали в голове слова Юнги, которые он выдавил из себя в тот вечер, когда они следили за Ханом. Слова, которые Чонгук никак не мог выкинуть из памяти, пока шагал по широким лестницам, направляясь на четвёртый этаж. Тогда всё окончательно изменилось. Отношение к бывшему другу стало холодным и подозрительным. Чон ежедневно копался в его делах, пытаясь найти хоть что-то, что оправдало бы его сомнения. И, что хуже, он сам этого хотел — найти хоть малейшее подтверждение того, что он не ошибается. «Юнги, помоги мне», — просил он, не сводя взгляда с дверей клуба, за которыми скрылись Джихён и неизвестный, — «У тебя же остались связи? Мне нужно вывести его на чистую воду». «Ты спятил?» — Мин смотрел на него так, будто видел перед собой ребёнка, просящего о глупости. — «Моя жизнь только начала налаживаться. Я не стану лезть в это снова». Чонгук шагнул в просторный коридор, где пол застилал толстый ковёр, приглушавший шаги. У кабинета Джихёна всегда было тихо, как будто все старались не нарушать его рабочий ритм. Даже секретарша сидела, опустив голову, и щёлкала клавишами почти бесшумно. — Он у себя? — Чонгук остановился напротив её стола, кивком указывая на дверь. — Да, но он занят, — ответила она, подняв взгляд. — У него встреча. — Я подожду. Её губы сжались, но возражать она не стала. Вместо этого только молча кивнула, вновь переключившись на свой монитор. Чонгук уселся на один из стульев у стены, сцепив пальцы в замок. Миновало минут десять, прежде чем дверь кабинета Джихёна отворилась, и в коридоре появился высокий мужчина с дорогим портфелем. Незнакомец кивнул секретарше, а затем задержал взгляд на Чонгуке. Было в этом взгляде что-то изучающее, словно он хотел запомнить лицо парня. Как только дверь кабинета закрылась за ним, Чон поднялся на ноги, прошёл несколько шагов и, даже не подумав стучать, вошёл внутрь. Джихён сидел за столом, как всегда, вальяжно развалившись в кресле. Его ноги были закинуты на стол, а руки лениво перебирали документы. На лице играла неизменная невозмутимая улыбка — он был точным отражением своего отца, Хан Сухо, вобравшим в себя все худшие черты его характера. — Что-то случилось? — его голос звучал лениво, почти насмешливо. Парень сжал кольцо на своём пальце. Оно, словно раскалённое, напоминало о том, что этот человек не просто коллега — он часть семьи. — Почему мне закрыт доступ к некоторым данным? — Разве я не предупреждал тебя, что собираюсь ограничить доступ для некоторых сотрудников ради безопасности? — Джихён, не поднимая глаз от документов, отвечал с едва заметным привкусом недовольства. — Включая меня? — Чонгук приподнял бровь. — Разве этот бизнес не общий для наших семей? Почему ты считаешь, что можешь принимать такие решения в одиночку? Джихён раздражённо откинул документы на стол, опустил ноги на пол и одарил парня властным взглядом — таким, что тошно становилось. — Ты забываешь, что основной пакет акций принадлежит моей семье, — сказал он, жестом указав на сверкающее кольцо Чонгука. — Я твой руководитель, а ты пока что даже не полноценный сотрудник — ты здесь на птичьих правах наследника, и ты должен понимать это. О равенстве мы поговорим, когда закончишь университет. Многое в этих словах было правдой. Такой, которая слепила глаза не меньше, чем чувство собственной важности Хана, маниакально наслаждающегося победой в этом разговоре и наблюдающего за тем, как младший находится в тупике, не зная, как реагировать. — Это решение принято в интересах безопасности, — повторил он. — Всё, что я делаю, касается того, чтобы фирма развивалась и функционировала стабильно. — Но суть не в этом. Я воспринимаю это как попытку оставить меня в стороне, несмотря на то, что я тоже имею право голоса. Ты хочешь контролировать всё, что касается компании, как если бы она была твоей личной собственностью? Хан фыркнул, а его улыбка приобрела едва заметный налёт презрения. Чонгук не мог поверить, как раньше не замечал за мужчиной всей этой гнили. — Не смешивай. Ты — часть бизнеса, но моя семья управляла им даже до твоего рождения. Твоя же семья только подчинялась, так что… разве это не естественно, что я нахожусь в позиции принятия решений? — Это не естественно, это несправедливо, — выдохнул Чонгук, не в силах сдержаться. Хан медленно встал, отодвигая кресло, и шагнул к Чонгуку. Навязчивый запах дорогого одеколона заполнил пространство между ними, ровно как и агрессия, повисшая в воздухе. — Несправедливо, говоришь? Несправедливо перелопачивать весь архив вместо того, чтобы заниматься своей работой, — он усмехнулся, но в его голосе звучала угроза. — Думал, я не узнаю об этом? Что ты пытался найти среди этих файлов, Чонгук? Ты в чём-то подозреваешь меня? На секунду всё внутри сжалось. «Чёрт, только не лезь в это сам. Ты слишком недооцениваешь его», — голос Юнги во время их разговора на дне рождении Джиа снова всплыл в голове, однако он не собирался его слушать. Как и действовать опрометчиво. — Я не подозреваю тебя, — сказал он твёрдо, не отводя взгляда. — Я просто хочу понять, что происходит в компании. Если ты пытаешься поставить меня в положение, где я не могу ни контролировать, ни влиять на решения, то какой смысл мне быть здесь? — Может, потому что у тебя нет другого выбора? — он вновь указал взглядом на кольцо, служившее для Чонгука самыми настоящими оковами. — Семья Чон теперь принадлежит семье Хан, и с этим тебе придётся смириться. И подчиниться, — он шагнул назад, давая понять, что разговор завершён. — Я собираюсь к сестре вечером. Так что, прошу, не портить мне настроение этими глупыми разговорами.

***

Чонгук не помнил, когда в последний раз чувствовал себя так паршиво. Он быстро шёл по расчищенной от снега парковке, намереваясь сесть в холодную машину, но не собираясь ехать домой — не хотелось видеть Джихёна ещё и там. Парень готов был сбежать куда угодно, лишь бы уйти от этой выбранной не им жизни. Хотя бы на время. — Чонгук-сонбэним! — раздался голос позади, и парень обернулся. В нескольких метрах от него шёл новенький — стажёр из отдела IT. Он пришёл совсем недавно, после университета, и устроился на незначительную позицию, хотя был явно умён и заслуживал большего, но отсутствие опыта не позволяло ему стартануть с более высокой ступеньки. Чонгук никогда не пересекался с ним по работе, но пару раз сидел за одним столиком в кафе — в отличие от многих он не брезговал общением с людьми более низкого социального слоя или статуса. — Вонги? — нахмурился он, не будучи уверенным, что правильно запомнил имя. — Да, это я, — Вонги нервно посмотрел на парня, подойдя ближе с несколькими распечатанными листами в руках. — Ханна сказала, что у вас возникли проблемы с доступом в систему, — он оглянулся, убедившись, что вокруг никого нет, и протянул документы. — Это для вас, Чонгук-сонбэним. Распечатки финансовых отчётов. Я подумал, что вам это может понадобиться. Чонгук взял листы, бросив быстрый взгляд на них. Всё это выглядело чересчур подозрительно. — У тебя есть доступ? — Нет, но я обошёл блокировку. Доступ к отчётам теперь есть только у бухгалтерии, господина Хана и господина Ли. — Господина Ли? Юбина? — Чонгук в удивлении приподнял бровь. — Какое отношение он имеет к финансам? — Не знаю, — Вонги пожал плечами, нервно пряча руки в карманах, его дыхание паром выходило в воздух. Очевидно, он замёрз, долго дожидаясь Чонгука на улице. — Но когда я посмотрел отчёты, стало очевидно, что компания занимается чем-то не тем. И ещё… Я понимаю, как странно это выглядит… — Да, — перебил его Чонгук, открывая машину и кидая в салон скреплённые листы. — И «странно» — это мягко сказано. Вонги замолк. Его лицо скривилось в неопределённой гримасе. Он нервно зашуршал ногтями по куртке, а потом встретился взглядом с Чонгуком. — Я действую из личных интересов, — сказал он, чуть понизив голос, как будто боясь, что его слова услышат кто-то ещё. — Я… я просто хочу, чтобы всё стало на свои места, Чонгук-сонбэним. Не собираюсь делать ничего лишнего. Просто… это не то, чем должна заниматься компания. Чонгук вглядывался в его лицо, пытаясь понять, что на самом деле скрывается за этими словами. Недоверие усиливалось, а интуиция подсказывала, что что-то тут не так. — Личные интересы? — с сомнением повторил он. — Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты всё это сделал ради чистых намерений? — Я не могу рассказать всё, — Вонги беспокойно метался взглядом по парковке, его глаза ещё не избавились от тревоги. — Но я действую ради того, кто мне дорог. У меня есть личные счёты с господином Ханом, а Вы — единственный, кто может ему противостоять. Чонгук стоял, не двигаясь, обрабатывая слова Вонги в голове. Месть? Личные счёты? — Хан Джихён не только мой партнёр, но и друг, — эта ложь звучала так фальшиво, что самому Чонгуку стало тошно. — Ты понимаешь, что будет, если я расскажу ему об этом? — он кивнул на лежащие в салоне машины бумаги. Вонги заметно поежился, как будто слова Чонгука заставили его понять, что последствия могут быть гораздо серьёзнее, чем он думал. Он вытер руку о куртку, нервно оглянулся и снова опустил взгляд. — Я… я не хочу, чтобы всё обернулось плохо, — его голос был почти неразборчивым. — Простите, Чонгук-сонбэним, но если бы я не знал, что вы подозреваете господина Хана в чём-то неладном, я бы никогда не обратился к Вам. Чонгук внимательно смотрел на него, понимая, что в словах Вонги скрыта искренность, хотя сам парень, похоже, не до конца осознавал последствия своих действий. Но Чонгук не мог не задаться вопросом: что он скрывает? что заставляет его так рисковать? — Ты уверен, что понимаешь, во что ввязываешься и какие будут последствия, если идти против Джихёна? И, тем более, Хан Сухо. Вонги чуть заметно опустил голову, но его решимость не исчезла. — Мне всё равно. Я готов поставить на кон свою карьеру и даже свою свободу, если это приведёт к тому, что справедливость восторжествует. Чонгук почувствовал, как его сердце сжалось. Он сомневался, стоит ли доверять этому человеку. Но что-то в его взгляде, говорило, что Вонги на самом деле искренен и готов идти до конца. Было в этом парне нечто, что отзеркалило его собственные чувства — ощущение несправедливости, желание изменить что-то, что казалось неизменным. Он решил рискнуть.

***

Ким Сори вышла из большого автосалона, шагнув под падающие хлопья снега. Белый покров медленно укрывал шумный Сеул, будто стирая все его недостатки и и даря городу иллюзию тишины. Она задержалась на пороге, позволяя холодному воздуху освежить уставшее после длинного рабочего дня лицо. Снежинки на её щеках превращались в крошечные капли, похожие на слезинки, а на кашемировом пальто уже лежали тонкие белые нити. «Как давно я не замечала таких мелочей», — подумала Сори, устремляя взгляд к небу, где серое облачное покрывало казалось бесконечным. — Долго ещё будешь любоваться? — голос брата раздался неожиданно, заставив Сори вздрогнуть. Тэхён стоял в нескольких метрах, привалившись к машине, с сигаретой, которую он держал двумя покрасневшими от холода пальцами. Его дорогое пальто, как обычно, было небрежно распахнуто и открывало вид на брендовую водолазку с жилеткой, а на шарф или шапку он снова махнул рукой. — А ты снова выпендриваешься? — Сори подошла ближе и резким движением запахнула его пальто. — Недавний бронхит тебя ничему не научил? — Вот же наседка, — беззлобно усмехнулся Тэхён, немного склонив голову и кинув окурок на асфальт. — Может, вместо лекций просто сядешь в машину и перестанешь мне капать на мозги? — А ты, может, перестанешь морозить себе шею, чтобы я не переживала? — парировала Сори, обогнув автомобиль и невольно проведя пальцем по тонкому слою снега на капоте. Каждый раз, садясь в автомобиль, она отгоняла одну и ту же неприятную мысль: этот автомобиль — очередная попытка откупиться, смыть с себя клеймо предателя, бросившего их с братом в детстве. — Вообще-то я прекрасно себя чувствую, — заявил Тэхён, уже сидя за рулём и сложив руки вместе, чтобы согреть их дыханием. — Конечно, после такого-то количества антибиотиков. Может, наконец, начнёшь носить шарф? — она пристегнулась, но взглядом выразительно уставилась на его шею. — Шарфы? — Тэхён бросил на сестру короткий взгляд, чуть приподняв бровь. — Это не мой стиль. — Зато бронхит — точно твой. Вечно с тобой хлопоты, как с ребёнком. — А ты представь, как скучно тебе было бы, если бы я вдруг стал идеальным братом, — он усмехнулся, ловко выезжая с парковочного места. Сори тихо фыркнула и отвернулась к окну, глядя на тающие снежные хлопья на стекле. На самом деле, Ким Тэхён был идеальным братом — он не раз доказывал это своими поступками. За эти два с лишним года он стал для неё не просто членом семьи, но и лучшим другом, единственным человеком, на которого она могла полностью положиться. Она знала: за неё он убьёт любого. — Ты устала? — спросил Ким, убавляя громкость музыки. — Чуть-чуть, — призналась девушка, прикрыв глаза и стараясь расслабиться. — Клиенты сегодня были просто невыносимыми. Удивительно, как взрослые люди могут быть такими капризными. — Тебе нужно как следует отдохнуть. С тех пор, как мы переехали в Сеул, я тебя вообще не узнаю, — сказал Тэхён, с едва заметной усмешкой. — Разве ты не была той, кто всегда любил тусовки и весёлые компании? Не говоря уже о том, что не помню, когда последний раз видел тебя в компании мужчины, сердце которого разобьётся о твою жестокость… Сори заметила, как его тон немного изменился. Он шутил, но в его словах было нечто большее — беспокойство, скрытое за лёгкой насмешкой. Она знала, что Тэхён в очередной раз пытался понять, что происходит с её жизнью, что заставило её изменить привычки и скрыться в тени своей работы. Но она собиралась молчать и дальше. — Я просто устала от этого, вот и всё. — Ты говоришь так каждый раз… — Тогда зачем спрашиваешь, раз знаешь ответ? — Сори говорила колко, демонстративно выпуская шипы. Потому что было больно. Любые разговоры о прошлом будто выбивали воздух из лёгких, заставляли переживать худшие моменты своей жизни снова и снова, когда она просто хотела забыть их — стереть из своей памяти…

н а в с е г д а.

Но не получалось. Несмотря на прошедшее время, облегчения так и не наступило. Напротив, становилось будто всё хуже и хуже. — Потому что каждый раз надеюсь, что ты скажешь правду. Сори ощутила, как эти слова повисли в воздухе, тяжёлым грузом оседая на её плечах. Они звучали спокойно, без упрёка, но почему-то больнее, чем она ожидала. Словно кто-то осторожно, но настойчиво дёргал ручку двери, за которой она так отчаянно прятала всё, что не хотела вспоминать. И этим «кто-то» был её брат. Он упорно двигался ей навстречу, делая по десять шагов ежедневно, пытаясь сократить расстояние между ними. Но девушка пятилась назад, защищаясь своими страхами и неготовностью делиться. Ведь что могло произойти, если бы он узнал ту самую правду? — Знаешь, что я подумал? — прервал он затянувшуюся паузу, мастерски сменив тон, как и всегда. — Как ты смотришь на то, чтобы немного развеяться? — Развеяться? — Чимин в следующем месяце выпускает новый трек, — начал Тэхён, лениво и немного вальяжно размахивая рукой в такт своим словам. Эта новая, не пойми откуда взявшаяся жестикуляция, казалась ей странной и одновременно забавной. — Его компания устраивает закрытую вечеринку. Там будут только свои: музыканты, продюсеры, немного стаффа и, может быть, пара журналистов. — И ты, конечно, в списке приглашённых? Он лишь мельком посмотрел на сестру, но этого хватило, чтобы она заметила в его глазах искру самодовольства. Горделивый взгляд, сдобренный его привычным хвастовством, выглядел так нелепо и чудно, что Сори, несмотря на усталость, не сдержалась и тихо хихикнула в сжатый кулак. — Естественно, — с важным видом протянул он. — Завтра мы обсуждаем концепт для фотосессии сингла, которую буду проводить я, так что было бы странно, если бы Чимин не пригласил меня. Так что, составишь мне компанию? Его голос звучал настолько воодушевлённо, что Сори не могла перестать улыбаться, невольно подхватывая его позитивный настрой. — Хочешь, чтобы я разбила сердечко какой-нибудь восходящей звёздочке? — Если это поможет вернуть мне ту Сори, которую я помню, — усмехнувшись, он взглянул на неё краем глаза, — то почему бы и нет? Что скажешь? — Подумаю. Несмотря на то, что дом уже был близко, Ким свернул на несколько улиц раньше, направляясь в более тёмный и узкий переулок. Он немного наклонился вперёд, пытаясь лучше разглядеть дорогу, так как здесь не было ни нормального освещения, ни пешеходных переходов. — Разве мы не домой? — поинтересовалась Сори, поправляя меховой воротник своего белого пальто. — Подумал, что стоит заехать за кофе и пуншем, — сказал Тэхён, поёжившись. — Всё ещё не могу согреться. — Ага! — она тыкнула в него пальцем так, будто поймала с поличным. — Я же говорила, что нужно застёгивать пальто, надевать шапку и шарф! Тэхён только закатил глаза, услышав очередное замечание, но спорить не стал. Он аккуратно припарковал машину, выключил двигатель, вылез из салона и снова наклонился, глядя на сестру спокойным, привычным взглядом. — Тебе кофе с сахаром? — спросил он. Сори кивнула, а после водительская дверь громко хлопнула. Оставшийся включённым свет фар обрамлял удаляющуюся фигуру брата, которая волей или неволей приковывала внимание. Его руки были спрятаны в карманы приталенного пальто, а шаги были размашистыми и грациозными. Даже его осанка изменилась. Появилось в ней что-то благородное, что ли, ранее никогда ему не присущее. Он так сильно отличался от того Тэхёна, с которым она когда-то росла и жила в Тэгу, что это вызвало на её губах немного горькую усмешку. «И ты говоришь, что это я изменилась?», — пронеслось у неё в голове, когда Тэхён исчез за дверями кафе, витрины которого мягко мерцали, отбрасывая блики на снег. Оставшись в одиночестве на тёмной улице, Сори почувствовала странную пустоту в груди. В её памяти неожиданно всплыл образ Чонгука: сколько раз он делал то же самое? забирал её с работы? покупал кофе, пока она ждала его в машине? заботился так, как сейчас это делал Тэхён? Вот только Тэхён был её братом, а Чонгук — кто?.. Чужой человек, который не мог оставаться чужим, но так и остался. Сори крепче сжала мобильный в руках и опустила взгляд на экран. Она снова почувствовала искушение зайти на страницу Чонгука. Но сдерживалась. И дело было вовсе не в нём, а в том, кого она мельком могла увидеть у него в подписчиках. «Ненавижу», — подумала она, настолько крепко сжимая телефон, что один из её ногтей треснул.