48. Всё сгорит в пустом воздухе

— Просто посмотри на этот маленький кудрявый комочек, — с энтузиазмом вещала Джиа, держа на руках Холли и поднося его прямо к камере. Юнги с трудом мог разглядеть что-то кроме пушистого брюшка собаки, занимающего добрую часть экрана телефона, и тонких, но не очень длинных пальцев девушки, сжимающих крохотное тельце под передними лапками, размахивающими в воздухе. — Я вижу только пузо. — Правда? А так? — Джиа немного отодвинула Холли от камеры, и теперь Юнги мог видеть её румяное взбудораженное лицо и вытянутые словно в обиде губы. — Мне кажется, с тех пор как ты уехал, он успел немного подрасти… Мин закатил глаза, хотя глупая улыбка не сходила с его лица. — Прошла всего неделя. — Именно, прошла уже целая неделя! За время, что Юнги находился в Сеуле, Джиа звонила ему по видеосвязи несколько раз в день, подробно рассказывая обо всём, что связано с Холли. Она старалась вести себя непринуждённо, хотя первое время заметно смущалась при виде лица Мина в камере, но вскоре расслабилась. — Когда ты приедешь? — наконец спросила она, отпустив Холли, который сразу сорвался с места и застучал когтями по паркету, в то время как девушка приблизилась к экрану. — На днях. Песня уже в продакшене, но мне нужно немного задержаться, чтобы быть здесь на случай, если появятся непредвиденные правки. — Вечно бросаешь меня тут одну, — протянула она, надув губы сильнее и устремив взгляд на ковёр, где её пальцы лениво выводили какие-то узоры. — Хотя теперь уже не только меня… — Джиа… — Я недавно говорила с мамой, — перебила она, взмахнув головой, словно отпихивая от себя нежелательные мысли. Это было её новой привычкой — вырывать разговор из опасной зоны, где могли бы начать обсуждаться их отношения. — Она уговорила меня приехать в гости на пару недель. У меня как раз плановый отпуск, и я подумала… — Ты полетишь в Новую Зеландию? — Юнги приподнял брови, не скрывая удивления. — Да, в конце марта, — Джиа бросила короткий взгляд на экран, прежде чем снова опустить глаза. — Поедешь со мной? Ты говорил, что не так часто бываешь за пределами Кореи, и я подумала, что это отличная возможность увидеть мир и найти вдохновение для новой музыки, — она сделала паузу, нервно теребя волосы, собранные в небрежный хвост. — К тому же, это будет моя первая встреча с семьёй за несколько лет, и я не хочу быть там одна… Всё это казалось заманчивым — новая страна, новые горизонты, новые впечатления. Но внутри что-то настойчиво нашёптывало: его место здесь, в Корее, ведь…

в качестве кого он придёт в её дом?

— У нас премьера в конце марта, — как можно спокойнее сказал он, сложив руки на животе и покручиваясь на стуле вправо-влево. — Это моя самая крупная работа, и мне нужно быть здесь. — Какого числа? — Предварительно двадцать третьего, но сроки могут немного сместиться. — Мой отпуск начинается двадцать пятого, — Джиа чуть наклонилась вперёд, и Юнги почувствовал, как его тело отреагировало на этот жест. Ладони вспотели, а мысли, сбиваясь, рвались наружу. Тревога проникала в каждую клеточку его тела, но он так и не мог понять, что именно его беспокоит. — Мы можем поехать сразу после премьеры. Даже если её немного перенесут, я подожду тебя. Несколько дней — не проблема. Юнги откинул голову на спинку стула и ненадолго закрыл глаза, желая сменить интимную атмосферу студии с мягкой подсветкой под потолком на тёмный фон под веками. В тишине он вдруг ощутил облегчение, что они с Сон общались по видеосвязи — под пристальным взглядом Джиа он вряд ли смог бы найти такую передышку. Но он знал, что сейчас она смотрела на него внимательно, изучая каждую эмоцию. — Дашь мне немного времени подумать? — его голос, казавшийся почти равнодушным, на самом деле был полон сомнений, которые он не мог или не хотел признать. — Не уверен, что готов так спонтанно срываться в другую страну. — Конечно, — в голосе Джиа послышалась нотка радости, и Юнги снова взглянул на экран. Её счастливое лицо мягко освещала тусклая лампа рядом с диваном, возле которого она сидела. В его комнате. — Но я всё равно начну смотреть билеты и гостиницы. Если будем делать всё в последний момент, рискуем либо не найти мест, либо потратить кучу денег. — Подожди, ты не собираешься остановиться у родителей? — Нет, — она покачала головой, переводя взгляд на Холли, который снова устроился у неё на коленях, перетаптываясь и тыкаясь мордой в подбородок, ревниво стараясь завладеть её вниманием. Но она подняла голову, и теперь пёс попадал в мокрым носом ей шею, заставляя улыбаться от щекотки. — Я не думаю, что буду чувствовать себя комфортно там. Папа живёт с новой женой и её ребёнком в их квартире, а мама с отчимом остались в нашей старой, которая слишком маленькая для пятерых… если ты, конечно, поедешь. Мин опустил сцепленные в замок руки между широко расставленных ног, наклоняясь так близко к камере смартфона, что почти вплотную заглядывал в экран. В уголке, в маленьком прямоугольном окне, мелькало его лицо — довольное, и он не заметил, как губы растянулись в улыбке, обнажая небольшие зубы. — Что? — Джиа, не теряя времени, надула щёки и отодвинула надоедливую собаку, которая так и не оставляла её в покое. — Ты наконец-то начала думать о своём комфорте, — Юнги чуть склонил голову в сторону, как если бы что-то в её изменении было не совсем очевидно, но заметно для него. — Раньше ты бы сделала всё, чтобы угодить своим родителям, а не себе. Сон задумалась. Юнги знал её слишком хорошо, чтобы не понять, как много стоит за её молчанием. Даже в разгар той ссоры с семьёй она всё равно ощущала вину за то, что не оправдала ожидания. Он помнил, как она была готова уступить и переступить через себя, лишь бы вернуть былую «гармонию» в их взаимоотношения, становясь тем, кем её хотели видеть близкие. Однако теперь было видно, как за последний год она изменилась. Сквозь её сомнения пробивалась твёрдость, и она начала ставить свои желания на первое место, пусть и медленно, но уверенно. — Думаю, им тоже будет комфортнее, если мы будем жить отдельно, — Сон смотрела куда угодно, лишь бы не в экран. — Смотрю, ты уже всё решила и даже не ждёшь от меня отказа, да? — А тебе хочется отказаться? — Джиа усмехнулась, приподняв брови, будто намеренно пыталась взять его на «слабо». В последнее время её дерзость нарастала, как снежная лавина, и каждый её взгляд, каждый жест казались всё более наглыми, что, разумеется, не могло не будоражить. Он едва сдерживал себя, желая отреагировать на её провокации чем-то язвительным, что заставило бы её замолчать и одновременно привнесло бы каплю забавы в атмосферу. Но едва он открыл рот, как дверь внезапно распахнулась, и его мысли оборвались. Мин вздрогнул, проклиная шумоизоляцию, которая не дала услышать приближающийся голос Чимина, что вошёл в студию, излучая ауру звезды: аромат духов и лака для волос моментально заполнили помещение, а отбеленная и покрытая хайлайтером кожа сияла под светом диодных ламп. Однако Юнги было вовсе не до Чимина, ведь вслед за ним в студию вошёл тот, кого он точно не ожидал увидеть. — Юнги, что с твоим лицом? — голос Джиа, к счастью, в наушниках, звучал встревоженно. — Ты что, призрака увидел? Но он не мог ответить. Всё его внимание было приковано к человеку в дверях, который смотрел на него так же ошеломлённо. Тэхён выглядел совершенно иначе: его черты стали более зрелыми, с лёгкой округлостью, но всё ещё подчёркнутыми острыми скулами. Волосы, которые когда-то небрежно спадали на лоб, теперь были уложены в аккуратные, естественные завитки. Его осанка изменилась — прямая спина и гордо поднятая голова, даже несмотря на растерянность. Широкие плечи подчёркивала тёмная рубашка с вышивкой известного бренда, свидетельствовавшей о его статусе. Он выглядел так привлекательно, что мог бы легко сойти за айдола, будто именно он занимал это место, а не Чимин. «Джиа точно понравился бы», — в голове невольно пронеслись все те моменты, когда девушка почти теряя голову, часами рассматривала фотографии Тэхёна, восхищаясь его красотой и проклиная свою невозможность быть рядом с ним. — Вы что, знакомы? — заметив напряжённость, Чимин озадаченно взглянул на них обоих. — Это Чимин? — голос Сон снова прорвался сквозь туман мыслей Юнги, заставив его отвлечься и посмотреть на её лицо, полное любопытства. — Поверни камеру, я хочу поздороваться! И в этот момент его сердце болезненно сжалось. Потому что теперь Тэхён и Джиа, пусть и через экран, снова оказались в одном пространстве. И это вызывало у него такую бурю эмоций, к которой он был совершенно не готов. — Я перезвоню, — быстро сказал Юнги, нажимая кнопку завершения вызова и вынимая наушники. Тишина, воцарившаяся в комнате, казалась почти осязаемой, густой и давящей. Юнги медленно поднялся с кресла, чувствуя, как его сердце тяжело колотится в груди. Тэхён всё ещё стоял у двери, молча наблюдая за ним. — Да, мы знакомы, — без единой лишней эмоции произнёс Мин, стараясь держать лицо перед Чимином. Хотя внутри распирало от злости, обиды и ревности. — Давно не виделись, Тэхён. — Правда? — Пак устроился на кожаном диване у стены, заметно расслабившись. Похоже, только он чувствовал себя комфортно. — Уже работали вместе? Мин приоткрыл рот, чтобы опровергнуть это, но Тэхён опередил его, повернувшись к Чимину с лёгкой улыбкой. — Типа того, — Тэхён пожал плечами, небрежно запустив руку в волосы. — Это было давно, ещё в Тэгу, когда мы только начинали. Честно говоря, даже не помню, чем мы тогда занимались. Юнги не сдержался и громко усмехнулся, проводя пальцем по нижней губе. Нет, Тэхён совершенно не изменился. Всё тот же мастер уклончивости и полуправды, прячущий своё прошлое за дымкой забытых воспоминаний. И самое удивительное — он не стеснялся делать это перед Юнги, который знал каждую деталь его истории. — В таком случае, нам будет легче сработаться, — Пак кивнул, проглотив ложь без тени сомнения, и тут же перевёл взгляд на Мина, который вновь занял своё место в кресле. — Юнги, Тэхён будет работать над промо-фотографиями для нашей песни, и мне хотелось бы, чтобы мы вместе обсудили, как должен выглядеть концепт. — Разве этим не должна заниматься отдельная команда? — Верно. У Тэхёна и его ребят уже есть несколько идей, которые согласованы с менеджером, но я бы хотел услышать твоё видение — всё-таки ты автор. Тот факт, что Тэхён стал популярным фотографом, быстро набирающим известность, давно не был для Юнги новостью. Чонгук упомянул об этом ещё пару месяцев назад, когда они сидели в машине. Он рассказал, что нашёл у Соён журнал с Чимином на обложке, а под фотографией мелким шрифтом была подпись — «Фотограф: Ким Тэхён». Мин не удержался и в тот же вечер проверил его Instagram и другие социальные сети, где Тэхён выкладывал свои работы. Да, на некоторых снимках был и Чимин. Но почему-то тогда Юнги даже не подумал, что Ким может работать над концептом его трека. — Я плох в визуальной части, — парень поднял руки вверх, словно пытаясь избежать дальнейших вопросов. Мысли спутались, сердце билось быстрее обычного. Ему хотелось выскользнуть из этой комнаты как можно скорее. Единственная мысль, крутящаяся в голове, была проста: отказаться от сотрудничества и больше никогда не пересекаться с Тэхёном. Особенно сейчас, когда он сидел здесь, такой спокойный и беззаботный, вальяжно закинувший ногу на ногу и удобно устроившийся на кожаном диване. Он вообще задумывался о том, какую боль причинил как минимум двум людям? «Она так страдала из-за тебя, а ты сидишь тут, как ни в чём не бывало,» — до боли пульсировала в висках, пока его взгляд не оставлял Тэхёна, прокалывая его холодную, самодовольную физиономию. — Всё в порядке, Юнги? — Чимин нахмурился, уловив напряжение в его поведении. — Да, всё нормально, — Мин сосредоточился, чтобы собраться и контролировать свои эмоции, но толика язвительности всё же слетела с губ. — Просто здесь немного душно. Он кипел от ярости. Каждая клеточка его тела протестовала, но он не мог позволить себе потерять самообладание. Личные эмоции не должны мешать работе — он повторял это себе снова и снова, как мантру. — Ага, есть такое, — Чимин махнул рукой, осматривая студию. — Как жаль, что тут нет окон для нормального проветривания. Каждый раз, когда записываемся, чувствуешь, как мозги плавятся. — Может, мы уже начнём обсуждение концепта, а не климата? У меня встреча через полтора часа, — Тэхён тоже не выглядел радостным от предстоящей работы с Юнги. В этом они были похожи. — Не с моим визажистом, случайно? — поддразнил Чимин, хитро улыбнувшись и подбив Тэхёна локтем. — Не неси ерунду, — усмехнулся тот, бросая на артиста слегка усталый взгляд, явно намекающий на их близкие, возможно даже дружеские отношения. Юнги сидел немного в стороне, пытаясь игнорировать их взаимодействие, но чувствовал, как внутри него что-то болезненно сжималось, оставляя лишь горькое послевкусие.

***

Обсуждение завершилось на удивление быстро. Несмотря на общее равнодушие, одна из идей Тэхёна оказалась настолько удачной, что Юнги без колебаний одобрил её. Где-то глубоко внутри уже разгоралось нетерпение — он хотел увидеть конечный результат, представить, как всё сложится воедино. Тэхён умел создавать нечто большее, чем просто концепции: он понимал, как тонко переплести музыку и образ артиста, делая каждую деталь незаменимой частью целого. Чимин, в свою очередь, был в полном восторге. — Я так рад, что судьба свела меня с тобой и Тэхёном, — сказал он, когда Ким вышел из студии, чтобы ответить на звонок. — Я с радостью поработал бы с тобой ещё, Юнги. Эти слова приятно ласкали его эго. Ведь Пак Чимин был далеко не просто восходящим талантом, а настоящей звездой, чьи похвалы имели вес. Получить одобрение от такого гиганта — настоящее признание. Юнги солгал бы, если бы сказал, что не мечтал бы о повторной работе с ним. Вот только… — Эта песня сильно отличается от того, что ты делал ранее. Нужно посмотреть, как отреагируют критики, — усмехнулся он. — Может, потом пожалеешь о своих словах. — Плевать на критиков! — Пак отмахнулся. — Хотя я уверен, что всё будет хорошо. Главное, я гарантирую, что моим поклонникам понравится. Они будут пищать от восторга, поверь, я слишком хорошо их знаю. Мин улыбнулся, собирая остатки вещей со стола в рюкзак. Он почти не спал, а из-за напряжения, вызванного присутствием Тэхёна, чувствовал себя вымотанным. Всё, чего он мог хотеть в этот момент, — это прийти в отель и просто отключиться до следующего утра. На душ и чистку зубов не было ни сил, ни желания. — Будем надеяться, — сказал он, вставая. Но Чимин вдруг остановил его: — Юнги, подожди, — парень запустил руку в бордовый пиджак, сосредоточенно ища там что-то. Через несколько секунд он вытащил два конверта нежно-жёлтого цвета, выполненных в винтажном стиле, с яркой красной печатью и протянул их парню. — Что это? — Приглашения на вечеринку в честь выхода трека, — Чимин улыбнулся, выглядя при этом по-детски счастливо и чем-то напоминал Чонгука. — Я уже упоминал о ней, но вот теперь официальное приглашение — для тебя и Джиа. Если бы не она, я вряд ли смог бы работать с тобой в ближайшем будущем, так что хочу лично поблагодарить её. И просто увидеть. Она всё ещё занимается танцами? — Нет, не занимается, — ответил Юнги, срывая печать с конверта со своим именем и чувствуя, как его начинает мутить. Он знал о вечеринке, но не планировал брать Джиа с собой. Не тогда, когда на ней точно будет присутствовать Тэхён. Не в тот момент, когда в его жизни, наконец, что-то начало налаживаться, и не тогда, когда он впервые задумался об отношениях, которых избегал столько лет. Однако судьба, как всегда, была против него. Она, как опытный игрок в шахматы, делала первый ход, не давая ему и шанса. Даже дата мероприятия была сродни игре с фатумом — двадцать шестое марта, когда у Джиа начинался её дурацкий отпуск. — Какая жалость! У неё был настоящий талант… — Чимин выразил искреннее сожаление, но сейчас оно не имело для Юнги значения, как и всё, что происходило вокруг. Тяжёлое осознание оседало в желудке, давя, вызывая волны тошноты.

Джиа встретится с Тэхёном.

Это было неизбежно. И он знал, что это не приведёт ни к чему хорошему. Либо Ким снова сделает ей больно, заставит страдать, либо она снова станет его жертвой, когда он вернётся к ней как ни в чём не бывало. Она простит его. Юнги был в этом уверен. И всё, что было до этого момента между ними двумя, закончится, не оставив и следа. Всё сгорит в пустом воздухе. Выйдя из студии, Юнги почти столкнулся с Тэхёном в узком коридоре. Тот, возвращаясь с телефоном в руках, замер, встретившись взглядом с Мином. Слабое освещение делало коридор ещё теснее и на миг пространство вокруг сжалось, как будто воздух стал тяжелее, а стены приблизились. Парень почувствовал, как в груди что-то сдавило, но быстро отогнал мысль о возможной панической атаке. Это было что-то другое, что-то более личное. Он стиснул зубы, подавляя вспыхнувшие эмоции. — Вижу, ты не очень-то рад видеть меня, — голос Кима прозвучал расслабленно, а сам он в излюбленной манере провёл языком по нижней губе. — Вижу, ты не разучился врать, — парировал Юнги, сжимая в руках два ненавистных конверта. — Ещё не надоело? — Пф, — Тэхён закатил глаза, скрещивая руки на груди. — Если бы кто-то знал о моём прошлом, вряд ли я смог бы подняться так высоко. Мин всегда избегал вмешиваться в посторонние дела — не раскрывал чужих тайн, не участвовал в грязных играх и не пытался разрушать чьи-то отношения. Но в этот раз ему слишком сильно хотелось подпортить чью-то жизнь. Почему Тэхён считал, что он будет молчать? — Тогда не боишься, что твоя «идеальная» репутация рухнет, когда кто-то откроет твои секреты? — А ты не боишься? — Ким усмехнулся, и в его взгляде промелькнуло что-то, что Юнги не успел разгадать. Он поднял бровь. — У каждого из нас есть свои скелеты в шкафу. Вопрос только в том, кто первый решит открыть дверь. — Разница в том, что я свои скелеты не прячу, — холодно ответил Мин, слегка наклоняя голову. Его злость была едва сдерживаемой, хотя он не ожидал, что встреча с Тэхёном вызовет такую бурю эмоций. — Мне бояться нечего… Он уже намеревался уйти, но резкий голос Кима заставил его остановиться. — Как ты думаешь, что сильнее подорвёт репутацию: статус парня из бедной семьи или статус наркомана? Мин замер, а напряжение сразу охватило его тело. Он не ожидал, что Тэхён решится поднять такую тему, и особенно не ожидал, что тот сделает это с таким безразличием, будто просто ведёт разговор о погоде. Секунда молчания тянулась, и Юнги пришлось бороться с желанием врезать ему. Как жаль, что они оба знали слишком много друг о друге. — Прости, Юнги, но ты первый начал показывать зубы, — Тэхён с лёгкостью хлопнул его по плечу, будто они были приятелями. — Я догадываюсь, почему ты так зол, и знаю, что не особо нравлюсь тебе. Это чувство взаимно, кстати. Но давай без угроз, ладно? Юнги даже не удостоил его ответом. Словно отбрасывая что-то неприятное, он смахнул руку Тэхёна, чувствуя, как раздражение вспыхивает с новой силой. Никакие чужие прикосновения ему не нравились, но это… это вызывало почти физическое отвращение. — Увидимся в следующий раз, — бросил он, развернувшись и решительно направляясь к лифту. Стены коридора сжимались, словно пытались поймать его в тиски. Он чувствовал взгляд Тэхёна, скользивший по его спине, провожающий до самого поворота. Внутри всё дрожало от напряжения, а желание снова закурить, чтобы хоть как-то снять этот ком в груди, становилось почти нестерпимым. — Юнги! — голос Тэхёна раздался неожиданно, заставив его замереть у самого поворота. Мин нехотя остановился, медленно обернувшись. Взгляд Кима был чуть растерянным, словно он и сам не до конца понимал, зачем заговорил. Сделав пару шагов вперёд, он всё же сохранил безопасную дистанцию. — Ты не в курсе, как там Джиа? Хотелось бросить что-то колкое, солгать, сделать больно — всё, чтобы Тэхён хотя бы на мгновение ощутил ту боль, которую Джиа терпела из-за него. Но он удержался. — А тебе только сейчас это стало интересно? — холодно бросил он и, не дожидаясь ответа, снова повернулся, продолжая путь к лифту. Слова Тэхёна продолжали звучать в голове, обжигая каждую мысль. Зачем ему знать о Джиа? К чему вдруг этот интерес? Всё ещё не забыл? Тогда почему бездействовал? Почему продолжал думать о ней? Лифт казался спасением. Юнги яростно нажал на кнопку, чувствуя, как пальцы дрожат от напряжения. Запустив руку в волосы, он опёрся на поручень, барабаня костяшками по холодному металлу, пытаясь успокоиться. Он никогда не был ревнивым, но сейчас… сейчас всё его существо было охвачено ревностью и гневом. Не стоило поддаваться ей перед отъездом. Потому что теперь было ясно — будет больно. Знакомое чувство. Как только ему становилось хоть немного спокойно, хоть немного хорошо, всё рушилось, сгоралось в одно мгновение. Не было ничего, кроме пустоты. Пустоты, которая заполнила сердце, оставив за собой лишь тень тех чувств, что так нещадно разрушают всё, к чему он прикасается. Не стоило.

***

Очевидность того, что «Han Legal Group» под руководством Джихёна погрязла в нелегальных делах, теперь не оставляла места для сомнений. Чонгук, погрузившись в гору документов, предоставленных Вонги, битый час вглядывался в сухие строки финансовых отчётов. На поверхности всё выглядело прилично: обыденные переводы средств, без каких-либо изъянов. Однако одна деталь настойчиво выбивалась из этого потока — часть денег утекала в компании-призраки, о которых даже упоминания не отыскать в интернете. Несуществующие организации с помпезными названиями скрывали нечто куда более зловещее. Возможно, это был наркобизнес — особенно если вспомнить частые встречи Джихёна с тем человеком, от вида которого Юнги тогда поплохело. Да, Чонгук продолжал следить за ним. Но теперь это было не просто навязчивым интересом — это было предчувствие катастрофы. Каждый раз, когда он осознавал, насколько глубоко углубился в эту трясину, внутри всё холодело. Он ощущал, как тянет за тонкую нить, что может привести к обрушению всей системы, лавине, последствия которой коснутся не только его. И всё же чувство несправедливости не отпускало. Чонгук горел желанием найти доказательства, хотел докопаться до истины, разоблачить тех, кто прикрывался властью ради своих тёмных дел. В мире было слишком много таких, как Джихён — тех, кто оставался безнаказанным, жадным, беспринципным. И парень чувствовал, что должен что-то сделать, не мог позволить себе просто стоять в стороне. Ведь если не он, то кто? Глубоко, почти болезненно вздохнув, Чон отложил документы и закрыл лицо руками, опираясь локтями на стол. Его тело сжалось от чувства беспомощности. Это было новое, незнакомое ощущение, рождавшее тревожную неясность: кому он мог бы довериться, где искать помощи? Большинство сотрудников в компании смотрели на него с настороженностью, и Чонгук знал — от любого из них он мог ожидать удара в спину. Он держался, но это истощало его. Отец же не стал бы слушать его без веских доказательств, которых у Чонгука пока не было. И это осознание рвалось к нему с такой силой, что забрало последние остатки сна, оставив только беспокойные мысли и пустоту. Он ввязался в игру, из которой невозможно было выйти. Чонгук едва поднял голову, когда в воздухе резко запахло гарью. Этот едкий, агрессивный запах будто пронзил лёгкие, заставляя всё внутри сжаться в страхе. Внутренний импульс направил его к источнику зловония, и шаги безошибочно привели к двери их с Соён спальни, которую он тут же открыл без стука и колебаний. Тревога, что охватила его, была уже не из-за возможного пожара. Соён сидела на полу, словно вырванная из иной реальности. Тонкая ночная рубашка — дорогой подарок, преподнесённый им на Рождество, — теперь выглядела на ней чужеродной. Макияж, размазанный по лицу, придавал ей зловещую, почти демоническую маску. Волосы, в беспорядке разметавшиеся по плечам, только усиливали этот образ. Губы, пересохшие и искусанные до крови, казались последней деталью этой безумной картины. Перед ней на ковре валялся сломанный цветок, земля была разбросана вокруг, а в руках её догорала бумага. Огонь почти касался длинных пальцев, но Соён будто не ощущала этого. Её губы шептали глухо, загробно, словно на забытой молитве: «Ненавижу». — Соён? — тихо произнёс он, едва нарушив молчание, как девушка вдруг отпустила почти догоревшую бумагу, и та, как в замедленной съёмке, полетела в вазу, превращаясь по пути в пепел. — Ненавижу, — вырвалось с яростью, и глаза, полные бешенства, встретились со взглядом Чонгука. Соён всегда была мастером драматичных сцен, но сейчас… он сомневался, что это всего лишь спектакль. — Как он смел? Как он смел пригласить меня? Он решил так поиздеваться надо мной, унизить, плюнуть в лицо?! Это такой красивый способ сказать, что я никчёмная?! — Кто? — он сделал пару шагов к жене, рассматривая хаос из глянцевых журналов, разбросанных вокруг неё. Ответ пришёл сам собой. — Чимин? — Не произноси это имя, — она процедила слова сквозь зубы, как будто готовая вцепиться в него. — Я больше не хочу с ним ничего связывать. Он растоптал меня. Осквернил. Разрушил. Ненавижу его. Чонгук опустился на корточки рядом с ней, следя за тем, как она снова пытается поджечь очередной журнал, щёлкая зажигалкой. Он ощущал, как усталость и нежелание разбираться в этом пропитывает каждую клеточку его тела, но Соён всё ещё оставалась важным человеком в его жизни…

…поэтому

— Хватит, Соён, — голос Чонгука был мягким, почти умоляющим, когда он взял её дрожащую ладонь в свою. — Вся квартира уже провоняла. Отдай мне журналы, я всё выкину. — Пусть горит! — она стиснула зубы, едва сдерживая слёзы. Пальцы, дрожа, продолжали пытаться поджечь журнал, на обложке которого весело улыбался человек, когда-то много значивший для неё. — Пусть исчезнет, как он!..

…из её жизни

— Ты лишь себя мучаешь этим, — мягко добавил Чон, поглаживая руку жены. — Отдай мне журналы, пожалуйста. Не нужно сжигать всё дотла. Соён замерла в своём собственном хаосе, крепко сжимая зажигалку, как последний оплот контроля над тем, что давно вышло из-под её власти, но спустя несколько секунд она сдалась, кивнув и позволив ему забрать журналы. В её глазах мелькнуло что-то, похожее на облегчение, но тут же исчезло. — Для тебя тоже есть приглашение, — внезапно выплюнула она, когда Чонгук аккуратно сложил журналы в стопку, обжигая пальцы об горячий край одной из обложек. — Оно на столе. Посмотри там. Чонгук молча кивнул. Вся суть Хан кричала, что любой лишний вопрос может снова разворошить этот временный покой. Взяв журналы, он аккуратно сложил их в ведро, а потом подошёл к столу, где лежало письмо с его именем. Одного взгляда хватило, чтобы понять — её собственное приглашение уже было погребено под пеплом. — Я действительно ненавижу его, — шёпот, пропитанный болью, прозвучал едва ли не с отчаянием, пока Чонгук, совершенно не заинтересованный в содержимом, медленно разрывал конверт. Парень долго смотрел на письмо, прежде чем взять его в руки. Он поднял взгляд на Соён — жену, которая сидела с выражением, которое он никогда раньше не видел. За всей этой яростью, казалось, скрывалось что-то большее, что-то, что она отчаянно пыталась подавить. — Приглашение на закрытую вечеринку? — он медленно прочитал чёрные строки, а затем поднял бровь. — Откуда он знает наш адрес и что ты замужем, если вы не общаетесь? — Тебя это волнует больше всего? На самом деле, даже это не так сильно беспокоило его. Мысли Чонгука были заняты другим — тем, что он может столкнуться с Тэхёном на этой вечеринке. В его голове всплывали образы из социальных сетей, где тот часто мелькал в компании Пак Чимина. Эта ниточка могла привести его к ней. — Почему ты не сожгла моё приглашение? — его голос стал тише, словно он уже знал ответ, но хотел услышать её версию. Соён подняла на мужа взгляд, её глаза блестели от сдерживаемых эмоций, но голос оставался удивительно спокойным, почти холодным. — Решила дать тебе право выбора. Чонгук горько усмехнулся. — Право выбора? Почему ты решила, что я вообще захочу туда пойти? — Потому что, в отличие от тебя, я давно поняла, что твой бывший-лучший-друг променял тебя. И он наверняка появится там со своей любимой сестрёнкой, — она кивнула на телефон, лежащий на столе. — Загляни в соцсети, они всегда вместе. Чонгук тяжело выдохнул, оперевшись руками о комод. В зеркале отражалось его уставшее лицо, на котором каждая морщинка выделялась особенно резко, а вены на шее и висках пульсировали от напряжения. Соён знала, куда надавить, чтобы разорвать старые раны, чтобы не ей одной было больно. — Зачем ты это делаешь? — его голос дрожал. — Хочу знать правду. Кого ты выберешь — её или меня, — подбородок Хан был высоко поднят, а голос оставался твёрдым. Непреклонна и жестока. — Но знай, Чонгук, если ты решишь пойти, я никогда тебе этого не прощу.