Глава 1

Астер сидел в пустом купе Хогвартс-Экспресса, глядя в окно на проносящиеся мимо поля и леса. Его отражение в стекле казалось ему чужим — глаза глубоко посажены, словно в них утонула вся усталость последних дней. Лёгкие морщинки тревоги прорезали уголки глаз, а бледное лицо в отблесках стекла выглядело призрачно и отстранённо. Он пытался сосредоточиться на будущем, на школе, на предстоящих испытаниях, но мысли раз за разом возвращались к дому. Или к тому, что от него осталось. Где они сейчас? Вопрос жёг сильнее, чем любая из возможных неудач на новом месте. Родители исчезли внезапно. Как будто их и не было вовсе. Хотелось верить, что они живы. Но пепелище, о котором донес связной, оставляло мало надежд. А момент нападения советских спецслужб вырывал надежду из сердца с корнями. Он пытался заглушить это чувство неизвестности, но оно только разрасталось, словно сорняк, проникая всё глубже в сознание. Тревога стягивала грудь, лишая его воздуха, а пальцы невольно сжимались в кулаки, как будто это могло остановить лавину мыслей. Резким движением Астер поднялся с места и вышел в коридор. Стены купе давили, воздух казался тяжёлым, застоявшимся. Его шаги глухо отдавались по деревянному полу, пока он шёл вдоль вагона. Слева и справа мелькали занятые купе: другие студенты смеялись, разговаривали, ели сладости с тележки. Этот шум был фоном, который только подчёркивал тишину внутри него. Он дошёл до тамбура между вагонами и остановился. Стук колёс под ногами был громче, а ветер продувал узкую щель в полу. Резкий запах железа и сквозняк ударили в лицо. Холодный ветер ворвался под мантию, но ему было всё равно. Он прислонился спиной к стене, нащупал карман и достал тонкую сигарету. Огляделся, убедился, что никто не смотрит, щёлкнула зажигалка, пламя на мгновение осветило его лицо, подчеркнув усталость и внутреннюю смуту. Огонёк вспыхнул и погас от сквозняка. Вторая попытка оказалась удачнее. Первый затяжной вдох обжёг горло, но Астер только зажмурился и задержал дым в лёгких, будто надеясь, что он притупит мысли. Затяжка была тяжёлой и обжигающей, но именно это ему и было нужно. Густой дым наполнил лёгкие, забрал напряжение с плеч, но мысли не ушли. Они только замедлились, словно вязли в тягучей мгле. 'Что же произошло тогда?' — мелькнуло в голове, и воспоминания захлестнули его, как ледяная волна Ночной воздух был густым и тяжёлым, словно наэлектризованная вуаль, пропитанная горьковатым запахом и пряной свежестью летней ночи. Дыхание Астерии было частым и неглубоким. Она сидела на узкой, пыльной лестнице для прислуги в одном из высотных многоквартирных домов в центре Москвы. Гулкий стук шагов и глухое эхо доносились откуда-то снизу, а шёпот ветра скользил по щелям, усиливая ощущение изоляции. Казалось, что стены сами дышат холодом, вкрадчиво пробираясь к коже. Это был один из тех новых монументальных домов, которые возвышались над городом, напоминая крепости. Металлические перила были ледяными на ощупь, а бетонные ступени давили на её бёдра, но она не шевелилась. Снаружи доносился гул шагов и едва слышные крики. Вдали раздался протяжный вой сирены. Скрюченная в тени лестницы, она прижималась к стене, всматриваясь в трещину между дверью и косяком. Внутри квартиры доносились громкие голоса, незнакомые и чужие. Двое. Один говорил глухо и властно, второй отвечал короче, как будто подчинялся. Временами слышался стук — резкий и глухой, как падение тяжёлых предметов на пол. Её сердце колотилось так сильно, что казалось его звук разносится эхом по лестничной площадке, выдавая ее убежище. — Где они?! — гневно крикнул один из мужчин, его голос был резким и громким, словно раскат грома или рев зверя рассек пространство. Ответа не последовало, только шорох. Послышался грохот — что-то упало и покатилось по полу. Астер затаила дыхание. «Мама, папа, где вы?» — мысленно умоляла она, стараясь не думать о худшем. Но ей было ясно, что это не обычные гости. Потом — крик. Женский. Мамина боль резанула сознание, как осколок стекла, острый и невыносимо холодный. Это были люди НКВД, их жестокие методы не оставляли сомнений: они пришли за тем, чтобы уничтожить всех, кто стоял у них на пути. Астер почувствовала, как её тело напряглось, руки задрожали, а дыхание стало прерывистым. Она прикусила губу до крови, чтобы не закричать вместе с ней. Удар. Ещё один. Потом всё стихло. Слишком тихо. Этот новый, гулкий и холодный вид тишины был хуже всех звуков до этого. — Нашли, — сказал глухой голос. — Забираем их. — Что с девчонкой? — спросил второй. — Не здесь. Возможно, уже сбежала, — ответил первый с ленивым презрением. — Неважно. Её найдут. Астер почувствовала, как её охватила дрожь. Мысли в голове мелькали хаотично: «Где спрятаться? Что делать?» Паника охватывала её, гулко отдаваясь в груди. Казалось, что страх стал частью воздуха вокруг, тяжёлого, вязкого, не дающего дышать. Она сжалась ещё сильнее, накрыв голову руками. Сердце стучало громче, чем их шаги. Через щель в двери она увидела тень мужчины, проходящего мимо входа в подъезд. Силуэт качнулся, отбрасывая искажённую тень на стену, и её сердце замерло. Грудь сдавило от страха, ладони вспотели, а по спине пробежала холодная дрожь, делая движения скованными, словно тело внезапно онемело. Её мысли вспыхнули молниеносно: «Не двигайся, не дыши». Она вжалась в стену, стараясь слиться с тенью, ощущая, как напряжение натягивает нервы, словно струны. Высокий, широкий силуэт скользнул по тусклой полосе света от лампочки, висящей на потолке. Её охватила паника. «Уйдите, уйдите...» — молила она в голове. Пульс подскочил отдавая трелью в ушах. Казалось короткие сдавленные выдохи гулом разносятся по пространству выдавая ее место нахождения. Мысли проносились в голове так быстро, что девушка не могла ухватиться за одну из них. Паника захватила ее. Тепловая волна ударила в лицо, обжигая кожу и наполняя лёгкие запахом гари и пыли. Её руки инстинктивно прикрыли голову, а ноги на миг потеряли опору. Лестница заскрипела, огонь охватил пространство вокруг. Пламя хищно лизнуло стену у её лица. В нос ударил едкий запах дыма и горящей краски. Астер закашлялась, задыхаясь. Жар подступал, жёг её лицо и руки. Она попыталась подняться, но ноги отказывались двигаться. Оглушающий треск раздался от взрыва в квартире, и ударная волна подбросила её вверх. Воздух раскололся на тысячи звуков — звон осколков стекла, гул падающей мебели, треск лопающихся стен. Грудную клетку сдавило, дыхание сбилось, уши заложило густым звоном. Вибрация от взрыва прошла по телу, отзываясь в костях гулкой болью. «Бежать! Бежать!» — кричало сознание. Она встала, шатаясь, мир перед глазами поплыл. В висках пульсировала боль, ноги дрожали от перенапряжения. Она споткнулась, едва удержалась на ногах и почувствовала, как холодная дрожь пробежала по спине, но устояла. С лестницы донёсся грохот, словно что-то тяжёлое обрушилось сверху. По телу прошла волна жара, пламя с шипением поглотило всё вокруг. Астер рванулась вниз по узкой лестнице, едва удерживаясь за холодные перила. Дым был везде — горячий, вязкий, словно вата, он лез в нос и рот. Каждый вдох был пыткой. Её охватила тьма. Когда Астерия очнулась, её тело, словно после удара молнии, было сковало тяжёлой слабостью. В ушах стоял глухой звон, будто отдалённый шум битвы, а на щеке чувствовался холод влажной травы, впитавшей ночную прохладу. Едва слышный шелест ветра в кронах сосен и редкие щебетания птиц создавали иллюзию спокойствия, усиливая контраст с хаосом, оставшимся в её памяти. Холодный воздух щекотал кожу, а под пальцами чувствовалась колкая трава. Сознание всплывало, медленно преодолевая плотный туман боли и пустоты. Сначала пришли звуки — приглушённый щебет птиц, шелест далёкого ветра. Затем запахи — мокрой земли, свежести сосен. Она моргнула, и перед глазами раскинулось серое небо, по которому лениво плыли тяжёлые, свинцовые облака. Трава. Она чувствовала её под щекой, видела её влажные кончики, на которых дрожали капли росы. Острые кончики вонзались в кожу, но этот холод был почти утешительным. Она медленно поднялась на локтях, голова кружилась, перед глазами всё плыло. Астерия лежала перед высоким старым домом с покатой крышей и узкими окнами. Дом выглядел величественно, несмотря на облупившуюся местами краску. Изящные резные рамы обрамляли окна. Витражи, скрытые тенью рассвета, тускло отражали редкий свет. Резные перила крыльца, массивная дубовая дверь с металлическими кольцами в виде драконьих голов, говорили о славной истории рода. Хотя фасад был потрёпанным, он всё ещё хранил следы былого величия. Её взгляд скользил по знакомым очертаниям. Этот дом всегда казался ей величественным, и даже теперь, измученная и дрожащая, она ощутила его защитную силу. Это был дом её бабушки и дедушки — волшебников из древнего рода драконоборцев. Но как она здесь оказалась? Ещё несколько мгновений назад она была на лестнице, в горящей Москве. Она помнила жар огня, запах дыма... но сейчас перед ней был только снег и тишина. Где мама? Где папа? Астерия попыталась встать. Ноги дрожали, подгибались, но она устояла. К горлу подступила резкая боль — каждый вдох обжигал, а попытка прокашляться отзывалась тупой болью в груди. — Эй! — её голос разнёсся хриплым, чужим звуком, и она замерла. Собственное дыхание застыло в груди. Что-то было не так. Шум крови в ушах стал оглушающим, а горло словно перехватило. Она попробовала заговорить ещё раз, но вместо знакомого тембра услышала грубый, низкий голос, который будто принадлежал кому-то другому. С трясущимися руками она опустила взгляд на свои ладони. Узкие, жилистые, с крупными суставами, они выглядели сильнее, чем она помнила. Рукав рубашки сполз, и её запястье показалось чужим. Чувствуя, как внутри неё поднимается паника, она дотронулась до своего лица — твёрдые скулы, жёсткий подбородок... Это не её лицо. Потом её взгляд скользнул по телу — её грудь... её груди не было. Вместо этого простая рубашка, плотно обтягивала широкие плечи. Она опустила руку на живот, ощупала плоский живот и узкие бёдра. Её сердце забилось так быстро, что стало больно. — Нет, нет, нет... — прошептала она, тяжело дыша. Она рванулась к ближайшему окну, едва удерживаясь на ногах. Защитное стекло витража слегка отражало силуэт. Там, в зеркальной глади, она увидела незнакомца. Светловолосого юношу с резкими чертами лица. Его глаза были её глазами — но лишь наполовину. Паника охватила её с новой силой. — Что... что это? — хрипло выдохнула она, отступая от окна. — Нет, нет, это неправда... Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возникли дедушка и бабушка. Он — высокий, с пронзительным взглядом и густыми седыми волосами. В его руке поблёскивала волшебная палочка, готовая к действию. Она — хрупкая, но уверенная, её глаза, полные тревоги, выдали то, что не показывало лицо. — Кто ты такой? — холодно спросил дед, прищурившись и впиваясь взглядом в её лицо. — Это я... Астерия... — прохрипела она, чувствуя, как её голос дрожит от отчаяния. Бабушка побледнела, отступая на шаг. Её губы дрогнули, и она произнесла еле слышно: — Нет, это не ты... — Здесь запрещено курить, — раздался голос откуда-то сбоку, резкий, как удар хлыста. Воздух, только что пустой и безмолвный, внезапно густо наполнился невидимым присутствием выдергивая из своих мыслей. Астер замер. Медленно повернул голову и увидел — высокого парня с идеальной осанкой и взглядом, в котором сквозило превосходство. Серебряная эмблема старосты сверкала на его мантии, словно дополнительное напоминание о его власти. Астер невольно отметил, что парень был чертовски хорош собой — резкие скулы, тёмные глаза, выражение лица, в котором безупречность сочеталась с хищной надменностью. Это был тот тип людей, которые казались изваянными для власти. "Если бы он не был таким постным старостой, можно было бы и пофлиртовать с ним", — пронеслось у него в голове. — "В другой жизни, разумеется". — Ну и что? — ответил Астер, внутренне сжавшись, но стараясь не показать этого. Он прищурился и затянулся ещё раз, чувствуя горечь дыма на языке. — Убьёте меня за это? Староста не улыбнулся. Его глаза скользнули по лицу Астера, по руке с зажатой сигаретой, словно рентгеновский луч, оценивающий не поступок, а саму суть человека перед ним. В этом взгляде было что-то ледяное, бесстрастное, будто он уже вынес свой вердикт. — Глупо. — Тон был ровным, почти доброжелательным, но в этих словах чувствовалась угроза. — Глупо бросать вызов, когда ещё не знаешь правил. — Плевать я хотел на ваши правила, — бросил Астер, чувствуя, как в груди борются страх и упрямство. Его пальцы на мгновение дрогнули, но он быстро сделал новую затяжку, стараясь придать себе видимость уверенности. Он прижал сигарету к губам, сделал ещё одну затяжку, на этот раз медленно, глядя прямо в глаза старосте. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Стук колёс под ногами был громче, чем когда-либо. Взгляд старосты стал ещё жёстче, но угол его губ чуть дёрнулся, словно его позабавила дерзость новичка. — Посмотрим, как долго ты сможешь продержаться с таким подходом, — произнёс староста тихо, но в его словах чувствовалось больше угрозы, чем в громком окрике. Его взгляд задержался на Астере ещё на мгновение, словно предупреждение, прежде чем он сделал шаг назад, будто дав понять, что этот разговор для него окончен. Он развернулся и спокойно ушёл, его шаги были чёткими и выверенными, как удары метронома. Астер провёл взглядом его спину, пока та не исчезла за углом. Только тогда он позволил себе выдохнуть сквозь нос густую струю дыма. — Слишком много гонору для унылого старосты. Лучше бы ты не лез под руку, — тихо сказал он себе под нос и затушил сигарету о металлические перила. На холодном металле остался тёмный обугленный след, напоминающий рваный шрам — след их молчаливого столкновения. Вернувшись в своё купе, он сел у окна и взглянул на своё отражение. В этот раз оно показалось ему чуть менее чужим.