О художнице, что так плохо рисует

— Пацаны разговор. Иди сюда — Кащей манит рукой, а Кирилл трясётся. Таня чуть оживляется, мотая головой в разные стороны. Марат мгновенно замечает, как нервно дёргается её коленка, желая встать с нагретого места. Суворов укладывает свою руку на её правое плечо, принуждая обернуться. В этих глазах читается единое наставление. “ Будь тише воды, ниже травы ” И она его слушается. Как-то зачарованно хрипит, оставаясь на месте. Мальчик идёт, словно на ватных ногах дошагивая до авторитета. — Ну, чушь. Если ты не уверен, зачем уважаемых людей в заблуждение вводишь, а ? — Кащей плескает рукой в воздухе, даже не разгневанно, просто устало. Видно, он давно не спал, со стороны Таня замечает, как отрывисто он дышит, его грудь вздымается, а ориентация в ходьбе теряется. Кирилл пожимает плечами, сжато отзываясь. — Н-не специально — Этот его писклявый голос раздражает Кащея. Он доходит до пачки своих сигарет вынимая одну. Лебедева склоняет голову, непрерывно дёргая ногами. Всякая сонливость пропадает из её организма, оставляя лишь некий катарсис за собой. Желания двигаться, а не сидеть. Но всё ещё остававшаяся на её плече ладонь Марата обрывала все порывы к этому. — Ты на чистого человека наговорил, пацаны собрались. Мы злодеяние совершили, против наших соседей — Кащей затягивается, выпуская дымку никотина в помещение. — Пацаны приехали, мы решаем проблему, очень серьезную. Как думаешь, из-за кого ? — Из-за меня получается — Мальчик испуганно зависает на месте, боясь и шагу ступить. Кириллу страшно, ему вправду страшно. Очевидно, что авторитета злить нельзя, а он вполне умело справился с тем, чтобы разозлить кроме его и всю группировку, вызывая к своей персоне сомнения. — Я просто.. там ничего не было видно — А ты основные черты лица запомнил ? — Голос Тани утренними колокольчиками врывается в такой напряжённый момент “допроса ” Зима поворачивается в её сторону, как-то странновато оглядывая. Замечая всеобщее изумление, а также некое любопытство её словам самого Кащея, Лебедева продолжает громогласно вещать, не давая вставить Кириллу и слова — Я художница, могу нарисовать — Во те раз — Зима с усмешкой толкает рядом сидящего Турбо, прижимаясь к нему — У нас тут целый комплект. Один пианист, другая художница. Так скоро целую команду творческих наберём — Да нахрен они сдались — Турбо щурится на шуточку друга, явно воспринимая это предложение Тани всерьез. Что является проблемой. Проблемой для Марата. Тот под взгляд Андрея сжимает полечо девочки сильнее, чуть не впиваясь ногтями. Хочет заткнуть неугомонную. Получается только разозлить. — Она плохо рисует — Со всем деловитым видом заявляет Суворов. Кащей переглядывается с Адидасом, в каком-то недопонимании от происходящего. Лебедева, как ошпареная оборачивается в сторону друга, рывком смахивая его ладонь. Подобное она воспринимает как вызов. Никто и никогда не смел оскорблять её искусство, делая из него посмешище или просто недальновидно оценивать. Оценивать то, что она так любит и чем дорожит. — Ты даже не видел ! — Обидчиво вскрикивает Таня, даже сильнее чем планировала. Хулиган недовольный её упорством закатывает глаза, с раздражением убирая руки по карманам штанов. — Видел — Резко и чётко отрезает Марат. Шатенка робеет, пытаясь вспомнить когда и как. На ум приходит тот зимний вечер, когда он ненароком гостил у неё, явился побитым на порог, а она... получается, как дура впустила, теперь выслушивает. Горло сдавило от боли за собственную честь и достоинство. Вскакивая с уютного дивана, Таня уже полноценно повернулась к другу, сжимая свои едва тёплые в ладони в увесистые кулачки. — Таня, не надо — Окликая подругу, Андрей схватил её за запястье, желая притянуть к себе внимание — не вышло. Всё её нутро трепетало сейчас пронзая одного единственного человека. Их разделял этот один чертов диван, Марат стоял за ним, уперевшись локтями в мягкую ткань, а Лебедева покорно выжидала с другой. — А ну, усядься — Скомандовал Кащей, выжидая её покорности. Которая к сожалению не наступила, даже не мелькнула в её глазах, Суворову казалось, что она даже не услышала его слов. Зато в них он чётко прочитал обиду, такую прямолинейную, видную издалека. А он её не увидел, не увидел тогда, когда эти речи распивал. По качалке прошёлся неплохой гул, толкая Васильева в бок, Турбо огрызнулся в очередной раз пересекая попытки девочки начать спор. Натягивая безразличие, Марат выпрямился перед ней, сжимая челюсть. Раз не слышит их, услышит его. — Сядь — От его холода по спине блондина прошлись мурашки. Подруга застыла камнем, она ничего не делала, абсолютно спокойно оставаясь на месте. Либо чего-то так трепетно от него ожидала, может извинений ? Нет. Сейчас её волновало другое, скорее, да, конечно, извинения были также необходимы художнице. Только вот, они шли сразу после слов, тех скверных, кое так хотела выдать Таня. И выдала, как только Суворов в очередной раз потянулся к ней, стараясь ухватить за руку, не получилось. — Знаешь что, Марат, иди наху.. —Громко вскрикнула Таня, когда её голос прервает такой же встречный от брюнета. — Сама иди нахуй, неугомонная — Перебивая её, хулиган продолжил речь, только без злобы, скорее с излишним недовольством, напором негодования ей, и её таким нескладным для него характером. На них смотрели все, он после получит, может, даже очень сильно. А она тут вновь свои концерты начинает, ему только надоедливой девки не хватало, накой вообще связался, надо было только с Андреем знакомиться. — Вы своей бранью в другом месте ругаться будете. — Поток мыслей прервал грозный голос Кащея. Тот вальяжно обошёл Кирилла, давая понять, что их разговор не окончен, приближаясь к ребятам — Чё, матов повыучивали, а как ними распоряжаться нет ? Варяшку прикрыли, оба. — Знаете что, пусть остаётся, я пойду. Художниц наверное получше знает, пусть ему рисуют — Психуя, Лебедева мигом развернулась, летним ветерком пролетая меж людей, что с интересом и изумлением на них смотрели. Выбегая из помещения, она с хлопком закрыла дверь, оставляя после себя неприятный осадок. — Таня! — Вскакивая следом за подругой, Андрей попытался последовать за ней, но резкий толчок от Кащея принудил его вновь вернуться на диван. Тягостно докуривая сигарету, авторитет глянул в след, ворчливо смахивая пепел. Подобный расклад ему явно не нравился. — Ничё, пропсихуется вернётся На его такой нетрудный вывод Васильев вновь возразил, махая рукой. — Она свою куртку забыла, простудиться ещё, куда по такому морозу шлёпать — Мужчина развернулся, трепая лёгкую бежевую вещицу. Неплоха, но вернуть хозяйке всё же стоило. Насколько бы эта обуза в виде девчонки, что тусуется около его пацанов не доставала, лишнее они не брали, не трогали и не губили. Топивший себя в домыслах Марат вскинул резво голову, в его разуме накопилось уже около трёх причин для того, чтобы ринуться вслед за ней или больше, в какой-то момент их стало слишком много, как и её в его жизни. Он этого хотел, очень. Подкидывая лёгкое верхнее одеяние в воздухе, Кащей проследил глазами, как в секунду Суворов сорвался с места, ловя. — На, метнитесь за ней — Напущено теряя всякий интерес, он развернулся, отводя глаза в сторону. Авторитету хватило сил, чтобы сдержать хитрую ухмылку. Однако, это было весело. В голове складывался любопытный пазл, таких странных взаимоотношений этих двоих и даже очень выгодных некоторым. А также Хороший план, как использовать это в будущем. . . . . . . Снег хрустел под ногами, ступни окончательно начали утопать в этом снегопаде. Как на зло, метелица разыгралась не на шутку, заставляя её обхватывать себя руками, стараясь согреться. До дома оставалось ещё два квартала, а её кожа уже сумела покрыться кварцевым оттенком и начать замерзать. Хлопьями на голову летел снег, он запутывал влажные локоны и покрывал макушку, ложился на эти хрупкие плечи и сыпался по аккуратной фигуре, то и дело заставляя хозяйку сметать его. Униженная с окончательно испорченным настроением, Таня брела по тёмным улицам Казани. В душе просыпались противоречивые желания. Порвать все картины, сжечь, выкинуть. Может, она и вправду одна из тех художников, где начало слово «худо» характеризует всю работу. По щекам стекали едва заметные слёзы, это её труд, всё же её труд и ничей больше. Марат не знает, как она трудиться над всем этим, как вкладывает душу, сердце, время, как рвёт холсты, как плачет. Как она часам ругает себя или срывается на близких, как вглядывается в изображения выискивая то, что ей так необходимо. Она всю себя этим плохим картинам отдаёт, а он... а он смеётся, говорит то, что не пробовал. “ Чтобы ему также когда-то досталось ” Колотясь от злости, Таня в мгновение услышала своё имя. Андрей, должно быть за ней пришёл Андрей. Разворачиваясь, она сжимается ещё сильнее, при редком свете луны можно была разглядеть только силуэт. Голос сочился знакомый, и она этот голос узнала – только позднее, чем было необходимо. — Постой же ты — Распознав в преследователи знакомого ей обидчика её же картин, девочка ринулась ускорять темп. Топтая горы белоснежных комов, она почти падала с ног, в попытках избежать с ним новой встречи, у неё вышло. Практически. — Таня ! Ухватываясь за её запястье, Суворов не рассчитывает силы, падая вместе с ней на однотонное зимнее полотно. Лебедева робеет, что-то перетягивает ей горло, заставляя словно не дышать. Под тусклый свет фонаря она могла вполне хорошо разглядеть лицо мальчика, такие острые черты лица в который раз поражали её своей точностью и изяществом. Поражал и сам Марат. В карих омутах таился огонёк чего-то своего, эти бесы что и в его разуме сейчас стихли, открывая ей что-то по истине сокровенное. Мгновенно тающие снежинки крыли его лицо терпкой влагой, но от этого менее симпатичным он не становился. Всё такой же уверенный, надёжно сдерживал её в своих руках, не давая ускользнуть. Словно золотую рыбку простолюдин. Как в той сказке, которую так давно ночами ей прочитывала сестра. Перебарывая свои эмоции, шатенка отталкивает друга, покрываясь новой волной холода, что так заставляла её скрипеть зубами. Неровно вставая на ноги, Таня пошатывается, стараясь держать лицо и у неё это практически получается. Пряди лезут вперёд, развиваются по ветру, делая этот вроде гордый и недоступный по её мнению образ более детским, смешным. Она супиться, сводит брови, вызывает у Марата нежданную улыбку. Суворов прикрывается её курткой, неловко протягивая вещицу. — Не злись, просто, ты выглядишь очень необычно — На его эту даже спокойную, милую, в каком-то роде усмешку, с нотками маминой заботы Таня реагирует абстрактно, даже обидчиво. Рывком забирает курточку, натягивая её силком. Он ещё и хохочет, после всего сказанного и не стыдно. — Такая же необычная, как мои картины, да ? — Она ядовито шипит, с точностью выговаривает каждую букву, как можно сильнее и громче. Так, чтобы ему попало в самое сердце. Хочется огреть его этой самой курткой, но после такой длительной ходьбы по такой непогоде, она ей нужнее. Суворов нудно вздыхает, складывая руки на груди. Как известно, извиняться он не умеет. А сейчас, наверное, ему бы очень хотелось. Очень-очень. Потирая затылок, хулиган делает шаг, как бы наблюдая за её реакцией, не оттолкнет ли сейчас? — Не язви. Я сказал лишнего признаю, но я же уже предупреждал тебя о том, что нехуй соваться туда, куда тебя не просили — Марат тянет руки, когда она с горечью в сердце пихает его в бок. Брюнет терпит этот не самый благосклонный жест, дотрагиваясь такими же ледяными пальцами до замка. Вытягивает волосы, убирает за маленькие уши, а Таня и молчит. Было бы славно отступить от этого идиота, но она этого так и не делает, просто ожидает. Перечит сама себе, с каким-то злым признанием чувств всматриваясь в его лицо. Не скажет ли он чего-то ещё? И он сказал. Тихо, почти в пол голоса, склонился над ней, застёгивая молнию до конца и всё-таки сказал. — Прости, Зарянка. Ты отлично рисуешь, и это всё бред, я не хотел чтобы ты опять куда-то лезла и вот — Мальчик размахивает рукой, подбирая необходимые в его словарном запасе выражения. Матов на сегодня вполне достаточно. — Пацаны не извиняются — С усмешкой, без прежней едкости в голосе, она поправляет его. Как бы и нарочно. С заметной улыбкой трепает короткие волосы, что быстро рассыпаются между пальцев, зарывается в них почти целиком. Они ей нравятся, впрочем, не только они. . . . . . . Дни тянулись до ужаса медленно и монотонно, будто их заело, наконец, вытащив Андрея из его берлоги, они вдвоём шли на поиски третьего их компаньона. Скоро старшие должны были решить, как поступать дальше, касаемо ситуации с Ералашем. Вспоминать теперь его было трудно, говорить ещё труднее. Зато девочку хоть как-то позабавил рассказ Андрея о Кирилле. Его отшили. И даже это событие много чувств в ней не вызывало. Это же правильно, – да? Наверное. Такое произошло бы все ровно, точно произошло. Подобное не избежать, а его ложь лишь усугубила ситуацию, впрочем, она была оправдана страхом. — Давай заглянем, может тут ? — Дёргая за громоздкую дверь качалки, пианист приоткрыл, с интересом поглядывая внутрь. Каждый её приход сюда заканчивался какими-либо плохими новостями и хоть сейчас ей до боли хотелось не повторить одну и ту же пластинку. Убирая волосы назад, Таня как-то через силу кивнула, переступая порог. Как и всегда, воняло куревом и алкоголем, только вот, тишина. Вновь тишина. Вновь эта противная. Если в логове Кащея бессмертного она строит, значит, ничего хорошего точно можно не ждать. Ступая в самую глубь зловещего помещения она прислушалась к звукам, что окутывали их теперь. Был какой-то тихий диалог. В нём участвовало сразу несколько голосов, парочка мужских и женский... вроде один. — Нам наверно надо уходить — Тихо над ухом подруги прошептал мальчик, только вторую было едва можно остановить. Дверь на удивление оказалась открыта, в этот раз по видимости гостей никто не ждал. Дёргая друга за плечо, шатенка подобралась ближе, заглядывая, как ей казалось совсем чуток в чужую тайну. В шубе около Адидаса с Кащеем стояла девушка, она была в самом сердце этой деловитой компании и видеть Таня сумела её только со спины. Длинная шуба покрывала её, дорогая, таких в Казани у них не имеется. Тёмные волосы волнами сыпались по коже, уложенные, так ровно, что видно, было проделано качественное мастерство визажистов. — Ну что там — Дёргая подругу, спросил Васильев, у которого точно также медленно лопалось терпение. — Тань — Сейчас — Удерживаясь за стенку, она высунулась чуть сильнее, щурясь. На диванчике неподалёку сидел сложив руки под голову Турбо, там же, только дальше был и Зима. Бегая глазами по присутствующим, Лебедева старалась найти необходимого ей Марата. Марата, которого так по видимости и не оказалось. “ И вправду, зря пришли ” Настроение слегка упало, обычный диалог, а ничего вроде удивительного, что могло привлечь внимание подростков. Всего на мгновенье голос брюнетки, что так и стояла к ним спиной показался ей знакомым. Эта фигура кого-то напоминала, поджимая нижнюю губу, школьница постаралась вспомнить кого именно, времени все ровно достаточно, а они не сильно обидятся если двое ребят узнают больше, чем требовалось. Ведь не узнают о их приходе сюда вообще. Только вот. Её вывод был поспешным, неосторожным толчком девочка покатилась на пол, снова делая дырку на ещё одних колготках. В этот раз от мамы ей точно перелетит. Позор и стыд окатил резко и без предупреждений, повторяя их комбинацию. Сорвавшись с места, блондин подскочил к подруге, хватая за локоть, пару глаз четко прилипли к ним, обуревая с абсолютно разными аспектами эмоций. Маленькая комнатка наполнилась сразу несколькими голосами, а та неизвестная незнакомка всё же обернулась к Тане. Видимо, даже очень зря. Ведь в ней девочка очень быстро узнала знакомого ей человека. Сестру.